←  Новейшее время

Исторический форум: история России, всемирная история

»

I Балканская война

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Троцкий, "Изнанка победы" в "Киевской мысли номер 290 от 19 октября 1912 года - рассказ о массовом прибытии добровольцев санитиров и медиков для работы в Красном кресте в Болгарии, из разных стран (в основном из славянских). В Грецию подобного массового притока иностранных добровольцев, конечно, не было:

"Вскоре после открытия военных действий журналисты - за небольшими исключениями - уехали с главными квартирами; опустели отели и кафе. Теперь им на смену приезжают санитары: русские, немцы, австрийцы, чехи. С красными крестами на предплечных повязках, с сумочками через плечо, они бродят группами по улицам, ожидая "назначения". Встретил вчера нескольких русских сестер, которые с растерянным любопытством проталкивались сквозь толпу.

- Ждем вот назначения. Говорят, нас в самый этот... куда это сказывали?

- Будто в Лозевый...

- Может быть, в Лозенград?

- Так и есть, - обрадовалась сестра, - в Лозенград... А верно это говорят, будто болгары опять турок разбили?

- Верно: под Люле-Бургасом.

- Это хорошо.

- Хорошо?

- Хорошо! - уверенно говорит сестра".

В той же статье - прибытие немца-добровольца в болгарскую армию:

"Немец в штатском, но с военной выправкой, тычет без слов какую-то бумагу. Помощник его не понимает, приходится служить переводчиком. Оказывается, немец - фельдфебель германского имени Фердинанда болгарского полка, вызвался добровольцем в болгарскую армию, приехал сюда на свой счет, но вот уже второй день никак не добьется толку...



- Скажите ему, пожалуйста, чтоб он шел к адъютанту военного министра. Если оттуда будет предписание, я выдам ему проходное свидетельство и бесплатный билет до Старой Загоры.

- Да он дважды уже был в военном министерстве. Там его к адъютанту не пустили, а послали сюда. Может, вы по телефону справитесь в министерстве?



- Не дозвонишься: телефон военного министерства все время занят. Да и что он там будет делать в армии без языка, немец этот самый?

- Говорит, что разберется. Мы, немцы, - говорит, - знаем, что делать на военном поле. Болгарский посланник ему в Берлине, - говорит, - обещал, что он будет принят в действующую армию и представлен царю, шефу его полка.

Разрешение посетить пленных готово, и я покидаю злополучного немецкого фельдфебеля, который собрался бить турок - по той собственно причине, что полк его зовется именем царя Фердинанда...".

В той же статье - о нескольких русских добровольцев в болгарской армии:

"Видел на почте трех русских добровольцев. Не порадовали они моего патриотического сердца.

У почтового окошечка какой-то бритый господин в штатском платье, но при шпаге, жаловался почтовым чиновникам на чью-то недисциплинированность. Говорил он по-русски, щеголяя отдельными болгарскими словами, говорил не твердо, и сильно несло от него вином. Почтовые чиновники чуть переглядывались, но вежливо соглашались: конечно, мол, дисциплина - вещь необходимая...

- Па-милте, - говорил господин со шпагой. - Да если он, с. с., без дисциплины, дэ-эк он мне, господа, на голову, с. с., сядет...

Двое русских добровольцев, почти мальчики, рассказывали мне, что они откуда-то пешком пришли в Одессу, оттуда в Рущук - на пароходе. Что-то в обоих болезненно-крикливое и требовательное.

- А вот слышали, как турки поступают: выкинут белый флаг, а потом на близком расстоянии стреляют. Ведь, это чорт знает что такое, а? Как вы находите, а?

- Да, нехорошо.

- Ведь, это же запрещено, что ж это в самом деле за безобразие! Как это нам придется сражаться при таких условиях, а?

- А вы, господа, на белый флаг не подавайтесь.

- Да уж придется видно принять меры...

- Ну, всего хорошего, господа".

В той же статье - о положении пленных турок (пленные болгары о которых тут речь - это болгароязычные греки из Фракии и Македонии):

"Ополченец у ворот казармы пытался было не пустить нас. Мы показали ему бумагу. Но он оказался неграмотным, и бумага не произвела на него никакого впечатления. Позвали старшего, и дело уладилось. В огромном четырехугольнике двора, фасад которого образует казарма, а три стороны - конюшни, стоят лошади, группы ополченцев и новобранцев, десятка два пленных вывозят в тачках из конюшни навоз. Мы хотим снять эту картину, но старший не дает.

- Да, ведь, у нас специальное разрешение есть на это?



- Уж вы завтра приходите, когда они обедать будут, тогда и снимете. А теперь чего их снимать...

Мы долго добиваемся, в чем тут дело. Оказывается, начальство не хочет, чтобы пленных снимали за работой: в Европе, мол, скажут, что болгарское правительство дурно обращается с пленниками, навоз заставляет возить. Так далеко здесь заходит забота об европейском общественном мнении.

