Rambler's Top100
 
 


История России
Всемирная история

День ракетных войск и артиллерии.
Национальный день,Монако.
   

Голод 1932-1933 годов

История России, Всемирная история

ПОИСК



РЕКЛАМА

Список рефератов по истории

Голод 1932-1933 годов Скачать Голод 1932-1933 годов

           Министерство высшего и профессионального образования РФ
       СОЧИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КУРОРТНОГО ДЕЛА И ТУРИЗМА

                ИНСТИТУТ ТУРИСТСКОГО СЕРВИСА И ИНФРАСТРУКТУРЫ



                               Кафедра истории



                                   РЕФЕРАТ
           На тему: “Голод 1932-1933 года. Причины и следствия. ”



                                  Выполнила: студентка I-го курса
                                  факультета социально-культурного  сервиса
                                  и туризма

                                  Проверил: ст. преподаватель
                                  Новиков Е.В.



                              --- Сочи 1999 ---



                                 Содержание



1.Введение  3

2. Причины.  Зима 1927/28 г. — хлебозаготовительный кризис    4

3. Причины. Политическая ситуация. Разгром «правой оппозиции» 6

4. Причины. Предпосылки коллективизации 9

5. Причины. Коллективизация. 12

6. Причины. Раскулачивание.  13

7. Результат. Голод 1932-1933 года.     15

8. Следствия. 1933-1936 год. 18

9. Заключение.   20

10. Список литературы. 21



                                 1.Введение


      1927 год. Нэп. XV съезд подвел итоги многолетней борьбы с троцкизмом и
заявил о его ликвидации. Споры об определении  экономической  политики  были
краткими. В резолюциях съезда наметилась  пока  еще  плохо  сформулированная
тенденция к изменению политического курса «влево».  Это  означало  «усиление
роли социалистических элементов в деревне» (делегаты имели в  виду  развитие
совхозов-гигантов, например совхоз  им.  Шевченко  в  Одесской  области,  об
опыте которого писали тогда все газеты); ограничение деятельности кулаков  и
нэпманов  путем  значительного  повышения  налогов;  поощрительные  меры   в
отношении  беднейшего  крестьянства;   преимущественное   развитие   тяжелой
промышленности. Выступления партийных деятелей свидетельствовали о  глубоких
расхождениях: Сталин и Молотов  были  особенно  враждебно  настроены  против
кулаков-«капиталистов», а Рыков и Бухарин предупреждали делегатов съезда  об
опасности слишком активной «перекачки»  средств  из  сельского  хозяйства  в
промышленность. И тем не менее все  они  лишь  формулировали  общие  задачи.
Съезд не принял никакой конкретной программы.  Казалось,  что  будущее  нэпа
еще впереди. На самом деле начиналось время голода



         2. Причины.  Зима 1927/28 г. — хлебозаготовительный кризис

      Между тем, как только закончился съезд, власти столкнулись с серьезным
кризисом хлебозаготовок. В ноябре  поставки  сельскохозяйственных  продуктов
государству  сильно  сократились,  а  в  декабре  положение   стало   просто
катастрофическим. Партия была  захвачена  врасплох.  Еще  в  октябре  Сталин
публично заявил о «великолепных отношениях» с крестьянством. В  январе  1928
г. пришлось взглянуть правде в глаза: несмотря на хороший урожай,  крестьяне
поставили только 300 млн. пудов зерна (вместо 430  млн..  как  в  предыдущем
году). Экспортировать было нечего. Страна оказалась без валюты,  необходимой
для индустриализации. Более того, продовольственное снабжение  городов  было
поставлено под  угрозу.  Снижение  закупочных  цен,  дороговизна  и  дефицит
промтоваров, снижение налогов для беднейших крестьян (что  избавляло  их  от
необходимости продавать излишки), неразбериха на пунктах сдачи зерна,  слухи
о начале войны, распространяемые в  деревне,  —  все  это  вскоре  позволило
Сталину заявить о том, что в стране происходит «крестьянский бунт».
      Для выхода  из  создавшегося  положения  Сталин  и  его  сторонники  в
Политбюро решили прибегнуть к  срочным  мерам,  напоминающим  продразверстку
времен  гражданской  войны.  Сам  Сталин   отправился   в   Сибирь.   Другие
руководители (Андреев, Шверник, Микоян,  Постышев,  Косиор)  разъехались  по
основным  зерновым  регионам  (Поволжье,  Урал,  Северный  Кавказ).   Партия
направила  в  деревню  «оперуполномоченных»   и   «рабочие   отряды»   (было
мобилизовано 30 тыс.  коммунистов).  Им  было  поручено  провести  чистку  в
ненадежных  и  непокорных  сельсоветах  и  партячейках,  создать  на   месте
«тройки», которым надлежало найти спрятанные  излишки,  заручившись  помощью
бедняков (получавших 25% зерна, изъятого  у  более  зажиточных  крестьян)  и
используя  107  статью  Уголовного  кодекса,  по  которой  любое   действие,
«способствующее поднятию цен», каралось  лишением  свободы  сроком  до  трех
лет.  Начали  закрываться  рынки,  что  ударило  не  по   одним   зажиточным
крестьянам, так как большая часть зерна на продажу находилась,  естественно,
не только у «кулаков», но и  у  середняков.  Изъятие  излишков  и  репрессии
усугубили кризис. Конечно, власти собрали зерна лишь не намного меньше,  чем
в 1927 г. Но на следующий год крестьяне уменьшили посевные площади.
      Хлебозаготовительный кризис зимы 1927/28 г.  сыграл  решающую  роль  в
последующем:  Сталин  сделал  ряд  выводов  (изло-женных   во   многих   его
выступлениях в мае —  июне  1928  г.)  о  необходимости  сместить  акцент  с
кооперации,  ранее  горячо   защищавшейся   Лениным,   на   создание   «опор
социализма» в  деревне  —  колхозов-гигантов  и  машинно-тракторных  станций
(МТС). Благодаря  значительным  возможностям  этих  «опор»  по  производству
сельскохозяйственной продукции для продажи на рынке предполагалось, что  они
дадут  государству  250  млн.  пудов  зерна   (одну   треть   действительных
потребностей),  что  позволит   обеспечить   снабжение   ключевых   отраслей
промышленности и армии, а также выйти на внутренний  и  внешний  рынок,  тем
самым вынудив крестьян продавать излишки  государству.  Начиная  с  1927  г.
стала складываться система «контрактации» (контракт, предусматривающий,  что
в  обмен  на  продукцию,  которую  крестьяне  поставляют  государству,   они
получают от него  необходимую  технику),  позволявшая  государству  улучшить
контроль за имеющимися продовольственными излишками. Летом  1928  г.  Сталин
уже не  верил  в  нэп,  но  еще  не  пришел  окончательно  к  идее  всеобщей
коллективизации.  По  плану   дальнейшего   развития   народного   хозяйства
(составленному на небольшой срок: три-четыре  года)  частный  сектор  должен
был существовать и в дальнейшем. В то же время  набирала  силу  политическая
борьба с «правой оппозицией».



