Перейти к содержимому

 

Поиск

Рассылка
Рассылки Subscribe
Новости сайта "История Ру"
Подписаться письмом

Телеграм-канал
В избранное!

Реклама





Библиотека

Клавиатура


Похожие материалы

Реклама

Последнее

Реклама

Фотография
- - - - -

Землепроходец Петр Иванович Бекетов


  • Авторизуйтесь для ответа в теме
В этой теме нет ответов

#1 Play

Play

    Доцент

  • Пользователи
  • PipPipPipPipPipPip
  • 525 сообщений
5
Обычный

Отправлено 25.04.2008 - 12:29 PM

Имя Петра Бекетова стоит в ряду тех землепроходцев XVII в., которым Россия обя­зана присоединением огромных территорий Восточной Сибири. В научной литературе о русской колонизации Сибири П.И. Бекетов упоминается часто, и это создает впечат­ление, что его судьба и деятельность хорошо изучены. Между тем единственная специ­альная работа об этом первопроходце содержит ошибочные интерпретации и на совре­менном этапе развития науки представляется устаревшей 1.

Изображение
Памятник Петру Бекетову в Якутске

На фоне усилившегося ин­тереса сибиреведов к жанру биографического исследования личность П.И. Бекетова, безусловно, заслуживает пристального внимания2. Но дело не только в систематизации и дополнении накопленных историками фактов. Бурная судьба покорителя "немирных землиц" таит в себе загадки, на которые у исследователей до сих пор нет определенных ответов.

Нарушая общепринятую схему изложения биографий, начнем с обстоятельств смерти П.И. Бекетова, которые вроде бы хрестоматийно известны благодаря замеча­тельному "Житию" протопопа Аввакума. Версия Аввакума, часто повторяемая исто­риками, сводится к тому, что в начале марта 1655 г. Петр Бекетов, "сын боярский лутчей", проживал в Тобольске в своем дворе и был назначен в приставы к дьяку Тоболь­ского архиепископского дома Ивану Струне. Последний, будучи посажен на цепь для "смирения" архиепископом Симеоном, бежал к гражданским воеводским властям и объявил "государево слово" как на Аввакума, так и на самого архиепископа. Именно поэтому воеводы не выдали его обратно Симеону, а назначили к нему пристава.

Если верить Аввакуму, то 4 марта 1655 г. архиепископ предал Струну анафеме "в церкви большой". Эта процедура вызвала протест со стороны Бекетова, который в церкви бранил Симеона и Аввакума, после чего "взбесился, ко двору своему идучи, и умре горькою смертию зле". Тело Бекетова якобы 3 дня лежало на улице и только потом было погребено сердобольными владыкой и протопопом3. Между тем известный ени­сейский землепроходец сын боярский Петр Бекетов в это время находился на Амуре в "войске" Онуфрия Степанова. С 13 марта по 4 апреля 1655 г. он "бился явственно" при защите осажденного маньчжурами Кумарского острога, о чем свидетельствуют сохра­нившиеся и заслуживающие доверия документы4. Рассказ Аввакума о смерти в То­больске именно землепроходца Бекетова следует признать недостоверным. Однако какой-либо другой Петр Бекетов, служивший в 1650-е гг. в Сибири, на сегодняшний день исторической науке неизвестен.

Сомнения в истинности рассказа Аввакума о смерти Бекетова высказал А.К. Бороз­дин, отметивший, что в 1655 г. "мы находим какого-то боярского сына Петра Бекетова действующим на Амуре под начальством Афанасия Пашкова"5. В.К. Никольский, возражая Бороздину, попытался разобраться в обстоятельствах этого дела. Он правильно указал, что в 1652 г. Бекетов был послан из Енисейска в Забайкалье и в 1654 г. ушел с реки Шилка и что воевода Пашков в 1655 г. находился еще в Енисейске. Но поскольку Никольский не знал, что Бекетов отправился не в Енисейск, а дальше на Амур, то его следующие построения о судьбе землепроходца (в соответствии с "Житием" Авваку­ма) оказываются неверными6. В.Г. Изгачев, автор статьи о Бекетове (местами весьма путаной), на сведения Аввакума не обратил внимания.

Современный исследователь Д.Я. Резун в одной из своих работ, следуя за разноречивыми источниками, утверждает, что Бекетов присутствовал в марте 1655 г. одновременно и на Амуре, и в Тобольске7. В энциклопедической статье о Бекетове ее авторы (Д.Я. Резун и В.И. Магидович), оче­видно, заметили противоречия в источниках и попытались их разрушить, передвинув время смерти Бекетова в Тобольске на март 1656 г.8 Однако известно, что ссыльный протопоп был отправлен из Тобольска далее в Восточную Сибирь 29 июня 1655 г. Гра­моту из Москвы о переводе Аввакума с семьей в Якутский острог тобольские власти получили 27 июня 1655 г. Если верить воеводе кн. В.И. Хилкову, то он выполнил указ в тот же день9. Аввакум в сопровождении красноярского сына боярского Милослава Кольцова отправился в Енисейск обычным водным путем по Иртышу, Оби и через Ма­ковский волок на реке Кеть.

Зиму 1655/56 г. Аввакум провел в Енисейске, куда пришел очередной указ из Москвы - отдать протопопа под начало бывшего енисейского вое­воды А.Ф. Пашкова, который формировал в это время полк для похода в Забайкалье. Аввакум, между прочим, хорошо помнил, что из Тобольска в якутскую ссылку он от­правился в Петров день (29 июня), а с воеводой Пашковым из Енисейска - "на другое лето"10. Пашков выступил из Енисейска 18 июля 1656 г.11. Маловероятно, чтобы Авва­кум с семьей одолел расстояние от Тобольска до Енисейска (при наличии тяжелого во­локового пути) за 3 недели. Наконец, для практики воеводского управления было со­вершенно нехарактерно тянуть с исполнением такого рода указов целый год. Таким образом, этот фрагмент "Жития", даже если бы он был достоверен, не может отно­ситься к 1656 г. Упорное доверие историков к рассказу Аввакума объясняется, очевид­но, отсутствием каких-либо иных свидетельств об обстоятельствах смерти землепро­ходца.

О начале жизненного пути П.И. Бекетова, как и о его завершении, известно немно­гое. В родословных схемах дворянского рода Бекетовых, составлявшихся, видимо, на основе семейных преданий при Екатерине II и Павле I, Петр Иванович не упоминает­ся12. Надо сказать, что Бекетовы в XVIII-XIX вв. вообще имели смутное представление о своем происхождении, тем более что в знаменитой Бархатной книге конца XVII в. они по каким-то причинам не были зафиксированы. Контуры генеалогии Бекетовых можно наметить, исходя прежде всего из документов XVI и XVII столетий. В 1641 г. сам Петр Бекетов в челобитной указывал: "А родители, государь, мои служат тебе... по Твери и по Арзамасу по дворовому и по выбору"13.

Таким образом, старшие родствен­ники Петра Ивановича числились в списках "дворовых" и "выборных" детей боярских своих уездов. В тогдашней иерархии чинов-званий служилых людей "по отечеству" ни­же их были городовые дети боярские, выше - жильцы и дворяне московские. Досто­верность показаний Петра Ивановича о родственных связях подтверждается сохранив­шейся жалованной грамотой (от 30 августа 1669 г.) "тверитину" Богдану Бекетову: за боевые заслуги во время войны с Польшей часть поместных земель Богдана была по­жалована ему в вотчину14. В нескольких актах за 1510-1541 гг. отмечены дмитровский землевладелец Константин Васильевич Бекетов и его сын Андрей15. Представляется, что Бекетовых в XVI в. и следует искать среди тверских и дмитровских детей боярских. В Арзамас кто-то из представителей данной фамилии мог быть переведен после осно­вания этого города в 1578 г.

Итак, есть основания считать, что ближайшие предки П.И. Бекетова принадлежали к слою провинциальных детей боярских. Мы не знаем, когда и где будущий землепро­ходец начал свою карьеру служилого человека. В уже упоминавшейся челобитной 1641 г. срок службы в Сибири он исчислял в 17 лет. Эта цифра является, возможно, плодом чьей-то ошибки, поскольку в двух очень важных для него челобитных 1651 г. Беке­тов уверенно говорит о своей службе только в Енисейске и только с 7135 (1626/27) г.16. Что побудило потомственного сына боярского связать свою судьбу с Сибирью, нам по­ка неизвестно, но в январе 1627 г. Бекетов лично подал в приказ Казанского дворца че­лобитную с просьбой о назначении его стрелецким сотником в далекий Енисейский ос­трог: "Чтоб я, холоп твой, волочась меж двор, голодною смертию не умер".