Заведующий казармами, резервный офицер, ведет нас к пленным. Стук в дверь; дневальный изнутри отворяет ее, и мы входим в первое помещение. Здесь человек полтораста. Вдоль стен и посредине - в четыре ряда - тесно примыкая друг к другу, расположены на полу соломенники в старых, грязных чехлах. На них лежат и сидят пленные турки. При нашем появлении почти все торопливо вскакивают и становятся руки по швам. Все в лаптях или опорках, в портянках, тщательно намотанных на ноги, в солдатских штанах и куртках серо-зеленого защитного цвета, в таких же фесках, некоторые - в красных. Лица... разные человеческие лица. У одних - добродушные или безразличные, у других - угрюмые или озлобленные. Есть совсем молодые, есть и пожилые. Они тут лежали на своих соломенных мешках, переговаривались, вспоминали или дремали. Наш приход взбудоражил их. Некоторые, по-видимому, решили, что с офицером идет невесть какое начальство, которое, может быть, внесет сейчас перемену в их судьбу: внимательно и недоверчиво провожают они нас взглядом. Человек десять демонстративно не встают. Другие притворяются спящими. В углу один пленный бреет другого; третий дожидается очереди.

- Насчет бритья они очень строго за собой следят, - говорит офицер. - А так, вообще - грязный народ...

Во втором помещении та же картина. В третьем - нет мешков. На полу разбросана солома, уже загрязнившаяся и слежавшаяся. Тут еще теснее и непригляднее, чем в двух других помещениях. При входе нашем встают лишь немногие.

- Вот и все, господа, - говорит офицер. - Их у меня всего 403 человека, двое сейчас в больнице. Человек 30-40 болгар, греков и армян, остальные - турки. Взяты они в Скечи и под Мустафа-Пашей. А снимать приходите завтра в 12, когда они обедают. Это гораздо интереснее, уверяю вас. Они тогда располагаются во дворе очень живописными группами.

Сегодня опять ездил в артиллерийские казармы. Во дворе, у дверей с надписью "готварница" (кухня) стояло человек 50, с большими жестяными мисками и ведрами, - видимо, артельные старосты. "Дур бакалам, дур бакалам!" (подождите) - говорил слишком нетерпеливым резервный солдат у кухонных дверей. На дворе в турках не было ничего "пленного". Они мало чем отличались от болгарских новобранцев, тут же дожидающихся обеда. Ели группами, поджав ноги вокруг миски. Чорбы (щей с мясом) давали вволю, потом еще какое-то варево. Турки ели молча, сосредоточенно, не обгоняя друг друга, съедали все, облизывали ложки и пальцы - честно ели, по-мужицки.

- А как они, не тоскуют? - спрашиваю болгарина-ополченца, говорящего по-турецки.

- Как не тосковать - тоскуют. Все больше семейные. Ждут, когда все кончится и их к семьям отпустят. Они все новобранцы, даром что немолодые. У них, ведь, так: несколько наборов откупается, а потом денег не хватит - и заберут. Военного дела они нисколько не знают. Забрали их без боя, сами сдались.

- А не боятся?

- Нет, теперь не боятся. По вечерам песни свои поют. Эй ребята, - обратился он к пленным, - кто хочет, там на кухне еще чорба осталась...".

http://www.magister....ky/trotm113.htm

Очевидно, что Троцкий очень ладит болгар. Положение пленников было в болгарском плену тяжким - это достоверно известно по тому, как болгары относились к арестовываемым ими мирным жителям из числа греков и турок - а он описывает дело замечательным. Но в отношении сербов Троцкий подобной мягкости не применял.
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Христиане в турецкой армии, белый флаг и коварство турок - Троцкий "Раненые" в "Киевской мысли" номер 302, 31 (???) октября 1912 года:

"...А то еще, говорят, турки в передние ряды ставят христиан, мало обученных. Как мы крикнем: "На нож"! - турки притихают, а христиане выкидывают белый флаг. Надо думать, предаваться хотят. Мы стрелять перестанем, к ним идем, чтоб обезоружить. Тут турки нас и обсыпают".

Обменный маневр турок с белым флагом - из той же статьи:

"Ружейной стрельбой они совсем мало вреда делают, плохо стреляют: уткнется лицом в землю и поверх своей головы палит. А вот хуже всего картечь. Они картечницы на автомобилях возят. Белый флаг выкинут, с фланга подъедут и начнут косить. 1-й и 6-й полки совсем перемешались. Тут и 6-й полк сильно пострадал... Меня-то самого - ничего, только граната контузила, ранить - не ранила, а кости растрясла. Теперь вот кости на место стали, сейчас из больницы выпускают. Даст бог, жив и здоров буду, опять пойду турок бить. Довольно им смердеть в Македонии".

