Англия и её решающая роль в освобождении Г...
andy4675
06.04 2026
От Кестльри до Джорджа Каннинга Британия проводила особую политику в мире - в отличие от реакционных Держав Европы (Россия, Австрия, Пруссия, и в принципе даже Франция), и поддерживала радикалов - как повстанцев в Латинской Америке (выступив в одиночку против остальных ВД), так и в Испании, Италии и Греции.
Привожу матчасть. Поехали...
А. БРИТАНИЯ КАК ГОСУДАРСТВО В РОЛИ ПОМОЩНИКА МЯТЕЖНЫХ ГРЕКОВ В ПЕРВЫЕ ГОДЫ РЕВОЛЮЦИИ 1821 ГОДА
Немного о Кестлри:
Кастлри был одним из важнейших политиков Соединённого Королевства в ходе Наполеоновских войн в 1803 – 1815 годах. В 1809 году, тогда как он был военным министром, он имел некое разногласие со своим коллегой, министром иностранных дел, Джорджем Каннингом (George Canning), и эти двое учинили дуэль.
После дуэли эти два политика были вынуждены оба подать в отставку из правительства, и с тех пор ненависть между ними была неугасаемой. Однако в 1812 году Кастлри вернулся в состав британского правительства, на сей раз как министр иностранных дел, и сохранял этот посто до самой своей смерти, 10 лет спустя. Кстлри внёс вклад в создание европейского альянса против Наполеона, который привёл к его разрому в 1814 году, и посторно год спустя – при Ватерлоо.
Он был одним из архитекторов Венского конгресса (в результате которого вохник Священный Союз, в который входили Россия, Австрия и Пруссия – государства, опиравшиеся на абсолютарные режимы; хотя Британия никогда не была членом этого союза, Кастлри позаботился, чтобы владыки или представители Великих Европейских Держав встречались примерно каждые два года на конгрессах, дабы решать проблемы, угрожавшие Священному Союзу и миру в Европе).
Решения этих конгрессов обращались главным образом против революционных и либеральных движений в различных европейских государствах. Так, на Лайбахском конгрессе (в нынешней Любляне) весной 1821 года была осуждена только что вспыхнувшая Греческая Революция.Хотя Британия и сыграла базовую роль в поражении Наполеона, её общественное мнение было либеральным и противоположным режиму Священного Союза, который был насаждён в Европе в 1815 году. По этой причине Кастлри стал целью многих своих сограждан, которые рассматривали его как представителя Священного Союза в Британии (что было ложью и наговором).
Британские газеты приписали ему щвание «самого ненавистного человека в Соединённом королевстве», и где бы он ни появлялся, толпа освистывала его, и его сопровождала охрана, поскольку его жизни выражались угрозы. Это положение начало влиять на психологию Кестлри, но он отказывался подать в отставку из правительства.
9 августа 1822 года, на последней аудиенции с королём Англии, Георгом Четвёртым, он открыл тому, что кто-то шантажирует его, что раскроет, что он является гомосексуалистом. Четыре дня спустя Кестлри покончил с собой перерезав себе бритвой горло.
После его смерти министром иностранных дел Англии стал его великий противник, Джордж Каннинг, который выступил против Священного Союза, и пользовался поддержкой британского общественного мнения. Каннинг также нёс ответственность ща перемену британской внешней политики в пользу Греческой Революции. Ищвестие о смерти Кастлри вызвало всплеск радости и энтузиазма среди британцев.
Многие при этом известии массово высыпали на улицы городов, и праздновали там всю ночь! Согласно действовавшему в те времена в Британии закону «felo de se», те, кто совершали самоубийство не погребались на кладбище, но их тела выбрасывали в яму у какого-нибудь перекрёстка дорог, после того, как в их сердца вонзали кол. Это всегда совершалось ночью, без присутствия священника и родственников, и место погребения оставалось неизвестным навсегда.
Большинство британцев ожидало, что после его суицида, тело Кастлри имело бы тот же исход. Но в его случае власти приняли решение, что он покончил с собой «из-за временного затмения ума», и поэтому он избежал крайнего унижения при погребении согласно закону «felo de se».
Было ясно, что Кестлри наткнулся на подобное отношение как аристократ и известный политик. Британцы негодовали в связи с «особым отношением» в случае Кестлри, и поэтому в ходе его похорон одну неделю после его суицида, в кафедральном соборе Вестминстера, толпа ругалась, освистывала и осмеивала почившего.
Год спустя, в 1823 году, дабы успокоить общественное мнение, британское правительство отменило указ «felo de se», который предусматривал позор при захоронении самоубийц. Ненависть к Кастлри продолжалась и после его смерти, и характерно, что лишь 30 лет спустя, в 1850 году, его брат посмел поместить монумент над его погребением (в предыдущие годы он получал множество угроз от многих людей, что они снесут любой памятник, который он посмеет возвести на могиле своего брата).
Байрон написал такие ироничные строки на погребение Кастлри:
Эпитафия лорду Кэстлри
Да, благороднее могилы
Потомкам вряд ли увидать,
Лежат в ней кости лорда Кэстлри,-
Прохожий, встань здесь, чтоб поссать.
Posterity will ne'er survey
A nobler grave than this:
Here lie the bones of Castlereagh:
Stop, traveller, and piss.
В связи с событиями в Испании и Италии взгляды, изложенные в майском циркуляре 1820 года, были воплощены в жизнь. Британская дипломатия заняла особую позицию; она отказалась присоединиться к континентальным державам, но в то же время не собиралась помогать поднявшимся на борьбу народам. Восстание греков в начале 1820-х годов Каслри сначала оценил как мятеж, направленный против легитимного монарха. 17 июля он направил в Петербург депешу, предназначенную для изложения царю: греческое восстание, подобно западноевропейским, "составляет разновидность того... мятежа, который систематически проявляет себя по всей Европе и приводит к взрыву там, где по какой-либо причине рука правительства ослабела..." В английском парламенте немногие выступали в защиту греков. Правительство легко парировало эти выпады. Каслри выразил надежду, что "ни власти, ни страна не будут настолько безумными, чтобы взяться за оружие ради установления более эффективного и беспристрастного отправления правосудия в турецких владениях". Он заверил, однако, палату общин, что "будут приложены все усилия, чтобы предотвратить, либо, по крайней мере, смягчить ужасы войны".
...
В британском обществе Каслри был крайне непопулярен. Дж.Г. Байрон называл его "интеллектуальным евнухом"; гневно обличали Каслри и Т. Мор и П.Б. Шелли. И дело не только в том, что английскую демократическую общественность и либеральную прессу раздражали действия Каслри. Все дело в том, что он не хотел выступать в ореоле демократичного политика - "друга свободы". С этой точки зрения больше преуспел Каннинг. Каслри неплохо балансировал в неустойчивой европейской обстановке, обеспечивая условия для завоевания рынков и исполняя тем самым самые насущные потребности бизнесменов. Он проложил тот курс на сохранение status quo на Балканах, который в течение более полувека являлся основой британской политики в этом регионе, независимо от того, находились ли у власти тори или виги. Составленная Каслри для самого себя инструкция на Веронский конгресс, обернувшаяся его политическим завещанием, свидетельствует об известной гибкости и в балканских проблемах. Он допускал возможность признать греков воюющей стороной. Обычно всю заслугу признания греков приписывают Дж. Каннингу. Оказывается, соавтором этой политики выступал его предшественник Каслри - ловкий тактик, искусный дипломат, умевший с микроскопической точностью определять долю заинтересованности Британии при решении той или иной проблемы. Г. Никольсон в своей книге о Венском конгрессе пишет, что "ни один английский государственный деятель никогда не обладал спокойной последовательностью и хладнокровной самостоятельностью Каслри". Английский историк Уэбстер назвал Каслри трибуном независимости малых стран, организатором "концерта европейских держав", предшественником создателей Лиги Наций. Внешнеполитическая концепция Каслри резко контрастировала с традиционным британским изоляционизмом, и в этом плане министр проявил себя новатором. Когда же дело доходило до воплощения этих идей в жизнь, то подход Каслри оказывался вполне традиционным - в духе дипломатии XVIII века. Привлечение на свою сторону парламента, прессы, произнесение зажигательных речей в палате общин - всеми этими приемами блестяще пользовался преемник Каслри на посту министра иностранных дел Дж. Каннинг. Каслри же подобный подход к решению внешнеполитических проблем представлялся неприемлемым.
https://hrono.ru/bio...io_k/kaslri.php
Байрон – эпиграмма на смерть Кастлри («На самоубийство британского министра Кэстелри», два разных перевода):
I
О Кэстелри, ты истый патриот.
Герой Катон погиб за свой народ,
А ты отчизну спас не подвигом, не битвой -
Ты злейшего ее врага зарезал бритвой.
II
Что? Перерезал глотку он намедни?
Жаль, что свою он полоснул последней!
III
Зарезался он бритвой, но заранее
Он перерезал глотку всей Британии.