О месте сотника Бекетов хлопотал не наугад, а зная о появившейся вакансии. Осенью 1625 г. в Оби утонул занимавший эту должность атаман Поздей Фирсов. Енисейский гарнизон подал воеводе челобитную, в которой просил назначить сотником местного подьячего Максима Перфильева, уже проявившего себя в походах на "немирные землицы". Вое­вода А.Л. Ошанин согласился с выбором енисейских стрельцов и отослал их челобит­ную на рассмотрение в Москву. В столице, однако, предпочтение отдали Петру Беке­тову. Благоприятному для него решению способствовал, надо полагать, чин сына бо­ярского, более почетный, чем должность подьячего (Перфильев, впрочем, получил должность енисейского атамана). В связи с назначением Бекетова сотником в сибир­ский гарнизон, состоявший во многом из людей своевольных и ссыльных, представля­ется невероятной указываемая в литературе приблизительная дата его рождения - 1610 г. Ее следует отнести, по крайней мере, к концу XVI в. В январе 1627 г. воеводам Тобольска (единственного тогда разрядного центра в "сибирской украине") было ука­зано поверстать Бекетова денежным и хлебным жалованьем и отправить в Енисейск17.

Основанный в 1619 г. Енисейский острог был в то время форпостом русской коло­низации, откуда небольшие отряды служилых людей упорно продвигались по Ангаре, приводя в русское подданство многочисленные, но рассеянные роды эвенков и бурят. В 1628 г. енисейский гарнизон состоял из сотника Бекетова, атамана Перфильева и 105 стрельцов, но уже в 1631 г. увеличился в 3 раза. К концу 1630-х гг. число служилых Енисейска достигло 370 человек, однако в связи с учреждением Ленского (Якутского) воеводства, возникновением Илимска и братских острогов их количество сократилось к 1650-м гг. до 250 человек18. Весной 1628 г. Бекетов отправился в свой первый поход во главе отряда из 30 служилых и 60 "промышленных" людей. Целью похода было ус­мирение нижнеангарских тунгусов (эвенков), которые в 1627 г. напали на возвращав­шийся от устья Илима отряд М. Перфильева; атаман отбился, но отряд понес потери. Бекетов имел указание от воеводы не начинать военных действий, а воздействовать на тунгусов уговорами и "ласкою". С этой задачей Петр Иванович успешно справился, а его отряд построил в низовьях Ангары Рыбинский острожек. В Енисейск Бекетов вер­нулся с тунгусскими аманатами и собранным ясаком19.

Отдых в Енисейске оказался кратким, поскольку осенью 1628 г. Бекетов был снова отправлен вверх по Ангаре, имея в подчинении всего 19 служилых людей. Выступле­ние в поход осенью (обычно это делалось весной) указывает на спешный и экстраор­динарный характер экспедиции. Дело в том, что летом 1628 г. к Енисейску по Оби при­ближался отряд Я.И. Хрипунова, который после зимовки в Енисейске должен был от­правиться на Ангару для поисков месторождений серебра. Многочисленный отряд Хрипунова (150 человек) мог оказаться серьезным конкурентом в деле разведки и объясачивания новых "землиц". В.А. Аргамаков подозревал (впоследствии его подозре­ния оправдались), что не подчинявшийся ему "полк" Хрипунова может дезорганизо­вать с большим трудом устанавливаемую систему сбора ясака с народов Приангарья. Летом 1628 г. через Енисейск к Братскому порогу проследовал М. Воейков с 12 каза­ками - разведывательный отряд, высланный Хрипуновым20. Вслед за ним к большим ангарским порогам спешно выступил Бекетов.

Во время этого похода именно Бекетову довелось впервые представлять русскую власть перед предками современных бурят. Собирая по пути ясак с тунгусов, отряд Бе­кетова преодолел ангарские пороги и достиг устья реки Оки. Здесь в первый раз с не­скольких "братских" князцов был собран ясак (хотя и скромный по размерам). Позд­нее Петр Иванович вспоминал, что он "ходил ис Братцкого порогу по Тунгуске вверх и по Оке реке и по Ангаре реке и до усть Уды реки... и братцких людей под твою государеву высокую руку привел", при этом 7 недель, "ходя в Братцкой земле, терпели голод - ели траву и коренье". В Прибайкалье и Забайкалье есть несколько рек с оди­наковым названием Уда. В данном случае речь идет об Уде, впадающей справа в Анга­ру в районе современных поселков Усть-Уда и Балаганск. Впоследствии Бекетов не без гордости подчеркивал: "А преж, государь, меня в тех местех никакой руской чело­век не бывал". Не известно точно, где зимовал Бекетов со своими казаками; видимо, где-то возле Братского порога или в устье Илима. В январе 1629 г. Аргамаков отпра­вил Бекетову небольшое подкрепление во главе с В. Сумароковым. Последний вез сот­нику предписание о срочной постройке нового острога, "чтобы Яков Хрипунов Илима реки не отнял и ясаку по Илиму збирать не послал". Но Бекетов не стал заставлять ус­тавших казаков возводить острог и весной-летом 1629 г. вернулся в Енисейск, сдав в казну 689 соболиных шкурок21.

Русские первопроходцы открыли в Восточной Сибири бескрайние земли, населен­ные неведомыми народами. Десятник Василий Бугор и атаман Иван Галкин с помо­щью тунгусов находят волоковые пути с Илима на верховья Лены. В 1630 г. Бекетов "отдыхает" в Енисейске, а отряды И. Галкина и М. Перфильева отправляются на Лену и по Ангаре до устья Оки. В самом Енисейске в эти годы часто оставалось не более 10 казаков. До нас дошла челобитная енисейских стрельцов от 26 июля 1630 г. (первый в списке - Петр Бекетов), в которой они не без оснований указали, что "таких нужных (тяжелых. - Е.В.) и жестоких служб, что в Енисейском остроге, и во всей Сибири нет", и просили увеличить их денежное и хлебное жалованье, приравняв его к жалованью си­бирских конных казаков22.

Усилиями в основном енисейских служилых людей в 1630-е гг. происходит присое­динение земель центральной Якутии. Достигший в 1631 г. бассейна Средней Лены Иван Галкин не мог сдержать удивления: "Места людные и земли широкие и конца им неведомо..." На смену Галкину 30 мая 1631 г. из Енисейска выступил Бекетов с отря­дом в 30 человек. Он был послан на "дальную службу на Лену реку на один год", однако поход продолжался 2 года и 3 месяца. За это время в полной мере проявились военные и дипломатические таланты Бекетова, сочетавшиеся с личным умением владеть саб­лей. Петр Иванович ни в чем не хотел уступать сослуживцу-сопернику атаману Галки­ну, известному своей отчаянной храбростью.

В сентябре 1631 г. Бекетов, взяв с собой 20 казаков, отправился от Илимского волока вверх по Лене. Отряд осмелился отойти от реки и направился к улусам бурятов-эхэритов. Однако бурятские князцы отказались платить ясак далекому царю, заявив через находившихся с Бекетовым четырех тунгу­сов, что они сами собирают ясак "со многих землиц". Маленький отряд успел постро­ить какую-то "крепь" и на 3 дня сел в осаду. К укреплению прибыли 60 человек во гла­ве с князцами Бокоем и Борочеем, которые пошли на военную хитрость. Они стали "прошатца в крепь", якобы для сдачи ясака. Однако, проникнув в укрепление и тайно пронеся с собой сабли, бурятские вожди бросили казакам всего 5 "недособолишек" и высокомерно заявили: "Вас к себе в холопи розберем, ис свой земли вас не выпустим". Поскольку енисейцы стояли "наготове с ружьем", то бой, видимо, начался с единствен­но возможного залпа и продолжился рукопашной схваткой.

