←  Новое время

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Британские байки

Фотография Ученый Ученый 28.10 2021

Куртизанка Хэрриет Уилсон

 

Дом поселившегося в лондонском Мэйфере швейцарского часовщика Дюбуше (сменившего со временем фамилию на Уилсон), наполненный какофонией тикающих на все лады хронометров, бесконечных споров супругов друг с другом и голосов пятнадцати разновозрастных чад, свел бы с ума кого угодно. Неудивительно, что 10-летняя Хэрриет поставила целью своей жизни свободное и независимое существование.

 

Чего-чего, а упорства ей было не занимать, в чем мы еще не раз убедимся. Однако выбор у тогдашних женщин был невелик: выйти замуж за выбранного родителями человека и провести остаток жизни в четырех стенах, ведя домашнее хозяйство, рожая одного за другим наследников и благодаря бога всякий раз, когда удавалось пережить роды; или стать гувернанткой — в смысле престижа, уважения и прав занятие примерно такое же неблагодарное, как и замужество. Хэрриет честно попробовала свои силы на поприще учительницы музыки и обнаружила, что жизнь последней тяжела и неказиста.

 

Однако для девушек с головой на плечах существовал еще один, гораздо более привлекательный, вариант — стать куртизанкой. Если подойти к делу с умом, можно было рассчитывать не только на шикарные наряды, дорогие украшения, апартаменты в фешенебельном районе города и собственный экипаж, но — при удачном стечении обстоятельств — и пенсию.

 

Послужной список Хэрриет открыл лорд Уильям Крейвен, который наводил на 15-летнюю девицу жуткую тоску рассказами о своих плантациях деревьев какао в Вест-Индии. Не вдохновлял нашу героиню и его ночной колпак, вскоре отправленный ею на помойку.

 

За лордом Крейвеном последовали многие его знаменитые современники. Хэрриет не отличалась красотой, да и образованием похвастаться не могла, но зато с ней было ужасно весело — она шутила и сквернословила наравне с мужчинами, оставаясь при этом настоящей женщиной (обожавшей, заметим мы в скобках, играть на фортепиано). Она стала также настоящей иконой стиля и с большим вкусом и тщанием выбирала наряды не только для себя, но и для своих мужчин. Желающих потратить деньги на знаменитую куртизанку было хоть отбавляй, но далеко не все из них удостоились этой чести.

 

Одним из тех, перед кем эта крепость пала не сразу, был Георг, принц Уэльский. Заинтересовавшись, как она пишет в своих мемуарах, какого рода ночной колпак носит наследник престола, Хэрриет первая написала ему письмо:

 

Говорят, я очень красивая, так что, вероятно, Вы хотели бы меня увидеть […] если Вы считаете, что сможете влюбить меня в себя, напишите мне…» (‘I am told that I am very beautiful, so, perhaps, you would like to see me […] if you believe you could make me in love with you, write to me…’).

 

Заинтригованный королевич предложил богине полусвета встретиться в Лондоне (их переписка началась, когда оба находились в Брайтоне), на что Хэрриет отвечала так:

 

Сэр, проехать 52 мили по такой погоде лишь ради того, чтобы встретиться с мужчиной […], было бы, согласитесь, безумием со стороны девушки вроде меня, окруженной готовыми ради нее на все поклонниками. Если Вы можете придумать что-нибудь получше, чем обычные мужчины, чтобы доставить удовольствие даме, так и напишите. Если же нет, тогда прощайте, мсье принц» (‘Sir, to travel fifty-two miles, this bad weather, merely to see a man […] would, you must admit, be madness, in a girl like myself, surrounded by humble admirers […] if you can do anything better , in the way of pleasing a lady, than ordinary men, write directly: if not, adieu, Monsieur le Prince.’).

 

История, увы, не сохранила ответ самого завидного жениха королевства, не привыкшего к отказам, на выходку Хэрриет.

 

Однако век куртизанки недолог: нашей героине не исполнилось еще и тридцати, когда прежде неиссякаемый поток мечтавших взять ее под свое финансовое покровительство постепенно, но неумолимо иссяк. Оставшись на мели, Хэрриет лихорадочно искала альтернативные источники средств к безбедному существованию. Как и десять с небольшим лет назад, выбор у нее был небольшой: все, что она могла хоть как-то монетизировать, — это воспоминания о своей бурной молодости.