        3. Причины. Политическая ситуация. Разгром «правой оппозиции»


      На апрельском пленуме ЦК 1928 г.  было  высказано  недовольство  снова
начавшейся политикой продразверстки,  напоминавшей  о  временах  гражданской
войны. На одном из заседаний стало известно также о промышленном саботаже  в
тресте «Донуголь» (Шахгинский район Донбасса), где для  работы  привлекались
буржуазные  специалисты  и  поддерживались  связи  с  западными  финансовыми
кругами. Через несколько недель начался публичный процесс против 53  человек
(последний  раз  подобный  суд  состоялся  над  эсерами  в  1922  г.).  Этот
показательный процесс, которому  надлежало  сплотить  коммунистов  в  борьбе
против оппозиционеров, уклонистов и других врагов, укрепил  миф  о  «наемных
саботажниках» (вслед за ним появились мифы о «кулацкой угрозе» и  «опасности
справа»). Несмотря на  крайне  напряженную  обстановку,  в  апреле  1928  г.
большинство  членов  ЦК  еще  не  было  готово  следовать  за  Сталиным.   В
резолюциях,  принятых   на   пленуме,   подчеркивалась   важность   рыночных
отношений, осуждались перегибы по отношению  к  зажиточным  крестьянам.  Был
отвергнут законопроект о новом сельскохозяйственном Уставе, где  пожизненное
землепользование   разрешалось   только   членам   колхозов.   Споры   между
сторонниками и противниками нэпа велись одновременно в  ЦК,  Политбюро  (где
Сталин, поддерживаемый  Куйбышевым,  Молотовым,  Рудзутаком  и  Ворошиловым,
располагал незначительным большинством; Калинин колебался, а Рыков,  Томский
и Бухарин составляли  «правую  оппозицию»)  и  в  учреждениях,  занимающихся
планированием.   Экономисты    Госплана    разработали    план    умеренного
промышленного роста, где темпы накопления капитала  соотносились  с  темпами
роста сельскохозяйственного производства в рамках  нэпа.  Со  своей  стороны
экономисты из ВСНХ во главе с  Куйбышевым  предложили  план  более  быстрого
роста (135% за пять лет), основанный главным образом  на  вере  в  энтузиазм
советских  яюдей  и  на  положениях  экономиста  Струмилина,  разработавшего
теорию, согласно которой «задачей большевиков было перестроить экономику,  а
не изучать ее. Нет такой крепости, которую  большевики  не  могли  бы  взять
штурмом...  Вопрос   темпов   промышленного   роста   решается   с   помощью
человеческой воли».
      На пленуме ЦК,  состоявшемся  с  4  по  12  июля  1928  г.,  произошло
столкновение различных точек зрения. В речи Сталина,  опубликованной  только
несколько лет спустя, подчеркивалось, что политика нэпа зашла в  тупик,  что
ожесточение классовой борьбы объясняется все более отчаянным  сопротивлением
капиталистических элементов, что крестьянству придется потратиться на  нужды
индустриализации.  Последнее  из  этих  положений  Сталин  позаимствовал   у
Преображенского, не приняв, однако, ни  оговорок,  ни  сомнений  последнего.
Впрочем, в своих резолюциях пленум не пошел за  Сталиным.  Бухарин,  по  его
собственному выражению «пришедший в ужас» от выводов генсека,  которые,  как
он считал,  доведут  страну  до  террора,  гражданской  войны  и  голода,  и
уверенный, что Сталин будет маневрировать с целью добиться  преимущества  на
следующем пленуме, решил перенести  полемику  в  массы.  Ранее  никто,  даже
делегаты VI конгресса Коминтерна  (Москва,  17  июля—1  сентября),  не  были
информированы о разногласиях  в  руководстве  партии.  30  сентября  Бухарин
публикует в «Правде» «Заметки экономиста», в которых излагает  экономическую
программу оппозиции. Согласно автору статьи,  кризис  в  стране  был  вызван
ущербностью планирования, ошибками  в  политике  ценообразования,  дефицитом
промышленных   товаров,   неэффективностью    помощи    сельскохозяйственной
кооперации. Курс еще можно было изменить, но  только  за  счет  определенных
уступок крестьянству (открытие рынков, повышение закупочных цен на  хлеб,  а
при необходимости и покупка  хлеба  за  границей).  Таким  образом,  Бухарин
выступал за возврат к экономическим и финансовым мерам воздействия на  рынок
в условиях нэпа. Создавать колхозы следовало только в том случае, когда  они
оказывались   более   жизнеспособными,   чем    индивидуальные    хозяйства.
Индустриализация необходима, но только если она будет«научно  спланирована»,
проводить ее надо с  учетом  инвестиционных  возможностей  страны  и  в  тех
пределах, в которых она позволит крестьянам свободно запасаться продуктами.
      Несмотря на высокий научный  уровень,  статья  Бухарина  вызвала  мало
откликов. Тем временем Сталин, предусмотрительно не раскрывая имен  (кто  бы
поверил, что Бухарин  или  председатель  Совнаркома  Рыков  стоят  во  главе
«опасного уклона»?), выковывал миф об «оппозиции справа», об опасном  уклоне