Натиск попавших в отча­янное положение казаков был стремительным. Впоследствии с разных отписках Беке­тов докладывал, что буряты потеряли от 40 до 56 человек (вероятно, это преувеличе­ние). В бою погибли 2 тунгуса и был ранен один казак. Пользуясь замешательством противника, служилые люди захватили бурятских лошадей и сутки добирались до ус­тья реки Тутуры. Здесь Бекетов поставил небольшой острог, ожидая дальнейших дей­ствий со стороны эхэритов. Последние, услышав про острог, предпочли откочевать к Байкалу, но платившие им прежде дань тунгусы-налягиры "государские высокие руки устрашились" и принесли Бекетову ясак23.

В апреле 1632 г. Бекетов получил от нового енисейского воеводы Ж.В. Кондырева подкрепление из 14 казаков и указ идти вниз по Лене. Якутская эпопея отряда Бекето­ва заслуживает отдельного рассмотрения. Сохранились подробнейшее описание этого похода, исходящее от самого Петра Ивановича. Укажу на основные итоги пребывания Бекетова в Якутии. Лето 1632 г. прошло в активном объясачивании якутских тойнов Средней Лены. Некоторые из них принимали подданство, не рискуя вступать в бой; другие оказывали сопротивление. Удача сопутствовала казакам Бекетова - "Божьей милостью и государским счастьем" из военных столкновений с якутами они выходили победителями.

В сентябре 1632 г. Бекетов построил первый в Якутии государев острог (на правом берегу Лены, ниже Якутска на 70 км), перенесенный в 1634 г. И. Галки­ным на новое место. В общей сложности 31 тойон-князец признал в результате дейст­вий отряда Бекетова русскую власть. Помимо сбора ясака Бекетов занялся в Якутии взиманием десятой пошлины с соболиных промыслов частных промышленников и ка­заков. Разбирал он и возникавшие между ними споры, а пошлину "с судных дел" (96 со­болей) честно сдал в енисейскую казну. В июне 1633 г. Бекетов передал Ленский ост­рожек прибывшему ему на смену сыну боярскому П. Ходыреву, оставил в Якутии на разных службах 23 казака, а с остальными 6 сентября был уже в Енисейске. Одним из итогов длительного похода стрелецкого сотника по землям тунгусов и якутов являлась сдача в казну 2471 соболя и 25 собольих шуб24.

К 1635-1636 гг. относится новая служба Бекетова. В эти годы он ставит Олекминский острог, совершает походы по Витиму, Большому Патому и "иным сторонным речкам" и возвращается почти с 20 сороками соболей25. Пребывание в Енисейске, где у Петра Ивановича жила семья, снова оказывается недолгим. По установившейся, ви­димо, очередности весной 1638 г. он отправляется на годовую службу в Ленский острог на смену И. Галкину. Интересно отметить, что к этому времени Бекетов уже лишился чина сотника и числился просто енисейским сыном боярским. За отсутствием источни­ков оценить данное изменение в служебной карьере Бекетова трудно. На Средней Ле­не Бекетов застал тревожную обстановку.

Несколько местных тойонов от "государе­вой руки" отложились, нападали на русских людей и ясачных якутов. Более того, неза­долго до прибытия Бекетова якуты "приступом приходили" под Ленский острог. Инициатором "шатости" являлся князец Нюриктейской волости Кириней, ушедший со своим родом с Лены на Алдан. Именно поэтому Галкин и Бекетов, объединив свои от­ряды, совершили поход на Киринея. Рассматривать это событие как своевольный ка­зачий "поход за зипунами" неверно26. Князец Кириней был приведен в русское поддан­ство Бекетовым еще в 1632 г. Его "погром" в 1638 г. с захватом 500 коров и 300 кобыл носил, конечно, характер неблаговидной карательной акции, но с точки зрения цент­ральной власти был вполне законным. Приказчиком в Ленском остроге Бекетов про­был год, собрав за это время ясак в 2250 соболей и 456 лисиц. Кроме того, он купил для казны 794 соболя и 135 лисиц, истратив всего 111 руб. (в Енисейске эта пушнина была оценена в 1247 руб.)27. Самые дорогие шкурки соболя, привезенные Бекетовым, стои­ли по 8 руб. за штуку.

В 1640 г. Бекетов был послан с енисейской соболиной казной в Москву. Сибирские служилые люди, как правило, не упускали возможности, будучи в столице, лично по­хлопотать о своих нуждах и карьере. В начале 1641 г. Бекетов подал в Сибирский при­каз 2 челобитные28. Из первой выясняется, что в Енисейске у Бекетова была жена, де­ти и "людишки" (т.е. холопы). В отсутствие землепроходца воеводы брали из его двора лошадей для выполнения подводной повинности, которые гибли на Илимском волоке. Петр Иванович просил избавить его двор от "волоковой возки", а также от постоя слу­жилых людей, следовавших в Восточную Сибирь.

В другой челобитной Бекетов сжато изложил все свои сибирские походы и просил о назначении его казачьим головой на место Б. Болкошина, который "стар и увечен, такой твоей государевой дальной служ­бы служить не может"29. Должность головы в Енисейске появилась, очевидно, в связи с увеличением числа служилых людей в 1630-е гг. В Сибирском приказе составили по­дробную справку, подтвердившую правдивость челобитчика. Приказные дельцы скру­пулезно подсчитали, что походы Бекетова принесли государству прибыль в 11 540 руб. Просьба Бекетова была удовлетворена, и 13 февраля он получил память о назначении его головой енисейских пеших казаков. Ранее жалованье землепроходца составляло 10 руб., 6 четей ржи и 4 чети овса. Новый оклад равнялся 20 руб., но вместо хлебного жалованья Бекетов должен был получить землю под пашню30.

1640-е гг., были, наверное, самыми спокойными в жизни Бекетова. Поскольку в Якутии было образовано свое воеводство с большим гарнизоном, то внимание енисейцев переключилось на Байкал. Атаман Василий Колесников, бывший в 1632 г. рядовым казаком в отряде Бекетова, вышел к северным берегам Байкала и основал в 1647 г. Верхнеангарский острог. Земли Забайкалья активно "проведывали" Иван Галкин и Иван Похабов. Если судить по известным источникам, Бекетов в этих экспедициях уча­стия не принимал. Однако должность казачьего головы отнюдь не являлась синекурой. Бекетов должен был следить за комплектованием гарнизона и состоянием вооруже­ния, устанавливать очередность служебных посылок, разбирать драки и мелкие иски между казаками, пресекать в служилой среде незаконную торговлю вином и азартные игры. Другими словами, казачий голова в Енисейские являлся первым помощником во­еводы в делах военных.

Занимался Петр Иванович и своим хозяйством. Известно, что в 1637 г. он имел 18 десятин пашни и 15 перелога. Обрабатывали пашню, скорее всего, наемные кресть­яне. Какую-то часть своих земель (видимо, полученных после 1641 г. в зачет хлебного жалованья) Бекетов продал крестьянам С. Костыльникову и П. Бурмакину31. Сохрани­лось 2 коллективных челобитных енисейцев от 1646 г., подписанных Петром Бекето­вым. В первой речь шла о созданном по мирской инициативе Спасском монастыре, ко­торый для части состарившихся служилых людей выполнял роль богадельни. Чело­битчики просили обеспечить монастырь средствами на приобретение "всяково церковною строения". Во втором случае енисейские казаки просили отменить запрет на торговлю ясырем (т.е. холопами из аборигенных народов, захваченными или неза­конно купленными служилыми людьми). На обе просьбы Москва не отреагировала32. В июле 1647 г. Бекетов получил присланную на его имя из Москвы грамоту с необыч­ным предписанием. Ему указывалось посадить на 3 дня в тюрьму воеводу Федора Ува­рова, который провинился тем, что свои отписки к разрядным воеводам Томска писал "непристойной речью". Если верить донесению Бекетова, то он добросовестно выпол­нил этот указ, ставивший его в двусмысленное положение33.

Вскоре, однако, в карьере Бекетова произошли неприятные перемены. В 1648 г. он был "головства отставлен без вины неведомо почему", причем, по словам Петра Ива­новича, "переменен без челобитья". Не совсем ясно, какое челобитье здесь имеется ввиду: самого Бекетова или претендента на его место. Кроме того, бывший голова мог подразумевать челобитную енисейских казаков с возможными жалобами на него. По­следнее представляется маловероятным. За время долгой службы Бекетова в Сибири нам не известна ни одна жалоба или извет на него (в отличие, например, от Ерофея Ха­барова, Ивана Похабова и многих др.). Может быть, к отставке Бекетова приложил ру­ку бывший воевода Уваров, смененный к концу 1647 г. Ф.И. Полибиным.