Правда, ни один из лондонских издателей, которым она предложила свою рукопись для публикации, не увидел в ней будущего бестселлера. От отчаяния Хэрриет обратилась к Джозефу Стокдейлу — честолюбивому издателю порнографии, имевшему зуб на аристократию и, что гораздо важнее, как и начинающий автор, нуждавшемуся в деньгах.

 

Поскольку коммерческий успех книге никто не мог гарантировать, Стокдейл и Уилсон решили не ждать милостей от читающей публики. Они разослали всем действующим лицам пикантных воспоминаний бывшей куртизанки письма-уведомления о праве на забвение. Цена вопроса — 200 фунтов. Граф Спенсер пошел дальше и попытался было выкупить скандальную рукопись целиком, однако, был отвергнут вместе с предложенными за нее 1000 фунтов.

 

Мемуары Хэрриет Уилсон увидели свет в 1825 году. Для пущего ажиотажа и максимизации прибыли они публиковались по частям. На обложке стояли день и час выхода следующего тома, а на ее задней стороне — список главных героев-любовников, расставленных по ранжиру.

 

Новинка шла нарасхват. Особой популярностью она пользовалась в верхней палате парламента — едва ли хоть один законопроект удостаивался столь пристального внимания лордов, выискивавших на страницах провокационного бестселлера имена своих коллег. В джентльменских клубах White’s, Brook’s и The United Service Club устраивались собрания по предотвращению выхода в свет очередной порции скабрезных историй.

 

Толку от них, разумеется, не было никакого — Хэрриет было не остановить; можно было разве что немного задержать, ведя переговоры о спасении собственной репутации. Так выход первой части мемуаров был отложен из-за… леди Бервик, урожденной Софии Уилсон, одной из трех сестер Хэрриет, ставших, как и она, поклонницами Киприды.

 

Впервые Хэрриет увидела лорда Понсонби в Гайд-парке, где он гулял с собакой, — и влюбилась с первого взгляда. Вечер за вечером она приходила туда одна или с компанией с единственной целью — увидеть его. Выяснила, где он живет и буквально ходила по пятам за своим возлюбленным. Наконец, несколько недель спустя, под окнами дома пребывавшей в зените своей славы куртизанки раздался цокот копыт. Предмет ее желаний прогарцевал туда и обратно по улице, пока потерявшая голову от любви Хэрриет, затаив дыхание, наблюдала за ним с крыши.

 

Между ними начался бурный роман, продолжавшийся три года — по собственному признанию Хэрриет, лучшие в ее жизни. Со всей уверенностью можно утверждать, что лорд Понсонби был единственным мужчиной, которого Хэрриет любила, и непревзойденным эталоном, с которым сравнивались все его последователи — не в их, разумеется, пользу. Тем болезненнее был их разрыв. В своих мемуарах Хэрриет пишет, что в ее любовнике заговорили угрызения совести и он решил блюсти верность своей законной супруге — между прочим, молодой и красивой леди. Однако жестокая правда заключалась в том, что лорд Понсонби бросил Хэрриет ради ее 14-летней

сестры Софии. (Последняя, кстати, добилась респектабельности, выйдя замуж за барона, которого она в итоге довела до разорения.)

 

 

Лорд Понсонби был одним из тех, кто не поддался на шантаж со стороны бывшей любовницы и ее издателя. Другим смельчаком, отказавшимся платить за ее молчание, был герцог Веллингтон, чьи слова в адрес Хэрриет по этому случаю «публикуй и будь проклята» («publish and be damned«) вошли в Историю. За что ему на страницах книги досталось по полной программе. Любопытные читатели узнали, что прославленный герцог, оказывается, жуткий зануда, лишенный всякого шарма и к тому же похожий со своей орденской лентой на крысолова. Популярный журнал Bell’s Life писал, что герой Ватерлоо в разговоре с герцогом Йоркским и маркизом Хартфодским признал, что кое-что из сказанного о нем бывшей любовницей — правда. Впрочем, его репутация от этого нисколько не пострадала.

 

Среди многочисленных бывших Хэрриет Уилсон были и те, кто в обмен на ее молчание оказывал ей разного рода услуги. Так британский посол во Франции сэр Чарльз Стюарт предоставил в ее пользование дипломатическую почту для пересылки одной из частей ее мемуаров вкупе с «письмами счастья» из Парижа, где Хэрриетт тогда жила, в Англию. А Генри Брум, ставший со временем премьер-министром, взял на себя роль персонального юрисконсульта бывшей куртизанки, сделавшись жертвой постоянного шантажа и послушной марионеткой в руках Хэрриет вплоть до самой ее смерти в 1845 году.