Перевод С.Я. Маршака
https://eng-poetry.ru/Poem.php?PoemId=160
https://lyricstranslate.com/el/epigram-oh-castlereagh-epigramma-o-kaslri.html
«ΔΙΠΛΩΜΑΤΙΑ ΚΑΙ ΠΟΛΙΤΙΚΗ. Ιστορική Προσέγγιση», Επιστημονική επιμέλεια, δρ. Σοφία Ποτούρα-Σπανού
2005
Баланс в Австрийской империи был столь тонким и столь зависимым от увековечивания исторического, монархического status quo, что Австрия переживала волнения от каждых волнений в остальной Европе. Киссинджер называл её «сейсмографом Европы»9. Посему Австрия стала хранительницей международного права в Европе, на основании исторического, монархического права, и исторических международных договоров. Давление со стороны событий 1814 – 1815 годов привели Британию и Австрию к совпадению интересов. С крушением французской армии, Россия предстала в качестве крупнейшей военной силы, с 800-тысячной армией, в сравнении с 255.000 Британии, 220.000 Австрии и 130.000 Пруссии (эти цифры – действительны для 1816 года)10. Россия представляла из себя потенциальную новую угрозу для баланса сил. Русская претензия о присоединении прусской части Польши в 1814 году, в обмен на территориальную компенсацию Пруссии за счёт мелких германских княжеств и исторических прав их властителей, удостоверяла экспансионистские намерения России.
9. Kissinger, World Restored, стр. 7.
10. P. Kennedy, The Rise and Fall of Great Powers, Νέα Υόρκη, 1987, σ. 154.
Дабы уравновесть новоявленное русское военное превосходство России, британский министр иностранных дел Кастлри и австрийский премьер-министр Меттерних согласились в необходимости усиления Центральной Европы – то есть Австрии и Пруссии. Также они решили, по той же причине, не включать постнаполеоновскую Францию в качестве равного члена новой международной системы11. На Венском конгрессе в 1814 – 1815 годах Кастлри и Меттерних заверили совпадение интересов их государств. При вкладе Франции – то есть французского министра иностранных дел Талейранда – они создали трёхчастный фронт, способный убедить Россию умерить свои виды на Польшу, во имя общего европейского баланса. Соответственно, Пруссию убедили умерить свои виды в Германии, в результате чего был сохранён особый баланс между Пруссией и Австрией в широком германском пространстве, которое было разделено на княжества феодального происхождения12. Перерыв заседаний Венского конгресса, при стодневном возвращении Наполеона весной 1815 года, усилил желание исторических монаршеств умерить свои противоречия и преследовать организацию международной политики на основании согласия между ними.
11. Kissinger, World Restored, σα. 107-143.
12. Там же, стр. 144-174.
…
Перемена духа эпохи выщла на поверхность сперва на уровне интеллигенции, посредством Романтизма. Не говоря уже об общем молодёжном поставлении под сомнение чрезмерно рационалистичных идей Просвещения, романтики сверх этого обратились против консервативного статус кво, который вернулся в 1815 году. В Германии романтики выступили против исторического разделения германской нации на средневековые княжества, и открыли дорогу к созданию единого германского национального государства несколько десятилетий спустя (хотя бы и в условиях противоположных либеральным чувствам германских интеллигентов).
В Британии они сконцентрировали свой огонь на министре иностранных дел, Кастлри, которого они считали ответственным за реакционный европейский порядок установленный в 1815 году. Характерным образом, видный британский романтик, лорд Байрон, написал в своём послании в 1820 году следующий эпитафий: «Posterity shall
never survey / A monument like this / Here lie the bones of Castlereagh / Stop,
passer-by, and piss»15 (Кастлри был ещё жив и политически силён – его суицид произошёл в 1822 году). Романтики были предупреждением, что казан кипел, спрятанный под статус кво монархических режимов16.
15. Johnson, Birth of the Modem, ο. 89.
16. Στο ίδιο, σο. 85-92
...
Антитурецкий поворот русской дипломатии сильно обеспокоил Меттерниха. Царь Александр в мае 1821 года вернулся из Лайбаха в Санкт-Петербург, и теперь был далеко от Меттерниха, и под непосредственным влиянием Каподистрии, который вёл Россию к разрыву с Портой. Дабы вернуть Александра на линию тесного союза с Австрией, Меттерних отправил массу месседжей к царю, с указанием на «дьявольский Центральный Революционный Комитет Парижа» и его предполагаемые заговорщические интриги, которые достигли до самого Пелопоннеса20.
При таком критическом стечении обстоятельств Меттерних получил нежданную помощь от Британии. Британский министр иностранных дел Кестлри отказался от участия на Лайбахском конгрессе, считая, что Британия не должна была содействовать насаждению Европейским концертом реакционных решений для итальянских событий. Однако угроза Русско-турецкой войны касалась британских интересов непосредственно. Вероятный распад Османской империи и последующего нисхождения России к Константинополю шли кардинально вразрез с британскими интересами в Восточном Средиземноморье. Посему, летом 1821 года британская дипломатия начала действовать в направлении отвращения Русско-турецкой войны21.
Под давлением своих двух важнейших союзников в рамках европейской системы, царь Александр покинул в августе 1821 года всякую мысль о вооружённом столкновении с Портой. Его объяснение этого перед разочарованным Каподистрией заключалось в том, что «Если мы ответим туркам, начав войну, то Революционный Комитет Парижа одержит триумф, и ни одно правительство не устоит»22. Следовательно, Россия отказалась от своих традиционных интересов, чтобы сохранилось консервативное согласие Европейских Великих Держав.
20. Kissinger, World Restored, a. 293.
21. Там же, стр. 293-299.
22. Там же, стр. 296.
...
Веронский конгресс имел историческое значение по причинам несвязанным с Греческой Революцией, хотя и с важными более поздними последствиями для освободительной борьбы греков. Главное внимание европейских лидеров в то время было обращено не на Грецию, а на Испанию, где верх на тот момент одержало одно из революционных движений. Франция выдвинула предложение о вмешательстве французской армии для восстановления испанского монархического режима. Россия с большим пылом поддержала французское предложение, во имя антиреволюционной европейской солидарности, ради которой она пожертвовала своими национальными интересами в отношении Османской империи. Меттерних оказался в сложном положении, поскольку он знал, что Британия воспротивится возвращению французской армии в Испанию, при помощи которого Париж обретёт политический контроль над Пиренейским полуостровом и над испанской империей в Латинской Америке. Но, убедив царя отказаться от его национальных интересов в пользу европейской контрреволюционной солидарности, и поэтому теперь не могло быть так, чтобы и он не поддержал французское предложение28. Результатом этого стал распад Европейского концерта. Британия решила воспротивиться европейской политике, вместо того, чтобы податься под давлением европейского согласия. Антиевропейская позиция Британии была усилена сменой руководства британского МИДа. Кастлри,
28. Kissinger, Wond Restored, σο. 312-15.
сооснователь вместе с Меттернихом Европейского концерта, покончил с собой в августе 1822 года. Новый министр иностранных дел Англии, Джордж Каннинг, не имел личного участия, как его предшественник, в создании Венской европейской системы в 1815 году, и поэтому он был менее связан обязательствами, чтобы обеспечивать её успех.
Следовательно, он ориентировал свою внешнюю политику на гарантирование традиционных национальных интересов Британии.
Когда эти интересы столкнулись с европейским согласием, Каннинг избрал дипломатический раскол с Материковой Европой и распад Европейского концерта. В 1823 году Британия выступила политически против французской интервенции в Испанию, и в качестве контрмеры она признала независимость всех испанских колоний в Латинской Америке, кроме Кубы29.
Отложение Британии от Европейского концерта постепенно привело к несколько более независимой от европейских тенденций британской политики и в отношении Греческой Революции. Даже ещё при Кастлри британцы встретились с вероятностью дипломатических взаимообменов с политическим руководством Греческой Революции. Британский постоянный заместитель министра иностранных дел Планта, в своём послании от августа 1821 года к британскому послу в США, бывшему (и будущему) послу Англии при Порте, Стратфорду Каннингу, двоюродному брату будущего министра иностранных дел Англии, Джорджу Каннингу, декларировал, что он не был против создания греческого государства, и что, если такое произойдёт, Британии следует передать Греции Ионические острова30. Но и Кастлри приходит к выводу, в 1822 году, что «будет трудно, поскольку будет сформировано де-факто правительство в Морее, отказать в привычных правах «воююзей стороны» (belligerent)»31. То, чего никто из кадров британской дипломатии не был готов принять, это динамичный спуск России в Восточное Средиземноморье. Поскольку
29. С невероятным высокомерием, Каннинг заявил в Палате Общин: «I called the New World into existence, in order to redress the balance of the Old», так, будто латиноамериканские движения к независимости не играли никакой роли в создании независимых государств Латинской Америки.
30. Cunningham, Anglo-Ottoman Encounters, стр. 205-206.
31. Там же, стр. 257.
политика царя Александра ликвидировала эту вероятность в 1821 и 1822 годах, британская внешняя политика двинулась в сторону более благоприятной в отношении Греческой Революции позиции.
Незадолго до его самоубийства в августе 1822 года, Кастлри подготовил инструкции относительно позиции Англии на Веронском конгрессе, в которых он показал себя готовым продвинуть решение в виде признание автономии Южной Греции под формальным владычеством Порты, по образцу Придунайских Княжеств. Его преемник, Джордж Каннинг, воспринял эти инструкции, хотя они и не привели ни к чему на Веронском конгрессе, из-за крайне враждебного в отношении Греческой Революции климата, царившего на этом конгрессе32.
