←  Древний Рим

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Социально-политический кризис 133–30 гг. д...

Фотография Стефан Стефан 11.09 2021

В другом рассказе Плутарха говорится о том, что родственник Катона водил его в дом Суллы, чтобы обеспечить покровительство диктатора. Маленький Катон спросил, что означают казни и пытки, производившиеся прямо в доме Суллы? Родственник ответил, что это невинные люди, жертвы политического террора. Катон воскликнул - почему же ты не дал мне меч, чтобы я убил тирана и освободил родину?

http://ancientrome.r...?a=1439003600#3

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Болезнь и смерть Суллы

 

Сулла очень любил театр. От зрелищ и ежедневной диктовки мемуаров его не отвлекала даже страшная болезнь. Медики до сих пор спорят о ней: уж больно ужасными выглядят описания современников. Те, кто общался с Суллой в последние месяцы его жизни, рассказывали, что он гнил заживо. Тело его покрывала шевелящаяся масса вшей, от которых не спасали даже регулярные ванны с благовониями. Плутарх писал, что несколько слуг днём и ночью снимали с самого могущественного человека Рима насекомых-паразитов, но мерзкие твари всё равно копошились в его одежде, постели и еде. Помимо вшей Сулла очень страдал и от внутренних язв.

 

В 78 году до нашей эры в поместье Суллы привезли некоего Грания, который брал деньги в долг у казны и не вернул. Бывший диктатор не отказывал себе в удовольствии по-прежнему вершить суд и приказал задушить незадачливого должника. Во время казни Сулла вдруг закричал от страшной боли, у него пошла горлом кровь, и он умер одновременно с Гранием.

 

Италия погрузилась в траур. Плутарх уверяет, что тело диктатора его легионеры пронесли через всю страну. Однако, учитывая, что Сулла начал гнить еще при жизни, верится в это с трудом. В Риме трупу были отданы царские почести: тело на золотых носилках в сопровождении огромной толпы пронесли через весь город, кремировали на огромном костре, а урну с прахом захоронили на Марсовом поле рядом с могилами древних царей. Надпись на своём надгробии заблаговременно составил сам покойный: «Здесь лежит человек, который более чем кто-либо из других смертных, сделал добра своим друзьям и зла врагам».

 

https://diletant.med...icles/39245369/

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Юный Катон перед Суллой

 

Cato-4.png

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

И Сулла, распалявшийся гневом на высокопоставленных людей, на целые города, спокойно выносил ругань мальчика

Такое равнодушие объясняется тем, что Сулла приписывал свой успех  не собственным талантам, а удаче и покровительству богов. Сулла именовал себя Феликс - счастливчик и не обижался, если критики объясняли его достижения везением. 

Ответить

Фотография Стефан Стефан 12.09 2021

Болезнь и смерть Суллы

Мартынов А.С. «Болезнь Суллы» (Загадка смерти римского диктатора в античной литературной традиции) // Медицина в художественных образах. Статьи. Донецк, 2007. Вып. 5. С. 3644.

http://ancientrome.r...tm?a=1407406920

Ответить

Фотография Ученый Ученый 16.09 2021

Переворот Цинны

 

Пока Сул­ла нахо­дил­ся в Ита­лии, союз­ни­ки по понят­ным при­чи­нам ниче­го не пред­при­ни­ма­ли. Но как толь­ко гроз­ный про­кон­сул не столь­ко по насто­я­нию кон­су­ла Цин­ны, сколь­ко ввиду серь­ез­но­го поло­же­ния дел на Восто­ке, отплыл из Ита­лии, Цин­на, под­дер­жи­вае­мый боль­шин­ст­вом кол­ле­гии три­бу­нов, пред­ло­жил зако­ны, кото­рые вхо­ди­ли в план оппо­зи­ции, как ответ на сул­лан­скую рестав­ра­цию 666 г. [88 г.]. с.288 В этих зако­нах заклю­ча­лось рав­но­пра­вие для новых граж­дан и воль­ноот­пу­щен­ни­ков, как это пред­ло­жил Суль­пи­ций, и вос­ста­нов­ле­ние в пра­вах тех, кто был объ­яв­лен вне зако­на после подав­ле­ния рево­лю­ции Суль­пи­ция. Новые граж­дане мас­са­ми сте­ка­лись в сто­ли­цу, чтобы вме­сте с воль­ноот­пу­щен­ни­ка­ми напу­гать про­тив­ни­ков, а в слу­чае надоб­но­сти при­нудить их силой. Одна­ко пра­ви­тель­ст­вен­ная пар­тия твер­до реши­ла не усту­пать. Один кон­сул сто­ял про­тив дру­го­го, Гней Окта­вий про­тив Луция Цин­ны, три­бун про­тив три­бу­на. В день голо­со­ва­ния обе пар­тии при­бы­ли на форум боль­шей частью воору­жен­ны­ми. Три­бу­ны сенат­ской пар­тии заяви­ли интер­цес­сию. Когда на самой ора­тор­ской три­буне про­тив­ни­ки обна­жи­ли про­тив них мечи, Окта­вий отве­тил наси­ли­ем на наси­лие.

 

Сомкну­тые ряды воору­жен­ных сто­рон­ни­ков Окта­вия не толь­ко очи­сти­ли Свя­щен­ную ули­цу и форум, но учи­ни­ли в собрав­шей­ся тол­пе сви­ре­пую рез­ню, несмот­ря на при­ка­зы сво­его вождя, более доступ­но­го чув­ству чело­ве­ко­лю­бия. В этот «день Окта­вия» форум был залит пото­ка­ми кро­ви в такой мере, как это­го не быва­ло ни преж­де, ни впо­след­ст­вии. Чис­ло тру­пов опре­де­ля­ли в десять тысяч. Цин­на обра­тил­ся к рабам с при­зы­вом, чтобы они сво­им уча­сти­ем в борь­бе заво­е­ва­ли себе сво­бо­ду. Одна­ко его при­зыв не увен­чал­ся 224 успе­хом, точ­но так же как год тому назад при­зыв Мария. Вождям дви­же­ния оста­ва­лось толь­ко спа­сать­ся бег­ст­вом. По зако­ну, про­тив вождей заго­во­ра нель­зя было при­ме­нить даль­ней­ших мер, пока не исте­чет годич­ный срок их долж­но­сти. Одна­ко какой-то про­рок, надо думать, ско­рее из пре­дан­но­сти пра­ви­тель­ству, неже­ли в рели­ги­оз­ном экс­та­зе, пред­ска­зал, что изгна­ние кон­су­ла Цин­ны и шести народ­ных три­бу­нов, сто­яв­ших на его сто­роне, вернет стране мир и спо­кой­ст­вие. Сле­дуя не кон­сти­ту­ции, а боже­ско­му ука­за­нию, так удач­но под­слу­шан­но­му про­ро­ком, сенат отре­шил Цин­ну от кон­суль­ства, выбрал на его место Луция Кор­не­лия Меру­лу и объ­явил вне зако­на бежав­ших гла­ва­рей. Каза­лось, весь кри­зис кон­чит­ся тем, что в Нуми­дии ока­жет­ся еще несколь­ко чело­век, ока­зав­ших­ся за бор­том.

 

Не под­ле­жит сомне­нию, что дви­же­ние на этом и закон­чи­лось бы, если бы не сле­дую­щие два обсто­я­тель­ства. Сенат в сво­ей обыч­ной дряб­ло­сти не заста­вил бег­ле­цов немед­лен­но поки­нуть Ита­лию, и эти бег­ле­цы полу­чи­ли воз­мож­ность высту­пить в роли бор­цов за эман­си­па­цию новых граж­дан и, так ска­зать, воз­об­но­вить вос­ста­ние ита­ли­ков в сво­их инте­ре­сах. Не встре­чая ника­ких пре­пят­ст­вий, они появи­лись в Тибу­ре, в Пре­не­сте, во всех зна­чи­тель­ных горо­дах Лация и Кам­па­нии, насе­ле­нию кото­рых были пре­до­став­ле­ны пра­ва граж­дан. Они везде тре­бо­ва­ли денег и сол­дат на общее дело и везде полу­ча­ли их. Полу­чив эти под­креп­ле­ния, они подо­шли к армии, оса­ждав­шей Нолу. с.289 В те вре­ме­на армии были настро­е­ны демо­кра­ти­че­ски и рево­лю­ци­он­но, если вожди не уме­ли при­вя­зать их к себе сво­ей импо­ни­ру­ю­щей лич­но­стью. Речи бежав­ших из Рима маги­ст­ра­тов, — неко­то­рые, как то: Цин­на и Сер­то­рий, к тому же име­ли хоро­шую репу­та­цию у сол­дат по послед­ним похо­дам, — про­из­ве­ли силь­ное впе­чат­ле­ние. Про­ти­во­кон­сти­ту­ци­он­ное низ­ло­же­ние популяр­но­го кон­су­ла, нару­ше­ние сена­том прав суве­рен­но­го наро­да про­из­ве­ли впе­чат­ле­ние на сол­дат, а золо­то кон­су­ла, или, точ­нее, новых граж­дан, убеди­ло офи­це­ров, что кон­сти­ту­ция дей­ст­ви­тель­но была нару­ше­на. Армия, сто­яв­шая в Кам­па­нии, при­зна­ла Цин­ну кон­су­лом, и каж­дый при­нес ему при­ся­гу в вер­но­сти. Эта армия ста­ла основ­ным ядром, к кото­ро­му сте­ка­лись новые тол­пы из среды новых граж­дан и даже от союз­ни­че­ских горо­дов. В ско­ром вре­ме­ни из Кам­па­нии дви­ну­лись по направ­ле­нию к сто­ли­це боль­шие тол­пы, состо­яв­шие, глав­ным обра­зом, из ново­бран­цев. Дру­гие тол­пы дви­га­лись к сто­ли­це с севе­ра. По при­зы­ву Цин­ны про­шло­год­ние изгнан­ни­ки выса­ди­лись на этрус­ском побе­ре­жье у Тела­мо­на.

 

http://ancientrome.r...tm?a=1329830618

Ответить

Фотография Ученый Ученый 21.09 2021

Гней Помпей

 

Сре­ди людей, не при­над­ле­жав­ших ни к без­услов­ным сто­рон­ни­кам, ни к откры­тым про­тив­ни­кам сул­лан­ской кон­сти­ту­ции, никто не при­вле­кал на себя в такой мере вни­ма­ние тол­пы, как моло­дой Гней Пом­пей, кото­ро­му в момент смер­ти Сул­лы было лишь 28 лет (род. 29 сен­тяб­ря 648 г. [106 г.]). Эта популяр­ность была несча­стьем как для почи­тае­мо­го, так и для его почи­та­те­лей, но она была вполне понят­на. Здо­ро­вый душой и телом, отлич­ный гим­наст, еще в быт­ность обер-офи­це­ром состя­зав­ший­ся со сво­и­ми сол­да­та­ми 12 в прыж­ках, беге и под­ня­тии тяже­стей, вынос­ли­вый и лов­кий наезд­ник и фех­то­валь­щик, дерз­кий пар­ти­зан, этот моло­дой чело­век стал импе­ра­то­ром и три­ум­фа­то­ром в таком воз­расте, когда для него еще закры­ты были государ­ст­вен­ные долж­но­сти и сенат. В гла­зах обще­ст­вен­но­го мне­ния он зани­мал пер­вое место после Сул­лы и полу­чил даже от это­го бес­печ­но­го, отча­сти при­зна­тель­но­го и отча­сти иро­ни­зи­ро­вав­ше­го над ним пра­ви­те­ля про­зва­ние «Вели­ко­го». К несча­стью, даро­ва­ния его совер­шен­но не соот­вет­ст­во­ва­ли этим успе­хам. Это был не пло­хой и не без­дар­ный, но совер­шен­но зауряд­ный чело­век. При­ро­да созда­ла его хоро­шим вах­мист­ром, а обсто­я­тель­ства заста­ви­ли его стать пол­ко­вод­цем и государ­ст­вен­ным дея­те­лем. Пре­вос­ход­ный сол­дат, осто­рож­ный, храб­рый и опыт­ный, он, одна­ко, и в каче­стве воен­но­го не обна­ру­жи­вал ника­ких осо­бых спо­соб­но­стей; в каче­стве пол­ко­во­д­ца же он, как и во всем осталь­ном, отли­чал­ся осто­рож­но­стью, гра­ни­чив­шей с тру­со­стью, и, по воз­мож­но­сти, нано­сил реши­тель­ный удар, лишь обес­пе­чив себе огром­ное пре­вос­ход­ство над непри­я­те­лем. Дюжин­ным по тому вре­ме­ни было и его обра­зо­ва­ние, но, будучи все­це­ло сол­да­том, он не пре­ми­нул, при­быв на Родос, по обя­зан­но­сти выслу­шать и ода­рить тамош­них ора­то­ров. Чест­ность его была чест­но­стью бога­то­го чело­ве­ка, разум­но веду­ще­го свое хозяй­ство на свои зна­чи­тель­ные уна­сле­до­ван­ные и при­об­ре­тен­ные сред­ства. Он не брез­гал добы­ва­ни­ем денег свой­ст­вен­ны­ми сена­тор­ско­му кру­гу сред­ства­ми, но он был доста­точ­но рас­суди­те­лен и богат, чтобы не под­вер­гать себя ради это­го боль­шим опас­но­стям и не навле­кать на себя бес­че­стие. Рас­про­стра­нен­ные сре­ди его совре­мен­ни­ков поро­ки боль­ше его соб­ст­вен­ной доб­ро­де­те­ли созда­ли ему — отно­си­тель­но, прав­да, обос­но­ван­ную — репу­та­цию чест­но­сти и бес­ко­ры­стия. Его «чест­ное лицо» почти вошло в посло­ви­цу; еще и после смер­ти он про­дол­жал счи­тать­ся достой­ным и нрав­ст­вен­ным чело­ве­ком. В дей­ст­ви­тель­но­сти он был хоро­шим соседом, не рас­ши­ряв­шим по воз­му­ти­тель­но­му обы­чаю силь­ных людей того вре­ме­ни сво­их вла­де­ний за счет мел­ких соседей путем при­нуди­тель­ных поку­пок или еще худ­ши­ми сред­ства­ми, а в семей­ной жиз­ни он был при­вя­зан к сво­ей жене и детям. Далее, ему дела­ет честь, что он пер­вый отка­зал­ся от вар­вар­ско­го обы­чая каз­нить непри­я­тель­ских царей и пол­ко­вод­цев после с.14 про­хож­де­ния их в три­ум­фе. Одна­ко это не поме­ша­ло ему раз­ве­стись по при­ка­зу его гос­по­ди­на и пове­ли­те­ля Сул­лы с люби­мой женой, пото­му что она при­над­ле­жа­ла к объ­яв­лен­но­му вне зако­на роду, и с вели­чай­шим душев­ным спо­кой­ст­ви­ем по зна­ку того же пове­ли­те­ля при­ка­зы­вать каз­нить в сво­ем при­сут­ст­вии людей, помо­гав­ших ему в тяже­лое вре­мя. Он не был жесток, как его упре­ка­ли, а — что, быть может, еще хуже — бес­стра­стен и холо­ден к доб­ру и злу. В раз­га­ре боя он сме­ло смот­рел в гла­за вра­гу, а в мир­ной жиз­ни это был застен­чи­вый чело­век, у кото­ро­го по малей­ше­му пово­ду лицо зали­ва­лось крас­кой; не чужд был сму­ще­ния, когда ему при­хо­ди­лось гово­рить пуб­лич­но, и вооб­ще был в обра­ще­нии угло­ват, непо­во­рот­лив и нело­вок. При всем его над­мен­ном упрям­стве он был, как часто быва­ет с людь­ми, под­чер­ки­ваю­щи­ми свою само­сто­я­тель­ность, послуш­ным оруди­ем в руках тех, кто умел к нему подой­ти, а имен­но, его воль­ноот­пу­щен­ни­ков и кли­ен­тов, так как он не боял­ся, что они ста­нут коман­до­вать им. Мень­ше все­го он был государ­ст­вен­ным дея­те­лем. Не отда­вав­ший себе отче­та в сво­их целях, не умев­ший выби­рать сред­ства, бли­зо­ру­кий и бес­по­мощ­ный в серь­ез­ных и несерь­ез­ных слу­ча­ях, он 13 скры­вал свою нере­ши­тель­ность и неуве­рен­ность под тор­же­ст­вен­ным мол­ча­ни­ем и, счи­тая себя очень тон­ким, лишь обма­ны­вал само­го себя, когда хотел обма­нуть дру­гих. Бла­го­да­ря зани­мае­мо­му им воен­но­му посту и его свя­зям в род­ном краю он почти без вся­ких уси­лий стал цен­тром зна­чи­тель­ной и пре­дан­ной ему пар­тии, при помо­щи кото­рой мож­но было бы совер­шать вели­кие дела. Но Пом­пей был во всех отно­ше­ни­ях не спо­со­бен руко­во­дить пар­ти­ей и спло­тить ее; если же она оста­ва­лась спло­чен­ной, то это так­же про­ис­хо­ди­ло поми­мо него, в силу сло­жив­ших­ся обсто­я­тельств. В этом, как и в дру­гих отно­ше­ни­ях, он напо­ми­на­ет Мария, но Марий с его мужиц­ки гру­бой, чув­ст­вен­но страст­ной нату­рой не был все же так невы­но­сим, как этот самый скуч­ный и неук­лю­жий из всех пре­тен­ден­тов в вели­кие люди. Поли­ти­че­ское поло­же­ние его было фаль­ши­во. Став офи­це­ром Сул­лы, он был обя­зан под­дер­жи­вать реста­ври­ро­ван­ный порядок, но, тем не менее, опять ока­зал­ся в оппо­зи­ции как лич­но про­тив Сул­лы, так и про­тив все­го сена­тор­ско­го пра­ви­тель­ства. Род Пом­пе­ев, едва лишь за 60 лет до это­го вне­сен­ный в кон­суль­ские спис­ки, был в гла­зах ари­сто­кра­тии еще отнюдь непол­но­цен­ным, к тому же отец Пом­пея зани­мал очень небла­го­вид­ную двой­ст­вен­ную пози­цию по отно­ше­нию к сена­ту, и сам он неко­гда нахо­дил­ся в рядах сто­рон­ни­ков Цин­ны, — об этом не гово­ри­ли, но это­го и не забы­ва­ли. Выдаю­ще­е­ся поло­же­ние, достиг­ну­тое Пом­пе­ем при Сул­ле, в такой же мере при­ве­ло его к внут­рен­не­му рас­хож­де­нию с ари­сто­кра­ти­ей, в какой он внешне был с нею свя­зан. Та быст­ро­та и лег­кость, с кото­рой Пом­пей воз­нес­ся на вер­ши­ну сла­вы, вскру­жи­ла голо­ву это­му неда­ле­ко­му чело­ве­ку. Слов­но желая высме­ять свою черст­вую про­за­и­че­скую нату­ру парал­ле­лью с самым поэ­ти­че­ским из всех геро­ев, он стал срав­ни­вать с.15 себя с Алек­сан­дром Македон­ским и счи­тал, что ему не при­ста­ло быть лишь одним из пяти­сот рим­ских сена­то­ров. В дей­ст­ви­тель­но­сти никто так не годил­ся для роли одно­го из зве­ньев ари­сто­кра­ти­че­ско­го пра­ви­тель­ст­вен­но­го меха­низ­ма, как он. Испол­нен­ная досто­ин­ства наруж­ность Пом­пея, его тор­же­ст­вен­ные мане­ры, его лич­ная храб­рость, его без­упреч­ная част­ная жизнь и отсут­ст­вие ини­ци­а­ти­вы поз­во­ли­ли бы ему — родись он на две­сти лет рань­ше — занять почет­ное место наряду с Квин­том Мак­си­мом и Пуб­ли­ем Деци­ем. Эта истин­но опти­мат­ская и истин­но рим­ская посред­ст­вен­ность нема­ло спо­соб­ст­во­ва­ла упро­че­нию внут­рен­ней сим­па­тии, все­гда суще­ст­во­вав­шей меж­ду Пом­пе­ем и мас­сой граж­дан и сена­том. Но даже и в его вре­мя для него нашлась бы ясно очер­чен­ная и почет­ная роль, если бы он согла­сил­ся быть пол­ко­вод­цем сена­та, для чего он был как бы создан. Но это­го ему было недо­ста­точ­но, и он ока­зал­ся в лож­ном поло­же­нии чело­ве­ка, желаю­ще­го быть не тем, чем он может быть. Он все­гда стре­мил­ся к исклю­чи­тель­но­му поло­же­нию в государ­стве, а когда это поло­же­ние пред­ста­ви­лось ему, он не мог решить­ся занять его. Он при­хо­дил в глу­бо­кое раз­дра­же­ние, когда люди и зако­ны не скло­ня­лись без­услов­но перед его волей, но в то же вре­мя он со скром­но­стью, и не толь­ко при­твор­ной, повсюду высту­пал в каче­стве одно­го из рав­но­прав­ных граж­дан и дро­жал даже перед мыс­лью о нару­ше­нии зако­на. Таким обра­зом, его бур­ная жизнь без­ра­дост­но про­те­ка­ла в посто­ян­ных внут­рен­них про­ти­во­ре­чи­ях; он все­гда был в кон­флик­те с оли­гар­хи­ей и вме­сте с тем оста­вал­ся ее послуш­ным слу­гой; все­гда снедае­мый често­лю­би­ем, он пугал­ся сво­их соб­ст­вен­ных целей.

 

Моммзен Т. История Рима. Книга V. Глава I. Марк Лепид и Квинт Серторий. (ancientrome.ru)

Ответить

Фотография Ученый Ученый 21.09 2021

Смерть Суллы и восстание Лепида

 

Пока в Испании шла война, в Риме в начале 79 года до н.э. Сулла неожиданно для всех сложил с себя власть и в качестве частного лица уехал на свою виллу в Кампанию. Здесь в следующем году он умер от вшивой болезни. Смерть Суллы спровоцировала раскол в римском обществе. Один из консулов 78 года до н.э., Марк Эмилий Лепид, выступил в сенате с проектом осуждения его действий и одновременно инициировал программу обширных преобразований, включавших амнистию жертв репрессий, восстановление их собственности, возвращение италикам отторгнутых у них земель, возвращение прав народных трибунов и т.д. После жарких дебатов в сенате и кровавых беспорядков на улицах Рима возобладала точка зрения сподвижников умершего диктатора, которых сплотил вокруг себя консул Квинт Лутаций Катулл. Тело Суллы с большим торжеством было доставлено в Рим и захоронено с почестями на Марсовом поле.

 

Но Лепид отнюдь не собирался оставлять свои попытки. Его инициатива вызвала широкие волнения в Италии, где совсем свежими были воспоминания о гражданской войне и терроре. Жители этрусского города Фезулы, земли которых недавно были отданы ветеранам Суллы, с оружием в руках изгнали колонистов и вернули себе свою собственность. Сенат отправил в Этрурию обоих консулов, взяв с них клятвенное обещание воздержаться от военных действий друг против друга. Лепид с самого начала фактически отстранился от выполнения возложенной на него задачи, расположился в Этрурии и начал массово записывать в свою армию стекавшихся к нему добровольцев из италиков. Эти действия встревожили сенат, который в конце года предложил Лепиду распустить своих воинов и вернуться в Рим для проведения выборов. Лепид явиться на вызов отказался. К нему примкнули и другие сторонники преобразований, включая Марка Юния Брута, командовавшего войсками в Цизальпинской Галлии, Марка Перперну, набравшего в Лигурии собственные отряды, и родного сына Лепида, усыновлённого Луцием Корнелием Сципионом Азиагеном.

 

Некоторые сенаторы призывали к переговорам с Лепидом. Но Катулл во главе своей партии в начале 77 года до н.э. провёл решение, объявлявшее того врагом отечества. В ответ Лепид с армией двинулся на Рим. Сенат объявил чрезвычайное положение, вручив военное командование Катуллу и Помпею. Решающее сражение произошло близ Рима на Марсовом поле. Лепид потерпел поражение и отступил назад в Этрурию. Сципион Лепидиан с частью его войск закрепился в Альбе, где был осаждён Катуллом.

 

Тем временем Помпей во главе другой армии нанёс поражение Бруту в Цизальпинской Галлии, осадил его в Мутине, заставил сдаться и казнил, несмотря на обещание сохранить ему жизнь. Так же точно Катулл расправился со Сципионом Лепидианом. Сам Лепид в Лигурии соединился с войсками Марка Перперны и переправился на Сардинию, чтобы отсюда отрезать Рим от поставок хлеба. Наместник Сардинии Гай Валерий Триарий, располагавший лишь ограниченным числом воинов, оказал ему отчаянное сопротивление. Лепид потерпел поражение, был ранен и вскоре умер от болезни. Остатки его армии Перперна на кораблях переправил в Испанию, где примкнул к Серторию.

 

Гражданские войны Рима: Серторий и сулланцы | Warspot.ru

Ответить

Фотография Ученый Ученый 21.09 2021

Гней Помпей Магнус.

 

Gnej-Pompej-Velikij.-Nach.-I-v.-n.e.-Nov

Ответить

Фотография Стефан Стефан 23.09 2021

Перейдем теперь к оценке событий, связанных с развитием другой линии борьбы – борьбы рабов. Конец II и начало I в. до н.э. характеризуются небывалыми по размаху массовыми выступлениями рабов.

 

Отдельные, разрозненные вспышки движения рабов наблюдались и раньше. О них неоднократно упоминает Тит Ливий. Так, например, в 198 г. на территории Лациума в результате предательства был открыт и подавлен заговор рабов. Около 500 его участников были казнены. В 196 г. в Этрурии произошло настоящее {94} восстание рабов, на подавление которого был направлен легион регулярных войск. В 185 г. в Апулии восстали рабы-пастухи. Движение приобрело, видимо, широкий размах, поскольку претор Постумий приговорил к смертной казни 7 тыс. человек.

 

Но все эти выступления носили локальный, ограниченный характер. Первая большая рабская война, как ее называли сами древние, вспыхнула в Сицилии, в стране, которая считалась житницей Италии. Но Сицилия имела еще одну особенность: она была страной классического рабовладения. Греческий историк Диодор говорил, что в Сицилии было такое количество рабов, что оно даже людям, знавшим об этом, казалось невероятным и преувеличенным.

 

Восстание в Сицилии началось в 138 г. и продолжалось до 132 г. Первая вспышка произошла в имении одного крупного рабовладельца, который был известен своим жестоким обращением с рабами. К восставшим примкнули рабы из соседних селений. Затем повстанцы в количестве примерно 400 человек внезапно ворвались в город Энну и овладели им. С этого момента движение приобрело массовый характер.

 

Во главе восставших оказался талантливый организатор – раб-сириец Евн, который вскоре под именем Антиоха был провозглашен царем, а первое в истории царство рабов – благодаря численному перевесу в нем сирийцев – названо Новосирийским царством. Евн созвал в городе Энне народное собрание, учредил совет из «наиболее выдающихся по уму» участников движения. Вскоре возник второй крупный очаг восстания в юго-западной части Сицилии. Здесь выдвинулся другой вождь – бывший киликийский пастух и пират Клеон. Римляне рассчитывали на раскол движения и вражду двух его вождей, однако Клеон добровольно и по собственной инициативе признал главенство Евна. Оба очага восстания объединились, количество участников движения дошло до 200 тыс., и вся Сицилия оказалась в их власти.

 

Римлянам пришлось приложить немало усилий для подавления восстания. Первоначально римские войска терпели одно поражение за другим. Только после того, как в Сицилию были направлены консульские армии, удалось – и то из-за предательства – захватить главные укрепленные центры восставших: города {95} Тавромений и Энну. Клеон был убит во время одной из вылазок, а Евн погиб в тюрьме. Сицилийское восстание имело ряд откликов: античные авторы сообщают об отдельных выступлениях рабов в италийских городах, а затем в Аттике и на Делосе.

 

По свидетельству тех же древних авторов, в 104 г. в Сицилии вспыхнуло новое восстание рабов. Оно продолжалось до 101 г. Поводом к восстанию послужило постановление сената о том, что подданные союзных государств, родившиеся свободными, но затем обращенные в рабство (как правило, из-за долгов!), должны быть освобождены из неволи. Римский претор, управлявший Сицилией, освободил на основе сенатского решения за короткий срок более 800 рабов. Но тут вмешались в дело сицилийские рабовладельцы. Угрозами и подкупом они добились того, что правитель провинции прекратил освобождение рабов. Это и послужило сигналом к восстанию.

 

Оно началось сразу в нескольких местах. Вскоре выделился центр восстания – город Триокала, где руководство движением взял в свои руки вождь рабов Сальвий. Как раньше Евн, он тоже был провозглашен царем и принял имя Трифона. В Триокале функционировало народное собрание, совет; Трифон появлялся перед народом в сопровождении ликторов.

 

В ходе восстания возник второй его очаг, но уже в западной части острова, около города Лилибея. Здесь во главе рабов стоял киликиец Афинион, который сначала действовал самостоятельно, но затем добровольно подчинился Трифону. Снова почти весь остров оказался в руках рабов. Их борьба против римских войск была долгой и упорной, и только в 101 г. консул Маний Аквилий, коллега Мария по консулату, опытный полководец, сумел добиться решающей победы. Трифон умер до этого, а Афинион якобы был убит самим Аквилием во время поединка. Таким образом, и второе восстание было подавлено римлянами.

 

В современной историографии не раз уже отмечалось, что это второе восстание сицилийских рабов – во всяком случае в изложении Диодора – очень похоже на первое. Подобное наблюдение привело к тому, что ряд исследователей считают рассказ о нем лишь дублетом или вариантом описания более раннего выступления рабов. Мы знаем, что прием удвоения событий {96} в античной историографии был довольно распространен. Однако если верно, что сведения, сообщаемые нам Диодором, восходят к другому историку, а именно к Посидонию, то всякие подозрения должны отпасть, ибо Посидоний – современник описываемых событий и потому едва ли бы он рискнул писать о том, чего на самом деле не было. {97}

 

Утченко С.Л. Цицерон и его время. М.: Мысль, 1972. С. 94–97.

 

Ответить

Фотография Ученый Ученый 23.09 2021

Перейдем теперь к оценке событий, связанных с развитием другой линии борьбы – борьбы рабов.

Рабы играли и другую важную роль - крупные хозяйства, основанные на рабском труде, приводили к разорению свободных крестьян, и способствовали тем самым кризису республики.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 24.09 2021

История следующей провинции – Сицилии – определяется ее сельскохозяйственной эксплуатацией (свидетельств о событиях на Корсике и Сардинии и организации этих провинций слишком мало для содержательного изложения). После отпадения Сиракуз и их завоевания Римом во время Второй Пунической войны римская администрация на Сицилии не имела соперников. Три сицилийских города заключили договоры с Римом, а пять были объявлены независимыми и свободными от трибута, но остальные платили десятину с сельскохозяйственной продукции в соответствии с порядком, учрежденным некогда Гиероном II Сиракузским. Некоторые земли были конфискованы римским государством, прежде всего плодородное Леонтинское поле (ager Leontinus), и цензоры сдавали их в аренду римлянам, италийцам или сицилийцам. Известно, что в Агригент была выведена колония (в 197 г. до н.э.?), вероятно, из ветеранов. Еще одним ранним свидетельством об италийской иммиграции служит посвящение, поставленное «италиками» («Italicei») в свободном городе Галеса. Однако греческая часть острова оставалась, безусловно, греческой, как доказывает надпись с описанием маршрута феоров (θεωρόι) – священных послов из Дельф13.

 

В рассматриваемый в настоящем томе период Сицилию сотрясали два восстания рабов (138/137–132 гг. до н.э. и 104–101 гг. до н.э.), интересные не только сами по себе, но ввиду тех социально-экономических условий, которые источники называют среди их причин. Согласно Посидонию14, {39} первое восстание началось из-за некоего грека Дамофила, владельца большого скотоводческого поместья в Энне, который довел рабов до того, что они убили его самого и его жену и подняли общее восстание. Его первым предводителем стал Эвн, сириец из Апамеи, прославившийся как маг и чудотворец: он принял сирийское царское имя Антиох. На юго-западе Сицилии, под Агригентом, появился еще один предводитель рабов, киликиец по имени Клеон. Источники сообщают об огромном множестве восставших – их численность возросла с 20 тыс. до 200 тыс., хотя изначальный отряд Эвна оценивается Посидонием в 6 тыс. человек, а Клеона – в 5 тыс. человек. Утверждается, что до восстания одни из этих рабов были пастухами, а другие, закованные в кандалы, обрабатывали землю. Некоторую поддержку им оказало местное свободное население, обрадовавшееся страданиям богатых, и эти люди оказались страшнее самих рабов, поскольку безудержно грабили и разрушали всё вокруг, тогда как рабы не жгли и не разоряли хозяйства, которые рассчитывали использовать в собственных интересах. С восстанием боролось восемь полководцев, пока, наконец, Марк Перперна и Публий Рупилий не положили ему конец: они взяли Энну и Тавромений, убили Клеона и захватили в плен Эвна.

 

В 104 г. до н.э. история повторилась. Поводом для восстания стала попытка наместника Нервы выполнить постановление сената (senatus consultum) об освобождении граждан союзных общин, оказавшихся в рабстве в провинциях. Восемьсот человек обрели свободу сразу же, но затем Нерва подвергся давлению местной знати и свернул свою деятельность. После нескольких единичных вспышек недовольства произошло крупное восстание в Гераклее, в котором приняло участие от 2 тыс. до 6 тыс. человек под предводительством флейтиста по имени Сальвий, который играл на женских оргиастических религиозных церемониях и считался провидцем. Он взял себе титул царя и имя Трифон (которое носил предыдущий царь Сирии). На территории Сегесты и Лилибея восстали пастухи, которых возглавил киликиец Афинион, присвоивший себе серебряный скипетр и пурпурное одеяние и коронованный как царь. Как и ранее, к восстанию присоединились свободные бедняки, и их разрушительная ярость контрастировала с заботой Афиниона о том, что он считал своей собственностью. В этот раз города не подвергались опасности, но городских рабов подозревали в намерении присоединиться к восставшим. Претор, сменивший Нерву в 103 г. до н.э., Луций Лукулл, разбил в сражении Трифона и Афиниона, однако последний бежал и продолжил борьбу; лишь через два года он был убит, а его сторонники постепенно истреблены Манием Аквилием. {40}

 

 

13 Цицерон. Против Верреса. II.3.13–14; 4.123; 5.56; Цицерон. Филиппики. II.101; Цицерон. Об аграрном законе. II.57; ILLRP 320; Manganaro 1964 (В 197).

 

14 FGrH 87 F 108 = Диодор Сицилийский. XXXIV/XXXV.2.2 сл. Ср.: Флор II.7.4 слл. Vogt 1974 (A 123): 39–92. О втором восстании см.: Диодор Сицилийский. XXXVI.3 слл.; Флор II.7.9 слл. {39}

 

  Линтотт Э. Римская империя и ее проблемы на исходе II в. до н.э. // Кембриджская история древнего мира. Т. 9: Последний век Римской республики, 146–43 гг. до н.э. В 2-х п/т.: П/т. 1 / Под ред. Дж.-А. Крука, Э. Линтотта, Э. Роусон; пер. с англ., предисловие, примечания О.В. Любимовой, С.Э. Таривердиевой. М.: Ладомир, 2020. С. 39–40.  

Ответить

Фотография Ученый Ученый 24.09 2021

Памятник Евну в г.Энна, Сицилия

 

Eunus.jpg

Ответить

Фотография Стефан Стефан 24.09 2021

Введение Посидония к рассказу о первом восстании выдержано в строгом морализаторском тоне и прекрасно гармонирует с его общим представлением об упадке, наступившем после разрушения Карфагена вследствие жадности и беззаконий римлян в провинциях. Посидоний сообщает, что богатые землевладельцы Сицилии были в основном римскими всадниками, и приписывает им контроль над правосудием, что для данного {40} периода является анахронизмом. Они будто бы не заботились о том, чтобы одевать и кормить своих многочисленных рабов и тем самым превратили их в разбойников. На самом деле в рассказе Посидония о первом восстании не назван по имени ни один рабовладелец-римлянин, хотя в рассказе о втором восстании упоминаются Публий Клоний, Веттий и братья Варии. Кроме того, описание сицилийского общества у Посидония искажено, поскольку он оставляет без внимания землевладельцев-греков и, особенно, мелких собственников, которые составляли большинство граждан в греческих городах. Однако неверно было бы полностью отбрасывать точку зрения Посидония и утверждать, что это были восстания сицилийских националистов. Восточное происхождение и царские устремления предводителей подтверждают гипотезу, которая, во всяком случае, вполне допустима: многие восставшие рабы (или их предки) были привезены с Востока. Сирийцы считались тупыми, покорными и физически сильными людьми, идеально подходившими для некоторых сельскохозяйственных работ. Бедные сицилийцы приняли участие в восстании, но их вклад был маргинальным и даже противоречил целям лидеров повстанцев. Более того, у нас есть бесспорное свидетельство – современная событиям надпись, в которой магистрат, действовавший в Италии и на Сицилии в конце первого восстания, утверждает, что изловил и вернул владельцам девятьсот семнадцать беглых рабов. Успехи повстанцев на Сицилии словно магнит притягивали рабов с юга Италии, которые пасли там стада или обрабатывали землю15.

 

Сицилия представляла собой провинцию, где римляне уже прочно обосновались и, как и богатые сицилийцы, управляли крупными поместьями, в которых рабский труд использовался в земледелии и скотоводстве. Эти тенденции не подкосили традиционное греческое общество, но усилили трения между богатыми и бедными, характерные для греческого социума на протяжении веков, и породили недовольство рабов, способное распространиться и на Италию.

 

 

15 ILLRP 454. Теорию о националистических восстаниях см.: Verbrugghe 1972 (E 30); Verbrugghe 1974 (E 31). {41}

 

Линтотт Э. Римская империя и ее проблемы на исходе II в. до н.э. // Кембриджская история древнего мира. Т. 9: Последний век Римской республики, 146–43 гг. до н.э. В 2-х п/т.: П/т. 1 / Под ред. Дж.-А. Крука, Э. Линтотта, Э. Роусон; пер. с англ., предисловие, примечания О.В. Любимовой, С.Э. Таривердиевой. М.: Ладомир, 2020. С. 40–41.

 

Ответить

Фотография Ученый Ученый Сегодня, 00:07 AM

Война Помпея с киликийскими пиратами

 

Особенно острой ситуация стала к 60-м годам до н.э. Многие пираты осели на острове Сицилия, построив укреплённую базу неподалёку от Сиракуз – оттуда совершались молниеносные набеги на побережье Италии, под угрозу были поставлены римские торговые пути, из-за чего столица Республики столкнулась с критическими перебоями в поставках зерна. Более того, пираты не были Карфагеном, который можно было прийти и разрушить (впрочем, ранее мы говорили, какой ценой Риму обошлись пунические войны) – они представляли собой многочисленные разрозненные отряды, действовавшие по всему Средиземноморскому бассейну, что серьёзно затрудняло любые попытки активного противодействия. Под властью пиратов оказалось более четырёхсот приморских городов, а флот насчитывал тысячи кораблей. Чтобы прекратить бесчинства морских разбойников, Сенат обязан был организовать, а главное профинансировать (в условиях гражданской войны в Риме!) крупную морскую экспедицию.

 

В 67 г. до н.э. трибун Авл Габиний – верный друг Гнея Помпея – предложил принять специальный закон для борьбы с пиратами. Согласно законодательному проекту, Сенат назначал во главе антипиратской экспедиции (сроком на три года) одного из полководцев, обязанного вести борьбу на море. Командующий римским флотом наделялся чрезвычайными полномочиями с традиционной формулировкой «Пусть консулы примут меры, чтобы государство не претерпело ущерба» – то есть, полномочия были фактически диктаторскими. Цель – установление полного контроля над Средиземным морем, включая прибрежные области на суше. Предусматривалось выделение огромного бюджета на создание и содержание боеспособного флота и поддерживающей его армии.

 

Армия, с которой Помпей вступил в непростую войну с пиратами, включала 500 кораблей, 120 000 легионеров и 5000 всадников. Было очевидно, что привычная римская тактика ведения войны будет не эффективна против морских разбойников, потому полководец долгое время изучал опыт предшественников – ранее с пиратством успешно боролись карфагеняне и греческие полисы. Наиболее здравой стратегией он считал повсеместное одновременное нападение на пиратские базы, с целью не допустить объединения сил разбойников и не дать им уйти. Помпей условно разделил Средиземноморье на несколько секторов, в каждом из которых должен был командовать один из его легатов с полномочиями претора.

 

Вся акватория Средиземного моря оказалась под сплошным контролем римского флота. В каждом секторе находилось три-четыре десятка кораблей, основной задачей мобильного отряда была охрана своей территории, а так же зачистка побережий и островов, надзор за торговыми путями и перехват бегущего противника. В отдельный – резервный – отряд Помпей выделил около шестидесяти кораблей с отборными экипажами, чтобы при необходимости нарастить силы в слабом секторе .

Легаты прибыли к берегам назначенных им территорий, операция началась. Сам Помпей лично проинспектировал все участки и координировал деятельность подразделений. В первую он очередь отправился в сорокадневную экспедицию в западное Средиземноморье, где лично проверил состояние и организацию своих флотилий. В те же сорок дней он уложился при следующей инспекции восточной части акватории. Таким образом, менее чем за три месяца была построена система военно-административного контроля над всем Средиземным морем и движением торговых караванов.

 

Первый результат не заставил долго себя ждать. Оперативное восстановление торговли и поставок в столицу вызвало восхищение, как у народа, уже готового поднять мятеж из-за резкого удорожания продовольствия, так и у римской знати. Снижение цен на рынках высоко подняло престиж Помпея, что, впрочем, входило в его планы – он хотел впоследствии принять участие в консульских выборах.

 

Удар оказался настолько внезапным и массированным, что пиратские объединения не сумели выстроить хоть какую-то серьёзную оборону. Сначала они хотели разбить флот Помпея в генеральном сражении, а его самого захватить ради огромного выкупа, но слаженность и оперативность действий римского военачальника повергла их в панику. Пираты начали снимать осады с городов и уходить под защиту собственных баз и гаваней. Основные торговые пути охранялись римским флотом с крупными отрядами легионеров на кораблях, выйти в море стало невозможно. Командиры Помпея не сидели сложа руки, постоянно атакуя пиратские отряды и высаживая десанты в районах разбойничьих гнёзд. В течении нескольких недель активность пиратов в центральном и западном Средиземноморье полностью сошла на нет – Помпей и его подчинённые действовали предельно жёстко и беспощадно. Выжившие пираты предпочитали отсиживаться в укромных местах и не попадать под удар римского флота.

 

Если в западном и центральном Средиземноморье достаточно быстро стало спокойно, восток ещё страдал от пиратов. «Пиратское государство» – Киликия – так и оставалась разбойничьей вотчиной, и сдаваться киликийцы не собирались. Поэтому следующий шаг Помпея в его кампании был очевиден – война с пиратами на востоке. Полководец очень основательно готовился к походу в Киликию. Помимо десанта из пехоты и конницы, он заготовил десятки осадных и штурмовых машин для взятия крепостей – он не сомневался, что война будет долгой и сложной.

 

Поход Помпея для многих пиратов стал ещё и личным оскорблением, ведь они считали себя не просто разбойниками, а киликийскими деспотами, равными царям Греции. Несколько командиров пиратов решили дать римлянам бой недалеко от своей столицы – Корацезиума. Подробностей этой схватки в исторических хрониках не сохранилось, но известно, что враги Рима были наголову разбиты великолепно обученной римской армией. Остальные пираты, впечатленные мощью легионов, предпочли сохранить свои жизни. Началась волна капитуляций, грозный оплот морских разбойников, десятилетия державших в страхе Средиземное море, пал к ногам римского полководца. Более ста двадцати городов, портов и крепостей признали власть Рима, десять тысяч пиратов либо погибли в боях, либо сдались в плен. Были взяты богатые трофеи: римляне получили корабли, оружие, продовольствие, награбленные ранее сокровища и рабов. С самими пиратами Помпей поступил «жестоко, но справедливо»: наиболее злостные разбойники и вожди были казнены, остальные получили прощение. Не стоит забывать, что многие пополняли ряды пиратов не по доброй воле, а в силу разных обстоятельств – например, после разграбления теми же пиратами прибрежных селений. Зачастую людям приходилось заниматься морским разбоем для получения средств к существованию – Помпей великодушно простил их и даровал землю. Прощённые пираты расселились по Киликии, опустевшей после войн с Митридатом.

 

Во время кампании произошёл весьма неприятный инцидент. Один из римских командиров – Метелл (родственник Квинта Цецилия Метелла, участвовавшего с Помпеем в Испанской войне), ещё до наделения Помпея чрезвычайными полномочиями, был направлен на Крит для уничтожения базы пиратов. Осада затянулась. Уже после победы Помпея в Киликии жители Крита отправили полководцу гонцов с просьбой защитить их… от римского же командующего Метелла. Поскольку район Крита контролировался лично Помпеем, получилось так, что Метелл осаждал римский остров, населённый пиратами. Помпей попал в совершенно глупую ситуацию, поскольку мог заступиться за врагов Рима, да ещё и лишить Метелла триумфа. Эта история закончилась благополучно – Метелл захватил Крит после длительной осады.

 

Война с пиратами была завершена быстро и успешно. Залогом успеха послужил не столько перевес сил в пользу римлян, сколько несомненное тактическое и стратегическое превосходство и великолепная организация. Именно в борьбе с пиратами Помпей полностью раскрыл свой талант полководца.

 

Гней Помпей. Самая крупная полицейская операция античности | Warspot.ru

Ответить

Фотография Ученый Ученый Сегодня, 00:10 AM

_map5.jpg

Ответить

Фотография Ученый Ученый Сегодня, 00:16 AM

Реконструкция внешнего вида киликийского пирата. Исторический музей, города Тарс, Турция (бывшая столица Киликии)

 

pompey_kilik_pirat_rekonstr.jpg

Ответить

Фотография Ученый Ученый Сегодня, 00:21 AM

Боевая римская галера. Фреска из Помпей.

 

139.jpg

Ответить