 

Ее мемуары выдержали 31 переиздание в течение только первого года после публикации (и это не считая пиратских копий отдельных отрывков). Вскоре последовали переводы на французский и немецкий. Совместное предприятие Уилсон и Стокдейла, по слухам, принесло им прибыль в размере 10 тысяч фунтов, однако, процветание их было недолгим. Вкусившая литературной славы Хэрриет взялась писать стихи и романы, но без особого успеха. Умерла она в бедности. Последние годы ее жизни единственной надеждой и опорой всеми забытой королевы полусвета был старый приятель и бывший любовник Генри Брум, который и организовал ее скромные похороны.

НОВОСТИ 506 (pogovorim.su)

Ответить

Фотография Ученый Ученый 28.10 2021

Портрет Хэрриет Уилсон

 

U2RGKv_slro.jpg

Ответить

Фотография Ученый Ученый 28.10 2021

Карикатура - Хэрриет описывает в мемуарах своих знаменитых друзей. На первом плане герцог Веллингтон, известный своей половой распущенностью.

 

 

 

sub-buzz-26280-1513700642-8.jpg

Ответить

Фотография Ученый Ученый 31.10 2021

СКАНДАЛЬНАЯ ХРОНИКА КАРЛА II

 

После реставрации Стюартов в 1660 году политический маятник качнулся далеко за те пределы, которые ему первоначально были установлены победившими во время английской революции классами — буржуазией и в значительной степени обуржуазившимся дворянством. В страхе перед новым вступлением на политическую арену народа эти классы фактически на время предоставили королю Карлу II свободу рук, поскольку речь не шла об основных, социальных результатах революции. На эти завоевания буржуазии у Карла хватало ума не покушаться, и это удержало его на престоле, вопреки той, обычно крайне непопулярной, политике, которую он проводил.

 

Собственно, политика короля тяготела к одной цели — максимальной независимости от парламента. Но без согласия парламента нельзя было получить денег (отец Карла II поплатился головой за попытку собирать налоги в обход парламента). Нельзя, конечно, внутри страны — вовне, оказывается, было можно. Людовик XIV был готов ежегодно давать Карлу II крупные субсидии, чтобы укрепить его положение по отношению к парламенту, а главное, обеспечить поддержку или по крайней мере нейтралитет Англии в тех войнах, которые вел французский король для утверждения своей гегемонии в Европе. Понятно, что французская дипломатия и французская разведка прилагали значительные усилия, чтобы сохранить под своим контролем внешнюю политику Англии. С этой целью помимо «официальной» тайной субсидии, которая выплачивалась Карлу II, агенты Людовика установили личные контакты и постоянно делали крупные денежные подарки английским министрам и даже их секретарям. Например, секретный агент английского министра герцога Бекингема (сына фаворита Карла I) лондонский купец Лейтон, через которого тот вел переговоры с Французским двором, получил в 1668 году подарок в 400 пистолей.

 

Карл II не представлял себе жизни без нескольких, так сказать, официальных фавориток, не считая множества временных любовниц. Чем дальше, тем больше наряду с открытой политикой английского правительства и тайной дипломатией Карла устанавливались прямые контакты между его фаворитками и иностранными дворами. Если сам Карл заключил тайный альянс с Францией, то его главная метресса Барбара Вильерс, леди Кастлмейн (позднее, с 1670 года герцогиня Кливлендская), находилась в союзе с Испанией.

В новом Сент-Джемском дворце происходили настоящие сатурналии, в которых участвовали разом леди Кастлмейн, Френсис Стюарт, Нелли Гвини, другие королевские наложницы. К огорчению дипломатов, контроль над увлечениями короля стал невозможным. Карл волочился за каждой юбкой. Его называли не иначе, как Старина Роули, это была кличка одного из лучших жеребцов в королевской конюшне. Сам король был даже польщен прозвищем. По крайней мере, когда король ночью ломился в дверь комнаты очередной фрейлины, он в ответ на негодующий вопрос, кто стучит, неизменно отвечал:

 

— Мадам, это сам Старина Роули.