В марте 1823 года Дж. Каннинг признал Греческую Революцию как формально и юридически «воюющая сторона» (belligerent), с законным правом атаковать торговый флот, действующий при ВМФ противника. Это действие имело целью учреждение некоторых юрилических правил поведения для греческих военных флотов, которые дотоле считались, с точки зрения международного права, пиратскими, что касается любого их нападения на торговые корабли – будь то корабли европейские или османские. С признанием Греческой Революции в качестве «воюющей стороны» (το εμπόλεμο μέρος), Британия надеялась, что греческие военные флоты ограничатся нападениями против османских кораблей, вещь, которая отныне считалась Британией законными военными действиями, и что они остановили бы пиратские нападения на британские корабли. В этом месте стоит подчеркнуть, что кораблевладельцы Ливерпуля (избирательного округа Дж. Каннинга) знали тенденцию греческих флотов искать австрийские корабли, для осуществления против них пиратских нападений, в месть за антигреческую позицию Меттерниха. Как кораблевладельцы Ливерпуля, так и остальные британские торговцы Средиземноморья, поддерживали умиротворение Греческой Революции через признание греков в качестве «воюющей стороны», с надеждой, что их корабли тем самым подвергнутся меньшему числу нападений со стороны греческих флотов33.
32. Там же.
33. Там же, стр. 259.
Этот первый маленький шаг Греческой Революции в сторону международного признания послужил юридической предпосылкой для второго шага, заключавшегося в издании первого греческого заёма в 1824 году на британской бирже капиталов34. Медленно, но верно, в связи с их де-факто продолжавшейся независимости в Южной Греции, греки начали насаждать своё присутствие в европейской дипломатии. Однако в конце первого трёхлетия Греческой Революции, европейские Державы – за исключением Британии – оставались открыто враждебными к греческой стороне. И конечно не было никакой мысли о военном вмешательстве в пользу мятежных греков. Если бы Порте удалось развить успешное военное контрнаступление против Революции в 1823 году, то европейская дипломатия несомненно смотрела бы на покорение греков безучастно.
34. Χριστοδουλίδης, Διπλωματική Ιστορία, стр. 70-72
Прокомментирую отдельно, пожалуй, следующие слова из обширной цитаты приведённой выше:
1.
С невероятным высокомерием, Каннинг заявил в Палате Общин: «I called the New World into existence, in order to redress the balance of the Old», так, будто латиноамериканские движения к независимости не играли никакой роли в создании независимых государств Латинской Америки.
Английские политики весь 19 век с тем же высокомерием относились к своей роли и в отношении остальных мятежных народов, которым оказывали помощь - в том числе в отношении Греции. Если при Кестльри это было неочевидно, то Дж. Каннинг, Веллингтон, Пальмерстон, Паркер, Дизраэли... Абсолютно точно были высокомерны к другим народам. Хотя их слова и не лишены истины - они действительно помогли освобождению многих народов. Но делали они это из любви к этим народам и бескорыстно? Конечно, нет. Они действовали в интересах своей страны. Англия выступила в одиночку против всей коллективной Европы, поскольку та в ходе Американской Войны За Независимость неприкрыто оказывала помощь американцам в их аойне с британцами. То есть помощь латиноамериканцам и грекам для англичан первой половины 19 века - это просто удар под дых геополитическим противникам Англии, включая Россию.
Всё сказанное - никак не аннулирует ни помощи Англии грекам (до конца 1823 года из всех Великих Держав поддерживала греков хоть как-то - только Англия: остальные страны однозначно осуждали мятежников, и некоторые из них даже вынашивали мысли оказать туркам помощь в подавлении греческого восстания собственными вооружёнными силами), Ну и, разумеется, великие английские филэллины - многие из которых сложили свои головы в Греции, за её свободу.
2.
Британский постоянный заместитель министра иностранных дел Планта, в своём послании от августа 1821 года к британскому послу в США, бывшему (и будущему) послу Англии при Порте, Стратфорду Каннингу, двоюродному брату будущего министра иностранных дел Англии, Джорджу Каннингу, декларировал, что он не был против создания греческого государства, и что, если такое произойдёт, Британии следует передать Греции Ионические острова30. Но и Кастлри приходит к выводу, в 1822 году, что «будет трудно, поскольку будет сформировано де-факто правительство в Морее, отказать в привычных правах «воюющей стороны» (belligerent)»31. То, чего никто из кадров британской дипломатии не был готов принять, это динамичный спуск России в Восточное Средиземноморье.
То есть даже самые высокопоставленные английские дипломаты уже с началом греческого восстания (то есть в правительстве Кестльри) практически признали, что если греки победят в войне - то Англии ПРИДЁТСЯ расстаться со своими владениями на Ионических островах. И БЫЛИ ГОТОВЫ НА ЭТУ ЖЕРТВУ. Как их за это не любить? И в ту же копилку - для защиты Кестльри. Хотя традиционно считается, что это Джордж Каннинг повернул политику Англии в пользу Греции, за что его в Греции всячески воспевают, тем не менее очевидно, что главная уступка Дж. Каннинга в пользу Греции - признание её "воюющей стороной" - это идея, которую первым вынашивал ещё в 1821 году именно Кестльри.
.........................................................
Новый британский посол, которого в Константинополь отправило правительство Грея – был Стратфорд Каннинг, уже бывалый на этом посту, который противился консервативной политике Веллингтона в прошлом. По пути в Константинополь, в конце 1831 года, он посетил Грецию, как он сделал и в прошлый раз, в 1826 году. Каподистрия был только что убит, и междоусобные раздоры уже начались, что привело британского дипломата к прискорбному выводу, что в Греции не было ничего, кроме «раздора, ненависти между партиями и политической интриги самой худшей разновидности»83. Государство Каподистрии стремительно распадалось. Местные центры силы вскоре остались единственными полюсами власти в Греции. При этом европейская дипломатия только что продвинулась к признанию независимой Греции, с границей по линии Волос – Арта, хотя бы и без этих двух городов. В феврале 1832 года три державы, участвовавших в Лондонском конгрессе приняли решение продвигать идею о создании независимого Греческого королевства с такими границами. Также они пришли к кандидатуре принца Баварии Оттона, как будущего монарха Греции. Черех таковые решения, независимая Греция обладала границами, которые ей обеспечили греческие войска в период 1828 – 1829 годов84.
83. Cunningham, Eastern Questions, ό.η., стр. 31.
84. Dakin, Greek Struggle, стр. 274-286.
Борьба за независимость Греции окончательно завершилась в июле 1832 года, когда Порта признала независимое Греческое королевство на основании границы по линии Волос – Арта. Через 11 лет и 5 месяцев после начала Греческой Революции, султан Махмуд II согласился признать результат, который преследовали греки. В тот момент Греция не имела ни единого государства, ни элементарной политической сплочённости. Напротив, она была погружена в гражданские раздоры, в ходе которых различные главные действующие лица быстро сменяли друг друга. Чтобы «греческое правительство» смогло принять Оттона в январе 1833 года, оно призвало Францию развернуть свои войска в Навплионе и в Аргосе, чтобы хотя-бы эти регионы греческих владений оставались безопасными для нового монарха85. Однако Махмуд II уже столкнулся с нападением своего бывшего союзника, Мухаммеда Али-паши Египетского, войска которого в 1832 году дошли вглубь Малой Азии, и как следствие этого он не был в состоянии оказать сопротивление решениям европейской дипломатии в пользу независимой Греции. Наконец, через их настойчивость, их гигантские жертвы, и несмотря на их неспособность сформировать стабильное государство, греки принудили признать своё присутствие на европейской политической сцене, и тем самым прогнули волю султана.
85. Ισιορία του Ελληνικού Έθνους, том 12-й, стр. 578-579.
………………………………………………………..
Первые следы перемены британской политики в отношении «Греческого вопроса» начали наблюдаться в сентябре 1822 года. Смерть Кастлри приводит к занятию министерства иностранных дел Джорджем Каннингом, который официально стабильно настаивал на соблюдении нейтралитета Англии, поскольку он не желал начала войны России с Османской империей.
Пребывавшее под британским владычеством Ионическое государство неофициально признало морскую блокаду, которую насадили греки на побережье Материковой Греции по практичным торговым причинам ещё до официального британского правительства. Командир британской морской эскадры Гамильтон запретил нарушать нейтралитет в пользу турок, но при этом он ещё не стал официально признавать греков «воюющей стороной». Одновременно, многие греческие добровольцы с Ионических островов отправляются на помощь повстанцам в мятежной Греции, и в случае необходимости они возвращались назад на Ионические острова, где находили для себя надёжное убежище.
В начале 1823 года произошли неофициальные разговоры между представителями Маврокордатоса и верховного гармоста Ионических островов Метландом, чтобы обсудить вероятность предоставления ограниченной автономии Греции, такой, как у Сербии. Подобные же обсуждения повторились между Метландом и Петробеем Мавромихалисом, который предложил, чтобы Пелопоннес был превращён в протекторат Британии. Но, несмотря на всё это, гармост продолжал отказываться признавать Революцию греков, поскольку этого требовали торговые интересы Английской Компании Востока.
Большой шаг был сделан в марте 1823 года. Британское правительство признало греков «воюющей стороной». Официальная оправдательная база решения заключалась в том, что к грекам нельзя было более относиться как к пиратам, и что две противоборствующие стороны должны были возвратиться в рамки цивилизованной войны. По сути дела британцы, признав греков воюющей стороной, передавали им право контроля над передвижением кораблей в этих местах, с целью общего подавления пиратства, чтобы оборонить их торговые интересы.
Одновременно, тайная дипломатия англичан сподвигла русского царя принять посредничество британского посла в Константинополе для улаживания отношений между Россией и Османской империей, которые были разорваны. Это сподвижение было услышано, и в результате его Россия предложила провести административное разделение Греции на три части под верховным владычеством султана. Этот план разъярил греков, и подтолкнул их искать отныне эксклюзивно британской помощи.