В той же статье - турки говорят что вместе с болгарами против них сражались и русские:

"Турки говорят: "Тут не одни болгары, тут и московиты есть". Они московитов до сих пор помнят...".

http://www.magister....ky/trotm114.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Л. Троцкий, "Со слов участников" ("Киевская мысль" номер 306, 4 ноября 1912 года) повествует о том, как младотурки новыми порядками разложили Османскую армию:

"Армия прошла через революционные сотрясения, которые ничего не дали народным массам, а только подкопали их веру в незыблемость Турции, ее государственных форм, а значит, и границ. Младотурки включили в состав турецкой армии болгар, греков и армян, а с другой стороны, они, став у власти, сделали все, что было в их силах, чтобы заставить христианские народности Турции перенести на "новый" режим всю ту ненависть, какую они питали к старому. Вместе с тем, включение христиан в армию должно было разрушить убеждение в том, что ислам является единоспасающей нравственной связью государства и армии, и тем внести величайшую нравственную смуту в сознание солдата-мусульманина.

...

Мы с самого начала, - рассказывает пленный солдат-армянин, - знали, что ничего не выйдет. Разве мы были готовы к войне? Разве кто-нибудь говорил нам о войне? Нас призвали на маневры, для маневров мы и снаряжались. Готовились к игре, а оказались на войне. Возьмите нас, христиан: до революции мы в армии не служили, а теперь нас призвали по возрасту, как запасных. Всего 20 дней нас обучали. Для маневров этого, может быть, достаточно, но никак не для войны. Никто из нас стрелять не умеет, иной не знает, как и ружье в руки взять. Запасные турки, правда, были на действительной службе, но они народ неграмотный, темный, туго все воспринимают, а потом за два-три года все и перезабудут. А, ведь, армия турецкая состоит почти сплошь из редифа и ихтихата (запасные 1-го и 2-го разрядов). Из низама (регулярные войска) не более 30 человек на 100. Прибавьте к этому еще везде и во всем недочеты, неряшливость и халатность; не хватает платья, обоза, а главное, вооружения. Меня, например, отправили на кухню, где я совсем не нужен был, только потому, что не хватило для меня ружья. Дух солдат был сначала довольно бодрый, даже добровольцы были, но когда началась неурядица, а за неурядицей - поражения, - дух войска сразу упал, и все сражались кое-как, без веры и цели. А больше всего погубил дело офицерский состав. Наши офицеры сами не знали, куда и как нас вести, и первыми терялись при всякой неудаче. Будь офицерство сколько-нибудь лучше, можно было бы и при этой армии избежать таких страшных неудач.

...

Офицеры наши не знали никогда ни сил неприятеля, ни его движения; они да унтер-офицеры в серьезную минуту первыми покидали поле сражения. Солдатам приходилось тогда самим прокладывать себе дорогу... А в мирное время они, офицеры наши, были очень храбры - особенно по отношению к солдатам-христианам. Вот, например, этот армянин, который лежит с повязкою на голове, он ранен не неприятельской пулей, а плетью турецкого офицера. Как? Очень просто. Вел он лошадь, навьюченную горохом, тюк по дороге свалился, и горох рассыпался... Разве же он хотел этого? А тут подъехал турецкий офицер. "Ах, ты, гяур!" - и хвать его плетью по лицу. Рассек весь лоб и бровь у самого глаза, до кости. Вы спрашиваете, все ли офицеры так плохо обращаются с солдатами? Не все, конечно, но большинство, особенно с христианами. "Гяур, гяур" - на каждом шагу только и слышишь, что гяур. А глядя на них, и турецкие солдаты оскорбляют христиан. Я вам прямо скажу - другие, может, не решатся говорить так открыто: мы рады, что в плену, и многие из нас готовы были бы хоть сейчас биться против турок...



Такие же точно отзывы о состоянии турецкой армии и особенно о турецком офицерстве давали греки, взятые в плен при Юруше (на правом берегу Марицы, между Мустафа-Пашой и Адрианополем) в сражении 9 октября. Только один анатолийский грек с недовольной гримасой слушал эти разговоры и с жестикуляцией убеждал в чем-то своих товарищей.



- Нет, нет, - прервал он вдруг резко чью-то речь, - все было хорошо, офицеры у нас хорошие, кормили нас хорошо и сражались мы хорошо. Это они вздор говорят, - все было хорошо.

И только после того как неожиданное заступничество анатолийского грека вызвало насмешливые возражения других, он воскликнул срывающимся голосом:

- Да скажи, ради бога, на милость, знаешь ли ты, что такое христианин в Малой Азии, а? знаешь, а? Турки с малых лет испугали мой глаз. Ты знаешь, как по анатолийской деревне проходит турченок? Он проходит один, а десять христиан разбегаются, завидев его. Вы в ваших газетах писать будете и то и то. Все, что услышишь, напишешь. А ты думаешь, мы тут век будем сидеть? Мы вернемся в Турцию. Знаешь ли, что нам будет за эти слова, а? Вырежут нас - вот что нам будет"...