Последнего подозревать в интриге против Бекетова не приходится, поскольку в 1650 г. он спокойно отправил Петра Ивановича с отписками в Москву. Как бы то ни было, Бекетов вновь вернулся к чину сына боярского с понижением денежного жалованья до 10 руб. Этот факт, несомненно, явился причиной его поездки в столицу, куда он прибыл 1 января 1651 г. В Сибирский приказ стареющий землепроходец подал 2 челобитные, несколько различавшиеся по содержанию. В одной он просил восстановить его в должности голо­вы, а другой - назначить ему прежнее жалованье. В 1649-1650 гг. он успел побывать на годовой службе в Братском остроге, поэтому к своим челобитным приложил пись­мо о перспективах развития земледелия в Прибайкалье.

Времена менялись - вместо лихорадочного сбора ясака с "новоприисканных землиц" пришла пора думать о проч­ном хозяйственном освоении края. Московские бюрократы в очередной раз составили справку о службах Бекетова и ощутили, видимо, некоторое неудобство от допущенной в отношении него несправедливости. Петру Ивановичу выдали "сукно английское до­брое", назначили оклад в 20 руб. и 5 пуд. соли, "а за наше хлебное жалованье велено ему служить с пашни". Кроме Бекетова, оклад в 20 руб. в енисейском гарнизоне имел только достигший звания сына боярского Иван Галкин. Должность головы Бекетову, однако, не вернули, и он отправился в Енисейск, где сидел уже новый воевода - Афа­насий Филиппович Пашков34.

Зиму 1651-1652 гг. Бекетов провел дома, а весной стал готовиться к длительному походу. Воевода Пашков, как и многие его сибирские коллеги, желал отличиться перед центральной властью, занеся в свой послужной список присоединение и объясачивание новых территорий. Приказчик Баргузинского острога В. Колесников подсказал Паш­кову мысль об основании нового острога возле озера Иргень. Прибывшие от Колесни­кова казаки - Яков Софонов, Иван Чебычаков, Максим Уразов, Кирилл Емельянов, Матвей Сауров - были тщательно расспрошены Пашковым о путях на Иргень и реку Шилку, поскольку они уже бывали там. По словам казаков выходило, что до озера Иргень и реки Нерчи, впадающей в Шилку, можно было добраться из Енисейска за од­но лето.

У Пашкова окончательно созрел замысел организации экспедиции, которая должна была основать в указанных местах 2 острога. В апреле 1652 г. Пашков инфор­мировал томского воеводу, что собирается послать в Забайкалье 100 человек. Во главе экспедиции, в задачи которой входила и разведка месторождений серебра, был постав­лен Бекетов. Наряду с казаками в отряд вошли "охочие промышленные люди". Под началом Бекетова оказались пятидесятники Иван Максимов, Дружина Попов, Иван Котельников и Максим Уразов. Среди десятников специально отметим Ивана Гераси­мова сына Чебычакова. В начале июня 1652 г. енисейский сын боярский Петр Бекетов выступил в свой последний поход35.

Отряд Бекетова насчитывал около 130-140 человек; значит, экспедиция отправи­лась вверх по Ангаре на 7-8 дощаниках. Несмотря на то, что казаки шли "спешно до­бре", Братского острога они достигли только через 2 месяца. Бекетову стало ясно, что за лето дойти до конечной цели отряду не удастся, и он решил зазимовать на южном берегу Байкала. Однако еще из Братского острога он отправил 12 казаков во главе с И. Максимовым "налегке через Баргузинский острог на Иргень-озеро и на великую реку Шилку". С Максимовым шли уже бывавшие на Иргене Софонов и Чебычаков. Расчет Петра Ивановича был вполне понятен. Имея указание Пашкова идти на Селен­ге и Хилоку (в источниках XVII в. - река Килка), Бекетов не имел в отряде никого, кто бы знал этот водный маршрут. Максимов должен был через забайкальские степи вый­ти к озеру Иргень, где находились верховья Хилока, и по этой реке спуститься навст­речу Бекетову.

Основной отряд Бекетова, пройдя левый приток Ангары Осу, подвергся ночью на­падению "братских воровских неясачных мужиков", кочевавших "на край Байкал озе­ра". Казаки с боем отошли, в то время как буряты "похвалялись" не пропустить слу­жилых за Байкал. Следуя живучим в Сибири XVII в. традициям казачьего самоуправ­ления, Бекетов "поговорил" со служилыми людьми, "чтоб над теми братцкими неясачными мужики учинить ему поиск". Ответная акция, проведенная И. Котельниковым, оказалась успешной. Казаки напали на "станы" бурят, убили в бою 12 человек, захватили несколько пленных, а сами "ис той посылки пришли все здоровы". Среди пленных обнаружилась жена верхоленского ясачного князца Торома (не вовремя при­ехавшая в гости), по поводу которой между Пашковым и илимским воеводой Оладьиным возникла переписка. Пашков оправдал действия Бекетова, тем более что тот вер­нул женщину в Верхоленский острог.

Бекетов переправился через Байкал и остановился на зимовку в устье Прорвы. Для идентификации этой реки с современными географическими названиями следует об­ратиться к фольклорным источникам. Среди старожилов Забайкалья сохранилось ис­торическое предание о неком царском после Ерофее, который был убит возле Про­рвы. Предание говорит, что именно здесь позднее возникла деревня, которая ныне является селом Посольским36. В основе данного предания лежит совершенно достовер­ное историческое событие. В 1650 г. около Байкала буряты перебили посольство то­больского сына боярского Ерофея Заболоцкого, направлявшегося к одному из правителей Северной Монголии37. Таким образом, Бекетов зимовал в районе нынешнего се­ла Посольского, расположенного на Большой Речке (историческая р. Прорва).

В апреле 1653 г. он отправил в забайкальские степи трех казаков, знавших тунгус­ский, бурятский и монгольский языки. Казаки должны были призвать в русское под­данство все окрестные роды и племена, а также объявить, что Бекетов идет "не с вой­ною и не с боем", а выполняет посольскую миссию. Бекетов приказал казакам рас­пространять ложную информацию о том, что его отряд состоит из 300 человек. Многочисленность "посольства" казаки без стеснения должны были мотивировать тем, что "иноземцы братцкие и тунгуские люди малоумны, глупы, как видят государе­вых людей мало, и они побивают государевых служилых людей..." В конечном итоге разведчики Бекетова вышли к юртам монгольского царевича Кунтуцина и были хоро­шо им приняты. При царевиче находился лама Тархан, ездивший в 1619-1620 гг. в Москву и знавший о масштабах того государства, которое представляли три явившихся пешком казака. Разумеется, Кунтуцин отказался передать своих бурятских и тунгус­ских киштымов в русское подданство, но отпустил служилых людей с миром.

После возвращения разведки Бекетов 11 июня 1653 г. выступил из зимовья на Про­рве. За половину дня отряд по Байкалу достиг устья Селенги и поднимался по ней 8 су­ток. Возле устья Хилока Бекетов остановился, надеясь на прибытие Максимова, кото­рый действительно 2 июля приплыл сверху Хилока с ослабевшими от голода людьми. Тем не менее Максимов привез 6 сороков соболей и чертеж новых земель. С устья Хи­лока Бекетов отправил в Енисейск 35 служилых во главе с Максимовым. На Ангаре они снова подверглись нападению бурят. Максимов отбился и сохранил соболиную казну, хотя во время боя 2 казака было убито и 7 ранено. Путь по течению рек казаки проделали быстро и уже 22 августа предстали перед Пашковым. Последний отправил Максимова в Москву, куда енисейский пятидесятник прибыл 10 января 1654 г. Неверо­ятная мобильность сибирских казаков XVII в. способна вызывать только удивление.