 

Все же известный консервативный историк К. Фейлинг предостерегал против преувеличения влияния фавориток, а некоторые авторы (Ч. Хартмен, А. Брайант) считают монаршее сластолюбие лишь ловкой маской. Разврат, оказывается, служил для сокрытия дальновидной патриотической программы… На деле же мало озабоченный необходимостью поддержания равновесия сил в Европе (о котором много говорилось в парламенте) Карл значительное внимание уделял уравновешиванию отношений между своими главными содержанками.

 

Унижало Карла в глазах его благочестивых верноподданных вовсе не само распутство, а то, что оно было очень уж неприкрытым и даже демонстративным, нарушая добрые традиции, которые восходили к Генриху VIII с его шестью женами. Шокировали несерьезность короля, полное пренебрежение к важным делам, интересовавшим его порой только как повод позубоскалить. Пусть Карл, как постарались показать новейшие историки, и не растрачивал на любовниц и фавориток без остатка все отпущенные ему парламентом деньги, достаточно было и того, что на них уходила все же значительная часть средств. Другую съедали казнокрадство, а также вопиющая некомпетентность лиц, назначавшихся веселым монархом на ответственные посты. В результате резко упал и престиж Англии за границей. Однажды голландский посол сделал Карлу II оскорбительное по своей невыгодности предложение:

 

— О, Боже, — воскликнул Карл, — вы никогда не сделали бы такого предложения Оливеру Кромвелю.

— Разумеется, нет, — ответил посол, — но вы ведь совершенно другой человек, чем Оливер Кромвель.

 

Во время войны голландский флот мог ворваться в Темзу и бомбардировать форты, не подготовленные к обороне из-за коррупции и бездарности правительственных чиновников, тогда как Карл в это самое время продолжал коротать время у леди Кастлмейн. Тем не менее выбора не было, и богобоязненные буржуа-пуритане, ужасавшиеся безнравственностью двора, в то же время ревниво следили за тем, чтобы в этом «чертоге сатаны» особым фавором пользовалась угодная им содержанка, а не ее соперницы.

 

Однажды возмущенная толпа лондонцев остановила экипаж. В нем, как они думали, ехала француженка Луиза де Керуаль, которую подозревали в намерении побудить Карла перейти в католическую веру. Однако в карете сидела другая королевская любовница, Нелли Гвини. Актриса по профессии, она-то знала, как обратить угрожающие возгласы толпы в восторженный гул одобрения.

 

— Успокойтесь, люди добрые, — воскликнула Нелли Гвини. — Все в порядке. Я — протестантская шлюха!

 

Луиза де Керуаль, против которой негодовала толпа, вначале Карлу не понравилась: француженка переигрывала, изображая из себя недотрогу. Хотя королю было отлично известно, что она — агент Версальского двора, он охотно полез в ловушку, возможно, считая, что тем самым он окончательно рассеет беспокойство Людовика XIV насчет своих планов и обеспечит бесперебойное поступление французской субсидии. Кто мог лучше успокоить французского короля, чем его платная шпионка, сделавшаяся любовницей Карла? И одной из главных задач послов французского короля стала охрана прав Луизы от посягательств других «заинтересованных сторон». На сводничество и интриги, связанные с попытками примирения Луизы де Керуаль с другими фаворитками, и уходили усилия официальных и тайных представителей Людовика XIV. Они имели для этого тем больше оснований, что французские субсидии, выплачивавшиеся Карлу II, превращались в деньги английской секретной службы, а те, в свою очередь, имели теперь одно главное назначение — оплату королевских любовниц. Так что волей-неволей Людовику приходилось содержать за собственный счет и главных соперниц Луизы де Керуаль. Что и говорить, сложная штука дипломатия!

 

Галантность Карла проявлялась и в том, что он вообще не терпел откровенных отзывов о предметах своих увлечений. Немаловажным поводом для смещения в 1667 году канцлера Эдварда Гайда, графа-канцлера Кларендона, старого, верного слуги, были их недвусмысленные отзывы о леди Кастлмейн. Его величество в этой связи разъяснил, что всем «благовоспитанным людям нельзя клеймить позорными именами и прозвищами достойную леди, посвящающую себя только тому, чтобы сделать приятное королю, а, напротив, надлежит всегда считать ее заслуживающей уважения».