- Эк, испугался! - отозвался из угла другой грек, который все время лежал на койке (пленникам-христианам поставлены койки), а в этот момент флегматически вертел папироску. - Это они все для газет спрашивают? Почему, спрашивают, сражение потеряли? Потому потеряли, что сражаться не умели. Кто сражаться умеет, тот, небось, сражения не потеряет. А мы этому делу не учились, сражаться не умеем, поэтому и сражение потеряли. Вот тебе и весь ответ".

Мнения турецких пленников (один из них - уроженец Македонии) - из той же статьи:

"Отзывы солдат-турок немногим отличаются от всего того, что мы привели выше.

- Мы шли на маневры, - говорит молодой грустный турок с голубыми глазами, взятый в плен под Мустафа-Пашой. - О войне мы и не помышляли, только в самый последний момент узнали, что будет война, и что болгары совсем уж близко. Хотели ли мы войны? Как можно, кто же хочет войны?.. Война - ужасная вещь. Войны нельзя хотеть, как и смерти. Мы кругом были не готовы, но не беспокоились, думали, что на маневры идем. А оказалось, не так...

- Я из Радовиш родом, а учился в Салониках, - говорит другой турок, из низама, - в низшем военном училище. Вышел я из училища в унтер-офицеры. Наш отряд в 3 тысячи человек отправлен был в Османие, около Пехчева. Там мы застали другой отряд, в 2 тысячи человек. Всего, значит, было нас тысяч 5 человек, при восьми пушках. О войне мы совсем не думали; слышали, правда, будто Черногория войну объявила, но этому большого значения нельзя было придавать. Про Болгарию же совсем ничего не знали. Узнали уже тогда, когда неприятель подошел и нужно было сражаться. Целый день длилось сражение, с утра до вечера. Офицеры нами совсем не руководили, многие скрылись в самом начале боя. К вечеру ряды наши смешались, и мы стали отступать к Пехчеву. А тут оказалось, что болгары зашли нам в тыл, началась артиллерийская пальба, и наш отряд оказался окружен со всех сторон. Из 30 офицеров к этому времени осталось только 10 человек. Взяли нас 120 душ в плен, где остальные - не знаю... Хотел ли я войны? Надо правду сказать, раньше хотел. В военной школе нам много о войне говорили, и мне хотелось своими глазами посмотреть, какая бывает война. Думал, будет вроде развлечения, а оказалось плохо, совсем плохо. Плохая организация, плохое снаряжение и плохие командиры. Видно, начальство совсем не верило в возможность войны, если оказалось таким неготовым. Дух у всех нас совсем упал. Видим, что победы не может быть. Единственно, о чем думаем теперь, о чем беспокоимся, это - о родных, о семьях своих. Слышали, что мирное население наше покинуло города и села и направилось - кто в Константинополь, кто в Салоники. Ни мы о них ничего не знаем, ни они о нас. Не знаем, дошли ли до места или погибли... Скорей бы конец этому всему! Дело все равно потеряно. Лучше бы Адрианополю сдаться, а турецкой армии без боя отступить к Константинополю. По крайней мере, крови меньше пролилось бы. Вот о чем теперь единственная мысль наша..."

http://www.magister....ky/trotm115.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Троцкий, "У пленных офицеров" ("Киевская мысль", номер 312, 10 ноября 1912 года) говорится о мнении турецких офицеров о состоянии турецкой армии:

"Что касается офицерства в целом, то, может быть, мнение европейской прессы верно по отношению к эпохе революции. Но за последнее время турецкий офицер отошел от политики и занялся тем, что составляет его прямую обязанность. Где в таком случае причины наших неудач? На этот вопрос я затрудняюсь ответить: я второстепенный офицер, общий план действий мне совершенно неизвестен. Из Константинополя месяц тому назад отправили одновременно три дивизии, в том числе и нашу. Какое назначение получили две другие - мне неизвестно.



Одно могу вам сказать совершенно определенно. Сведения о том, будто наши войска голодали, - а об этом говорится в газетах, - совершенно неверны. Каждый солдат получил с собой съестных припасов на десять дней. У каждого была плитка из молока и муки, которая при кипячении в воде дает питательный суп; кроме того, - жестянка консервов, картофель, горох и хлеб. На местах также было приготовлено все необходимое; в соответственных пунктах были размещены пекарни. Солдатам выданы были на всякий случай чугунные сковородки, на которых в походе можно печь плоский пресный хлеб. Но нам не приходилось к этому прибегать: наличные запасы позволяли выдавать каждому солдату 60 грамм в день. Начиная с Бабаэски, откуда нам пришлось совершить пеший переход в 30 километров, за нами гнали стадо баранов. Утром каждый солдат получал суп из молочных плиток, вечером - рагу из мяса и зелени, кроме того, свою порцию хлеба. Все слухи о голоде и смерти от голода выдуманы. Я расспрашивал, - прибавляет капитан Р., - моих товарищей из других частей, - у них то же самое".

В той же статье - о подчёркнуто напоказ мягком отношении болгар к пленникам:

"При нас пленникам приносят из комендантства болгарские военные шинели.