в  партии,  конечная  цель  которого  —  создание  условий  для  реставрации
капитализма в СССР. В ноябре 1928 г. пленум ЦК  единогласно  осудил  «правый
уклон», от которого отмежевались Бухарин, Рыков и Томский.  И  на  этот  раз
они  руководствовались  желанием  сохранить   единство   партии.   Пригрозив
отставкой, добившись незначительных уступок, они все же  во  имя  сохранения
единства партии проголосовали за  противоречившие  их  принципам  сталинские
резолюции о  необходимости  догнать  и  перегнать  капиталистические  страны
благодаря    ускоренной    индустриализации     и     развитию     обширного
социалистического сектора в  сельском  хозяйстве.  Такое  поведение  лидеров
оппозиции,  по  сути  дела,  закрепляло  их  поражение.  Приняв  фактическое
участие в единодушном голосовании  в  Политбюро  и  ЦК,  осудивших  все  еще
анонимный «правый уклон» и одобривших  новую  линию  партии,  они  не  могли
высказывать  свои  мысли  без  риска  быть   обвиненными   в   двоедушии   и
фракционности. В  течение  нескольких  недель,  последовавших  за  пленумом,
«правая  оппозиция»  потеряла  два  бастиона:  московскую   парторганизацию,
первый секретарь которой, сторонник Бухарина Угланов,  был  снят  со  своего
поста,  и  профсоюзы.  VIII  съезд  профсоюзов,  нарушив   обещание   ввести
семичасовой  рабочий  день,  одобрил   сталинские   тезисы   об   ускоренной
индустриализации. Влияние председателя профсоюзов Томского было  значительно
ослаблено вводом в президиум пяти  сталинцов  (в  том  числе  Кагановича)  и
установлением   более   жесткого   контроля   Политбюро   над   руководством
профсоюзов. Желая предупредить  возможное  соглашение  между  оппозиционными
группировками,  Сталин  наконец  решился  выдворить  сосланного  в  Алма-Ату
Троцкого за пределы СССР.
      Впрочем, «левая оппозиция», ослабленная разрозненностью ее  активистов
и растерявшаяся в связи с принятием новой линии партии —  на  первый  взгляд
близкой «левой идее», — опасности  больше  не  представляла.  Когда  Троцкий
решился (21 октября 1928 г.) призвать коммунистов всех  стран  на  борьбу  с
планами Сталина, Политбюро, воспользовавшись этим, обвинило его  в  создании
нелегальной «антисоветской партии». 21 января 1929 г. Троцкий был  выслан  в
Турцию. В тот же день, в пятую годовщину  смерти  Ленина,  Бухарин  повторил
свою концепцию, опубликовав статью в  «Правде»,  посвященную  «Политическому
завещанию Ленина». Он показал разницу между ленинским  планом  кооперации  —
«мирным, постепенным и  добровольным»  в  результате  подлинной  «культурной
революции»  —  и  сталинским   проектом   коллективизации,   основанном   на
принуждении.   Вывод   Бухарина:   третьей   революции   быть   не   должно.
Предназначенная, как и «Заметки экономиста»,  для  осведомленного  читателя,
эта  статья  не  вызвала  особой  реакции  Сталина.  А  вот  появившиеся  на
следующий день сообщения, что 11 июля 1928 г. имели место контакты  Бухарина
и  Сокольникова  с  Каменевым,   значительно   подорвали   престиж   лидеров
оппозиции.  Теперь  они  должны  были  объясняться  перед  ЦКК  и  выслушать
обвинения в «двурушничестве» и «фракционности». Апрельский пленум ЦК  партии
1929 г. завершил разгром  наконец-то  публично  разоблаченной  оппозиции.  В
ходе   его   заседания,   отвергнувшего   последнее   предложение   «правых»
(двухлетний план, задуманный с  целью  улучшить  положение  дел  в  сельском
хозяйстве), Сталин в  не  опубликованной  тогда  речи  заклеймил  прошлые  и
настоящие ошибки Бухарина: от его оппозиции Ленину в 1915 г.  до  «поддержки
кулака».
      На XVI партконференции (апрель 1929 г.)  оппозиция  уже  не  выступала
против  пятилетнего   плана   в   варианте,   предложенном   ВСНХ,   который
предусматривал коллективизацию 20% крестьянских хозяйств в течение пяти  лет
и ускоренную индустриализацию. Вскоре Бухарин  был  снят  с  поста  главного
редактора «Правды», а затем (3 июля) отстранен от  руководства  Коминтерном.
Во  главе  профсоюзов  стал  Шверник.  Рыков  подал  в  отставку   с   поста
Председателя Совнаркома. ЦКК предприняла всеобщую проверку  и  чистку  рядов
партии,  которая  за  несколько  месяцев  привела  к  исключению  170   тыс.
большевиков (11% партсостава). причем треть из них  —  с  формулировкой  «за
политическую  оппозицию  линии  партии».  В  течение  лета  1929  г.  против
Бухарина и его сторонников развернулась редкая  по  своей  силе  кампания  в
печати. Их ежедневно обвиняли в «пособничестве капиталистическим  элементам»
и  в  «сговоре  с  троцкистами».  На   ноябрьском   пленуме   ЦК   полностью
дискредитированная оппозиция подвергла себя публичной  самокритике.  Бухарин
был исключен из Политбюро.