СКАНДАЛЬНАЯ ХРОНИКА КАРЛА II. Тайны Англии (wikireading.ru)

Ответить

Фотография Ученый Ученый 31.10 2021

Нелл Гвин, по свидетельству хроникеров, родилась на чердаке; в детстве торговала рыбой, потом пела на улице и в тавернах. Наконец ее заметили актеры Гарт и Лэси, с их помощью она оказалась в королевском театре. Здесь ее заметил лорд Дорсет и взял к себе на содержание. Карл II, дав ему место при посольстве во Франции, переманил красавицу к себе за ежегодное вознаграждение в 500 фунтов стерлингов. Через четыре года этот оклад повысился до 60 000. Примечательно, что король симпатизировал Нелл до самой своей смерти в 1685 году и благодаря ее заботам покровительствовал театру...

 

Питер Лели. Портрет Нелл Гвин в образе Венеры.

 

1200px-Lely_venus-cupid.jpg

Ответить

Фотография Ученый Ученый 31.10 2021

Эдвард Уорд. Карл 2 и Нелл Гвин.

 

ef930aec2cf4.jpg

Ответить

Фотография Ученый Ученый 15.11 2021

Козел на военной службе

 

Уильям Виндзор или Билли — кашмирский козёл, маскот (талисман) и младший капрал 1-го пехотного батальона Королевских валлийцев Британской армии. С 1844 года кашмирские козлы под именем William Windsor представляются подразделению британским монархом и зачисляются в Королевские уэльские фузилёры. Наиболее известный из Уильямов Виндзоров служил младшим капралом с 2001 по 2009 год.

 
Начало традиции принимать на военную службу козлов было положено в 1775 году, когда дикий козёл забрёл на поле боя под Бостоном во время Войны за независимость США. Согласно легенде он повел знаменосца и прочих англичан за собой. Козёл вёл за собой валлийцев до конца битвы при Банкер-Хилле.

С 1844 года по сей день британский монарх своим высочайшим повелением зачисляет кашмирских козлов в полк королевских валлийцев из своего королевского стада. Это стадо ведёт свою историю от животных, преподнесённых в подарок персидским правителем Мохаммед-шах Каджаром королеве Виктории в 1837 году при её восшествии на трон.

Стадо прекрасно себя чувствовало на пастбищах около курорта Лландидно и в 2001 году его поголовье достигло 250 особей, что даже привело к нехватке провизии на пастбище. Последовали жалобы о набегах козлов на сады местных жителей, однако местный совет отверг предложение о забое части стада и решил часть козлов переселить и в дальнейшем контролировать их численность.

Уильям Виндзор является отпрыском королевского стада кашмирских козлов, однако был взят на службу не из самого королевского стада, а из зоопарка Уипснейд. Он был представлен подразделению королевских уэльских фузилёров лично королевой Елизаветой II в 2001 году.

Билли является полноправным военнослужащим полка и даже имеет личный номер 25232301. С момента зачисления в подразделение в 2001 году, Уильям Виндзор служил за границей и принимал участие в парадах. Его основной обязанностью является выступать впереди батальона на всех церемониальных событиях. Козёл присутствует на всех парадах в которых участвует полк. Кстати, козлиных проводников именуют «Козлиными майорами».

Но однажды Уильям решил покозлить... 16 июня 2006 года в кипрском городе Епископи проходил парад в честь празднования 80-летия королевы Елизаветы II. На параде присутствовали послы Испании, Нидерландов и Швеции, а также аргентинский командующий Миротворческими силами ООН на Кипре.
Развёртывание на Кипре 1-го батальона было первой зарубежной командировкой Билли... и, с непривычки, он отказался подчиниться приказу идти в ногу и попытался боднуть барабанщика. Козлиный майор оказался не в состоянии удержать его под контролем.

 

Несчастного козлика обвинили в «неподобающем поведении», «нарушении строя» и «неповиновении прямому приказу» и расстреляли на месте разжаловали в фузилёры. Такое понижение в звании означало, что другие фузилёры больше не были обязаны становится по стойке смирно когда младший капрал Уильям Виндзор проходил мимо. Разжалованный также был лишён права посещать и питаться в офицерском клубе.
 

Канадская группа защитников животных заявила протест Британской армии и потребовала, чтобы Билли не понижали в должности, а дали испытательный срок во время которого он был бы просто «и. о. козла». Билли всё осознал и три месяца спустя вернул себе звание примерным поведением.

 

КОЗЕЛ ФРЕНК И КОЗЕЛ УИЛЬЯМ ВИНДЗОР – КОПИЛОЧКА, пользователь ***Л@РК@*** ***@@@@@*** | Группы Мой Мир (mail.ru)

Ответить