- Во время сражения, - объясняет тотчас же капитан, - мы были все без шинелей, в таком виде и попали в плен. Там нам дали кое-какое верхнее платье, так что от холода мы в дороге не страдали, а здесь господин комендант любезно предоставляет в наше распоряжение болгарские шинели.

Со всеми офицерами и заведующим их хозяйственным устройством мы поднимаемся наверх посмотреть их комнаты. В одной - четыре кровати, в двух других - по три.

- Я сам бы хотел, - говорит заведующий, - держать эти комнаты в большем порядке, но ничего не поделаешь, - совсем не осталось прислуги. Все призваны под оружие. Постельное белье сменяем, во всяком случае, два раза в неделю. Пища им доставляется из ресторана, в кафе они имеют необходимый кредит и, насколько я знаю, им будет вскоре выдано жалованье с первого дня плена.

- Мы ни в чем не терпим нужды, - говорит, прощаясь с нами, капитан Р., - и ни в каком случае не можем пожаловаться на стеснения. Выходить из отеля мы можем с разрешения комендантства, но фактически за нами нет никакого надзора. Мы, однако, сами не пользуемся этой относительной свободой по причинам, которые нетрудно понять. Во всяком случае, мои товарищи и я хотели бы засвидетельствовать, что мы ни на что не можем жаловаться и пользуемся случаем, чтобы выразить господину коменданту нашу благодарность.

Последнее движение рук от губ к фескам - и мы покидаем отель, превращенный в маленький остров святой Елены для группы турецких офицеров."

http://www.magister....ky/trotm116.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Троцкий, "Рассказ раненого" ("Луч" номер 23, 29 января 1913 года) - болгарин рассказывает, как болгарские солдаты следуя полученному приказу перебили раненых турок, попавших в плен:

"Шли мы рекою Бююк-Дере, наш - 8-й полк. Были и другие полки, только где и как они шли - мы, простые солдаты, знать не могли. Наше дело - идти, куда скажут, стрелять, умирать. На реке этой мы с турками столкнулись. Сколько их было - не знаю, только наши сказывали - целых три бригады. Две первые дружины (батальона) 8-го полка первыми попали под огонь, сильно пострадали и отступили, только не назад пошли, а по левому флангу, в обход турецкого отряда. Турки заняли покинутую нами позицию и не знали, что мы им в тыл заходим. Ночь была темная, грязно, мокро, холодно. Мы расположились около часу ночи в селе, т.-е. не в селе, вернее сказать, а на пожарище, потому что турки все село выжгли; подобрали мы, что осталось, зажгли костры, стали сушиться. Пока мы отдыхали, две дружины 31-го полка, с картечницами во главе и артиллерией на фланге, в этой тьме кромешной и грязи наткнулись на турецкий отряд, нащупали его и палили до 4 - 5 часов утра. Надо думать, у турок возникла страшная паника, не знали, куда податься. Дождались утра, стали и мы наступать, весь 8-й полк, а сзади - 31-й.



После сражения при реке мы думали, что главную силу встретим впереди. Но когда утром надвинулись на турецкие позиции, неприятеля вовсе не оказалось, нашли только убитых, не меньше 200 - 300 душ, и несколько десятков тяжело раненых турецких офицеров и солдат. Тут наши их и прикололи. Был такой приказ, чтобы не отягощать ранеными транспорта...



Не спрашивайте про это: невыносимо вспоминать про истребление безоружных, искалеченных, полумертвых людей..."

О рождении турецкой армией греко-болгарского села Каваклы (в окрестностях Саранда Экклисьес) - из той же статьи:

"Лозенград, говорите, 11 октября взяли? Числа не помню... Стало быть, мы в городе оставались с 6 часов вечера 11 октября до 12 часов другого дня. Тут мы снова тронулись, дошли до села Каваклы, там и заночевали. Село начисто сожжено было, и палаток у нас с собой не было, - когда подходили к Лозенграду, побросали: думали, что предстоит генеральный бой, тут не до палаток было. Собрали мы в Каваклы ворота, двери, заборы, - что нашли, развели огонь, приготовили чорбу (мясные щи), поели, отдохнули, стоя у костров. Ложиться нельзя было: под ногами грязь, сверху мокро".