В феврале 1824 года между представителями Временной Администрации Греции и финансистами лондонского Сити заключается заём размерами в 800 тысяч фунтов стерлингов под гарантию в виде национализированных земель. Подозрительную роль в переговорах сыграли члены Филэллинского Комитета, а также члены греческой миссии переговорщиков, с целью личной наживы.Общая стоимость займа и процентная ставка займа были очень высокими, и в результате этого после выплаты комиссионных и удержек, в руки греков дошло 298.700 фунтов стерлингов. Но и эти деньги были в конце концов растрачены бессмысленн, и усилили междоусобные раздоры греков.
Подобное решение британцев было принято не из самоотверженной филантропии в отношении греков. Лондонские финансисты верили, что мятежники в конце концов сумеют одолеть осман. ... А следовательно, они вернут свои деньги, включая и проценты. Как следствие, Великобритания обретала опоры в Греции в случае, если бы та обрела свою автономию, факт, который бы не позволил России обладать эксклюзивным опекунством над новообразованным государством.
Второй заём был заключён в первые месяцы 1825 года – на сей раз он был величиной в 2.000.000 фунтов стерлингов. Но и на сей раз он сопрягался с невыносимыми условиями для заёмщиков. Распоряжение займом приняла на себя комиссия иностранных банкиров, были сделаны заказы военных кораблей из Англии и США, из которых пришла лишь половина, и то лишь тогда, когда они не могли более играть решающей роли для Революции. Скандальное распоряжение займом подверглось жестокому осуждению в прессе. В итоге греки получили лишь 232.558 фунтов стерлингов, которые в очередной раз были растрачены на междоусобные военные раздоры.
В августе 1824 года, после получения разочарующего плана о разделении Греции на три части со стороны России, греческое правительство отправило послание к лорду Каннингу, прося его помощи. Послание прибыло к британскому министру в ноябре, и он написал ответ в декабре того же года. Его ответ ограничился повторением заявления о нейтралитете Англии, но он добавил, что британская сторона могла выступить посредником между противоборствующими сторонами в будущем. И хотя содержание ответа было лишено существенного смысла, просто сам факт того, что британское правительство отвечало на греческие запросы стал новым шагом в сторону признания государственной субъектности Греции.
Ещё до получения ответа Каннинга, летом 1824 года, былсозван синедриум Великих Держав в Санкт-Петербург для обсуждения русского предложения. Щаседания там продолжались вплоть до марта 1825 года, однако Каннинг, предвидя жипломатический тупик, отозвал британское представительство. Результатом синедриума стала просто отправка к султану докладной записки с предложением ВД о посредничестве.
Показательная библиография
- Γουντχάους, Κρίστοφερ Μ. (2020), 1821, Ο πόλεμος της ελληνικής ανεξαρτησίας, Αθήνα: Παπαδόπουλος.
- Διβάνη, Λένα (2000), Η εδαφική ολοκλήρωση της Ελλάδας, 1830-1947, Αθήνα: Καστανιώτης.
- Κακαμπούρας, Δημήτριος Ε. (1993), Η βρετανική πολιτική έναντι της Ελλάδος του 1821 υπό το φως των Ελλήνων της εποχής αυτής, Αθήνα: Διδακτορική Διατριβή.
- Κακούρη, Αθηνά (2013), 1821 η αρχή που δεν ολοκληρώθηκε ποτέ, Πότε και πως δημιουργήθηκε το κράτος όπου ζούμε σήμερα, Αθήνα: Πατάκης.
- Ριζάς, Σωτήρης (2020), Οι μεγάλες δυνάμεις και η επανάσταση, Από το Λάιμπαχ στο Ναβαρίνο, Αθήνα: Μεταίχμιο.
Пояснения к вопросу о первых займах Греции:
Один фунт стерлинг образца 1824 года соответствует 14.250,66 современных фунтов стерлингов, а 800 тысяч фунтов стерлингов 1824 года – это 114,005,280 современных фунтов стерлингов. Вот:
https://www.in2013dollars.com/uk/inflation/1824
Один фунт образца 1825 года соответствует 12.130,73 современных фунтов, а 2.000.000 фунтов стерлингов 1825 года – это 24.261.460.000 современных фунтов стерлингов. Вот:
https://www.in2013do.../inflation/1825
На встрече, которая произошла между британским министром иностранных дел Кастлри и канцлером Австрии Меттернихом в октябре 1821 года в Ганновере, они согласились оказать совместное давление на русского царя, который желал вмешаться в пользу греков. Британский министр считал, что выжидательная тактика Великих Держав позволит султану легко подавить мятеж.
Через год созывается конгресс Европейских Держав в Вероне, при участии Англии. Вопросом, обсуждавшимся на этом конгрессе были непрерывные волнения в Испании, и отчасти в Греции. Представители мятежных греков не были допущены на конгресс, поскольку они удерживались местными властями в Анконе. Единственное, что им удалось – это отправить меморандум, провозглашавший, что они они не примут никакого решения, касавшегося их, без их одобрения. В результате, участники конгресса осудили в очередной раз мятеж греков, и просто призывали султана в будущем уважать религию греков – не более того.
ВЫВОД: В первый год Греческой революции британская политика осуждала греков. Эта позиция Англии была следствием доктрины о сохранении Османской империи, с которой Англия имела тесные связи на Ближнем Востоке, и одновременно боязни экспансии России на Балканах.
........................................................................................................
Б. АНГЛИЙСКИЕ ВЕЛИКИЕ ФИЛЭЛЛИНЫ В БОРЬБЕ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ ГРЕЦИИ
1. Трагическая фигура филэллина, капитана Гастингса:
https://ru.wikipedia...Гастингс,_Фрэнк
2. Перси Шелли и Греция
Четыре года, которые Шелли прожил в Италии, были самыми продуктивными и полными годами его жизни. В первые два года написаны «Освобождённый Прометей[англ.]» и трагедия «Ченчи[англ.]». В это время расширяются художественные запросы Шелли, характерные для него как для английского романтика, родоначальника того особого эстетизма, который тянется через Рёскина до Россетти и Морриса. Давний восторг перед поэзией Древней Эллады, перед Гомером, гимны которого переводил Шелли, перед Софоклом, с томиком которого он никогда не расставался, и, наконец, перед Феокритом, чьё влияние слышится в «Адонаисе» — одной из наиболее проникновенных поэм Шелли, написанной за год до его смерти в память рано умершего Китса, — весь этот чисто артистический восторг перед Грецией ещё обновляется вестями о греческом восстании. Этому способствовало и знакомство с одним из его видных деятелей Александром Маврокордатосом. Шелли искренно говорит ему: «Мы все — греки» и задумывает свою «Элладу[англ.]» (1821).
The Greek politician Alexandros Mavrokordatos met Shelley during his stay in Pisa from 1818 to 1821.
https://en.wikipedia.org/wiki/Hellas_(poem)
ПЕРСИ И МЭРИ ШЕЛЛИ
Александр Маврокордатос
Смерть их детей и депрессия его жены удалили Шелли от неё. Он флиртовал с разными женщинами, а Мэри, которая тоже, как казалось, поддерживала «свободную любовь», обратилась к различным её друзьям. Одним из них был Александр Маврокордатос.
Последний узнал супружескую пару Шелли в Пизе, и сблизился с Мэри. А когда, сверх этого, Перси сообщил ему, что Мэри желает выучить греческий язык, то Маврокордатос выразил желание учить её. Перси писал в марте 1821 года: «Мэри вот уже много месяцев учит греческий язык, и изучает «Антигону» с нашим другом в тюрбане. В обмен, она учит его английскому языку».
Перси демонстрировал, что он ценил Маврокордатоса, поскольку он посвятил ему свою поэму «Эллада». Но он, быть может, также был задет его тесной связью со своей супругой, поскольку в своих посланиях он говорил о Маврокордатосе негативно: «Греческий князь иногда приходит, и меня задевает, что я так плохо на это реагирую. Как может случиться, что столь симпатичный, способный и дружелюбный человек не был бы мне симпатичным?». Когда Маврокордатос отбыл в Грецию, Перси написал: «Прибыл корабль, чтобы увезти греческого князя, чтобы он отправил к армии в Морее. Это большая утрата для Мэри, и лишь от того, что это беспокоит Мэри, это является большой утратой и для меня. Но ни по какой иной причине».
Смерть Перси Шелли
Летом 1822 года Перси утонул в открытом море у Ливорно. Его погибель вызвала огромный шок у Мэри, которая всей душой посвятила себя их сыну, Перси. Это был единственный их ребёнок, который выжил.
Они вернулись в Лондон, где Мэри работала как писательница. Она отказалась от помощи, предложенной отцом Перси Шелли, поскольку тот поставил условием, чтобы она передала опекунство над своим сыном каким-то доверенным его людям. Мэри познала довольно большой успех как писательница, и даже смогла из своих доходов собержать своего отца. Хотя какие-то её поклонники делали ей брачные предложения, Мэри не приняла ни одного из них. Ответ, который она дала американскому актёру Джону Говарду Пейну гласил, что поскольку она уже один раз вышла замуж за гения, то она может выйти замуж лишь за другого гения.
Мэри Шелли скончалась 1 февраля 1851 года в возрасте 53 лет, после многолетних мучений с болезнями. Её доктор подозревал, что у неё была опухоль головного мозга.