                   4. Причины. Предпосылки коллективизации


      В то время как в высших эшелонах власти один за другим разворачивались
эпизоды борьбы сторонников и противников нэпа, страна все  глубже  и  глубже
погружалась в экономический кризис, который усугублялся  непоследовательными
мерами, в которых отражалось «брожение» в  руководстве  и  отсутствие  четко
определенной политической линии. Показатели сельского  хозяйства  в  1928/29
г. были  катастрофическими.  Несмотря  на  целый  ряд  репрессивных  мер  по
отношению не только к зажиточным крестьянам, но и в  основном  к  середнякам
(штрафы  и  тюремное  заключение  в  случае   отказа   продавать   продукцию
государству по закупочным ценам в три раза  меньшим,  чем  рыночные),  зимой
1928/29 г. страна  получила  хлеба  меньше,  чем  год  назад.  Обстановка  в
деревне стала крайне  напряженной:  печать  отметила  около  тысячи  случаев
«применения насилия» по отношению к  «официальным  лицам».  Поголовье  скота
уменьшилось. В феврале 1929 г. в городах снова  появились  продовольственные
карточки, отмененные после окончания гражданской  войны.  Дефицит  продуктов
питания стал всеобщим, когда власти  закрыли  большинство  частных  лавок  и
кустарных    мастерских,    квалифицированных     как     «капиталистические
предприятия». Повышение стоимости сельскохозяйственных продуктов  привело  к
общему  повышению  цен,  что   отразилось   на   покупательной   способности
населения, занятого в производстве. В глазах большинства руководителей, и  в
первую  очередь  Сталина,  сельское  хозяйство  несло   ответственность   за
экономические трудности еще и потому, что в промышленности показатели  роста
были    вполне    удовлетворительными.    Однако    внимательное    изучение
статистических  данных  показывает,  что  все  качественные  характеристики:
производительность  труда,  себестоимость,  качество  продукции  —  шли   по
нисходящей.  Этот  настораживающий  феномен  свидетельствовал  о  том,   что
процесс индустриализации сопровождался невероятной растратой человеческих  и
материальных ресурсов. Это привело к падению  уровня  жизни,  непредвиденной
нехватке рабочей силы и разбалансированию бюджета в сторону расходов.
      Видимое отставание сельского  хозяйства  от  промышленности  позволило
Сталину объявить аграрный сектор главным и единственным виновником  кризиса.
Эту идею он, в частности, развил на пленуме ЦК в  апреле  1929  г.  Сельское
хозяйство необходимо  было  полностью  реорганизовать,  чтобы  оно  достигло
темпов роста  индустриального  сектора.  По  мысли  Сталина,  преобразования
должны были быть более радикальными, чем те, что  предусматривал  пятилетний
план, утвержденный XVI партконференцией, а затем и съездом  Советов  (апрель
— май  1929  г.).  При  всей  своей  смелости  —  вариант  ВСНХ  предполагал
увеличить капиталовложения в четыре раза по сравнению с  периодом  1924—1928
гг., добиться за пять  лет  роста  промышленного  производства  на  135%,  а
национального дохода на 82%, что и привело к его  окончательной  победе  над
более скромным вариантом Госплана, — пятилетний план все же  основывался  на
сохранении преобладающего частного сектора, сосуществующего с  ограниченным,
но  высокопроизводительным  сектором  государственным  и  коллективным.  Его
авторы рассчитывали на развитие спонтанного  кооперативного  движения  и  на
систему  договоров  между  кооперативами  и  крестьянскими   товариществами.
Наконец, план предполагал, что к 1933—1934  гг.  примерно  20%  крестьянских
хозяйств  объединятся  в  товарищества  по  совместной  обработке  земли,  в
которых  обобществление  коснется   исключительно   обрабатываемых   земель,
обслуживаемых «тракторными колоннами», без отмены  частной  собственности  и
без   коллективного   владения   скотом.    Постепенная    и    ограниченная
коллективизация  должна  была  строиться   исключительно   на   добровольном
принципе, с учетом реальных возможностей государства  поставлять  технику  и
специалистов.
      По  мнению  Сталина,  критическое  положение  на  сельскохозяйственном
фронте, приведшее к провалу последней  хлебозаготовительной  кампании,  было
вызвано действиями кулаков и других враждебных сил, стремящихся  к  «подрыву
советского строя».  Выбор  был  прост:  «или  деревенские  капиталисты,  или
колхозы». Речь теперь шла не о выполнении плана, а  о  беге  наперегонки  со
временем.
      Только что принятый план  подвергся  многочисленным  корректировкам  в
сторону   повышения,   особенно   в   области    коллективизации.    Вначале
предполагалось обобществить к концу пятилетки 5 млн. крестьянских  хозяйств.
В июне Колхозцентр объявил о необходимости коллективизации 8  млн.  хозяйств
только за один 1930 г. и половины  крестьянского  населения  к  •1933  г.  В
августе Микоян заговорил уже о 10 млн., а в сентябре  была  поставлена  цель
обобществить в том же 1930 г. 13 млн. хозяйств. В декабре эта цифра  выросла
до 30 млн.
      Такое раздувание  показателей  плана  свидетельствовало  не  только  о
победе сталинской линии. Оно питалось иллюзией изменения положения  вещей  в
деревне: тот факт, что начиная с зимы  1928  г.  сотни  тысяч  бедняков  под
воздействием призывов и обещаний объединились в ТОЗы,  чтобы  при  поддержке
государства хоть как-то повысить свое благосостояние, в  глазах  большинства
руководителей свидетельствовал  об  «обострении  классовых  противоречий»  в
деревне и о «неумолимой поступи коллективизации». 200 «колхозов-гигантов»  и
«агропромышленных комплексов», каждый площадью  5—10  тыс.  га,  становились
теперь «бастионами социализма». В июне 1929  г.  печать  сообщила  о  начале
нового этапа — «массовой коллективизации». Все парторганизации были  брошены
властями  на  выполнение  двойной   задачи:   заготовительной   кампании   и
коллективизации. Все сельские  коммунисты  под  угрозой  дисциплинарных  мер
Должны  были  показать  пример  и  вступить  в  колхозы.  Центральный  орган
управления   коллективными   хозяйствами   —    Колхоз-центр    —    получил
дополнительные    полномочия.    Органы     сельхозкооперации,     владельцы
немногочисленной техники, обязывались предоставлять машины только  колхозам.
Мобилизация  охватила  профсоюзы  и  комсомол:  десятки  тысяч   рабочих   и
студентов были отправлены в деревню в сопровождении  партийных  «активистов»
и  сотрудников  I'll  У.  В  этих  условиях  насильственная  заготовительная
кампания приняла характер реквизиции, еще  ярче  выраженный,  чем  во  время
двух  предыдущих.  Осенью  1929  г.  рыночные  механизмы  были  окончательно
сломаны. Несмотря на средний  урожай,  государство  получило  более  1  млн.
пудов зерна, то есть на 60% больше, чем  в  предыдущие  годы.  По  окончании
кампании  сконцентрированные  в  деревне  огромные  силы  (около  150   тыс.
человек) должны были приступить к коллективизации.



