Исторический форум: история России, всемирная история

Великий Фридрих, утончённый и умный, но вместе с тем решительный и сильный духом, отличался одним серьёзным недостатком — он не думал о том, как ранимы его оппоненты. Мало того, что и Марию-Терезию, и Елизавету, и маркизу Помпадур (некоронованную королеву Франции) раздражали его вольтерьянство и репутация просвещённого короля-философа, так Фридрих ещё и не упускал случая пошутить над ними. Остроумный и ироничный прусский король хвастливо заявлял о своём превосходстве над союзом «трёх юбок». Над Марией-Терезией он насмехался много лет, говорил о неверности её мужа и о её ханжестве, отпускал другие крайне непристойные шутки. Мадам Помпадур и Елизавете доставалось не меньше — их Фридрих вообще звал потаскухами и распущенными девками из простого люда.

 

Конечно, все об этом знали. Весёлые шутки дорого обошлись Пруссии: все три «юбки» терпеть его не могли. Русская императрица, которую злило «бахвальство дурацкого соседа», говорила: «Прусский король воистину дурной государь, не имеющий страха божия; он смеётся над всем святым и никогда не бывает в церкви». Чтобы отомстить Фридриху за язвительность и унизить его, Елизавета Петровна не пожалела бы ни армии (в то время война даже не воспринималась как нечто ужасное), ни денег, ни даже своих любимых бриллиантов.

Серов. Елизавета Петровна и Петр II на охоте.

 

Сообщение отредактировал Ученый: 21.07.2024 - 20:31

Елизавета Петровна вошла в историю Россию как "хорошая" царица, при ней страна успешно развивалась, а жестокости и репрессии были ограничены. Тем не менее сама царица не очень любила заниматься государственными делами, больше всего ее интересовали удовольствия и развлечения.

 

Вот некоторые указы Елизаветы о придворных праздниках.

 

Ее императорское величество изволила указать именным своего императорского величества указом объявить всем дамам, которые к высочайшему двору ее императорского величества приезд имеют, чтоб они на голове, на правой стороне, не имели ни какого убранства, а именно окромя одних буклов и отнюдь не втыкали б в волосы на оную правую сторону ничего как алмазов, так и цветов, но только б в одной левой стороне носили б убранства; также не употребляли б сверх тупея цытерьнаделей и цветов и прочего ничего, и в тупей ничего не втыкали б; и к тому ж и дофинов не носили б и так на всей голове не было б более убранства, как только на одной левой стороне, а тупей и правая сторона были б просто в одних завитых волосах.

Декабря 13 дня, 1751 г.

Указ о присылке котов

 

Указ о высылке ко двору котов.

 

1745 г.

 

Сего ноября 2-го дня, в указе ее императорского величества из высочайшего ее императорского величества кабинета в казанскую губернскую канцелярию, писано: октября 13-го дня ее императорское величество указала: сыскав в Казани здешних пород кладеных самых лучших и больших тридцать котов, удобных к ловлению мышей, прислать в С.-Петербург ко двору ее императорского величества с таким человеком, который бы мог за ними ходить и кормить, и отправить их, дав под них подводы и на них прогоны и на корм сколько надлежит немедленно.

 

Того ради, по указу ее императорского величества и по определению генерала-лейтенанта кавалера и Казанской губерний губернатора Артемья Григорьевича Загряжского с товарищем, велено об оном в Казани в народ публиковать, и публиковано, и выставлены листы. И ежели кто имеет у себя таковых кладеных котов, оных бы, [643] для скорейшего отправления, объявили в губернскую канцелярию конечно от публикования в три дни, опасаясь за необъявление, кто оных имеет а не объявит, штрафа по указам; також к имеющимся в Казанском уезде вальтмейстерам и в ближние к Казане провинции и в город Уржум о публиковании и о сыску таковых же котов в самом скором времени и о присылке в губернскую канцелярию послать указы.

 

Примечание. Выписано из указа свияжской провинциальной канцелярии в царевокошкайскую воеводскую канцелярию, от 4-го ноября 1745-го года за № 4,060. Под Казанским уездом нужно разуметь те местности Казанской губернии, которые не входили в состав провинций и находились в непосредственном заведывании губернатора. Находящийся ныне в Вятской губернии уездный город Уржум считался приписным к Казанскому уезду. Вальдмейстеры заведывали корабельными лесами.

Елизавета Петровна

хороша чертовка

 

не употребляли б сверх тупея цытерьнаделей

чего???

"Цитернадель" - очень модное в ту пору украшение для волос, шпилька с подвижно закреплёнными камнями, обычно бриллиантами. Тупей - парик.

 

 

спасибо

О подарке камер-юнкеру Возжинскому.

 

1743.

 

«Господин генерал-лейтенант и казанской губернатор. Понеже посланному от нас камер-юнкеру Возжинскому, для дальнего расстояния правинций Казанской губернии, ездить вовсе невозможно, ибо мы велели ему, немного мешкав в Казани, возвратиться к нам; того для, до кого касается за такую радостную ведомость его дарить, тем, а особливо купечеству, как в Казани, так и во всех городах Казанской губернии, вы объявить имеете, чтоб собрали в одно место чем его подарить и оное ему в Казани отдать, и дабы то с нашею честию и его чином сходно было. Елисавет.

В 1-й день сентября 1743 года, в С.-Петербурге».

 

Копия с этого рескрипта была прислана от свияжского провинциального воеводы к царевококшайскому воеводе, при следующем письме, от 20-го октября 1743 года:

«Благородный господина и царевококшайской воевода. Понеже сего октября 19-го дня, в ордере от его высокопревосходительства господина генерала-лейтенанта кавалера и Казанской губернии губернатора Артемья Григорьевича Загряжского ко мне написано, чтоб, по силе ее императорского величества всемилостивейшего указа, с которого, при особливом указе, сообщена копия о подарке присланному в Казань с имянным ее императорского величества указом, для объявления о вечном мире с швецкою короною, ее императорского величества камер-юнкеру господину Возжинскому, и для того подарка собрать со всей правинции по приложенному реестру [642] неотменно; буде-же с кого надлежит по рассуждению и сверх оного собрать, то и лучше; и чтоб оное к прибытию его господина камер-юнкера собрано было неотложно. Того ради, по получении сего, соблаговолите, по приложенному при сем, показанное число денег, також и сверх того, с кого надлежит, по рассуждению вашему, взяв, соблаговолите прислать в свияжскую правинциальную канцелярию в неукоснительном времени с нарочно-посланным свияжским солдатом Иваном Потемкиным, дабы оные могли здесь получены быть до приезду того господина камер-юнкера Возжинского, а по принятии нам от вас тех денег в губернскую канцелярию нарочно рапортовать, зачем прислан из губернской канцелярии нарочной россыльщик Илья Голубков, для взятия тех рапортов, которой и ныне ожидает тех присланных от вас денег в Свияжску. Вашего благородия слуга Семен Мякишев».

 

Примечание. Гельбих, в «Russische Guenstlinge, Tuebingen, 1809», упоминает, что Возжинский был сначала придворный конюх и прозвание получил от возжей, которыми обыкновенно правил при царской карете. При Елисавете он произведен был в камергеры, жалован и получил значительные поместья.

 

Если принять в соображение тогдашнее пространство Казанской губернии, с ее провинциями, и что незначительный городок Царевококшайск должен был собрать в подарок по крайней мере сто тогдашних рублей, —  то получится весьма почтенная цифра рублей для подарка, предназначенного Возжинскому.

В царствование Елизаветы Петровны (1741-1761) императрица и ее двор не раз отправлялись из Санкт-Петербурга в Москву и обратно - в 1742, 1744-1745, 1748-1749 и 1752-1754 гг. И каждый раз эта операция требовала немалых трудов. Прежде всего из-за состояния единственной дороги. Петербург еще не успел стать столицей, как царь уже потребовал в 1711 г. учредить почтовые станы по дороге в новый город через Волоколамск, Ржеву и Старую Руссу. Но после смерти Петра I дело заглохло. Сенат в 1733 г. признал, что на "першпективной дороге" мосты выстроены только до Волхова; "чрез многие годы такая работа продолжается с немалым казенным убытком, а поныне еще в совершенство не приведена"1.


Сенатская инструкция назначенному к строительству стратегической дороги Петербург - Москва полковнику Г. Зезевитову подробно описывает технологию дорожного строительства того времени. В заболоченные участки укладывались фашины (связки хвороста, прутьев) и засыпались песком или "хрящом" (щебнем). Полковнику предстояло "мостить таким образом на болотных и на водяных местах крепко, вязаной фашинник класть слоями, зжимая рычагами и, чтоб после не разошлись, убивать исподние слои кольем так, чтоб в нем верхний конец кола до половины ушел в фашину, дабы одна с другой плотно лежали, и после, как обсядет, концы колья наверх не вышли. Буде же три или четыре и более слоев надобно положить, то один слой вкось дороги, а другой и против того вкось, и так подымать и вязать до последнего слоя, а последний или верхний слой поперек дороги накрепко ж ужимая, дабы плотно легли в каждый слой..."2


К 1744 г. лишь четыре версты Петербургского тракта вымостили камнем шириной в две сажени, однако мощение оказалось слишком дорогим. Российские дороги XVIII в. представляли собой просто более или менее накатанные тележные колеи без каких-либо искусственных насыпей и прочих сооружений. Нормально ехать по такой дороге можно было лишь зимой, по санному пути. А летом - даже если не было дождей - государыня и ее свита и не пытались.