Тем временем эпопея отряда Бекетова продолжалась. Для мелководного Хилока дощаники имели слишком глубокую осадку, поэтому 3 недели ушло на их переделку в плоскодонные суда. Плавание против течения по Хилоку оказалось трудным, и к месту назначения экспедиция подошла только в конце сентября 1653 г. К середине октября был поставлен Иргенский острог, а 19 октября казаки на плотах начали спускаться по Ингоде. Бекетов, очевидно, рассчитывал до зимы добраться до устья Нерчи. Однако, проплыв по Ингоде около 10 верст, отряд был встречен ранним ледоставом реки. Здесь наскоро возвели зимовье с укреплениями, куда сложили часть запасов. В зимовье оста­лось 20 человек, еще 10 казаков под командой М. Уразова были отправлены к устью Нерчи, а с остальными Бекетов вернулся в Иргенский острог. В конце 1653 г. Уразов построил недалеко от устья Нерчи, на правом берегу Шилки, "малый острожек", о чем доложил Бекетову. Последний изложил это в отписке Пашкову, заверив воеводу, что весной 1654 г. он поставит на выбранном Уразовым месте большой острог38.

За время зимовки Бекетов не терял времени - собирал ясак с местных тунгусов и десятую пошлину с промыслов бывших с ним людей. Занимался он, видимо, и поисками серебра. Любопытно, что фольклорное предание, записанное в середине XX в., именно Бекетову приписывало открытие нерчинских месторождений ("про то, как он на Амур прошел, тут теперь никто не помнит, а про то, как он на Нерче серебро открыл, все знают"39). Соболиную казну и отписки 9 мая 1654 г. Петр Иванович отправил в Ени­сейск с отрядом из 31 казака. Среди них были пятидесятники Д. Попов, М. Уразов и все десятники, за исключением Ивана Чебычакова.

Этот факт требует объяснения. В об­щей сложности Бекетов отослал в Енисейск 65 казаков и среди них - наиболее опыт­ных. Думается, причин для такого решения было несколько. Соболиная казна - важ­ный критерий службы землепроходца - должна была дойти до Енисейска в целости. Жалованье казакам Пашков перед походом выдал на 2 года; надо думать, что многие из них уже поговаривали о возвращении в Енисейск. Очевидно, Петр Иванович не при­надлежал к числу тех командиров, для которых мнение подчиненных ничего не значи­ло. С Бекетовым остались в основном "казачьи наемщики" и "охочие служилые люди", т.е. лица, не входившие в состав енисейского гарнизона. Предусмотрительность опытного землепроходца оправдала себя. Во время плавания по Хилоку на Уразова и его товарищей напали "братцкие немирные мужики улусные люди Турукая Табуна". Бой длился весь день, но в конечном итоге отряд сохранил себя и соболиную казну. До­мой енисейцы прибыли 12 июня и сдали воеводе пушнины на 3728 руб.

А Бекетов был уже на Шилке, где собирался возвести, в соответствии с приказом Пашкова, большой острог. О намерениях Петра Ивановича свидетельствует тот факт, что казаки даже посеяли на выбранном месте яровой хлеб. Однако возведение русских укреплений и зимний сбор ясака заставили тунгусские племена взяться за оружие. Ка­заки так и не успели построить острог, когда "приехали изгоном войной многие тунгуские люди". Русский отряд сел в осаду (видимо, в острожке, построенном Уразовым). Тунгусы отогнали лошадей и вытоптали хлеб. Среди казаков начался голод, поскольку рыбной ловлей тунгусы заниматься не давали. В противниках Бекетов узнал тех, кто еще недавно приносил ему ясак40. Ни речных судов, ни лошадей у енисейцев не было. У них оказался единственный путь к отступлению - на плотах, вниз по Шилке на Амур. Оставил ли Бекетов перед уходом на Шилку какую-то часть отряда в Иргенском ост­роге? Я не располагаю такими сведениями, но А.П. Васильев указывает (без ссылки на источник), что Бекетов оставил там 18 казаков41.

На Амуре в это время самой серьезной русской силой являлось "войско" приказно­го человека Онуфрия Степанова, официального преемника Е.П. Хабарова42. К нему амурское течение и принесло казаков Бекетова. Возможно, что в отряде енисейского землепроходца уже на Нерчи произошел раскол, и часть служилых от него откололась. По крайней мере, к Степанову казаки Бекетова прибыли разными группами. В 1650-е гг. русское население Восточной Сибири было охвачено "даурской лихорадкой"; на Амур шли не только партии вольных промышленников, но и отряды служилых людей, сбе­жавшие из своих гарнизонов.

Можно допустить, что Бекетов в сложившихся обстоя­тельствах и в связи с угрозой голодной смерти уже не мог сдержать людей, наслышанных о благодатной даурской "землице". В конце июня 1654 г. к Степанову присоедини­лись 34 енисейца, а через несколько дней появился и сам Петр Бекетов, который всему казачьему войску "бил челом, чтоб ему жить на великой реке Амуре до государева ука­зу". Всех "бекетовцев" (63 человека) приняли в сборное амурское войско43. Потомст­венный сын боярский и бывший голова енисейского гарнизона без амбиций подчинил­ся Степанову, который еще недавно был только пушкарем с чином есаула. За этим и другими скупыми свидетельствами проглядывает характер Бекетова - человека урав­новешенного и даже мягкого. Но стальной стержень этого характера вне сомнений.

Почему сам Бекетов остался на Амуре в войске Степанова? Об этом можно выска­зать только относительно достоверные предположения. Обстоятельства не позволили землепроходцу выполнить задание Пашкова полностью и возвести острог при устье Нерчи. Гарнизон Иргенского острога оказался предоставлен сам себе. При таких об­стоятельствах Бекетову, видимо, не хотелось возвращаться к Пашкову, который мог поставить крест на его дальнейшей службе. На Амуре же разгоралась война с мань­чжурами, в ходе которой можно было отличиться и загладить невольный проступок. Характерная деталь - присоединившись к Степанову, Бекетов сдал ему 10 соболей, со­бранных им уже во время плавания по Амуру. Впрочем, не все в жизни измеряется эго­истичными и карьерными интересами. Как знать, не поманили ли стареющего перво­проходца новые неведомые земли, где не было ни спесивых воевод, ни московских при­казных дельцов, взирающих на Сибирь как на большой сундук с "мягкой рухлядью"?

Судьба Бекетова на Амуре прослеживается лишь до определенного момента. Осе­нью 1654 г. войско Степанова, в котором насчитывалось чуть более 500 человек, пост­роило Кумарский острог (при впадении в Амур р. Хумархэ). 13 марта 1655 г. острог был осажден 10-тысячным войском маньчжуров. Казаки выдержали многодневную бомбардировку острога, отбили все приступы и сами совершили вылазку. Потерпев не­удачу, маньчжурское войско 3 апреля ушло от острога. Сразу после этого Степанов со­ставил послужной именной список казаков, которые "бились явственно". Этот список подтверждает мое предположение о расколе отряда Бекетова, поскольку 30 казаков, бывших на Шилке у него в подчинении, записаны здесь отдельно.

Верными Бекетову остались 27 человек, из них 12 были "охочими служилыми людьми". Поэтому, видимо, последние отсутствуют в челобитной, которую составил Бекетов от имени енисейских служилых людей и присоединил к отпискам Степанова. Помимо самого Петра Ивано­вича челобитную подписали десятник Иван Герасимов Чебычаков и 14 рядовых каза­ков. В этом документе Бекетов кратко изложил причины ухода с Шилки и просил по­жаловать за службу, проявленную при защите Кумарского острога44. Смысл челобит­ной ясен - довести до сведения официальных властей тот факт, что он со своими людьми продолжает находиться на государевой службе. Данный документ, датируе­мый апрелем 1655 г., является пока что последним достоверным известием о Бекетове. Тем не менее ясно, что закончить свой жизненный путь в марте этого года в Тобольске Петр Иванович никак не мог.

Получив в июне 1654 г. отписки Бекетова, Пашков имел все основания считать, что тот успешно выполнил свою задачу. В соответствии с обычной практикой воевода от­правил ему на смену новых годовальщиков во главе с сыном боярским Никифором Кольцовым. Отряд насчитывал около 40 служилых людей и 2 ссыльных крестьян, ко­торых следовало "посадить" на пашню. Следуя примеру Бекетова, Кольцов зимовал на Прорве и в Ирге некий острог прибыл к осени 1655 г. Судя по всему, Кольцов поста­вил новый острожек на Шилке, который располагался выше устья Нерчи. По неизве­стным причинам Кольцов не стал дожидаться очередной смены. В начале весны 1656 г. он отпустил 20 человек в Енисейск (это были, скорее всего, те "бекетовцы", что оста­вались в Иргенском остроге).