                        5. Причины. Коллективизация.

      За  лето  доля  крестьянских  хозяйств,  объединившихся  в   ТОЗы   (в
подавляющем большинстве это были бедняки),  составила  в  отдельных  районах
Северного Кавказа, Среднего и Нижнего Поволжья от 12 до 18% общего числа.  С
июня  по  октябрь  коллективизация  затронула,   таким   образом,   1   млн.
крестьянских хозяйств.
      Вдохновленные  этими   результатами,   центральные   власти   всячески
побуждали местные парторганизации соревноваться  в  рвении  и  устанавливать
рекорды коллективизации. По решению наиболее ретивых  партийных  организаций
несколько  десятков  районов  страны  объявили   себя   «районами   сплошной
коллективизации». Это означало, что они принимали на  себя  обязательство  в
кратчайшие сроки обобществить 50% (и более) крестьянских хозяйств.  Давление
на крестьян усиливалось, а  в  центр  шли  потоки  триумфальных  и  нарочито
оптимистических  отчетов.  31   октября   «Правда»   призвала   к   сплошной
коллективизации.  Неделю  спустя  в  связи  с  12-й  годовщиной  Октябрьской
революции Сталин опубликовал свою статью «Великий перелом», основанную на  в
корне ошибочном мнении, что «середняк повернулся лицом к колхозам».  Не  без
оговорок ноябрьский (1929 г.) пленум ЦК партии принял сталинский постулат  о
коренном  изменении  отношения  крестьянства  к  коллективным  хозяйствам  и
одобрил нереальный план роста промышленности и  ускоренной  коллективизации.
Это был конец нэпа.
      В докладе Молотова на ноябрьском  (1929  г.)  пленуме  ЦК  отмечалось:
«Вопрос о темпах коллективизации  в  плане  не  встает...  Остается  ноябрь,
декабрь, январь, февраль, март --  четыре  с  половиной  месяца,  в  течение
которых, если господа империалисты на нас не нападут,  мы  должны  совершить
решительный прорыв в области экономики и коллективизации». Решения  пленума,
в которых прозвучало заявление о том,  что  «дело  построения  социализма  в
стране  пролетарской  диктатуры   может   быть   проведено   в   исторически
минимальные сроки»,  не  встретили  никакой  критики  со  стороны  «правых»,
признавших свою безоговорочную капитуляцию.
      После завершения пленума  специальная  комиссия,  возглавляемая  новым
наркомом  земледелия  А.Яковлевым,   разработала   график   коллективизации,
утвержденный 5 января 1930 г. после неоднократных пересмотров  и  сокращений
плановых сроков. На сокращении сроков настаивало Политбюро.  В  соответствии
с этим  графиком  Северный  Кавказ,  Нижнее  и  Среднее  Поволжье  подлежали
«сплошной коллективизации» уже к осени 1930 г. (самое позднее к  весне  1931
г.), а другие зерновые районы должны были быть полностью  коллективизированы
на  год  позже,  Преобладающей  формой   коллективного   ведения   хозяйства
признавалась артель, как более передовая по  сравнению  с  товариществом  по
обработке земли. Земля, скот, сельхозтехника в артели обобществлялись.

                         6. Причины. Раскулачивание.