Сербские войска посещают на помощь болгарам на осаду Адрианополя - та же статья:

"По дороге навстречу нам много воинских поездов шло. Все с сербскими полками - под Адрианополь. Каждый час поезд. Не меньше 15 поездов мы встретили. Нас искалеченных оттуда везли, а здоровых - туда на смену...".

http://www.magister....ky/trotm117.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Троцкий, "Рассказ офицера", Архив 1912 года, о поведении санитары на передовой:

"с санитарами беда: они очень поздно приходят. Раненые всегда ими возмущаются. И совершенно справедливо. Турки уже бежали, опасности никакой, а санитаров, смотришь, нет как нет. Появляются через два-три часа, а то и позже. Объясняю я себе это так. Санитары стоят не в огне, а подле огня; они не чувствуют себя, как сражающиеся, в таком положении, что некуда деваться, потому что каждый сантиметр воздуха вокруг грозит смертью. Они только видят вблизи, как умирают другие, поэтому чувство самосохранения у них обостряется до крайности. Боятся идти в огонь - и только. В таком состоянии худшие инстинкты вылезают наружу. Иные санитары, вместо того чтобы идти к раненым, обшаривают убитых. Прямо мерзость...".

http://www.magister....ky/trotm118.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Троцкий, "Болгарская военная цензура" ("День" номер 18, 19 октября 1912 года):

http://www.magister....ky/trotm125.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Л. Троцкий, "Армия победителей", "Киевская мысль" номер 332, 6 декабря 1912 года::

"В софийском кафе мне указывали бывшего градоначальника Софии, тоже, помнится, стамбулиста, который в свое время был изобличен в том, что состоял агентом турецкого правительства. Во избежание "скандала" его тогда не судили. А теперь этот субъект снова носит офицерскую форму и состоит в каком-то звании при военном министерстве.



"Популярный" генерал, которого не успели осудить за казнокрадство, - в качестве главнокомандующего; заведомый... престидижитатор - в качестве коменданта; бесцеремонный карьерист - в роли военного цензора; отставной турецкий агент - как необходимая фигура при военном министерстве, - все это вместе бросает достаточно яркий свет на нравы командующего состава армии. Само собою разумеется, что начальствующие произвели соответственный отбор ближайших подчиненных. Кумовство играло при этом решающую роль".

http://www.magister....ky/trotm126.htm

Видимо, очень сильно насолил Троцкому этот глава болгарской военной цензуры...

О болезнях - той же статье:

"В довершение всего домчавшаяся в течение немногим больше двух недель от Киркилиссе до Чаталджи армия, совершенно истощенная, оказалась без боевых припасов. Генерал Дмитриев пытался и Чаталджу взять с маху, как Лозенград. Но напрасно он загонял у Деркоса лихорадящих солдат по пояс и по грудь в грязь и в воду, где турки расстреливали их, как уток: дальнейшее движение было пресечено. Измученной армии оставалось только умирать от тифа и холеры и корчиться от ревматических страданий".

Убийство раненых, конечно, улучшало "статистику" болгарской армии. Греческая армия, по-крайней мере, не спускалась до физического уничтожения раненых пленных турок. Может быть по этой причине в частности греческой армии и удалось взять в плен гораздо больше турок в плен, чем болгарской или сербской армия. Из той же статьи:

"Тот же Радко Дмитриев - и в этом-то уж он, несомненно, орудовал заодно с главнокомандующим - внес яд ужасающей деморализации в ряды армии, толкнув ее на путь бесчеловечной расправы с ранеными и пленными врагами. "Если раненые и пленные турки будут затруднять транспорты, - принять меры к устранению препятствий". Это было понятно: раненые и пленные стали истребляться - сперва сотнями, затем тысячами".

Не лучше болгары относились и к турецкому, а затем и к греческому населению оккупированных или завоеванных ею территорий. Славяноязычных греков, при этом, болгарские гонения коснулись в неменьшей мере, чем грекоязычных.
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Л. Троцкий, "За краем завесы", "Киевская мысль" номер 355, 23 декабря 1912 года - рассказ от имени анонимного серба о зверствах сербской армии и сербских комитаджей (=повстанческих чет в Македонии) в районе Скопье:

http://www.magister....ky/trotm127.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Еще один сербский рассказ о беспределе сербских чет. Лев Троцкий, "Из истории одной бригады", "День" номер 24 и 26, 25 и 29 декабря 1912 года:

"Не примите этого за национальную похвальбу, только я должен вам сказать, что сербская армия показала себя несравненно более гуманной, - если только это слово тут уместно, - чем болгарская и греческая. Те проходили по местности огненным смерчем. Один мой приятель, недавно оперировавший со своим полком у озера Доеране, над Салониками, рассказывал, что все те места, где ступила нога болгарской армии, превращены в пустыню. Ни человека, ни жилья человеческого, - все уничтожено, сожжено, стерто с лица земли. Так же действовали и греки. Городок Серевич, например, совершенно уничтожен ими, как не бывало. Правда, греки говорят: турки сожгли. Только в Серевиче, наряду с жилыми домами, уничтожены и мечети, святыни турецкие, а уж это - верный признак... В окрестностях Битоля (Монастыря), где действовали наши войска, почти все села сохранились, кроме чисто турецких. Да что говорить, война есть война, и с нашей стороны тоже было сделано достаточно...