Затем 30 марта в обратный путь двинулся и сам Кольцов с 10 казаками, оставив на Иргене и Шилке только 26 человек45. В зимовье на Прорве Кольцов встретил В. Колесникова, посланного в 1655 г. ему на смену и для возведения острога в устье Хилока. Здесь приказные стали свидетелями бунта, который подняли 53 казака во главе с Филькой Полетаем. Последние забрали у Колесникова оружие и все запасы, "а говорили промеж себя, будто хотят бежать в Дауры". Летом бунтовщи­ки ушли вверх по Селенге. Экспедиция Колесникова везла с собой "пашенный завод" (семенной хлеб, серпы, косы, сошники), который пришлось под небольшой охраной оставить на Прорве. Кольцов и Колесников с 18 служилыми направились в Енисейск. Бунт и бегство со службы казаков Колесникова, таким образом, сорвали планы Паш­кова по прочному военному закреплению в Забайкалье и заведению там земледелия.

Брошенные на произвол судьбы, казаки Кольцова не ушли из Иргенского и Шилкского острожков. В первом находились 9 служилых, во втором - 14 во главе с десятни­ком Калиной Полтининым. В середине сентября 1656 г. мимо Шилкского острожка про­следовали "воровские" казаки Ф. Полетая, которые хотели присоединить к себе не­большой гарнизон. Полтинин с товарищами "у них, воров, слезами отплакались". Полетай ограничился конфискацией барабана и нового струга; кроме того, 4 казака Полтинина добровольно присоединились к бунтовщикам. Плывя по Шилке, беглые ка­заки "погромили" людей эвенкийского кн. Гантимура, захватив пленных и скот. Рас­плачиваться за это пришлось служилым людям, сидевшим в острожках.

10 октября тунгусы во главе с шаманом Зягарой захватили и сожгли Иргенский острог. Спастись удалось только Петру Новгородцу и Никите Ситнику, которые, будучи ранены, добра­лись до Ингоды и на плоту спустились к Шилкскому острожку. Ночью 18 декабря ост­рожек покинули 7 казаков, посланные Полтининым к Пашкову с отпиской. В отписке говорилось, что на Шилке остается 6 человек - Калина Полтинин, Гришка Антонов, Гришка Федоров, Петрушка и Оська Харитоновы, Микитка Трофимов, - которые си­дят в осаде и питаются "сосною, травою и кореньем". Тем не менее служилые люди на­деялись продержаться до весны и только затем, при отсутствии помощи, покинуть ук­репление. Но еще до наступления весны острожек был взят тунгусами, и все его защит­ники погибли46. Посланные Полтининым казаки благополучно избежали опасностей и 10 мая 1657 г. вручили отписку Пашкову, который, теперь уже в качестве будущего даурского воеводы, зимовал со своим "полком" в Братском остроге (Енисейск Пашков сдал новому воеводе 18 августа 1655 г., а в поход вышел 18 июля 1656 г.).

В мае 1657 г. дощаники Пашкова двинулись к Байкалу. В отписке, отправленной с дороги, воевода помянул недобрым словом тех казаков, кто самовольно бежал на Амур. Среди них оказался и Бекетов: "В прошлом во 162 году с великия реки Шилки, с Иргеня озера, покиня ваши государевы остроги, енисейской сын боярской Петрушка Бекетов с ... служилыми людьми с 70 человек, збежали в Даурскую ж землю..."47. Воевода предлагал семьи таких "изменников" заключать в тюрьмы, а самих "воров", если они объявятся в сибирских городах, предавать смертной казни. Так Бекетов, с лег­кой руки Пашкова, оказался в одном ряду с М. Сорокиным и Ф. Полетаем, предводи­телями казацкой вольницы. Очевидно, эта оценка является неверной.

До озера Иргень экспедиция Пашкова добралась только осенью 1657 г. Здесь Паш­ков "в самом угожем месте у больших рыбных ловель" поставил новый Иргенский ос­трог - с жилыми избами и надолбами вокруг него. Оставив в остроге 20 служилых, во­евода в конце зимы переправился за волок на Ингоду. Весной 1658 г. берега Ингоды огласились стуком топоров. По приказу Пашкова казаки рубили лес сразу на 2 острога, которые предстояло поставить возле устья Нерчи и в Даурии. На последний срубили 8 башен и 200 сажень городового леса на стены. Для Верхнешилского острога (так сна­чала назывался будущий Нерчинский острог) были полностью заготовлены 4 башни и стены. Весь острожный лес был связан в 170 плотов.

Путь по Ингоде до Нерчи занял 3 недели; на каждом плоту находилось всего по 2-3 человека, поэтому плоты часто разбивало. В начале лета Верхнешилский острог был поставлен. Только теперь на соб­ственном опыте Пашков убедился, что удержать забайкальских тунгусов в русском подданстве малыми силами невозможно. В очередной отписке в Москву он выдвинул идею о поселении в Иргенском и Верхнешилском острогах 300 служилых людей. По его словам, к "немирным иноземцам" он обращался с "лаской и приветом". С дру­гой стороны, Пашков провел карательную акцию в отношении тех, кто сжег первые русские острожки в этих краях. Несколько тунгусов в присутствии своих соплеменни­ков были повешены в Верхнешилском остроге.

На Амур, однако, "даурский" воевода так и не попал. 18 июня 1658 г. он послал 30 казаков во главе с сыном Еремеем выяснить, где на Амуре можно поставить острог. Вернувшись 13 июля, младший Пашков доложил, что, по его мнению, острог можно возвести на Албазинском городище. Одновременно с Еремеем на поиски амурского вой­ска Степанова на легких стругах отправился пятидесятник А. Потапов с небольшим от­рядом. Именно он и принес 18 августа печальную весть о поражении ("богдойском по­громе"), которые потерпели амурские казаки от маньчжуров48. Пашков напрасно ожи­дал, что остатки войска Степанова придут на соединение с ним.

Его самодурство и жесткое обращение с казаками (что красочно описал протопоп Аввакум) служили до­статочным препятствием для поступления под его начало. Когда Пашков пересекал Байкал, с ним шло около 500 служилых людей (и 70 человек его дворни). Новый при­казной в забайкальских острогах Л. Толбузин в мае 1662 г. принял у Пашкова 75 чело­век49. Голод, болезни, смерть от тунгусских стрел - все это привело к гибели большей части отряда Пашкова. Государев воевода покинул Забайкалье, оставив 3 острога (Иргенский, Нерчинский, Телембинский) и несколько сот погибших и неизвестно куда исчезнувших служилых людей.

Любопытную оценку итогов экспедиции Пашкова дали казаки енисейского гарнизона, подавшие в июле 1665 г. коллективную челобитную. В ней они напоминали, что именно енисейцы разведали пути в Забайкалье, а Петр Бе­кетов и Никифор Кольцов поставили Иргенский и Шилкский остроги; они же начали приводить местных тунгусов в ясачное состояние. По мнению енисейцев, Пашков, "не дошед до Даурской земли, остановился на великой реке Шилке и на Иргене озере и ос­троги поставил новые в тех же местех, в которых местех мы, холопи твои, преж ево, Офонасья, остроги поставили". Таким образом, Пашков "отнял ту службу от Енисей­ского острога" и обманывал Москву, именуя район своих действий "новой Даурской землей и китайской границей"50.

Все известные материалы о забайкальском походе Пашкова позволяют утверж­дать, что Бекетов к этой экспедиции не присоединился. Таким образом, находившийся с Пашковым Аввакум лично с Бекетовым в Сибири не встречался, но наверняка не раз слышал его имя. Остается загадкой, почему много лет спустя память многострадаль­ного протопопа зачислила Бекетова в ряды его противников. Где же завершился жиз­ненный путь землепроходца? Как уже говорилось, последние достоверные сведения о Бекетове относятся к апрелю 1655 г.