Через год после её смерти, её сын открыл коробку, которую она всегда держала в своём кабинет. Там он нашёл клочки волос её умерших детей. Также он нашёл записную книжку, которую она держала с Перси Шелли, одну копию его поэмы «Адонис» и шёлковый головной платок, внутри которого находилось немного пепла от её супруга.
https://www.mixanitouxronou.gr/ti-schesi-iche-i-singrafeas-tou-frankenstain-me-tin-ellada-ke-giati-o-andras-tis-zileve-ton-mavrokordato-ta-ateliota-erotika-skandala-ke-i-stigmi-tis-empnefsis/
Лирическая драма Перси Шелли, «Эллас», 1822 год:
https://en.wikisourc...i/Hellas_(1822)
3. Знаменитый британский филэллин Фрэнк Гастингс:
ГАМИЛЬТОН
«Однажды, когда мы пришли в Навплион, то явился Гамильтон, чтобы увидеть меня, и он сказал мне, что греки должны искать компромисса, и Англия выступит посредником. Я ответил ему, что это никак не может произойти, для нас свобода или смерть, господин Гамильтон, мы никогда не шли на компромисс с турками. Иных порезал, а иных и поработил меч, и ещё что-либо, ведь мы всегда жили свободными, из поколения в поколение. Наш царь погиб, а не подписал какое-либо соглашение (о сдаче). Его военный гарнизон имел вечную войну с турками, и две крепости были непокорёнными. Он сказал мне – кто были царским военным гарнизоном, и что это за крепости? Военный гарнизон нашего царя – это так называемые клефты, а крепости – это Мани и Сули, и горы. И вот он более не говорил мне о том». (Феодор Колокотронис)
https://www.olympia.gr/1584269/istoria/o-archistratigos-tis-ethnegersias-theodoros-kolokotronis/
Between July and October 1820 Cambrian was fitted for sea, and in July Captain Gawen Hamilton recommissioned her.[26] He then conveyed Lord Strangford to be ambassador to the Ottoman court at Constantinople.
In October 1821, as a result of piracy in the region, Cambrian was escorting merchant shipping between the islands off Smyrna. Hamilton, though an advocate for the cause of Greek independence, was widely respected by Greeks and Ottomans for his impartiality in the conflict. After the Greeks captured Nauplia on 12 December 1821, they were still negotiating the surrender of the Ottoman troops in the fortress above the town when Cambrian arrived on 24 December. Hamilton arranged for the evacuation of the Ottoman troops with Theodoros Kolokotronis and the other Greek leaders. Cambrian herself took 500 on board, with another 900 going on board ships that Hamilton insisted the Greek government charter. Unfortunately, 67 of the Ottomans died of typhus on board Cambrian; several of her crew died of it as well. However, by intervening, Hamilton had staved off a massacre.[53][h]
In November 1822, Midshipman Edward Codrington, one of her officers and the son of Admiral Sir Edward Codrington, drowned. Midshipman Codrington had been taking a cutter to Hydra when a squall overturned the boat, drowning him, a merchant, and three crewmen.[54][55]
On 18 March 1824 Naiad captured Quattro Fratelli .[56] Cambrian shared the prize money.[i] That same year Hamilton conducted a mission to Tunis. He then sailed Cambrian back to Britain where she was paid off, but in July he recommissioned her for the Mediterranean.[58]
In 1825 Cambrian was lead vessel of a small squadron in anti-piracy operations in the Archipelago, at Alexandria, and around the coasts of Syria. She shared in the destruction of two Greek pirate vessels on 31 January and another on 9 June.[59] For the first vessel Cambrian was in company with Seringapatam and Cyrene.[j] For the second, Cambrian was in company with Seringapatam and Alacrity.[k] Cambrian alone destroyed another Greek pirate vessel on 27 July 1826.[l]
The capture and destruction of the two pirate vessels on 31 January 1825 was an unusually sanguine affair. When the pirate vessels refused to surrender, Cambrian and Seringapatam sent in their boats to capture them. Each of the pirate vessels was armed with a gun and had a crew of about thirty men. Both resisted strongly before the British were able to overcome them. Cambrian had three men killed and five wounded; Seringapatam had three killed and eight wounded. All the pirates, save for a few who were captured, were killed or wounded.[60]
On 27 July 1826 Cambrian's boats captured a pirate bombard and burnt a mistico on the Cycladic island of Tinos.[m] Five pirates were killed and several wounded. Then in early September, Cambrian's marines landed on Andros where they burnt a pirate vessel and captured a bombard. During this period Alacrity and Seringapatam also succeeded in destroying several pirate vessels.[61]
On 27 June 1827, boats from Cambrian and Rose destroyed a pirate vessel that had a crew of 30 men.[62][n] Cambrian and Rose had fitted out three misticos that on 27 June 1827, at Andros, captured a row galley, armed with one gun. The galley's 35 crew members escaped ashore. On the galley the British found a log book belonging to Nimble, some oars from the British vessel Brothers, and several other English goods.[65] Nimble had been sailing to Smyrna from London pirates plundered her of part of her cargo, stores, and men's clothes.[66][67]
On 14 October 1827, Cambrian, still under Captain Hamilton, joined the allied fleet just outside the Bay of Navarino. On the 20th, she entered the bay with the rest of the fleet, where she took part in the Battle of Navarino. Cambrian's casualties were light; she had one crew member killed and one wounded.[4][26] For his role in the battle, Hamilton received the medal of the second class of the order of St. Anne of Russia and was made a member of the French order of St. Louis.[58] In 1847 the Admiralty authorized the issuance of the Naval General Service Medal with clasp "Navarino" to all surviving claimants from the action.
FateIn January 1828, Cambrian was again involved in the suppression of piracy as part of a squadron under Commodore Sir Thomas Staines.[4] Staines took a small squadron to the island of Grabusa, off Cape Busa (Vouxa) to deal with a nest of Greek pirates that had made the harbour there their home after the Greeks had taken possession of it early in the war against the Turks in Crete. The squadron consisted of Cambrian, Pelican, Isis, Rattlesnake, Zebra, Cameleon, and two French corvettes.[68] In the port there were 14 Greek vessels, together with an Austrian and an Ionian merchantman that the pirates had taken.[68] After the pirates had refused to surrender, the squadron opened fire and destroyed a number of the vessels. Marines from Pelican and Isis then landed to take possession of the fortress there. However, as the squadron left, Isis struck Cambrian, causing her to broadside the rocks in the narrow channel. Cambrian settled in shallow water and her entire crew left in an orderly manner.[69] The strong swell then broke up Cambrian.[68][70][o]
https://en.wikipedia...Cambrian_(1797)
Гамильтон – британский адмирал. Он командовал английской эскадрой, которая двигалась через греческие моря в годы Греческой Революции, и был известен как Командор Гамильтон (Commodore Hamilton). В 1822 году, будучи командиром фрегата «Камбриан», по приказу жёсткого гармоста Ионических островов, Томаса Мэтланда, он прибыл на Идру, чтобы востребовать компенсации за вред, понесённый кораблями, носившими боитанский флаг, от греческого революционного флота. При осаде Навплиона в начале 1822 года греками, он оставался в регионе и с честной нейтральностью наблюдал за двумя сражавшимися друг с другом сторонами, отправляя указания английским консулам не обеспечивать ни турок, ни греков. После капитуляции Навплиона грекам, он позаботился, чтобы перевезти, даже при помощи греческих кораблей, примерно 500 турок в Смирну. Он вернулся в греческие моря в 1825 году, и во многих случаях поддерживал греческие позиции, опираясь в том числе и на перемену британской политики при Джордже Каннинге, в связи с признанием греков воюющей стороной в 1823 году. Он многократно посредничал ради освобождения греческих пленных, когда Ибрагим вторгся в Пелопоннес, но его важнейшим вкладом в борьбу греков была его попытка, чтобы разрешить противоречия между греками в ходе Третьего Народного Собрания в Трезене.
Было два центра принятия решений, и царил климат междоусобной войны, и поэтому Гамильтон негодовал, поскольку ему приходилось плавать между Гермионой и Эгиной, чтобы примирять друг с другом уполномоченных, чтобы они сформировали Народное Собрание, и коммуницировали с английским послом в Константинополе, Стратфордом Каннингом, который отвечал за Греческий вопрос.
Гамильтон был взволнован слухами, что Колокотронис хочет призвания Каподистрии кивернитисом в Грецию, но Морейский Старец сумел успокоить его.
Весной 1827 года, после переговоров, Франция присоединилась к Петербургскому протоколу.
В Греции же правительство призвало любимого греческим партизанским полевым командирам английского генерала Р. Чёрча, чтобы он возглавил командование греческой повстанческой сухопутной армией, а знаменитого англичанина-адмирала Т. Кохрэна – чтобы он возглавил военный флот повстанцев. Те приняли приглашение, и прибыли в марте 1827 года в Навплион. Единство и сохранение порядка советовали грекам Гамильтон и Стратфорд Каннинг из Константинополя. При помощи Чёрча и Кохрэна удаётся объединить два противоборствовавших Народных Собрания в одно, и провести его в Трезене.
Колокотронис, использовав назначение Чёрча и Кохрэна, предложил Третьему Народному Собранию в качестве кандидата на пост кивернитиса новообразованного греческого государства Иоанна Каподистрию. Гамильтон в тот конкретный момент поддержал предложение Колокотрониса, сказав: «Берите хоть Каподистрию, хоть чёрта, а иначе вы пропали!» Так ему решающим образом удалось помочь избежать тупика, через избрание Каподистрии.
Гамильтон окончательно покинул Грецию в 1828 году.
https://walkingwiththephilhellenes.gr/el/hamilton-gkeiben-goyilliam-rooyan
4. Был ещё некто Байрон. Но о нём не стану писать. По крайней мере пока...
