Исторический форум: история России, всемирная история

 

А.С.Шишков любил рассказывать о первом своем подвиге храбрости. Обер-гофмаршалом тогда был гордый князь Борятинский, а Потемкин на вершине величия.

Случилось, что Шишкова, молодого тогда офицера, назначили в караул во дворец. Камер-лакей, а тогда камер-лакеи больше значили и больше важничали, чем нынешние камергеры, так один из таких придворных чинов, которому было поручено заботиться о продовольствии караулов, как-то не угодил Шишкову. Заспорили. Дошло дело до крупных выражений. Шишков, не долго думая, принял камер-лакея в руки и поколотил. «Позволь одному, пойдут буянить. Я их заставлю уважать законы Ее Величества. Завтра же доложу Государыне…»

 

И гнев князя огласился по всему дворцу и достиг до караульной. Шишков уразумел непристойность поступка и опасность. Что тут делать? Кто может за него вступиться? Кого послушает Борятинский? Разве одного Потемкина?

 

И, не долго думая, Шишков отправляется к Потемкину, со всею откровенностию рассказывает, как дело было, говорит об опасениях его на счет опасности, завтра ему угрожающей, и просит заступничества Потемкина.

 

Вероятно, и офицер, и его речи понравились Потемкину.

 

– Плохо, брат! Накутил! Сдебошничал! Ну, да постой! Кстати, у меня сегодня вечер. Все будут, приходи и ты, да будь посмелее. Понял?

– Понял, Ваша Светлость!

– Ну так к вечеру милости просим.

– Рады стараться, Ваша Светлость!

 

Наступил вечер. Шишков дал собраться гостям и явился, когда Потемкин уже сидел за бостоном с тем же Борятинским, Вяземским и Разумовским.

 

– Уже играет! – сказал громко Шишков, войдя в залу. Смело и развязно подошел он к светлейшему, дружески ударил его по плечу.

– Здравствуй, князь, – сказал он так же непринужденно, затем бросил шляпу на мраморный подоконник и, закинув руки назад, с важностью стал ходить по комнате.

 

Потемкину вся эта проделка пришлась по сердцу. Он наслаждался, видя эффект, произведенный выходкой Шишкова. В душе презирая человечество, он был рад видеть новые его подлости и уничижения, а потому не желал, чтобы дерзость Шишкова была принята за припадок безумия, поспешил и со своей стороны дал шутке важность и значение правды.

 

– Шишков! – сказал князь, – поди-ка сюда! Посмотри на мою игру. Курьезная! Как ты думаешь, что мне играть?..

– Отвяжись, сделай милость. Играй себе, что хочешь.

– Ну так гран мизер…

 

И не его поймали, а он поймал за рога человеческую подлость. История с камер-лакеем была забыта, и с месяц еще Шишкова считали фаворитом и низко ему кланялись.

Австрийский император Фердинанд 1, царствовавший с 1835 по 1848 годы страдал эпилепсией и не мог участвовать в публичных церемониях, поэтому в народе его считали слабоумным и душевнобольным. Кроме того, он не мог принимать политические решения. Однако правил он вполне благополучно - просто подписывал документы, подготовленные Меттернихом и другими вельможами.

 

Сохранился исторический анекдот, часто приводимый как свидетельство недалёкости Фердинанда и нередко не совсем верно интерпретируемый как единственный внятный указ, сделанный им за всю жизнь: когда его повар доложил ему, что он не мог приготовить требуемые абрикосовые клецки (марилленкнёдель), потому что абрикосы были вне сезона, Фердинанд возмущённо воскликнул: «Я император, и я хочу клёцки!».

 

 

Сообщение отредактировал Ученый: 14.02.2026 - 11:56

Александр Гумбольдт приехал в Петербург с тем, чтобы отправиться в известное путешествие в Среднюю Азию. По пути его туда через Россию было отправлено циркулярное предписание, коим министерство по Высочайшему повелению приказывало местным властям: господина барона фон Гумбольдта везде принимать и считать за Полного Генерала.

Когда Рихард Вагнер приехал в Париж, он встретился там с французским композитором Франсуа Обером.

Во время беседы Обер заметил, что ему понадобилось тридцать лет для того, чтобы понять, что у него нет музыкального таланта.

Вагнер на это улыбнулся:
"И тогда, конечно, вы оставили занятия музыкой".

Обер возразил:
"Ну, что вы! Тогда я уже был слишком знаменит для этого!"
Сообщение отредактировал Ученый: 19.02.2026 - 19:27

В 1758–1759 годах знаменитый соблазнитель женщин Джакомо Казанова решил организовать мануфактуру по росписи лионского шелка. Нашел партнера, подобрал место и нанял художниц. Работницы оказались хорошенькими, и Казанова стал соблазнять одну за другой, а ведь щедрый мужчина должен обеспечивать любовницу… На женщин Казанова растратил большую часть капитала, обанкротился и угодил в долговую тюрьму.

слабак

надо было денег сначала заработать

а соблазнять кого-то на стороне
Сообщение отредактировал stan4420: 24.02.2026 - 01:00

Ну это как убеждать алкоголика в том, что на работу нельзя пьяным приходить, нужно подождать до вечера.


Я думал, что Казанова был таким суперлюбовником, что он не платил женщинам, они за ним бегали ради удовольствия. Однако в его мемуарах написано, что платил и самим женщинам, и их родственникам. Но за деньги самый плюгавый мужичонка может найти женщину, так в чем же преимущество Казановы перед остальными мужчинами? Вероятно в том, что он получал больше удовольствия от любви, но тоже не факт.
Сообщение отредактировал Ученый: 24.02.2026 - 01:28

Н. И. Греч был членом Английского клуба. Знаменитый Фаддей Булгарин все приставал к нему, чтобы он и его провел в члены клуба. Но в клубе Булгарина знали, не любили и на выборах забаллотировали. При первой встрече после выборов Булгарин, конечно, бросился к Гречу с вопросом: «Ну что, выбрали меня?»


— Единогласно! — воскликнул Греч с торжеством. И в то время, как физиономия Булгарина расцветала и лоснилась от самодовольства, он продолжал: — Единогласно, в буквальном смысле этого слова, ибо один только мой голос и был в твою пользу.
Сообщение отредактировал Ученый: 02.03.2026 - 08:42

И через три дня Мадонну настигло возмездие: её сайт был взломан, на главной странице красовалось ответное «Вот такого чёрта я делаю», а ниже был выложен весь новый альбом — на этот раз без обмана

Царю Алексею Михайловичу очень не нравилось, что его бояре сильно растолстели. Однажды царь отправился на богомолье. По дороге он увидел довольно широкую речку. Можно было переправиться по мосту, но Алексей Михайлович направил коня в воду и вышел на другой берег в совершенно мокрой одежде.

 

– Кто не поедет за мной, тот лишается жизни, – крикнул царь своей свите.

 

Под тяжестью всадников кони сильно погрузились в воду. Царь смотрел, как бултыхаются придворные, и смеялся:

 

– Моя цель – уменьшить ваши толстые животы, которые вы отрастили при моем отце в покое и безопасности.

 

Однако с возрастом Алексей и сам сильно растолстел.

 

История болезней дома Романовых

Сообщение отредактировал Ученый: 05.03.2026 - 12:25

 

Сообщение отредактировал Ученый: 05.03.2026 - 16:51

В числе англичан, приезжавших в Веймар посмотреть на поэта Гёте, прибыл однажды господин, объявивший, что он приехал к поэту Гёте потому, что слышал, будто тот – первый бражник Германии, а так как он сам пользуется той же репутацией в своем отечестве, то желает предложить ему состязание.

 

– О, вы говорите такие речи, что с вами стоит потолковать, – ответил Гёте.

 

Он повел иностранца в комнату, где имел обыкновение принимать своих приятелей. Битва началась. Целые батареи бутылок выстроились на столе и исчезли. Гёте был в самом веселом расположении духа, сыпал остротами и шутками. Но по мере того как усиливалось его оживление, возрастала молчаливость англичанина, который наконец уснул и свалился под стол.

 

Старик Гёте поднялся тогда со своего места и, обращаясь к приятелям, сказал торжественно:

– Итак, господа, теперь, когда мы угостили этого милого человека, можем спокойно начать нашу пирушку!

 

Христофор Иванович Бенкендорф (отец известного шефа жандармов, графа А. X. Бенкендорфа) был очень рассеян. Проезжая через какой-то город, зашел он на почту проведать, нет ли писем на его имя.

— Позвольте узнать фамилию вашего превосходительства? — спрашивает его почтмейстер.

— Моя фамилия? Моя фамилия? — повторяет он несколько раз и никак не может ее вспомнить. Наконец говорит, что придет после, и уходит. На улице встречается он со знакомым.

— Здравствуй, Бенкендорф!

— Как ты сказал? Да, да, Бенкендорф! — и тут же побежал на почту.

* * *

Однажды X. И. Бенкендорф был у кого-то на бале. Бал окончился довольно поздно, гости разъехались. Остались только хозяин и Бенкендорф. Разговор шел вяло: тому и другому хотелось спать. Хозяин, видя, что гость его не уезжает, предлагает пойти к нему в кабинет. Бенкендорф, поморщившись, отвечает: «Пожалуй, пойдем». В кабинете им было не легче. Бенкендорф по своему положению в обществе пользовался большим уважением. Хозяину нельзя же было объяснить ему напрямик, что пора бы ему ехать домой. Прошло еще несколько времени. Наконец хозяин решился сказать:

— Может быть, экипаж ваш еще не приехал; прикажете ли, я велю заложить свою карету?

— Как вашу? Да я хотел предложить вам свою, — отвечал Бенкендорф.

Выяснилось, что Бенкендорф вообразил, что он у себя дома, и сердился на хозяина, который у него так долго засиделся.

это уже было в симпсонах)

Во время недавней воины флорентийцев последним герцогом миланским было постановлено, что если кто заговорит о мире, то лишится жизни. Бернардо Манетта, человек очень веселый, пришел на Старый рынок за какой-то покупкой. К нему подошел монах, один из тех нищенствующих братьев, которые бродят всюду и, стоя на перекрестках, просят подать им что-нибудь на их нужды. Прежде чем попросить, монах сказал: "Мир тебе". А Бернардо в ответ: "Как! Ты говоришь о мире? Разве ты не знаешь, что говорить о мире запрещено под страхом смерти? Я ухожу, чтобы кто-нибудь не счел меня соучастником вины". Сказав это, он ушёл, отделавшись таким образом от приставаний нахала.

 

40. О нищенствующем монахе, который во время войны говорил о мире с Бернардо