И.Э. Фишер, чей труд является сокращением и пе­реложением до сих пор не опубликованной полностью "Истории Сибири" Г.Ф. Милле­ра, утверждал: "В 1660 г., возвратясь он (Бекетов - Е.В.) через Якутск и Илимск назад в Енисейск, привез с собою не мало соболей, которые ему служили защитою к отвра­щению наказания, коего за оставление острога опасался"51. Никакими источниками это мнение пока не подтверждено. Л.А. Гольденберг мимоходом заметил, что на зна­менитом Тырском утесе в низовьях Амура зимой 1655-1656 гг. побывали казаки Беке­това и Степанова, обнаружив там развалины старинного храма52. К сожалению, на ис­точник своих сведений исследователь не указал.

Мне представляется, что с Амура Бекетов уже не вернулся. В 1655-1658 гг. О. Сте­панов со своим войском буквально кочевал по Амуру. Казаки зимовали в наспех по­ставленных острогах и собирали ясак с разноэтничных племен, сильно страдавших от военных действий между русскими и маньчжурами. Угроза голода и маньчжурская опасность постоянно нависали над войском Степанова. Амурские народы, обозленные жестокостью Е.П. Хабарова, безжалостно истребляли небольшие отряды казаков, риск­нувших действовать на свой страх. В июле 1656 г. Степанов докладывал в Якутск: "И ноне все в войске оголодали и оскудали, питаемся травою и кореньем... А сойти с великия реки Амура без государева указу не смеем никуда, а богдойские воинские лю­ди под нами стоят близко, и нам против них... стоять и дратца стало нечем, пороху и свинцу нет нисколько"53. Приближался трагичный финал эпопеи амурских казаков, среди которых, вероятно, продолжал оставаться Бекетов.

Историки несколько по-разному излагают детали разгрома войска Степанова и ближайших последовавших за этим событий, что обусловлено разноречиями в показа­ниях А.Ф. Петриловского с товарищами, данных в октябре 1659 г. в Енисейске и сен­тябре 1660 г. в Москве. Учитывая восстановленный мною полный текст опроса Петри­ловского в Сибирском приказе, эта события можно реконструировать следующим об­разом54. В июне 1658 г. казаки Степанова поднимались вверх по Амуру от устья Сунгари. Получив от дючеров сведения, что на него надвигается флотилия маньчжу­ров, Степанов выслал на легких стругах разведочный отряд (180 человек) во главе с Климом Ивановым.

Последний разошелся с судами противника в островах. Атака 47 кораблей маньчжуров на неповоротливые дощаники Степанова, не ожидавшего на­падения, была сокрушительной. До абордажного боя, в котором казаки еще могли бы сохранить шанс на победу, дело не дошло. Расстреливаемые из пушек, служилые люди пытались добраться до берега, но тонули вместе с дощаниками. Вместе с Онуфрием Степановым погибли 270 казаков55. Артемий Петриловский (племянник Ерофея Хаба­рова) и еще 45 человек, многие из которых были ранены, ушли в приамурские сопки. От преследования удалось уйти дощанику, на котором находилась Спасская походная церковь и 40 казаков.

Вернувшийся отряд К. Иванова наткнулся на суда победителей, перегородившие всю реку. Развернув струги, казаки пошли вверх по Амуру и через 3 дня встретили посланного от Пашкова А. Потапова. Очевидно, амурские служилые вовсе не горели желанием оказаться в "полку" Пашкова, как это было приказано им через Потапова. Отряд разделился: 37 человек отправились к Пашкову, а остальные снова поплыли в низовья Амура. Во время похода Иванов погиб при столкновении с дючерами, зато к отряду присоединились Петриловский и его казаки. Проведя зиму в ос­троге, построенном в землях гиляков и жучар, остаток войска Степанова снова двинул­ся вверх по Амуру, якобы на соединение с Пашковым.

По пути Петриловский встретил тех 40 казаков, которые ушли от "погрома" на Спасском дощанике. Отряд счастливо разминулся с кораблями маньчжуров, стремившихся окончательно разгромить русских на Амуре. В Кумарском остроге отряд разделился: 120 казаков отправились на ре­ку Зею "кормиться", а 107 человек во главе с Петриловским поплыли навстречу Паш­кову, но затем передумали и через Тугирский волок ушли на Олекму и далее в Илимск. Местный воевода отправил выборного атамана Петриловского и 5 рядовых казаков с амурской ясачной казной в Москву. Уже 3 октября 1659 г. станица приехала в Ени­сейск, где служилых внимательно расспросил воевода И.И. Ржевский.

Следует обратить внимание на тот факт, что среди 5 казаков, сопровождавших Пе­триловского, был Иван Герасимов Чебычаков. Напомним, что десятник Чебычаков с 1652 по 1655 г. неизменно находился под началом Петра Ивановича. Его возвращение в Енисейск без Бекетова означало, видимо, что командира уже не было в живых. Мо­жет быть, удача изменила старому землепроходцу в тот памятный день 30 июня 1658 г. Как встретил свой смертный час енисейский сын боярский П.И. Бекетов мы, скорее всего, уже никогда не узнаем...

Верно то, что в 1660-е гг. Бекетов, вопреки мнению И.Э. Фишера, уже не числился среди енисейских служилых людей. Например, упомянутую челобитную 1665 г. подпи­сали дети боярские И. Галкин, И. Максимов, Я. Похабов, Н. Кольцов и другие; Бекетов среди них отсутствует. В переписной книге Енисейского уезда 1669 г. среди продавцов земли названа вдова сына боярского Петра Бекетова56. Возможно, после гибели мужа она уехала обратно за Урал, почему мы и не находим потомков Петра Ивановича в слу­жилой среде Енисейска.

Фольклорный образ Бекетова - первопроходца, "человека с доброй душой" и не­бывало удачливого охотника - столетиями сохранялся в исторических преданиях рус­ских старожилов Забайкалья. Сказитель Ф.Е. Горбунов (1875-1948) передал такое по­верье: "Раньше уж как-то в охотничьих семьях заведено было: родится первый сын, значит, обязательно Петром нарекут. Пусть, дескать, таким же фартовым будет, как тот казак Бекетов"57.

Вершинин Е.В.

Примечания

1 И з г а ч е в В.Г. Русский землепроходец Петр Иванович Бекетов // Ученые записки Читинского педа­гогического института. 1959. Вып. 4. С. 79-100.

2 См.: Леонтьева Г.А. Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров. М., 1991; ее ж е. Якутский казак Владимир Атласов - первопроходец земли Камчатки. М., 1997; Никитин Н.И. Землепроходец Семен Дежнев и его время. М., 1999; Тураев В.А. И на той Улье реке... Русский землепроходец И.Ю. Москвитин: правда, заблуждения, догадки. Хабаровск, 1990.

3 Житие протопопа Аввакума. М., 1960. С. 69; Житие Аввакума и другие его сочинения. М., 1991. С. 39.

4 Леонтьева Г.А. Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров. С. 134-140; РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 556, л. 44-45.

5 Бороздин А.К. Протопоп Аввакум. СПб., 1900. С. 66.

6 Никольский В.К. Сибирская ссылка протопопа Аввакума // Ученые записки Института истории (РАНИИОН). М., 1927. Т. 2. С. 147-149.

7 Р е з у н Д.Я. Родословная сибирских фамилий. Новосибирск, 1993. С. 27-29.

8 Магидович В.И., Р е з у н Д.Я. Бекетов Петр Иванович // Отечественная история: энциклопедия: В 5 т. Т. 1: А-Д. М., 1994. С. 188.

9 Никольский В.К. Указ. соч. С. 160-161. Об этом же свидетельствует отписка тобольского воево­ды Хилкова якутскому М.С. Ладыженскому, которую последний получил 11 июня 1656 г. (См.: РГАДА, ф. 1177,оп. 3,д. 1118, л. 1-2.).

10 Житие протопопа Аввакума. С. 363, 317-318.

11 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 508, л. 269.

12 П е т р о в П.Н. История родов русского дворянства. Т. 1. СПб., 1986. С. 338-339.

13 Открытия русских землепроходцев и полярных мореходов XVII века: Сб. док. М., 1951. С. 95.

14 РГАДА, ф. 199, оп. 3, № 150, ч. 9, д. 1, л. 1-10.

15 Акты Российского государства. Архивы московских монастырей и соборов XV - начала XVII вв. М., 1998. С. 119-120,448.

16 Сборник документов по истории Бурятии: XVII век. Улан-Удэ, 1960. С. 175, 177.