Сообщение отредактировал andy4675: 06.04.2026 - 02:16
andy4675
06.04 2026
Тесная сторона Кестльри: его потокание Священному союзу, и некое сотрудничество с реакционными державами материковой Европы (тут же немного задевается и вопрос ЯКОБЫ о праобразе ООН, как замысле царя Александра Первого и Иоанна Каподистрии - о чём это было, и почему это было нужно РИ):
“CASTLERSAGH AND THE HOLY ALLIANCE”, Thesis by H. C. HAMILTON, 1926
Осень 1818 года, Аахенский конгресс:
The Tzar and Capo
d ' I s t r i a had brought forward th eir prepared scheme o f a Common League o f a l l nations guaranteeing both t e r r i t o r i e s
and thrones. This guarantee was to be secured by a
i^rotocol d e f in in g the casus f o e d e r i s , and th e m ilitary
measures to be taken should the n e c e s s ity a r i s e . This
meant the c r e a t io n o f a s in g le state in which the nations
were to be treated as in d iv id u a ls .
Although the Tzar had broached the matter
as gently as p o s s ib le in order not to embarra%the B ritis h
r e p r e s e n ta tiv e , yet the proposal had a h o s t i l e recep tion .
Castlerea^h could not think o f acquiescence, and Metternich
agreed with him, - perhaps r e g r e t f u l l y , w ith his ear
turned to the growing murmur o f r e v o l t in Naples. So
Castlereagh and Gentz drew up a se rie s o f proposals wrapped
up with many i d e a l i s t i c expression s, which he hoped would
gently d i s i l l u s i o n the Tzar. He sent a copy o f the proposals
to London with an accompanying dispatch on
October 19th.
" I observe that both the Emperor and His
"M inister, Count Capo d ' I s t i r a , were, in conversa-
"tio n , disposed to push t h e ir ideas very f a r indeed in th e
"sense o f a l l the Powers o f Europe being bound together in
"a Common League guaranteeing to each other the e x is t in g
"order of things in Thrones as well as in T e r r i t o r i e s , . .
"I thought the b est chance o f preserving the Emperor’ s mind
"within the p r i n c ip le s which we could maintain in Parliament,
"was by t r y in g to present something that night at once keep
"within our own l i n e , and at the same time present the
"s u b je ct in the one o f his own id e a s ,"
He went on to consider the Russian proposals
in greater d e t a i l –
" The Russian paper, much of XThich I have r eason
"to b e li e v e , was brought in a prepared shape from St.
"Petersburg, goes v;ide in to the f i e l d o f European A llia n ce .
" When the Duke o f Wellington and myself came
"to consider t h is paper tog eth er, though abounding in the
" p r in c ip le s o f Union and Peace, me f e l t some dismay in
"observing the a b s t r a c t io n s and sweeping g e n e r a l i t i e s in
"x'shich i t mas conceded. I t appeared to us that vshilst
"we could by no means subscribe to i t s d octrin e in the
"extent to which i t was pushed, i t would be hazardous to
"attempt a w r itte n answer to i t . " l
1. F .O . 92. (C o n tin e n ta l Treaty Papers) 35, w ith GevAz document.
When Alexander put his te n ta tiv e suggestions
into a d e f i n i t e form, in which a l l S tates were to
j o i n together in suppressing any r e v o lu tio n , Castlereagh
thought i t time to c a l l th e powers tog eth er. He s e v e re ly
c r i t i c i s e d the Russian proposals a t t h i s meeting, and r e -
fused to countenance any o b li g a t i o n beyond the maintenance
o f e x i s t i n g boundaries, o f the Quadruple A llia n ce including
A r t ic le VI. He sent a Memorandum to th e Cabinet.
" The Benign P r in c ip le s o f the A llia n ce o f the 2 0th,
"September 1815, having been eith er form ally or su b sta n tia lly
"adhered to by a l l Powers, may be considered as co n s titu tin g
"the European System in matters o f p o l i t i c a l co n s cie n ce . It
"mould, however, be d eroga tory t o th is solemn a c t o f the
"Sovereigns to mix i t s d is cu s s io n w ith the ordinary diplomat
'■ic o b l i g a t i o n s w hich bind s t a t e to s t a t e and which are
"alone to be looked f o r in the T r e a tie s which have been
“ concluded in the accustomed form ,"
Then f o l l o w s one o f the f i r s t d e c la r a t io n s
o f the d o c t r i n e o f n o n - i n t e r f e r e n c e . The f i r s t in s e rt io n
o f the wedge which was to s p l i t the A l l i a n c e ,
"The o n ly s a f e P r i n c i p l e is that o f the La?;
that no s t a t e has a r i g h t to endanger i t s
i f it
t hen
"neighbours by i t s in t e r n a l proceed in gs, and that
“does, provided they e x e r c i s e a sound d i s c r e t i o n ,
"r ig h t o f i n t e r f e r e n c e is c l e a r .
" The d e s i r e o f the Prince Regent always is to
"a ct c o r d i a l l y w ith h is A l l i e s , but in doing so, to
"stand q u ite c l e a r in the view o f his own engagements, not
f t o be supposed to have taken engagements beyond the Text
and Import o f the T r e a t ie s signed. The Problem o f an
"Universal A l l i a n c e f o r the peace and Happiness o f the world
"has always been one o f s p e c u la t io n and o f Hope, but i t has
"never been y e t reduced to p r a c t i c e , and, i f an opinion
"may be hazarded from i t s d i f f i c u l t y , i t never can, but
"you may, in p r a c t i c e , approach towards i t , and perhaf>s
"the d esign has never been so f a r r e a l i s e d as in t he l a s t
"fou r y e a r s , during th at e v e n t fu l period o f the Quadruple
" A llia n c e , formed upon P r i n c i p l e s a lt o g e th e r li m i t e d . "
" The idea o f an A l l ia n c e S o l i d a i r e , by which
"each S tate s h a ll be bound to support the State o f Success-
"ion , Government and P o s s e s s io n , within a i l other States
"from v i o le n c e and a tta ck upon c o n d it io n o f r e c e i v i n g fo r
" i t s e l f a s i m ila r guarantee, must be understood as
"morally im plying the p r e v io u s establishment o f such a
"system o f g eneral government as may secure and en force
“upon a l l Kings and Nations an in tern a l system o f peace
"and j u s t i c e . T i l l the mode o f co n s tru ctin g such a system
"x h a ll be devised the consequence is inadm issible as
"nothing would be more immoral or more p r e j u d i c i a l to the
"character o f Government g e n e r a lly than the idea that their
" fo r c e was c o l l e c t i v e l y t o be p r o s t it u t e d to the support
"of e s t a b l i s h e d power without any c o n s id e ra tio n o f the
"extent to which it was atused. T i l l a system o f adminmistering
Europe Toy a General A llia n c e o f a l l i t s States
"can be reduced to some p r a c t i c a l form a l l notions of
"general u n q u a lifie d guarantee must be abandoned and States
"must be l e f t to r e l y f o r t h e ir s e c u r ity upon the j u s t i c e
"and wisdom o f t h e i r r e s p e c t i v e systems." 1
1. F.O. 9£. iC o n tin e n ta l) 3o, Memorandum.
Kow could the howers agree to maintain
systems, some o f which might be ro t te n a lread y,. In the
case o f B r i t a i n , th e re were f u r t h e r s p e c ia l d i f f i c u l t i e s .
The great advance o f England towards d emocracy was a matter
which the European a u to cra ts f a i l e d to r e a l i s e . An autocr
a t and his m in is te r s might foresee p e r ilo u s com plications
in "small beginnings" o f r e v o l u t i o n in f o r e i g n s t a t e s , but
B rita in could on ly lend her support with the permission o f
Parliament, and Parliament might be very slow in a p p re cia ting
the s e r io u s p o s s i b i l i t i e s o f the s i t u a t i o n . The e x i s t ing
Parliament was bent on peace and retrenchment, and only
when the danger threatened England as w ell as other nations
would i t s a n ctio n i n t e r f e r e n c e abroad.
C a s tle r e a g h 's determination on these points
produced the d es ired e f f e c t . His c r i t i c i s m s o f "benign
p r i n c i p l e s " were as scathing in co u n cil at Aix, as in his
despatches home. He f u l l y r e a l i s e d that the only way to
preserve h is system was t o keep a tig h t re i^ n on. Alexander.
I f that member o f the team were given his head the e x p e r imental
coach would soon be in the d it c h . Metternich agreed
with Castlereagh and so did Prussia and th e ir j o i n t e f f o r t s
succeeded in s u b s t it u t in g ”diplom atic o b lig a t io n s "
for "benign p r i n c i p l e s " as the key-note o f the settlem ent.
The Quadruple A l l i a n c e was s t i l l maintained, while Prance,
though s t i l l on p r o b a tio n , was c o n c ilia t e d by admission
to the A llia n c e under A r t i c l e VI. This l a t t e r clause was
stro n gly supported by Metternich, irAio imagined that
Alexander was tr y in g to bring about the e x clu s io n of
France in order to make a Russo-French a llia n c e p o s s ib le .
The Tzar had to be "grouped".