      Другая комиссия  во  главе  с  Молотовым  занималась  решением  участи
кулаков. 27 декабря Сталин  провозгласил  переход  от  политики  ограничения
эксплуататорских тенденций  кулаков  к  ликвидации  кулачества  как  класса.
Комиссия Молотова раз- делила кулаков на 3  категории:  в  первую  (63  тыс.
хозяйств)   вошли    кулаки,    которые    занимались    «контрреволюционной
деятельностью»,  во  вторую  (150  тыс.  хозяйств)  —  кулаки,  которые   не
оказывали активного сопротивления советской власти,  но  являлись  в  то  же
время  «в  высшей  степени  эксплуататорами  и   тем   самым   содействовали
контрреволюции». Кулаки этих двух категорий подлежали аресту и  выселению  в
отдаленные районы страны  (Сибирь,  Казахстан),  а  их  имущество  подлежало
конфискации. Кулаки третьей категории, признанные «лояльными по отношению  к
советской власти», осуждались на переселение в пределах  областей  из  мест,
где должна была проводиться коллективизация, на необработанные земли.
      В целях успешного проведения коллективизации  власти  мобилизовали  25
тыс. рабочих (так называемых «двадцатипятитысячников») в  дополнение  к  уже
направленным ранее в деревню для  проведения  хлебозаготовок.  Как  правило,
эти   новые   мобилизованные   рекомендовались   на   посты    председателей
организуемых колхозов. Целыми бригадами их отправляли  по  центрам  округов,
где они вливались в уже существующие «штабы коллективизации»,  состоящие  из
местных партийных  руководителей,  милиционеров,  начальников  гарнизонов  и
ответственных работников ОГПУ. Штабам вменялось  в  обязанность  следить  за
неукоснительным выполнением графика коллективизации, установленного  местным
партийным комитетом: к определенному  числу  требовалось  коллективизировать
установленный процент хозяйств.  Члены  отрядов  разъезжались  по  деревням,
созывали общее собрание и, перемежая угрозы всякого рода посулами,  применяя
различные    способы    давления    (аресты    «зачинщиков»,     прекращение
продовольственного и промтоварного снабжения), пытались склонить крестьян  к
вступлению  в  колхоз.  И  если  только   незначительная   часть   крестьян,
поддавшись   на   уговоры   и   угрозы,   записывалась   в    колхоз,    «то
коллективизированным на 100%» объявлялось все село.
      Раскулачивание  должно  было  продемонстрировать  самым   неподатливым
непреклонность властей и бесполезность  всякого  сопротивления.  Проводилось
оно специальными комиссиями  под  надзором  «троек»,  состоящих  из  первого
секретаря  партийного  комитета,  председателя  исполнительного  комитета  и
руководителя  местного  отдела  ПТУ.  Составлением  списков  кулаков  первой
категории занимался исключительно местный отдел ГПУ. Списки  кулаков  второй
и  третьей  категорий  составлялись  на  местах  с   учетом   «рекомендаций»
деревенских активистов и  организаций  деревенской  бедноты,  что  открывало
широкую дорогу разного рода злоупотреблениям и сведению старых счетов.  Кого
отнести  к  кулакам?  Кулак  «второй»  или  «третьей»   категории?   Прежние
критерии, над разработкой которых  в  предыдущие  годы  трудились  партийные
идеологи  и  экономисты,  уже  не  годились.  В  течение  предыдущего   года
произошло значительное обеднение кулаков из-за постоянно  растущих  налогов.
Отсутствие внешних проявлений  богатства  побуждало  комиссии  обращаться  к
хранящимся в сельсоветах налоговым спискам, часто устаревшим и  неточным,  а
также к информации ОГПУ и к  доносам.  В  итоге  раскулачиванию  подверглись
десятки тысяч середняков.  В  некоторых  районах  от  80  до  90%  крестьян-
середняков были осуждены как «подкулачники». Их  основная  вина  состояла  в
том, что  они  уклонялись  от  коллективизации.  Сопротивление  на  Украине,
Северном Кавказе и на Дону  (туда  даже  были  введены  войска)  было  более
активным,  чем  в  небольших   деревнях   Центральной   России.   Количество
выселенных на спецпоселение в 1930—1931 гг. составило, по  архивным  данным,
выявленным В.Н. Земсковым, 381  026  семей  общей  численностью  1  803  392
человека.
      Одновременно с «ликвидацией кулачества как класса» невиданными темпами
разворачивалась сама коллективизация. Каждую декаду в газетах  публиковались
данные о коллективизированных хозяйствах в  процентах:  7,3%  на  1  октября
1929 г.;
      13,2% на 1 декабря; 20,1% на 1 января 1930 г.; 34,7% на 1 февраля, 50%
на 20 февраля; 58,6%  на  1  марта...  Эти  проценты,  раздуваемые  местными
властями из желания  продемонстрировать  руководящим  инстанциям  выполнение
плана,  в  действительности  ничего  не   означали.   Большинство   колхозов
существовали лишь на бумаге.



                     7. Результат. Голод 1932-1933 года.

      Результатом  этих  процентных  побед   стала   полная   и   длительная
дезорганизация сельскохозяйственного  производства.  Угроза  коллективизации
побуждала  крестьян  забивать  скот  (поголовье  крупного   рогатого   скота
уменьшилось на четверть в период между 1928—1930 гг.).  Нехватка  семян  для
весеннего сева, вызванная конфискацией  зерна,  предвещала  катастрофические
последствия.
      В своей статье «Головокружение от успехов», появившейся в  «Правде»  2
марта 1930  г.,  Сталин  осудил  многочисленные  случаи  нарушения  принципа
добровольности  при   организации   колхозов,   «чиновничье   декретирование
колхозного  движения».   Он   критиковал   излишнюю   «ретивость»   в   деле
раскулачивания, жертвами которого  стали  многие  середняки.  Обобществлению
часто подвергался мелкий скот, птица, инвентарь, постройки. Необходимо  было
остановить  это  «головокружение  от  успехов»  и  покончить  с   «бумажными
колхозами, которых еще нет в действительности, но  о  существовании  которых
имеется  куча   хвастливых   резолюций».   В   статье,   однако,   абсолютно
отсутствовала  самокритика,  а  вся  ответственность  за  допущенные  ошибки
возлагалась на местное руководство. Ни в  коей  мере  не  вставал  вопрос  о
пересмотре самого принципа  коллективизации.  Эффект  от  статьи,  вслед  за
которой 14 марта появилось постановление ЦК  «О  борьбе  против  искривления
партийной линии в колхозном движении»,  сказался  немедленно-  Пока  местные
партийные  кадры  пребывали  в  полном  смятении,  начался  массовый   выход
крестьян  из  колхозов  (только  в  марте  5  млн.  человек).   К   1   июля
коллективизированными оставались не более  5,5  млн.  крестьянских  хозяйств
(21% общего числа крестьян) или почти в 3 раза меньше, чем на 1 марта.
      Возобновленная с новой силой к осени 1930 г.  кампания  хлебозаготовок
способствовала росту напряженности, временно спавшей  весной.  Исключительно
благоприятные  погодные  условия  1930  г.  позволили  собрать  великолепный
урожай  в  83,5  млн.  т  (на  20%   больше,   чем   в   предьщущем   году).
Хлебозаготовки, осуществляемые проверенными методами,  принесли  государству
22 млн. т. зерна, или в два раза больше, чем удавалось получить в  последние
годы нэпа. Эти результаты, достигнутые на самом деле ценой огромных  поборов
с колхозов (доходивших до 50—60% и даже до 70% урожая  в  самых  плодородных
районах, например на Украине), могли только побудить  власти  к  продолжению
политики   коллективизации.   На   крестьян   снова   различными   способами
оказывалось    давление:    районы,    сопротивлявшиеся     коллективизации,
отстранялись от  промтоварного  снабжения;  колхозам  отдавались  не  только
конфискованные кулацкие земли, но и все  пастбища  и  леса,  находившиеся  в
общем   пользовании   крестьян;    наконец,    прокатилась    новая    волна
раскулачивания, охватившая на Украине 12—15% крестьянских хозяйств.  Реакция
крестьян  на  этот  грабеж  средь  бела  дня  была  ожесточенной:  во  время
хлебозаготовок 1930—1931  гг.  отделы  ГПУ  зарегистрировали  десятки  тысяч
случаев поджогов колхозных построек. Несмотря на  это,  к  1  июля  1931  г.
процент коллективизированных хозяйств вернулся к  уровню  1  марта  1930  г.
(57,5%).
      Отобранное   у   крестьян   зерно    предназначалось    для    вывоза,
преимущественно в Германию. Эта страна обязалась в рамках торгового германо-
советского  соглашения,  подписанного  в  апреле   1931   г.,   предоставить
Советскому Союзу значительные кредиты (более 1  млрд.  марок).  В  обмен  на
необходимую для индустриализации технику (с 1931 по 1936  г.  половина  всей
ввозимой в СССР техники  была  немецкого  происхождения)  советская  сторона
брала  обязательства  снабжать  Германию   сельскохозяйственным   сырьем   и
золотом. Добыча  этого  металла  с  начала  30-х  годов  достигла  небывалых
размеров, прежде всего  на  Колыме  и  в  районах  Крайнего  Севера,  где  в
качестве рабочей силы использовались заключенные — в основном  раскулаченные
крестьяне.
      К концу лета 1931 г. хлебозаготовки начали давать сбои:
снизились поступления зерновых. Власти решили направить в  деревню  50  тыс.
новых  уполномоченных  в  качестве  подкрепления  местному  аппарату.  Из-за
неурожая в восточных районах страны особенно  суровому  обложению  подвергли
Украину. Тысячи колхозов остались полностью без кормов и  почти  без  семян.
Несмотря  на  очень  посредственный   урожай   (69   млн.   т),   во   время
хлебозаготовок было изъято рекордное количество зерна (22,8 млн. т), из  них
5 млн. т пошли на экспорт в обмен на технику. Насильственное  изъятие  одной
трети (а в  некоторых  колхозах  до  80%)  урожая  могло  лишь  окончательно
расстроить производственный цикл. Уместно напомнить, что при нэпе  крестьяне
продавали всего от 15 до 20% урожая, оставляя 12— 15% на  семена,  25—30%  —
на  корм  скоту,  а  остальные  30—35%  —  для   собственного   потребления.
Правительство, воодушевленное успехами хлебозаготовок, наметило на  1932  г.
план в 29,5 млн. т. А  на  Украине  между  тем  появлялись  первые  признаки
«критической  продовольственной  ситуации».  Этот  эвфемизм,   употребленный
украинским ЦК, на самом деле означал голод.
      Назревал и становился неизбежным конфликт между идущими  на  всяческие
уловки во имя сохранения  части  урожая  крестьянами,  с  одной  стороны,  и
властями, обязанными любой ценой выполнить  план  по  хлебозаготовкам,  —  с
другой. Заготовки 1932 г. протекали очень медленно. С  началом  новой  жатвы
крестьяне, часто в сговоре со своими руководителями,  стремились  пустить  в
употребление  или  припрятать  все,  что  только  можно.  Власти  тотчас  же
вознегодовали по поводу  «разбазаривания  народного  богатства».  7  августа
1932 г. был издан закон, позволявший приговаривать к высылке  сроком  до  10
лет за ущерб наносимый  колхозу.  Осенью  1932  г.  правительство  собралось
нанести решительный удар по колхозникам, которые, по словам Сталина,  целыми
отрядами выступали против Советского государства. В соответствии  с  законом
от 7 августа и статьей 58  Уголовного  кодекса  (которая  позволяла  осудить
всякого, кто совершил какое-либо  действие,  подрывающее  советскую  власть)
десятки  тысяч  колхозников  были   арестованы   за   самовольное   срезание
небольшого количества колосьев ржи или пшеницы. О  размахе  репрессий  может
свидетельствовать секретный циркуляр, датированный  8  мая  1933  г.  В  нем
указывалось  на  необходимость  навести  порядок  в  произведении   арестов,
совершаемых кем  попало,  разгрузить  места  заключения  и  в  течение  двух
месяцев  снизить  общее  число  заключенных  с  800  до  400  тыс.  человек.
Репрессиям подвергались не только  рядовые  колхозники,  но  и  председатели
колхозов. Только за W1 г. 36% из них были  смещены  с  должностей,  и  почти
всем  было  предъявлено  обвинение   в   антигосударственной   деятельности,
направленной на саботаж  хлебозаготовок.  Чистка  коснулась  и  партийцев  —
примерно треть из них  пострадала.  Продот-ряды,  осуществлявшие  заготовки,
совершали настоящие караульные экспедиции, прежде всего в зерновых  районах.
В  своих  Действиях  они  не  останавливались  даже  перед  изъятием   всего
колхозного зерна, в том  числе  выделенного  на  семена  и  оплату   работу.
Результатом этих действий был страшный голод, от которого  погибло,  главным
образом на Украине, от 4 до 5 млн. человек. В  отличие  от  1921  г.,  когда
голод был официально признан и власти обратились за  международной  помощью,
на  этот  раз  существование  «критической  продовольственной  ситуации»   в
'украинской  деревне  полностью  отрицалось   правительством.   Сведения   о
массовом голоде скрывались  даже  внутри  страны.  В  наиболее  пострадавших
районах воинские подразделения следили за тем, чтобы крестьяне  не  покидали
свои деревни. В итоге массового ухода из деревень, как в 1921—1922  гг.,  не
произошло.



                        8. Следствия. 1933-1936 год.

      После этой катастрофы правительство признало необходимость  пересмотра
методов проведения заготовок.  Были  предприняты  шаги  по  централизации  и
объединению разрозненных органов в единый Комитет  по  заготовкам  (Комзаг),
подчинявшийся непосредственно Совету Народных Комиссаров.  Этими  действиями
руководство      признало      первостепенную      значимость      ежегодной
хлебозаготовительной    кампании,    являвшейся,    по    словам     Кирова,
концентрированным выражением всей политики в деревне, пробным  камнем  нашей
силы и слабости, силы  и  слабости  наших  врагов.  Были  произведены  также
преобразования в  структуре  органов  управления.  Создавались  политотделы,
состоящие из проверенных людей,  имеющих  все  основания  «гордиться»  своим
богатым опытом работы, чаще всего в органах  госбезопасности  или  в  армии.
Политотделы руководили деятельностью машинно-тракторных станций,  являвшихся
основными органами контроля за сельскохозяйственным производством,  а  также
«присматривали» за местными партийными  инстанциями,  считавшимися  чересчур
либеральными по отношению к крестьянам.
      Наконец, по Постановлению от 19 января 1933 г.  заготовки  становились
составной  частью  обязательного  налога,  взимаемого  государством   и   не
подлежащего пересмотру местными властями. Эта мера в  принципе  должна  была
защитить  колхозы  от  бесконтрольных  многократных  обложений,  произвольно
назначаемых  местными  властями.  Но  на  самом  деле,  не  снижая   размера
отчислений  в  пользу  государства,  постановление  лишь  утяжелило   участь
крестьян. В придачу  к  налогу  колхозники  обязывались  оплачивать  натурой
услуги, предоставляемые им через МТС. Этот весьма значительный сбор давал  в
1930-е годы минимум 50% хлебозаготовок. Сверх того государство  полное  стью
брало на себя контроль за размерами посевных площадей и урожая  в  колхозах,
несмотря  на  то  что  они,  как  предполагалось  по  их  уставу,   являлись
социалистическими  кооперативами  и  подчинялись  только   общему   собранию
колхозников. Размер государственного налога при этом определялся  исходя  из
желаемого результата, а не из объективных данных.
      Наконец, чтобы закрыть всякую лазейку, через которую  продукция  могла
бы  уйти  из-под  контроля  государства,  в  марте  1933  г.   было   издано
постановление, по которому, пока район не выполнит план по  хлебозаготовкам,
90%  намолоченного  зерна   отдавалось   государству,   а   оставшиеся   10%
распределялись среди колхозников  в  качестве  аванса  за  работу.  Открытие
колхозных  рынков,  легализованных  с  лета  1932  г.  с   целью   смягчения
катастрофической ситуации с продовольствием в  городах,  также  зависело  от
того, справлялись ли колхозы района с выполнением  плана.  Для  установления
полного контроля государства над деревней  оставалось  коллективизировать  5
млн. сохранившихся еще к началу 1934 г. единоличных  хозяйств.  На  июльском
(1934 г.) пленуме ЦК существование этих 5 млн. «спекулянтов»  было  признано
неприемлемым.  Власти  объявили  об  установлении   исключительно   высокого
денежного обложения крестьян-частников. Кроме того, размер  государственного
налога был увеличен для них на 50% и в таком  виде  значительно  превосходил
уровень платежеспособности мелких производителей. Для  частников  оставалось
только три выхода из этой ситуации: уйти в  город,  вступить  в  Колхоз  или
стать наемным рабочим в совхозе. На Втором съезде колхозников (по  существу,
колхозных активистов), проходившем в феврале 1935  г.,  Сталин  с  гордостью
заявил,  что  98%  всех  обрабатываемых  земель  в   стране   уже   являются
социалистической собственностью.
      В  том  же  1935  г.  государство  изъяло  у  села  более   45%   всей
сельскохозяйственной продукции, т.е. в  три  раза  больше,  чем  в  1928  г.
Производство зерна при этом снизилось, несмотря на рост  посевных  площадей,
на 15% по сравнению с последними годами нэпа. Продукция животноводства  едва
составила 60% уровня 1928 г.



                               9. Заключение.

      За пять лет  государству  удалось  провести  «блестящую»  операцию  по
вымогательству сельхозпродукции, покупая ее  по  смехотворно  низким  ценам,
едва покрывавшим 20% себестоимости.  Эта  операция  сопровождалась  небывало
широким  применением  принудительных  мер,  которые  содействовали  усилению
полицейско-бюрократического  характера  режима.  Насилие  по   отношению   к
крестьянам позволяло оттачивать те  методы  репрессий,  которые  позже  были
применены к другим общественным группам. В ответ  на  принуждение  крестьяне
работали все  хуже,  поскольку  земля,  по  существу,  им  не  принадлежала.
Государству пришлось внимательно следить за  всеми  процессами  крестьянской
деятельности, которые во все  времена  и  во  всех  странах  весьма  успешно
осуществлялись самими крестьянами: пахотой, севом, жатвой, обмолотом и  т.д.
Лишенные всех прав, самостоятельности  и  всякой  инициативы,  колхозы  были
обречены на застой. А колхозники, перестав  быть  хозяевами  превращались  в
граждан второго сорта.



                           10. Список литературы.


1. Н.Верт “История советского государства” М.1999
2. “История отечества” учебник для вузов М.1995
3. Большой энциклопедический словарь  М.1994




Для добавления страницы "Голод 1932-1933 годов"в избранное нажмите Ctrl+D
 
 
   
 
Хронология
 
 
Библиотека
 
 
Статьи
 
 
Люди в истории
 
 
История стран
 
 
Карты
 
   
   
 
Рефераты
 
 
Экзамены, ЕГЭ
 
 
ФОРУМ
 
 

В избранное!
нас добавили уже 6977 человек...
 
   
   
РЕКЛАМА
 
   
 

   
Поиск на портале:
вверх
История.ру©Copyright 2005-2017.
вверх