17 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 12, л. 88-93.

18 Сборник документов по истории Бурятии. С. 23-24; Александров В.А. Русское население Сиби­ри XVII-начала XVIII в. М., 1964. С. 81; Первое столетие сибирских городов. XVII век. Новосибирск, 1996. С. 56.

19 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 12, л. 210, 500-501; Сборник документов по истории Бурятии. С. 26; П а в л и н с к а я Л.Р. Коренные народы Байкальского региона и русские. Начало этнокультурного взаимодей­ствия // Народы Сибири в составе Государства Российского. СПб., 1999. С. 190.

20 Манькова И.Л. Экспедиция Я. Хрипунова 1627-1630 гг.: первый опыт геологоразведок в Восточ­ной Сибири // Проблемы истории России. Вып. 4: Евразийское пограничье. Екатеринбург, 2001. С. 151-154.

21 Открытия русских землепроходцев. С. 93-94; Сборник документов по истории Бурятии. С. 22-23; 26-27; Павлинская Л.Р. Указ. соч. С. 194-195, 198.

22 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 12, л. 452-453. Как показал Н.И. Никитин, между стрельцами и казаками пешей службы в сибирских гарнизонах никакой разницы по существу не было (Никитин Н.И. Служи­лые люди в Западной Сибири XVII века. Новосибирск, 1988. С. 34-37; его же. Начало казачества Сиби­ри. М., 1996. С. 46-47). Поэтому, говоря о енисейских "казаках", которые какое-то время формально на­зывались стрельцами, мы не делаем никакой ошибки. Ложное противопоставление стрельцов и казаков в Сибири иногда присутствует в работах исследователей (См.: Павлинская Л.Р. Указ. соч. С. 200-201).

23 Сборник документов по истории Бурятии. С. 27; Материалы по истории Якутии XVII века. Ч. III. M., 1970. С. 1072-1077; Павлинская Л.Р. Указ. соч. С. 214-215; 221; Залкинд Е.М. Присоединение Буря­тии к России. Улан-Удэ, 1958. С. 24.

24 Материалы по истории Якутии XVII века. Ч. I. М., 1970. С. 5-14; Ч. III. С. 1072-1096; Открытия рус­ских землепроходцев. С.94.

25 Сборник документов по истории Бурятии. С. 181; Открытия русских землепроходцев. С. 95. 26Бродников А.А. Алданские события 1639 г. //Казаки Урала и Сибири в XVII-XX вв. Екатерин­бург, 1993. С. 48; его же. Теткин просчет: Как казаки за ясаком ходили // Родина. 2000. № 5. С. 86.

27 Материалы по истории Якутии XVII века. Ч. III. С. 791-802. В связи со второй службой Бекетова в Якутии хочу внести уточнение, имеющее отношение к биографии С.И. Дежнева. В литературе утверди­лось мнение, что Дежнев прибыл в Якутию из Енисейска в составе отряда Бекетова не позднее зимы 1637/38 г. (Никитин Н.И. Землепроходец Семен Дежнев и его время. С. 41; Б родников А.А. Дежнев Семен Иванович // Отечественная история: энциклопедия: В 5 т. Т. 2: Д-К. М., 1996. С. 5). Это мнение ос­новано на том факте, что в 1639 г. П. Ходырев, прибывший на смену Бекетову, принял у него в Ленском остроге отряд в 30 казаков, среди которых был и Семен Дежнев (Открытия русских землепроходцев. С. 502). Представляется, что Дежнев появился в Якутии не с отрядом Бекетова, который определенно ука­зал на свою посылку туда в 7146 г. (т.е. не ранее 1 сентября 1637 г.). На годовые службы из Енисейска, тем более на Лену через Илимский волок, отправлялись весной. В таком случае непонятно, как 23 марта 1638 г. Семейка Иванов (в котором историки видят Дежнева) мог нести службу уже на Индигирке. Или послед­ний не был Дежневым, или будущий знаменитый мореход прибыл в Якутию не с Бекетовым, а, например, с его предшественником Галкиным. Факт же нахождения Дежнева в 1639 г. в Ленском остроге под коман­дой Бекетова не вызывает сомнений.

28 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 339, л. 204-205; Открытия русских землепроходцев. С. 93-95.

29 В 1631 г. Богдан Болкошин был головой у служилых татар Томска (Бояршинова З.Я. Население Томского уезда в первой половине XVII века // Труды Томского государственного университета. Томск, 1950. Т. 112. С. 108).

30 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 339, л. 215-216, 221, 224.

31РезунД.Я. Указ. соч. С. 29; Александров В.А. Указ. соч. С. 191-192.

32 Александров В.А., Покровский Н.Н. Власть и общество. Сибирь в XVII в. Новосибирск, 1991. С. 167-168,223.

33 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 289, л. 54.

34 Сборник документов по истории Бурятии. С. 175-186; Русско-монгольские отношения. 1636-1654. Сб. док. М., 1974. С. 364-365.

35 При описании похода Бекетова за Байкал использованы источники: РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 446, л. 47-56; Сборник документов по истории Бурятии. С. 190-197, 203-208; Дополнения к Актам историческим (далее: ДАЙ). Т. 3. СПб., 1848. С. 343-345.

36 Байкальские легенды и предания. Фольклорные записи Л.Е. Элиасова. Улан-Удэ, 1984. С. 135.

37Шастина Н.П. Русско-монгольские посольские отношения XVII века. М., 1958. С. 74-76; Сборник документов по истории Бурятии. С. 192.

38 К р а д и н Н.П., Тимофеева Н.Ю. О дате основания Нерчинского острога // Вопросы истории. 1988. № 1.С. 172-173.

39 Байкальские легенды и предания. С. 132.

40 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 556, л. 44-45.

41 Васильев А.П. Забайкальские казаки. Т. 1. Чита, 1916. С. 49.

42 О действиях русских служилых людей на Амуре после отъезда Е.П. Хабарова в Москву осенью 1653 г. см.: Бахрушин С.В. Казаки на Амуре. Л., 1925. С. 52-61; Леонтьева Г.А. Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров. С. 106-115; Артемьев А.Р. Города и остроги Забайкалья и Приамурья во второй по­ловине XVII-XVIII вв. Владивосток, 1999. С. 30-34.

43 Русско-китайские отношения в XVII веке. В 2 т. 1608-1683. Т. 1. М., 1969. С. 194.

44 Леонтьева Г.А. Землепроходец Ерофей Павлович Хабаров. С. 134-140; РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 556, л. 44-45.

45 РГАДА, ф. 214, оп. 3, стб. 508, л. 200, 268-269, 341.

46 Там же, л. 333-334, 337-339, 341-344.

47 Там же, л. 240.

48 Там же, л. 317-335.

49 Там же, стб. 132, л. 161.

50 Там же, стб. 1560, л. 430-433.

51 Фишер Н.Э. Сибирская история. СПб., 1774. С. 569.

52Гольденберг Л.А. Изограф земли Сибирской. Магадан, 1990. С. 278.

53 Русско-китайские отношения в XVII веке. 1608-1683. Т. 1. С. 213.

54 Показания амурских казаков о разгроме Степанова опубликованы в: Русско-китайские отношения в XVII веке. 1608-1683. Т. 1. С. 238-241 (№ 102, 103). Как указали составители сборника, в документе № 103 утрачен один лист. Между тем в этом же томе, в примечаниях к документу № 102 (с. 554-555) опубликован краткий отрывок без начала и конца, который, без сомнений, и является недостающим листом к докумен­ту № 103.

55 А.Р. Артемьев настаивает на том, что Степанов был не убит, а взят маньчжурами в плен (См.: Ар­темьев А.Р. Указ. соч. С. 33). Эта информация взята из отписки (декабрь 1661 г.) Пашкова, который здесь же утверждал, что казаки Степанова "государю изменили" и сдались без боя (ДАЙ. Т. 4. СПб., 1851. С. 260). Не вижу причин, почему следует больше доверять обозленному на амурских казаков Пашкову, чем самим участникам сражения.

56 Александре в В.А. Указ. соч. С. 191.

57 Байкальские легенды и предания. С. 133-134.

  • 0




Количество пользователей, читающих эту тему: 0

0 пользователей, 0 гостей, 0 анонимных

Copyright © 2024 Your Company Name
 


Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru