←  Древний Рим

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Социально-политический кризис 133–30 гг. д...

Фотография Стефан Стефан 11.09 2021

В другом рассказе Плутарха говорится о том, что родственник Катона водил его в дом Суллы, чтобы обеспечить покровительство диктатора. Маленький Катон спросил, что означают казни и пытки, производившиеся прямо в доме Суллы? Родственник ответил, что это невинные люди, жертвы политического террора. Катон воскликнул - почему же ты не дал мне меч, чтобы я убил тирана и освободил родину?

http://ancientrome.r...?a=1439003600#3

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Болезнь и смерть Суллы

 

Сулла очень любил театр. От зрелищ и ежедневной диктовки мемуаров его не отвлекала даже страшная болезнь. Медики до сих пор спорят о ней: уж больно ужасными выглядят описания современников. Те, кто общался с Суллой в последние месяцы его жизни, рассказывали, что он гнил заживо. Тело его покрывала шевелящаяся масса вшей, от которых не спасали даже регулярные ванны с благовониями. Плутарх писал, что несколько слуг днём и ночью снимали с самого могущественного человека Рима насекомых-паразитов, но мерзкие твари всё равно копошились в его одежде, постели и еде. Помимо вшей Сулла очень страдал и от внутренних язв.

 

В 78 году до нашей эры в поместье Суллы привезли некоего Грания, который брал деньги в долг у казны и не вернул. Бывший диктатор не отказывал себе в удовольствии по-прежнему вершить суд и приказал задушить незадачливого должника. Во время казни Сулла вдруг закричал от страшной боли, у него пошла горлом кровь, и он умер одновременно с Гранием.

 

Италия погрузилась в траур. Плутарх уверяет, что тело диктатора его легионеры пронесли через всю страну. Однако, учитывая, что Сулла начал гнить еще при жизни, верится в это с трудом. В Риме трупу были отданы царские почести: тело на золотых носилках в сопровождении огромной толпы пронесли через весь город, кремировали на огромном костре, а урну с прахом захоронили на Марсовом поле рядом с могилами древних царей. Надпись на своём надгробии заблаговременно составил сам покойный: «Здесь лежит человек, который более чем кто-либо из других смертных, сделал добра своим друзьям и зла врагам».

 

https://diletant.med...icles/39245369/

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Юный Катон перед Суллой

 

Cato-4.png

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

И Сулла, распалявшийся гневом на высокопоставленных людей, на целые города, спокойно выносил ругань мальчика

Такое равнодушие объясняется тем, что Сулла приписывал свой успех  не собственным талантам, а удаче и покровительству богов. Сулла именовал себя Феликс - счастливчик и не обижался, если критики объясняли его достижения везением. 

Ответить

Фотография Стефан Стефан 12.09 2021

Болезнь и смерть Суллы

Мартынов А.С. «Болезнь Суллы» (Загадка смерти римского диктатора в античной литературной традиции) // Медицина в художественных образах. Статьи. Донецк, 2007. Вып. 5. С. 3644.

http://ancientrome.r...tm?a=1407406920

Ответить

Фотография Ученый Ученый 16.09 2021

Переворот Цинны

 

Пока Сул­ла нахо­дил­ся в Ита­лии, союз­ни­ки по понят­ным при­чи­нам ниче­го не пред­при­ни­ма­ли. Но как толь­ко гроз­ный про­кон­сул не столь­ко по насто­я­нию кон­су­ла Цин­ны, сколь­ко ввиду серь­ез­но­го поло­же­ния дел на Восто­ке, отплыл из Ита­лии, Цин­на, под­дер­жи­вае­мый боль­шин­ст­вом кол­ле­гии три­бу­нов, пред­ло­жил зако­ны, кото­рые вхо­ди­ли в план оппо­зи­ции, как ответ на сул­лан­скую рестав­ра­цию 666 г. [88 г.]. с.288 В этих зако­нах заклю­ча­лось рав­но­пра­вие для новых граж­дан и воль­ноот­пу­щен­ни­ков, как это пред­ло­жил Суль­пи­ций, и вос­ста­нов­ле­ние в пра­вах тех, кто был объ­яв­лен вне зако­на после подав­ле­ния рево­лю­ции Суль­пи­ция. Новые граж­дане мас­са­ми сте­ка­лись в сто­ли­цу, чтобы вме­сте с воль­ноот­пу­щен­ни­ка­ми напу­гать про­тив­ни­ков, а в слу­чае надоб­но­сти при­нудить их силой. Одна­ко пра­ви­тель­ст­вен­ная пар­тия твер­до реши­ла не усту­пать. Один кон­сул сто­ял про­тив дру­го­го, Гней Окта­вий про­тив Луция Цин­ны, три­бун про­тив три­бу­на. В день голо­со­ва­ния обе пар­тии при­бы­ли на форум боль­шей частью воору­жен­ны­ми. Три­бу­ны сенат­ской пар­тии заяви­ли интер­цес­сию. Когда на самой ора­тор­ской три­буне про­тив­ни­ки обна­жи­ли про­тив них мечи, Окта­вий отве­тил наси­ли­ем на наси­лие.

 

Сомкну­тые ряды воору­жен­ных сто­рон­ни­ков Окта­вия не толь­ко очи­сти­ли Свя­щен­ную ули­цу и форум, но учи­ни­ли в собрав­шей­ся тол­пе сви­ре­пую рез­ню, несмот­ря на при­ка­зы сво­его вождя, более доступ­но­го чув­ству чело­ве­ко­лю­бия. В этот «день Окта­вия» форум был залит пото­ка­ми кро­ви в такой мере, как это­го не быва­ло ни преж­де, ни впо­след­ст­вии. Чис­ло тру­пов опре­де­ля­ли в десять тысяч. Цин­на обра­тил­ся к рабам с при­зы­вом, чтобы они сво­им уча­сти­ем в борь­бе заво­е­ва­ли себе сво­бо­ду. Одна­ко его при­зыв не увен­чал­ся 224 успе­хом, точ­но так же как год тому назад при­зыв Мария. Вождям дви­же­ния оста­ва­лось толь­ко спа­сать­ся бег­ст­вом. По зако­ну, про­тив вождей заго­во­ра нель­зя было при­ме­нить даль­ней­ших мер, пока не исте­чет годич­ный срок их долж­но­сти. Одна­ко какой-то про­рок, надо думать, ско­рее из пре­дан­но­сти пра­ви­тель­ству, неже­ли в рели­ги­оз­ном экс­та­зе, пред­ска­зал, что изгна­ние кон­су­ла Цин­ны и шести народ­ных три­бу­нов, сто­яв­ших на его сто­роне, вернет стране мир и спо­кой­ст­вие. Сле­дуя не кон­сти­ту­ции, а боже­ско­му ука­за­нию, так удач­но под­слу­шан­но­му про­ро­ком, сенат отре­шил Цин­ну от кон­суль­ства, выбрал на его место Луция Кор­не­лия Меру­лу и объ­явил вне зако­на бежав­ших гла­ва­рей. Каза­лось, весь кри­зис кон­чит­ся тем, что в Нуми­дии ока­жет­ся еще несколь­ко чело­век, ока­зав­ших­ся за бор­том.

 

Не под­ле­жит сомне­нию, что дви­же­ние на этом и закон­чи­лось бы, если бы не сле­дую­щие два обсто­я­тель­ства. Сенат в сво­ей обыч­ной дряб­ло­сти не заста­вил бег­ле­цов немед­лен­но поки­нуть Ита­лию, и эти бег­ле­цы полу­чи­ли воз­мож­ность высту­пить в роли бор­цов за эман­си­па­цию новых граж­дан и, так ска­зать, воз­об­но­вить вос­ста­ние ита­ли­ков в сво­их инте­ре­сах. Не встре­чая ника­ких пре­пят­ст­вий, они появи­лись в Тибу­ре, в Пре­не­сте, во всех зна­чи­тель­ных горо­дах Лация и Кам­па­нии, насе­ле­нию кото­рых были пре­до­став­ле­ны пра­ва граж­дан. Они везде тре­бо­ва­ли денег и сол­дат на общее дело и везде полу­ча­ли их. Полу­чив эти под­креп­ле­ния, они подо­шли к армии, оса­ждав­шей Нолу. с.289 В те вре­ме­на армии были настро­е­ны демо­кра­ти­че­ски и рево­лю­ци­он­но, если вожди не уме­ли при­вя­зать их к себе сво­ей импо­ни­ру­ю­щей лич­но­стью. Речи бежав­ших из Рима маги­ст­ра­тов, — неко­то­рые, как то: Цин­на и Сер­то­рий, к тому же име­ли хоро­шую репу­та­цию у сол­дат по послед­ним похо­дам, — про­из­ве­ли силь­ное впе­чат­ле­ние. Про­ти­во­кон­сти­ту­ци­он­ное низ­ло­же­ние популяр­но­го кон­су­ла, нару­ше­ние сена­том прав суве­рен­но­го наро­да про­из­ве­ли впе­чат­ле­ние на сол­дат, а золо­то кон­су­ла, или, точ­нее, новых граж­дан, убеди­ло офи­це­ров, что кон­сти­ту­ция дей­ст­ви­тель­но была нару­ше­на. Армия, сто­яв­шая в Кам­па­нии, при­зна­ла Цин­ну кон­су­лом, и каж­дый при­нес ему при­ся­гу в вер­но­сти. Эта армия ста­ла основ­ным ядром, к кото­ро­му сте­ка­лись новые тол­пы из среды новых граж­дан и даже от союз­ни­че­ских горо­дов. В ско­ром вре­ме­ни из Кам­па­нии дви­ну­лись по направ­ле­нию к сто­ли­це боль­шие тол­пы, состо­яв­шие, глав­ным обра­зом, из ново­бран­цев. Дру­гие тол­пы дви­га­лись к сто­ли­це с севе­ра. По при­зы­ву Цин­ны про­шло­год­ние изгнан­ни­ки выса­ди­лись на этрус­ском побе­ре­жье у Тела­мо­на.

 

http://ancientrome.r...tm?a=1329830618

Ответить

Фотография Ученый Ученый 21.09 2021

Гней Помпей

 

Сре­ди людей, не при­над­ле­жав­ших ни к без­услов­ным сто­рон­ни­кам, ни к откры­тым про­тив­ни­кам сул­лан­ской кон­сти­ту­ции, никто не при­вле­кал на себя в такой мере вни­ма­ние тол­пы, как моло­дой Гней Пом­пей, кото­ро­му в момент смер­ти Сул­лы было лишь 28 лет (род. 29 сен­тяб­ря 648 г. [106 г.]). Эта популяр­ность была несча­стьем как для почи­тае­мо­го, так и для его почи­та­те­лей, но она была вполне понят­на. Здо­ро­вый душой и телом, отлич­ный гим­наст, еще в быт­ность обер-офи­це­ром состя­зав­ший­ся со сво­и­ми сол­да­та­ми 12 в прыж­ках, беге и под­ня­тии тяже­стей, вынос­ли­вый и лов­кий наезд­ник и фех­то­валь­щик, дерз­кий пар­ти­зан, этот моло­дой чело­век стал импе­ра­то­ром и три­ум­фа­то­ром в таком воз­расте, когда для него еще закры­ты были государ­ст­вен­ные долж­но­сти и сенат. В гла­зах обще­ст­вен­но­го мне­ния он зани­мал пер­вое место после Сул­лы и полу­чил даже от это­го бес­печ­но­го, отча­сти при­зна­тель­но­го и отча­сти иро­ни­зи­ро­вав­ше­го над ним пра­ви­те­ля про­зва­ние «Вели­ко­го». К несча­стью, даро­ва­ния его совер­шен­но не соот­вет­ст­во­ва­ли этим успе­хам. Это был не пло­хой и не без­дар­ный, но совер­шен­но зауряд­ный чело­век. При­ро­да созда­ла его хоро­шим вах­мист­ром, а обсто­я­тель­ства заста­ви­ли его стать пол­ко­вод­цем и государ­ст­вен­ным дея­те­лем. Пре­вос­ход­ный сол­дат, осто­рож­ный, храб­рый и опыт­ный, он, одна­ко, и в каче­стве воен­но­го не обна­ру­жи­вал ника­ких осо­бых спо­соб­но­стей; в каче­стве пол­ко­во­д­ца же он, как и во всем осталь­ном, отли­чал­ся осто­рож­но­стью, гра­ни­чив­шей с тру­со­стью, и, по воз­мож­но­сти, нано­сил реши­тель­ный удар, лишь обес­пе­чив себе огром­ное пре­вос­ход­ство над непри­я­те­лем. Дюжин­ным по тому вре­ме­ни было и его обра­зо­ва­ние, но, будучи все­це­ло сол­да­том, он не пре­ми­нул, при­быв на Родос, по обя­зан­но­сти выслу­шать и ода­рить тамош­них ора­то­ров. Чест­ность его была чест­но­стью бога­то­го чело­ве­ка, разум­но веду­ще­го свое хозяй­ство на свои зна­чи­тель­ные уна­сле­до­ван­ные и при­об­ре­тен­ные сред­ства. Он не брез­гал добы­ва­ни­ем денег свой­ст­вен­ны­ми сена­тор­ско­му кру­гу сред­ства­ми, но он был доста­точ­но рас­суди­те­лен и богат, чтобы не под­вер­гать себя ради это­го боль­шим опас­но­стям и не навле­кать на себя бес­че­стие. Рас­про­стра­нен­ные сре­ди его совре­мен­ни­ков поро­ки боль­ше его соб­ст­вен­ной доб­ро­де­те­ли созда­ли ему — отно­си­тель­но, прав­да, обос­но­ван­ную — репу­та­цию чест­но­сти и бес­ко­ры­стия. Его «чест­ное лицо» почти вошло в посло­ви­цу; еще и после смер­ти он про­дол­жал счи­тать­ся достой­ным и нрав­ст­вен­ным чело­ве­ком. В дей­ст­ви­тель­но­сти он был хоро­шим соседом, не рас­ши­ряв­шим по воз­му­ти­тель­но­му обы­чаю силь­ных людей того вре­ме­ни сво­их вла­де­ний за счет мел­ких соседей путем при­нуди­тель­ных поку­пок или еще худ­ши­ми сред­ства­ми, а в семей­ной жиз­ни он был при­вя­зан к сво­ей жене и детям. Далее, ему дела­ет честь, что он пер­вый отка­зал­ся от вар­вар­ско­го обы­чая каз­нить непри­я­тель­ских царей и пол­ко­вод­цев после с.14 про­хож­де­ния их в три­ум­фе. Одна­ко это не поме­ша­ло ему раз­ве­стись по при­ка­зу его гос­по­ди­на и пове­ли­те­ля Сул­лы с люби­мой женой, пото­му что она при­над­ле­жа­ла к объ­яв­лен­но­му вне зако­на роду, и с вели­чай­шим душев­ным спо­кой­ст­ви­ем по зна­ку того же пове­ли­те­ля при­ка­зы­вать каз­нить в сво­ем при­сут­ст­вии людей, помо­гав­ших ему в тяже­лое вре­мя. Он не был жесток, как его упре­ка­ли, а — что, быть может, еще хуже — бес­стра­стен и холо­ден к доб­ру и злу. В раз­га­ре боя он сме­ло смот­рел в гла­за вра­гу, а в мир­ной жиз­ни это был застен­чи­вый чело­век, у кото­ро­го по малей­ше­му пово­ду лицо зали­ва­лось крас­кой; не чужд был сму­ще­ния, когда ему при­хо­ди­лось гово­рить пуб­лич­но, и вооб­ще был в обра­ще­нии угло­ват, непо­во­рот­лив и нело­вок. При всем его над­мен­ном упрям­стве он был, как часто быва­ет с людь­ми, под­чер­ки­ваю­щи­ми свою само­сто­я­тель­ность, послуш­ным оруди­ем в руках тех, кто умел к нему подой­ти, а имен­но, его воль­ноот­пу­щен­ни­ков и кли­ен­тов, так как он не боял­ся, что они ста­нут коман­до­вать им. Мень­ше все­го он был государ­ст­вен­ным дея­те­лем. Не отда­вав­ший себе отче­та в сво­их целях, не умев­ший выби­рать сред­ства, бли­зо­ру­кий и бес­по­мощ­ный в серь­ез­ных и несерь­ез­ных слу­ча­ях, он 13 скры­вал свою нере­ши­тель­ность и неуве­рен­ность под тор­же­ст­вен­ным мол­ча­ни­ем и, счи­тая себя очень тон­ким, лишь обма­ны­вал само­го себя, когда хотел обма­нуть дру­гих. Бла­го­да­ря зани­мае­мо­му им воен­но­му посту и его свя­зям в род­ном краю он почти без вся­ких уси­лий стал цен­тром зна­чи­тель­ной и пре­дан­ной ему пар­тии, при помо­щи кото­рой мож­но было бы совер­шать вели­кие дела. Но Пом­пей был во всех отно­ше­ни­ях не спо­со­бен руко­во­дить пар­ти­ей и спло­тить ее; если же она оста­ва­лась спло­чен­ной, то это так­же про­ис­хо­ди­ло поми­мо него, в силу сло­жив­ших­ся обсто­я­тельств. В этом, как и в дру­гих отно­ше­ни­ях, он напо­ми­на­ет Мария, но Марий с его мужиц­ки гру­бой, чув­ст­вен­но страст­ной нату­рой не был все же так невы­но­сим, как этот самый скуч­ный и неук­лю­жий из всех пре­тен­ден­тов в вели­кие люди. Поли­ти­че­ское поло­же­ние его было фаль­ши­во. Став офи­це­ром Сул­лы, он был обя­зан под­дер­жи­вать реста­ври­ро­ван­ный порядок, но, тем не менее, опять ока­зал­ся в оппо­зи­ции как лич­но про­тив Сул­лы, так и про­тив все­го сена­тор­ско­го пра­ви­тель­ства. Род Пом­пе­ев, едва лишь за 60 лет до это­го вне­сен­ный в кон­суль­ские спис­ки, был в гла­зах ари­сто­кра­тии еще отнюдь непол­но­цен­ным, к тому же отец Пом­пея зани­мал очень небла­го­вид­ную двой­ст­вен­ную пози­цию по отно­ше­нию к сена­ту, и сам он неко­гда нахо­дил­ся в рядах сто­рон­ни­ков Цин­ны, — об этом не гово­ри­ли, но это­го и не забы­ва­ли. Выдаю­ще­е­ся поло­же­ние, достиг­ну­тое Пом­пе­ем при Сул­ле, в такой же мере при­ве­ло его к внут­рен­не­му рас­хож­де­нию с ари­сто­кра­ти­ей, в какой он внешне был с нею свя­зан. Та быст­ро­та и лег­кость, с кото­рой Пом­пей воз­нес­ся на вер­ши­ну сла­вы, вскру­жи­ла голо­ву это­му неда­ле­ко­му чело­ве­ку. Слов­но желая высме­ять свою черст­вую про­за­и­че­скую нату­ру парал­ле­лью с самым поэ­ти­че­ским из всех геро­ев, он стал срав­ни­вать с.15 себя с Алек­сан­дром Македон­ским и счи­тал, что ему не при­ста­ло быть лишь одним из пяти­сот рим­ских сена­то­ров. В дей­ст­ви­тель­но­сти никто так не годил­ся для роли одно­го из зве­ньев ари­сто­кра­ти­че­ско­го пра­ви­тель­ст­вен­но­го меха­низ­ма, как он. Испол­нен­ная досто­ин­ства наруж­ность Пом­пея, его тор­же­ст­вен­ные мане­ры, его лич­ная храб­рость, его без­упреч­ная част­ная жизнь и отсут­ст­вие ини­ци­а­ти­вы поз­во­ли­ли бы ему — родись он на две­сти лет рань­ше — занять почет­ное место наряду с Квин­том Мак­си­мом и Пуб­ли­ем Деци­ем. Эта истин­но опти­мат­ская и истин­но рим­ская посред­ст­вен­ность нема­ло спо­соб­ст­во­ва­ла упро­че­нию внут­рен­ней сим­па­тии, все­гда суще­ст­во­вав­шей меж­ду Пом­пе­ем и мас­сой граж­дан и сена­том. Но даже и в его вре­мя для него нашлась бы ясно очер­чен­ная и почет­ная роль, если бы он согла­сил­ся быть пол­ко­вод­цем сена­та, для чего он был как бы создан. Но это­го ему было недо­ста­точ­но, и он ока­зал­ся в лож­ном поло­же­нии чело­ве­ка, желаю­ще­го быть не тем, чем он может быть. Он все­гда стре­мил­ся к исклю­чи­тель­но­му поло­же­нию в государ­стве, а когда это поло­же­ние пред­ста­ви­лось ему, он не мог решить­ся занять его. Он при­хо­дил в глу­бо­кое раз­дра­же­ние, когда люди и зако­ны не скло­ня­лись без­услов­но перед его волей, но в то же вре­мя он со скром­но­стью, и не толь­ко при­твор­ной, повсюду высту­пал в каче­стве одно­го из рав­но­прав­ных граж­дан и дро­жал даже перед мыс­лью о нару­ше­нии зако­на. Таким обра­зом, его бур­ная жизнь без­ра­дост­но про­те­ка­ла в посто­ян­ных внут­рен­них про­ти­во­ре­чи­ях; он все­гда был в кон­флик­те с оли­гар­хи­ей и вме­сте с тем оста­вал­ся ее послуш­ным слу­гой; все­гда снедае­мый често­лю­би­ем, он пугал­ся сво­их соб­ст­вен­ных целей.

 

Моммзен Т. История Рима. Книга V. Глава I. Марк Лепид и Квинт Серторий. (ancientrome.ru)

Ответить

Фотография Ученый Ученый 21.09 2021

Смерть Суллы и восстание Лепида

 

Пока в Испании шла война, в Риме в начале 79 года до н.э. Сулла неожиданно для всех сложил с себя власть и в качестве частного лица уехал на свою виллу в Кампанию. Здесь в следующем году он умер от вшивой болезни. Смерть Суллы спровоцировала раскол в римском обществе. Один из консулов 78 года до н.э., Марк Эмилий Лепид, выступил в сенате с проектом осуждения его действий и одновременно инициировал программу обширных преобразований, включавших амнистию жертв репрессий, восстановление их собственности, возвращение италикам отторгнутых у них земель, возвращение прав народных трибунов и т.д. После жарких дебатов в сенате и кровавых беспорядков на улицах Рима возобладала точка зрения сподвижников умершего диктатора, которых сплотил вокруг себя консул Квинт Лутаций Катулл. Тело Суллы с большим торжеством было доставлено в Рим и захоронено с почестями на Марсовом поле.

 

Но Лепид отнюдь не собирался оставлять свои попытки. Его инициатива вызвала широкие волнения в Италии, где совсем свежими были воспоминания о гражданской войне и терроре. Жители этрусского города Фезулы, земли которых недавно были отданы ветеранам Суллы, с оружием в руках изгнали колонистов и вернули себе свою собственность. Сенат отправил в Этрурию обоих консулов, взяв с них клятвенное обещание воздержаться от военных действий друг против друга. Лепид с самого начала фактически отстранился от выполнения возложенной на него задачи, расположился в Этрурии и начал массово записывать в свою армию стекавшихся к нему добровольцев из италиков. Эти действия встревожили сенат, который в конце года предложил Лепиду распустить своих воинов и вернуться в Рим для проведения выборов. Лепид явиться на вызов отказался. К нему примкнули и другие сторонники преобразований, включая Марка Юния Брута, командовавшего войсками в Цизальпинской Галлии, Марка Перперну, набравшего в Лигурии собственные отряды, и родного сына Лепида, усыновлённого Луцием Корнелием Сципионом Азиагеном.

 

Некоторые сенаторы призывали к переговорам с Лепидом. Но Катулл во главе своей партии в начале 77 года до н.э. провёл решение, объявлявшее того врагом отечества. В ответ Лепид с армией двинулся на Рим. Сенат объявил чрезвычайное положение, вручив военное командование Катуллу и Помпею. Решающее сражение произошло близ Рима на Марсовом поле. Лепид потерпел поражение и отступил назад в Этрурию. Сципион Лепидиан с частью его войск закрепился в Альбе, где был осаждён Катуллом.

 

Тем временем Помпей во главе другой армии нанёс поражение Бруту в Цизальпинской Галлии, осадил его в Мутине, заставил сдаться и казнил, несмотря на обещание сохранить ему жизнь. Так же точно Катулл расправился со Сципионом Лепидианом. Сам Лепид в Лигурии соединился с войсками Марка Перперны и переправился на Сардинию, чтобы отсюда отрезать Рим от поставок хлеба. Наместник Сардинии Гай Валерий Триарий, располагавший лишь ограниченным числом воинов, оказал ему отчаянное сопротивление. Лепид потерпел поражение, был ранен и вскоре умер от болезни. Остатки его армии Перперна на кораблях переправил в Испанию, где примкнул к Серторию.

 

Гражданские войны Рима: Серторий и сулланцы | Warspot.ru

Ответить

Фотография Ученый Ученый 21.09 2021

Гней Помпей Магнус.

 

Gnej-Pompej-Velikij.-Nach.-I-v.-n.e.-Nov

Ответить

Фотография Стефан Стефан 23.09 2021

Перейдем теперь к оценке событий, связанных с развитием другой линии борьбы – борьбы рабов. Конец II и начало I в. до н.э. характеризуются небывалыми по размаху массовыми выступлениями рабов.

 

Отдельные, разрозненные вспышки движения рабов наблюдались и раньше. О них неоднократно упоминает Тит Ливий. Так, например, в 198 г. на территории Лациума в результате предательства был открыт и подавлен заговор рабов. Около 500 его участников были казнены. В 196 г. в Этрурии произошло настоящее {94} восстание рабов, на подавление которого был направлен легион регулярных войск. В 185 г. в Апулии восстали рабы-пастухи. Движение приобрело, видимо, широкий размах, поскольку претор Постумий приговорил к смертной казни 7 тыс. человек.

 

Но все эти выступления носили локальный, ограниченный характер. Первая большая рабская война, как ее называли сами древние, вспыхнула в Сицилии, в стране, которая считалась житницей Италии. Но Сицилия имела еще одну особенность: она была страной классического рабовладения. Греческий историк Диодор говорил, что в Сицилии было такое количество рабов, что оно даже людям, знавшим об этом, казалось невероятным и преувеличенным.

 

Восстание в Сицилии началось в 138 г. и продолжалось до 132 г. Первая вспышка произошла в имении одного крупного рабовладельца, который был известен своим жестоким обращением с рабами. К восставшим примкнули рабы из соседних селений. Затем повстанцы в количестве примерно 400 человек внезапно ворвались в город Энну и овладели им. С этого момента движение приобрело массовый характер.

 

Во главе восставших оказался талантливый организатор – раб-сириец Евн, который вскоре под именем Антиоха был провозглашен царем, а первое в истории царство рабов – благодаря численному перевесу в нем сирийцев – названо Новосирийским царством. Евн созвал в городе Энне народное собрание, учредил совет из «наиболее выдающихся по уму» участников движения. Вскоре возник второй крупный очаг восстания в юго-западной части Сицилии. Здесь выдвинулся другой вождь – бывший киликийский пастух и пират Клеон. Римляне рассчитывали на раскол движения и вражду двух его вождей, однако Клеон добровольно и по собственной инициативе признал главенство Евна. Оба очага восстания объединились, количество участников движения дошло до 200 тыс., и вся Сицилия оказалась в их власти.

 

Римлянам пришлось приложить немало усилий для подавления восстания. Первоначально римские войска терпели одно поражение за другим. Только после того, как в Сицилию были направлены консульские армии, удалось – и то из-за предательства – захватить главные укрепленные центры восставших: города {95} Тавромений и Энну. Клеон был убит во время одной из вылазок, а Евн погиб в тюрьме. Сицилийское восстание имело ряд откликов: античные авторы сообщают об отдельных выступлениях рабов в италийских городах, а затем в Аттике и на Делосе.

 

По свидетельству тех же древних авторов, в 104 г. в Сицилии вспыхнуло новое восстание рабов. Оно продолжалось до 101 г. Поводом к восстанию послужило постановление сената о том, что подданные союзных государств, родившиеся свободными, но затем обращенные в рабство (как правило, из-за долгов!), должны быть освобождены из неволи. Римский претор, управлявший Сицилией, освободил на основе сенатского решения за короткий срок более 800 рабов. Но тут вмешались в дело сицилийские рабовладельцы. Угрозами и подкупом они добились того, что правитель провинции прекратил освобождение рабов. Это и послужило сигналом к восстанию.

 

Оно началось сразу в нескольких местах. Вскоре выделился центр восстания – город Триокала, где руководство движением взял в свои руки вождь рабов Сальвий. Как раньше Евн, он тоже был провозглашен царем и принял имя Трифона. В Триокале функционировало народное собрание, совет; Трифон появлялся перед народом в сопровождении ликторов.

 

В ходе восстания возник второй его очаг, но уже в западной части острова, около города Лилибея. Здесь во главе рабов стоял киликиец Афинион, который сначала действовал самостоятельно, но затем добровольно подчинился Трифону. Снова почти весь остров оказался в руках рабов. Их борьба против римских войск была долгой и упорной, и только в 101 г. консул Маний Аквилий, коллега Мария по консулату, опытный полководец, сумел добиться решающей победы. Трифон умер до этого, а Афинион якобы был убит самим Аквилием во время поединка. Таким образом, и второе восстание было подавлено римлянами.

 

В современной историографии не раз уже отмечалось, что это второе восстание сицилийских рабов – во всяком случае в изложении Диодора – очень похоже на первое. Подобное наблюдение привело к тому, что ряд исследователей считают рассказ о нем лишь дублетом или вариантом описания более раннего выступления рабов. Мы знаем, что прием удвоения событий {96} в античной историографии был довольно распространен. Однако если верно, что сведения, сообщаемые нам Диодором, восходят к другому историку, а именно к Посидонию, то всякие подозрения должны отпасть, ибо Посидоний – современник описываемых событий и потому едва ли бы он рискнул писать о том, чего на самом деле не было. {97}

 

Утченко С.Л. Цицерон и его время. М.: Мысль, 1972. С. 94–97.

 

Ответить

Фотография Ученый Ученый 23.09 2021

Перейдем теперь к оценке событий, связанных с развитием другой линии борьбы – борьбы рабов.

Рабы играли и другую важную роль - крупные хозяйства, основанные на рабском труде, приводили к разорению свободных крестьян, и способствовали тем самым кризису республики.

Ответить

Фотография Стефан Стефан Вчера, 00:00 AM

История следующей провинции – Сицилии – определяется ее сельскохозяйственной эксплуатацией (свидетельств о событиях на Корсике и Сардинии и организации этих провинций слишком мало для содержательного изложения). После отпадения Сиракуз и их завоевания Римом во время Второй Пунической войны римская администрация на Сицилии не имела соперников. Три сицилийских города заключили договоры с Римом, а пять были объявлены независимыми и свободными от трибута, но остальные платили десятину с сельскохозяйственной продукции в соответствии с порядком, учрежденным некогда Гиероном II Сиракузским. Некоторые земли были конфискованы римским государством, прежде всего плодородное Леонтинское поле (ager Leontinus), и цензоры сдавали их в аренду римлянам, италийцам или сицилийцам. Известно, что в Агригент была выведена колония (в 197 г. до н.э.?), вероятно, из ветеранов. Еще одним ранним свидетельством об италийской иммиграции служит посвящение, поставленное «италиками» («Italicei») в свободном городе Галеса. Однако греческая часть острова оставалась, безусловно, греческой, как доказывает надпись с описанием маршрута феоров (θεωρόι) – священных послов из Дельф13.

 

В рассматриваемый в настоящем томе период Сицилию сотрясали два восстания рабов (138/137–132 гг. до н.э. и 104–101 гг. до н.э.), интересные не только сами по себе, но ввиду тех социально-экономических условий, которые источники называют среди их причин. Согласно Посидонию14, {39} первое восстание началось из-за некоего грека Дамофила, владельца большого скотоводческого поместья в Энне, который довел рабов до того, что они убили его самого и его жену и подняли общее восстание. Его первым предводителем стал Эвн, сириец из Апамеи, прославившийся как маг и чудотворец: он принял сирийское царское имя Антиох. На юго-западе Сицилии, под Агригентом, появился еще один предводитель рабов, киликиец по имени Клеон. Источники сообщают об огромном множестве восставших – их численность возросла с 20 тыс. до 200 тыс., хотя изначальный отряд Эвна оценивается Посидонием в 6 тыс. человек, а Клеона – в 5 тыс. человек. Утверждается, что до восстания одни из этих рабов были пастухами, а другие, закованные в кандалы, обрабатывали землю. Некоторую поддержку им оказало местное свободное население, обрадовавшееся страданиям богатых, и эти люди оказались страшнее самих рабов, поскольку безудержно грабили и разрушали всё вокруг, тогда как рабы не жгли и не разоряли хозяйства, которые рассчитывали использовать в собственных интересах. С восстанием боролось восемь полководцев, пока, наконец, Марк Перперна и Публий Рупилий не положили ему конец: они взяли Энну и Тавромений, убили Клеона и захватили в плен Эвна.

 

В 104 г. до н.э. история повторилась. Поводом для восстания стала попытка наместника Нервы выполнить постановление сената (senatus consultum) об освобождении граждан союзных общин, оказавшихся в рабстве в провинциях. Восемьсот человек обрели свободу сразу же, но затем Нерва подвергся давлению местной знати и свернул свою деятельность. После нескольких единичных вспышек недовольства произошло крупное восстание в Гераклее, в котором приняло участие от 2 тыс. до 6 тыс. человек под предводительством флейтиста по имени Сальвий, который играл на женских оргиастических религиозных церемониях и считался провидцем. Он взял себе титул царя и имя Трифон (которое носил предыдущий царь Сирии). На территории Сегесты и Лилибея восстали пастухи, которых возглавил киликиец Афинион, присвоивший себе серебряный скипетр и пурпурное одеяние и коронованный как царь. Как и ранее, к восстанию присоединились свободные бедняки, и их разрушительная ярость контрастировала с заботой Афиниона о том, что он считал своей собственностью. В этот раз города не подвергались опасности, но городских рабов подозревали в намерении присоединиться к восставшим. Претор, сменивший Нерву в 103 г. до н.э., Луций Лукулл, разбил в сражении Трифона и Афиниона, однако последний бежал и продолжил борьбу; лишь через два года он был убит, а его сторонники постепенно истреблены Манием Аквилием. {40}

 

 

13 Цицерон. Против Верреса. II.3.13–14; 4.123; 5.56; Цицерон. Филиппики. II.101; Цицерон. Об аграрном законе. II.57; ILLRP 320; Manganaro 1964 (В 197).

 

14 FGrH 87 F 108 = Диодор Сицилийский. XXXIV/XXXV.2.2 сл. Ср.: Флор II.7.4 слл. Vogt 1974 (A 123): 39–92. О втором восстании см.: Диодор Сицилийский. XXXVI.3 слл.; Флор II.7.9 слл. {39}

 

  Линтотт Э. Римская империя и ее проблемы на исходе II в. до н.э. // Кембриджская история древнего мира. Т. 9: Последний век Римской республики, 146–43 гг. до н.э. В 2-х п/т.: П/т. 1 / Под ред. Дж.-А. Крука, Э. Линтотта, Э. Роусон; пер. с англ., предисловие, примечания О.В. Любимовой, С.Э. Таривердиевой. М.: Ладомир, 2020. С. 39–40.  

Ответить

Фотография Ученый Ученый Вчера, 00:29 AM

Памятник Евну в г.Энна, Сицилия

 

Eunus.jpg

Ответить

Фотография Стефан Стефан Вчера, 19:35 PM

Введение Посидония к рассказу о первом восстании выдержано в строгом морализаторском тоне и прекрасно гармонирует с его общим представлением об упадке, наступившем после разрушения Карфагена вследствие жадности и беззаконий римлян в провинциях. Посидоний сообщает, что богатые землевладельцы Сицилии были в основном римскими всадниками, и приписывает им контроль над правосудием, что для данного {40} периода является анахронизмом. Они будто бы не заботились о том, чтобы одевать и кормить своих многочисленных рабов и тем самым превратили их в разбойников. На самом деле в рассказе Посидония о первом восстании не назван по имени ни один рабовладелец-римлянин, хотя в рассказе о втором восстании упоминаются Публий Клоний, Веттий и братья Варии. Кроме того, описание сицилийского общества у Посидония искажено, поскольку он оставляет без внимания землевладельцев-греков и, особенно, мелких собственников, которые составляли большинство граждан в греческих городах. Однако неверно было бы полностью отбрасывать точку зрения Посидония и утверждать, что это были восстания сицилийских националистов. Восточное происхождение и царские устремления предводителей подтверждают гипотезу, которая, во всяком случае, вполне допустима: многие восставшие рабы (или их предки) были привезены с Востока. Сирийцы считались тупыми, покорными и физически сильными людьми, идеально подходившими для некоторых сельскохозяйственных работ. Бедные сицилийцы приняли участие в восстании, но их вклад был маргинальным и даже противоречил целям лидеров повстанцев. Более того, у нас есть бесспорное свидетельство – современная событиям надпись, в которой магистрат, действовавший в Италии и на Сицилии в конце первого восстания, утверждает, что изловил и вернул владельцам девятьсот семнадцать беглых рабов. Успехи повстанцев на Сицилии словно магнит притягивали рабов с юга Италии, которые пасли там стада или обрабатывали землю15.

 

Сицилия представляла собой провинцию, где римляне уже прочно обосновались и, как и богатые сицилийцы, управляли крупными поместьями, в которых рабский труд использовался в земледелии и скотоводстве. Эти тенденции не подкосили традиционное греческое общество, но усилили трения между богатыми и бедными, характерные для греческого социума на протяжении веков, и породили недовольство рабов, способное распространиться и на Италию.

 

 

15 ILLRP 454. Теорию о националистических восстаниях см.: Verbrugghe 1972 (E 30); Verbrugghe 1974 (E 31). {41}

 

Линтотт Э. Римская империя и ее проблемы на исходе II в. до н.э. // Кембриджская история древнего мира. Т. 9: Последний век Римской республики, 146–43 гг. до н.э. В 2-х п/т.: П/т. 1 / Под ред. Дж.-А. Крука, Э. Линтотта, Э. Роусон; пер. с англ., предисловие, примечания О.В. Любимовой, С.Э. Таривердиевой. М.: Ладомир, 2020. С. 40–41.

 

Ответить