Meanwhile B ath u rst's l e t t e r arrived a t Aix
very much out o f d a t e . C astlerea gh 's l a t e s t report had
calmed the Cabinet. Ke assured them that no d a tes would
be f ix e d , but a t the same time he allowed no opportunity
to pass o f lauding the system o f reunions. He enlarged
on the many dangers avoided, and the many thorny questions
amicably d is c u s s e d . He p a r t i c u la r l y asked that the
Cabinet should r e f r a i n from too clo s e a c r i t i c i s m o f the
actual languages o f the documents. In a l e t t e r to L iv e r-
pool oa November 9th, he s a y s :
"The e x p r e s s io n in a llu s io n to the Holy A llia n ce ,
"I think Canning, i f he reads the Prince Regent's reply to
"the Sovereign^at P a r is , w i l l f e e l we could not o b je c t to;
"and i f we are to go on with Russia fo r any time I fear
" i t i s in vain to hope f o r a pure vocabulary".^
1. C a s tle re a g h 's Correspondence. XII. 76.
He had already caused many vague and obje
c t io n a b l e phrases to be expunged. He r e j e c t e d an a r t i c l e
d ecla rin g the "threatened return o f re v o lu tio n a ry c r i s e s "
to be a "casus f o e d e r i s ? and also refu sed to put his signature
to an a r t i c l e s t a t in g that the A llia n c e had become
stronger and more d i s s o l u b l e by the bonds of Christian
brotherhood e x i s t i n g between sovereigns and by the a ccession
of a l l the Suropean s t a te s to the Holy A llia n ce which had
concentrated these bo-iid'tff. Furthermore, he refused to ente
r ta in any suggestion o f f i x e d meetings, A reunion was
automatic in the case o f a fre sh F r e n c h r e v o l t ; and in
that case a lo n e . Alexander in his turn gained his point
over the announcement o f the d e c i s i o n s o f the Congress ■
to the smaller s t a t e s . Castlereagh wished fo r an uno
ste n ta tio u s p r o t o c o l , and a c ir c u la r to each nation.
Alexander pressed f o r a General D eclaration , and th is was
issued on November 15th. in the form o f two instruments. The
f i r s t renewed th e Quadruple A llia n c e f o r the express
purpose o f watching over France, and the second, t o
which France was i n v it e d to adhere, a sserted that –
** The intim ate union e stab lish ed among the
"monarchs o f f e r s to Europe the most sacred pledges o f i t s
(•future t r a n q u i l l i t y . The o b j e c t o f the Union i s none
"other than the maintenance o f peace. The sovereigns,
"in forming t h i s august union, have regarded as i t s funda-
"mental b a s is t h e i r in v a r ia b le r e s o l u t i o n never to depart
"from the s t r i c t e s t o b s e rv a tio n o f the Law o f N a t i o n s ...
"They solemnly acknowledge that th e ir d u ties towards God
"and the people whom they govern make i t peremptory on
“ them to give to the w o r l d , . . . a n example o f j u s t i c e , co n -
"cord, and m od eration ." 1
1, "Map o f Europe by Treaty" (H e r ts le t) I . 573.
-
So the Conference was over and Castlereagh
s t i l l in o f f i c e . The Cabinet was even pleased with him
and thanked him f o r his " s p i r i t of accommodation, and yet
firm when p r i n c i p l e s were in v o lv e d ". They knew that i f
he had acted in a l e s s accommodating manner, B ritain would
have had to withdraw from t h e A llia n c e , and few wished
that to happen even o f the O pposition. He had kept B r i t ain
to her o b l i g a t i o n s and had preserved a p iece of
machinery necessary to European peace. Besides this the .
Conference System was s t i l l i n e x i s t e n c e without having
been d e fin e d , and i t had bee j u s t i f i e d by re s u lts . Austre-
Russian r e l a t i o n s had been improved, and the fe a r o f a
separate Russo-French A l l ia n c e removed, France was in the
European Concert and f r e e from the lead ing r e i n . A ll these
r e s u l t s were good, and i f anything could p o s s ib ly have
j u s t i f i e d the Conference System to the English people, the
contents o f the General D ecla ra tio n would have done so.
Castlereagh had been at the height of his pcwers
and in flu e n ce abroad, and in none o f the more v i t a l
issu es o f the Conference had be had to g iv e way to any
important degree. His diplomacy had been crowned with
su ccess , but his statesmanship had f a i l e d to please his
Parliament and p e o p le . Although he had used his great
in flu e n ce and p e r s o n a lit y to bring the ideas o f Alexander
into l i n e , w i t h h is own yet he had f a i l e d to l u l l su spicion ,
except w ith in the Cabinet i t s e l f . Without knowing i t , he
had made h is supreme e f f o r t , and, though his plans had .
met with every s u cce s s , the re s is ta n ce wias deeper than
he had su sp ected , and la t e r when the opposing f o r c e , which
he had s u c c e s s f u l l y counteracted at Aix, began to be f e l t
once more, h is Conference system was rent a sunder ard
e n t i r e l y d e s tro y e d .
https://etheses.bham.ac.uk//id/eprint/8738/1/Hamilton1926MA.pdf
Священный Союз (=союз трёх абсолютаристских монархий):
История Священного Союза и его эволюции до момента его распада около времени Крымской войны:
“CASTLERSAGH AND THE HOLY ALLIANCE”, Thesis by H. C. HAMILTON, 1926
C a stlerea g h would have altered the whole p o lic y of the
Congress of Verona by h is in flu en ce over the Tzar and
M e ttern ich . The A u strian m in is te r 's sorrow a t h is death,
h is e u lo g y , and d e je c tio n when Canning was appointed are
s u f f i c i e n t to show th at he inteneded a continuance o f
h is understanding w ith England, e s p e c i a lly as Russia and
France would probably come to an agreement on in terven tion
in Spain,. This M etternich did not want, c e r ta in ly not at
the p rice o f lo s in g C astlerea gh *s fr ie n d s h ip .,
When the la t t e r was dead and England's support was not to
be hoped fo r he had to pursue an A llia n c e p o lic y almost as
la id down by R u ssia. A$[Stria could not stand alone in
opposing in te rv e n tio n .
The A llia n c e s t i l l su rvived. Shorn of i t s
power, w ith i t s p r in c ip le s perverted , i t s endeavours to
in t e r fe r e d e c is iv e ly in European m atters were e n tir e ly
i n e f f e c t u a l . In 1823 the adoption o f the Monroe d octrine
by the United S ta te s , togeth er w ith the recog n itio n o f the
South American R epu blics in 1825, by the B r it is h Government,
d e a lt a f i n a l blow at the u n iv e rsa l exten sion o f the
A llia n c e which Alexander had in mind. The Ajnerican d ecla ra tio
n and Manning's well-known declam ation only served
to tu rn the lim e -lig h t away from the people who had r e a lly
won th e ir own lib e r t y b efore 1 8 i^ . C astiereagh would have
recogn ised th e ir independence sooner and in a le s s o ste n ta tio
u s manner. He would probably have fo r e s ta lle d the
Monroe d e c la r a tio n and thus prevented the form ation of an
u n fortunate trad i t I o n ,
The A llia n c e was fu rth er undermined by the
d iv is io n s on the E astern Q uestion, and the advent of the
re a c tio n a ry Tzar N ich o la s did l i t t l e to r e -e s t a b li s h i t s
p r e stig e in Western e y e s . The London Conference and the
Peace of A drianople in 1829 s e ttle d fo r a moment the d i f f e r ence
of opinion o f England, A u stria and Russia as to the
fa t e of the Turkish and Greek n a tio n s, and i t was l e f t to
the events of the r e v o lu tio n a ry year 1850 f i n a l l y to s p lit
the A llia n c e , A tardy r e c o g n itio n of Louis P h ilippe by the
E astern Powers was follow ed by the L ib era l A llia n c e o f
England and France in favour o f the Belgian and P o lish
r e v o lu tio n s . W illiam IV having thrown h is crown into the
"g u tte r * in 1832, and Palmerston the "Jacobin* being Foreign
M in iste r of the L ib e ra l P a rty , N ich olas thought i t time
to c a st out so in fected a nation from amongst the chosen
p e o p le s. A u stria and P russia had to fo llo w and In 1835
the Holy A llia n c e was transform ed into a T rip le A llia n c e
by th e Convention o f B e r lin . Once more the d eterm ination
to in te r fe r e in diatarUed cou n tries was a sserte d . The
A llia n c e had become a d e fin ite and proclaimed league
a ga in st re v o lu tio n in Europe. I t existed u n til the
Crimean War and i t s Last united action was the crushing
of the Hungarian r e v o lt under Louis Kossuth in 1849.
Then came the E astern Question again, a wedge sundering
that much repaired and ever more unstable structure which
was once A lex a n d er's Most C h ristian Brotherhood.
Четверной Союз:
https://en.wikipedia.org/wiki/Quadruple_Alliance_(1815)
Пятерной Союз:
https://en.wikipedia.org/wiki/Quintuple_Alliance
О Тройном Союзе:
«The League of Nations in History», BY PROFESSOR A. F. POLLARD, OXFORD UNIVERSITY PRESS, LONDON EDINBURGH GLASGOW NEW YORK, TORONTO MELBOURNE CAPETOWN BOMBAY, HUMPHREY MILFORD, 1918:
The French Revolution of 1830 finally severed France
from the cause of reaction, and the Quintuple Alliance
was thus reduced to a Triple Alliance of the three
autocrats of Russia, Prussia, and Austria, who had
signed the original Holy Alliance.
andy4675
10.04 2026
Главная помощь Англии Греции - даже не против Турции. Главная помощь - что она помогла сохранить суверенитет Греции, вместо её вливания в состав Российской империи. Ибо в Греции всегда было много дурней, выступавших за православное единство, за единое православное государство. А независимость Греции - да. Скорее благо. Меня лично - удовлетворяет, и даже более чем. И уж абсолютно точно нам делать в составе Российской империи отродясь было нечего. Ни тогда, ни сейчас, ни при СССР. Зачем нам быть очередными "гамарджобами" в составе России? Не... Этого добра не надобно... И в этом плане спасибо Англии, что помогла грекам (тем, кто понимали к чему дело могло прийти, буде они бы не были начеку) отбиться от любой угрозы её переподчинения иноземному владычеству. Не вижу, чем подчинение Греции туркам хуже чем подчинение Греции России.
Да, я думаю, что Англия не была уверена, докуда на север греческий патриотизм превосходит по силе русофилию. Это было одной из причин урезания границ Греции на раннем этапе. Видимо, чем севернее, тем больше было русофилии - в Болгарии и Сербии особенно. И англичане опасались слишком много таких земель включать в Грецию. Потому что была угроза, что слишком большая Греция просто автоматом влилась бы в состав Империи. И тогда и сказать бы ничего не вышло - если бы Греция была слишком большой и сильной. Поэтому и создавались раздельно Греция, Сербия и Болгария. Чтобы разделить народы на менее и более пророссийские. Чтобы не дозволить присоединения целиком всех Балкан к России. То есть это то, чего могли бояться в Англии. Лично я мало верю, что в Болгарии настроения такие уж пророссийские. Опыт истории как раз показывает, что это не так, и что особо бояться этого - незачем. Не то, чтобы и в Болгарии не было слишком много "повёрнутых" на "вяличии" России. Но и там, как и в Греции, большинство всё-же балканские локальные патриоты, а не сторонники подчинения другим странам. Это исторический опыт уже ясно доказал. Не раз и не два.
С сербами, кстати, всё не так славно. Они до сих пор верят, что какая-то иностранная держава их "любит" - больше себя самой. Просто души в них не чает....
Кстати, из недавних опросов. В Греции Путина поддерживают 34 % (к сожалению, 14 % из них - очень активно и яро, то есть фанатично; кстати, недельной давности опрос уже показывает 31,8 % поддержки путина в Греции), осуждают - 65 % (правда, среди них очень мало тех, кто активно против). Разница "за" и "против" - 31 %. В Сербии - разница 37 %, и потом В ПОЛЬЗУ поддержки Путина... Кроме того, в том же опросе общественного мнения в Индии Путин тоже имеет поддержку на 30 % больше чем осуждение:
https://www.serbianm...port-for-putin/
https://www.pewresea...member-nations/
Более старые опросы. В 2022 году Россию (в связи с украинскими событиями) поддерживали 13 %, а были против 70 % (за санкции было 60 %, а против - 30 %). В 2024 году Россию в Греции сильно не поддерживали 24 %, умеренно не поддерживали 46 %, умеренно или сильно поддерживали 28 %: Путина осуждали 64,6 %, а поддерживали (положительное или скорее положительное мнение) 31,4 %. Тогда же самым популярным иностранным политиком в Греции был Эмануэль Макрон (63 процента положительных или скорее положительных против 31,2 отрицательных или скорее отрицательных), а самым непопулярным - Тагип Эрдоган (16,1 % за и 81,6 % против). У Зеленского - 27,2 % за (это на 4,2 % меньше чем у Путина) и 65,5 % против (это на 0,9 % больше чем у Путина).
https://www.factchec...are-prorussian/
Кстати. В сравнении Греции с Сербией. Там Путин имеет +37%, а СиЦзинПин +22%. А в Греции оба этих политика ценятся намного ниже. Путин имел в 2024 году минус 33,2 %, а Си имел 26,2 % в свою пользу и 23,4 % против. Едва едва в плюсе...
Понятно, что это по опросам, и всё зависит от выборки. Например ни меня, ни моих знакомых на этих опросах ни разу за все годы не попадалось...
Ventrell
11.04 2026
Поэтому и создавались раздельно Греция, Сербия и Болгария.
А что, в Сербии и Болгарии было много грекофилов?)
stan4420
12.04 2026
Не вижу, чем подчинение Греции туркам хуже чем подчинение Греции России.
куда ж там увидеть...
с таким неприятием России конечно трудно понять, почему подчинение мусульманской турции хуже подчинения единоверной стране...
andy4675
12.04 2026
Оба варианта привели бы к ослаблению греческого элемента. Подчинение туркам - через геноцид греков, а подчинение России - через этноцид (ассимиляцию). Даже без подчинения России многие греки предпочли принимать русские фамилии, переселяться в Россию и декларировать себя «русскими» - то есть обрусевали. Таких примеров исторически известно немало. Многие обрусевали через смешанные браки - как ни странно, когда грек женится на русской, либо гречанка выходит замуж за русского, дети таких браков как правило на практике предпочитают себя считать «русскими». Впрочем и сами родители-греки тоже начинают иметь смешанное самосознание, либо просто чисто русское самосознание. Есть и исключения, конечно, но довольно редкие. Думаю, людей больше притягивает современное «величие», а «историчность» греков притягивает меньше. Хочется быть «крутым» сейчас, а не мильон лет назад. У меня довольно много таких «обрусевших» знакомых. Кто-то при этом достаточно «мило» обрусел - через близкие мне интернациональные идеи, мол, все нации надо любить, а русских - тем более (в таких семьях известные мне люди защищают русских от любых нападок и обвинений, и в том числе от СПРАВЕДЛИВЫХ обвинений в великоимперстве), а кто-то - совершенно на мой взгляд дико (отрекаюсь от своих родителей и родни, бросив позади себя «черный камень» - десятилетиями не общаясь и не разговаривая с родителями и родственниками, или вплоть до сдачи родителей на старости в дома престарелых).куда ж там увидеть...Не вижу, чем подчинение Греции туркам хуже чем подчинение Греции России.
с таким неприятием России конечно трудно понять, почему подчинение мусульманской турции хуже подчинения единоверной стране...
Всё это мне кажется немножечко дикостью. Поэтому большой разницы я не вижу между подчинением Греции под власть Турции и России.
Да и что такого уж хорошего увидели другие народы, подчинённые Россией? Все они, без исключения, натолкнулись на великорусский шовинизм. Это - незавидная доля порабощенных народов. Меня она нисколько не привлекает.
То, что я считаю приемлемым - это союз Греции с Россией. Но не навсегда, а ситуативно - когда интересы обеих стран совпадают в каком-то вопросе. И такой союз не может быть союзом «старшего» брата с «младшим» - такое положение рано или поздно привело бы к полному подчинению Греции Россией. Союз должен быть равным.
Кстати, и с Западом союз мне не кажется лишенным логики. Но и тут я хотел бы видеть равный союз. Этого нет - и понятно почему (Греция слишком мала и слаба). Но это то, чего я хотел бы видеть. По сути же, Греция в союзе с Западом (будь то Англия, США, Германия или Франция) - всегда на практике исторически младший партнёр. То есть ей во многих случаях приходится поступаться собственными интересами (то есть такими, которые бы вели к усилению роли и места греческого элемента и Греции в регионе и в мире) ради неких «общезападных» интересов. Кстати: и в случае «привязывания» Греции к российской «колеснице» внешней политики - ничего иного тоже и быть не могло. Более того, нас ожидала бы как народ неизбежная ассимиляция. Это было заложено уже в «Греческий проект» Екатерины Великой: Греция приартаченная к России.
Я не большой фанат ни Запада, ни России. Я сторонник греческой самобытности. Да и вообще - самобытности всех народов. А манкуртизация через ассимиляцию как целенаправленная политика - меня отталкивает. Не говоря уже о неестественности отказа от «самого себя», от своих не только этнических, но и «местечковых» корней. Традиционно у греков сильно развит и «местечковый» национализм, наряду с этническим. И мне это кажется естественным. Кстати такое есть и в России: выходцы из Новгорода, Рязани, Нижнего Новгорода, Новосибирска - всегда будут отличаться между собой.
andy4675
12.04 2026
В Болгарии было много не только грекофилов, но и просто греков. В Болгарии славяноязычные греки известны как грекоманы - типа, на самом деле болгары, но втемяшившие себе в башку что они греки. А в Сербии дружественные отношения в сторону греков - в последние пару с хвостиком веков традиционны.А что, в Сербии и Болгарии было много грекофилов?)
Поэтому и создавались раздельно Греция, Сербия и Болгария.
Ventrell
12.04 2026
Традиционно у греков сильно развит и «местечковый» национализм, наряду с этническим.
Так у вас даже второе греческое государство есть - Кипр. Ситуация для теории национального государства, наверное, не типичная. Я так думаю, обычно национальное государство стремится затолкать весь свой этнос-нацию в единое государство?
andy4675
12.04 2026
Традиционно у греков сильно развит и «местечковый» национализм, наряду с этническим.
Так у вас даже второе греческое государство есть - Кипр. Ситуация для теории национального государства, наверное, не типичная. Я так думаю, обычно национальное государство стремится затолкать весь свой этнос-нацию в единое государство?
Большинство греков хочет Кипр в составе Греции. Я считаю что должно быть так, как хочет большинство самих киприотов. Их страна, их родина, их право решать...
Другое дело, что Великие Державы с 19 века делали всё, чтобы не допустить объединения Кипра с Грецией ни при каких обстоятельствах. Ведь:
https://ru.wikipedia..._энозису_(1950)
Если этот результат был действительным, а не фальсифицированным попами, то... ВД просто не дозволили свершиться воле народа. Причём не только Англия препятствовала этому - что было естественно (ведь Кипр тогда принадлежал Англии, которая не хотела его терять), но и СССР...