В 1748 г. главная задача состояла в том, чтобы собрать "поезд" для перевозки государыни и свиты "по зимнему пути" в декабре. Государыня велела канцлеру объявить иностранным дипломатам, что если в Европе будет спокойно, то она едет в Москву на год. А также, чтоб в ее отсутствие соседние державы (Пруссия и Швеция) ничего "предосудительного" не допускали, "а особливо в Швеции возстановление самодержавства в действо производить не стали" - тем более что ее войска в Лифляндии и Финляндии стоят по-прежнему и "не убавлены"5.


Подготовка началась уже в сентябре. Было ясно, что почтовых подвод заведомо не хватит - нужно привлекать дополнительно "уездные" и "градские". Другой проблемой стало обеспечение лошадей сеном - ввиду того, что в том году оказалась "в кормах конских великая скудость". Чиновники Придворной конторы исходили из предыдущих образцов: в 1742 г. при доставке двора на коронацию было задействовано 10 080 подвод; в 1744 г. уже намного меньше - 1300.


Императорский Кабинет поручил это дело Сенату - чтоб на каждом из 25 "станов" для государыни и двора было заготовлено по 500 подвод; потом их количество было увеличено до 750 и, наконец, уменьшено до 725 (300 ямских и "градских" и 400 "уездных"), собрать их стало уже обязанностью местных властей, что и утвердил указ Сенату. Другой указ обязывал их же и "завезть" нужное количество сена6. Как следует из дела о переезде, в нем участвовали и собственно дворцовые подводы конюшенного ведомства.
Сообщение отредактировал Ученый: 03.03.2026 - 13:04

Оплаченных казной подвод хватило не всем: Сенату, Синоду и коллегиям велено было обходиться "вольным" наймом и ненужное отправлять другими трактами. А чтобы за множеством проезда, за дороговизною кормов наемщики цен безмерно не возвышали, было приказано запретить отпускать по московской дороге товары "партикулярных людей" до января7.


На самих станциях порядок проезда из Петербурга и обратно обеспечивали гвардейцы Преображенского, Семеновского и Измайловского полков - 25 офицеров, 17 унтер-офицеров, 26 капралов и 448 солдат (от 8 до 50, смотря по значимости станции). Им по врученной из Кабинета инструкции надлежало принять собранные подводы. А Елизавета отдавала указания, кого с кем везти; с собой она брала и престарелую фрейлину мадам Яганну и карлицу Афросинью, и "вдову Еремеевну", и "Ненилу старуху" и лютниста с бандуристом... И театр - итальянскую и французскую "компании".


Гвардейцы должны были знать, кто кого должен везти (для чего существовали специальные "ярлыки") и платить прогоны - они на пути в Москву составили 9401 рубль. Далее им было предписано содержать дворы на станциях "во всякой чистоте... дабы никакой гадины, а паче мышей отнюдь не было". Ну, а еще военных предупреждали, чтобы они, по солдатскому обыкновению возницам и дворцовой челяди "обид не чинили".



15 декабря императрица отправилась в Москву с относительным, но единственно возможным в то время удобством. "Поезд" самой императрицы составлял 127 подвод - в том числе лично для нее 12 "подпокойных" (то есть для самой государыни и личной обстановки) саней, 8 запасных и еще 12 - "заводных" с прочим имуществом8.


Обер-егермейстер и фаворит Алексей Разумовский занял 22 саней; 6 из них он выпросил особо - для слуг, которых ему "потребно иметь". Камергер и генерал-адъютант Петр Иванович Шувалов и обер-гофмаршал Дмитрий Андреевич Шепелев довольствовались шестью. 16 отводилось под кухню, 12 - под кабинетские "дела", 4 - под Придворную контору, императорскому портному Северину полагалось 6.


Отдельно ехал гардероб ее величества - на 119 подводах и ее личная охрана - Лейб-компания на 177. Прислуге приходилось тесниться: фрейлины ехали по 3, а камер-юнгферы - по 6 человек в санях. Но "придворной танцовальщик" Михаил Литров один занял 3 подводы.


Все необходимое брали с собой. В обозе государыни ехали богатые ливреи дворцовых служителей и возок с "пряными зельями". А еще "овощенная провизия", столовое белье, оловянная и медная посуда, свечи, музыкальные инструменты; 12 подвод везли венгерское вино и полпиво (легкое пиво - 2-3 градуса) самой государыни. Из Петербурга в Москву и обратно тащили золотой и серебряные сервизы. В списке нет мебели - хотя принято считать, что ее тоже возили.


Для императрицы составлялось расписание: 16 декабря обед в Тосно и ужин в Спасской Полести; 17-го - в Бронницком яме и Яжелбицах; 18-го - в Хотиловском яме и селе Медном; 19-го в Клину и в самой Москве9.


https://rodina-histo...127-podvod.html
Сообщение отредактировал Ученый: 03.03.2026 - 13:28