Ответственность за жестокости падает, однако, лишь меньшей своей частью на регулярные войска. По общему правилу, они уничтожали только дома кочаков, арнаутских бандитов. Потом проходили войска резерва и вносили свою лепту. А дальше шли ополченцы и комитаджи, - эти уж доделывали работу. Комитаджи - худшее, что можно себе представить. Были среди них интеллигентные, идейные люди, национальные энтузиасты, но это - единицы. А остальные - просто громилы, грабители, примыкавшие к армии ради грабежа. Они иногда оказывались полезны, ибо жизнью не дорожат - ни чужой, ни своей. У села Нагоричани, под Кумановым, их погибло не меньше двухсот душ, храбро дрались. Но в промежутке между двумя сражениями это просто отъявленные разбойники. Комитаджи были организованы еще до войны, очень различно в разных местах: были четы в 20, 50 и даже в 100 человек, под командой своих воевод. На время войны они были причислены к известным войсковым частям, для форпостной и рекогносцировочной службы, и для командования ими было назначено несколько регулярных офицеров. Пока чета находилась при войсковой части, дело еще шло туда-сюда. Но когда операция завершалась, армия двигалась дальше, а чета оставалась для разоружения населения, без надзора, - тут и начинались ужасы.



Недалеко от Прилепа они так бесчинствовали и зверствовали, притом не только над турками, но и над сербами, что пришлось направить против них регулярные войска и уничтожить целую чету, прежде чем они угомонились.

И насилия над женщинами если вообще были, - я этого не знаю, но вполне допускаю, - то совершались четниками, а никак не солдатами. Этого мы абсолютно не допускали. Контроль был строгий. Когда остаемся в селе на ночевку, патруль во главе с офицером заранее переводит всех турецких женщин в одну часть села. Солдаты идут в дома, где остаются одни мужчины. А если в гареме и остаются бабы, то доступ туда солдатам преграждается унтером под страхом самой тяжкой кары. Солдаты не раз роптали: "Если бы турки проходили по нашей земле, у них был бы другой порядок". В Битоле одного солдата строго наказали за то, что шутя поднял чадру у турчанки. Нельзя иначе. Если бы давать на этот счет потачку, растеряли бы войско: разыскивай потом солдат по утрам!

Старались мы не допускать и воровства. С хозяевами дома солдаты могли сноситься не иначе как через унтер-офицера, при чем позволялось требовать только пищу. Но это не всегда соблюдалось, прежде всего, самими офицерами. Под предлогом вещественных "воспоминаний" о походе, они сплошь да рядом забирали у богатых албанцев и турок дорогое оружие, ковры, шелка, серебро и золото. Иные таким путем недурно пополнили свой хозяйственный инвентарь. Солдаты, где могли, забирали только монеты, потому что вещи им пришлось бы нести на себе".

http://www.magister....ky/trotm104.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Л. Троцкий, "Дома":

"67 тысяч убитых и раненых солдат, 15 тысяч больных - до сражения у Чаталджи, - таков подсчет доктора Мерваля, уполномоченного интернационального Красного Креста. А под Чаталджей легло не менее 20 тысяч душ. Итого: 102 тысячи выбывших из строя - около третьей части боевых сил".

Эти оценки потерь Болгарии преувеличены в несколько раз (раза в 3 или более).

"Тиф и холера не признают законов перемирия и неутомимо продолжают свою работу под Чаталджей."

Болезни - бич Первой Балканской войны. Во Второй они тоже были, но сыграли в ней гораздо менее решающую роль.

О санитарной обеспечении и негодност поставок в армию:

"Санитарная и особенно продовольственная часть поставлены у болгар отвратительно. Обольщенный легким взятием Киркилиссе, Радко Дмитриев заботился только о том, чтобы весь остальной поход приблизить к типу кавалерийской атаки. Он совершенно не принимал мер к тому, чтоб установить соответствие между наступлением армии и передвижением обозов. Провиант и перевязочные материалы никогда не поспевали и неизменно оказывались там, где в них не было нужды. Врачей не хватало, ибо чужестранцев болгары не подпускали к передовым позициям: там было слишком много такого, что приходилось скрывать от чужих глаз."

Таки было что скрывать? Троцкий, хотя поливал грязью сербов обильно, а о болгарам писал комплиментарно, тем не менее тоже не сумел скрыть, что болгарское завоевание велось не самыми чистыми методами.

А вот как вели себя "санитары" на передовой - туда опускались в этом статусе только этнические болгары:

"Солдат, выбывший из строя, переставал существовать. Санитары были набраны из самых темных, негодных, низкопробных элементов. После первых сражений они превратились в большинстве своем в прямых мародеров. Во время сражения они держались вдали от боевой линии, и раненым солдатам приходилось целыми часами ползать в воде и грязи, - почти все время стояли дожди, - прежде чем они добирались до перевязочных пунктов. Зато, когда стихала канонада, санитары бросались на боевое поле за добычей. Они не откликались на вопли и мольбы о помощи, а бросались на мертвых, снимали сапоги, выворачивали карманы, взрезали ножами платье. Сколько ужасов наслушался я на эту тему! Санитары пинком ноги отбрасывали протянутые к ним руки раненых, которые воспаленными губами просили о глотке воды. Один солдат в софийской больнице рассказывал, как хорошо знакомый ему санитар, из одного с ним села, рванул на нем куртку так, что пуговицы полетели прочь, и стал шарить на груди и в карманах. Раненый застонал. "Я думал, мертвый", пробормотал мародер и бросился дальше. Незачем рассказывать, как "заботятся" о раненых турках. Прикалывание и прирезывание их превратилось в спорт. Один болгарский фельдшер рассказывал про другого, как тот после окончания боя отправлялся на охоту с хирургическим ножом в руке и с наслаждением, не торопясь, прирезывал одного раненого за другим. "Сегодня восемь душ зарезал", рассказывал он, возвратясь."

Резня болгарами и их "санитарами" раненых турецких военнопленных:

"В начале войны болгарский генеральный штаб неоднократно сообщал в своих бюллетенях, что турки, отступая, покидают на произвол судьбы своих раненых, и заботиться о них приходится болгарскому Красному Кресту. В Княжеве, под Софией, лежит, действительно, несколько сот раненых турок под наблюдением отряда английского Красного Полумесяца. Но за вычетом этого небольшого, на показ сервированного оазиса, где они, те многие тысячи раненых турок, о которых оповещал Европу болгарский штаб? Все они легли жертвами мер "к ускорению транспорта". Если верны были сообщения болгарских официальных бюллетеней, что раненые турки нередко убивали наклонившихся над ними болгарских санитаров, то объяснение этому чудовищному турецкому "зверству" напрашивается само собою: раненые просто защищались от санитарного ножа, занесенного над ними для последней операции".

О болезнях на фронте и об иностранных добровольцах Красного Креста бездельничавших в Софии по вине болгарских властей, выпавших что все на фронте и без них отменно:

"Выше уже сказано, что болгарские раненые страшно страдали от полной дезорганизации тыловой службы. Они по четыре-пять и более дней оставались без перевязки. В ранах заводились черви. А иностранные врачи шатались по Софии без дела из кафе в кафе. "На передовых позициях у нас своих врачей довольно", - отвечал приезжим доктор Молов, заведывающий болгарским Красным Крестом. По три дня раненые оставались в дороге без всякой пищи, без куска хлеба. Один интеллигентный ополченец, охранявший железнодорожное полотно за Ямболем, рассказывал мне, как сотня раненых, голодавшая трое суток, поела сырой и недоваренной пшеницы: большинство погибло в страшных желудочных страданиях. Много, очень много таких рассказов передавалось в Софии за последнее время из уст в уста. Под Чаталджей погибает ежедневно 25 - 30 человек от холеры. В то время как дипломаты съезжаются в Лондон, чтобы прикинуть на счетах кровь и срам войны, болгарская армия остается у Чаталджи - вместе с тифом, дизентерией, ревматизмом, холерой и вшами.



- Вошь - это страшная вещь, - рассказывал мне накануне моего отъезда один интеллигентный болгарский доброволец, по болезни вернувшийся в Софию, - это, может быть, самая страшная вещь на войне. Не моешься неделями, не меняешь белья, спишь в сапогах и шинели, все насквозь мокрое, гнилое, вонючее. Вошь облепляет тебя со всех сторон. Это - страшная, страшная вещь. Гниешь заживо. Когда в походе или под огнем - еще ничего. А ночью невыносимо. Особенно памятна мне одна ночь. Я перед тем двое суток глаз не сомкнул: шли спешно, по ночам тревога. На третью ночь был отдых. Лежали мы в одной избе покинутой, человек двадцать пять нас было. Усталость была неописуемая, каждый вершок тела хотел спать до смерти. Отогрелись мы в грязных своих отрепьях, - вошь зашевелилась. Что это за мука, господа, что за мука! Ты уже не свой, а их. Истребляют тебя со всех сторон одновременно... Я, признаюсь вам, плакал, как ребенок, от бессонницы, стыда, унижения и обиды. Нельзя так поступать с человеком, с телом человеческим. Нельзя... Это подлость!.. Если б этих международных дипломатов, которые ежедневно принимают душистую ванну, если б их на три дня, только на три дня, посадить в такие мокрые, разваливающиеся, вшивые лохмотья, - какая это была бы для них спасительная школа!"

http://www.magister....ky/trotm128.htm
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 29.03 2021

Неужели именно болгарские националисты положили начало националистических вхождения с факелами? Троцкий пишет, что после взятия Лозенграда 11 октября 1912 года, болгарские национал-патриоты устроили в Софье факельные процессии. Например тут:

http://www.magister....ky/trotm119.htm

А что - это первый пример? Или имели место и более ранние факельные процессии нациков какой-либо другой страны?

Кстати, в День Победы тоже устраивались факельное шествие некогда:

https://books.google...Q6AEwCXoECAcQAw

Судя по всему не прижилось. Сам обычай факельные шествий носит очевидно языческие характер своих корней.

Кажется все-же нет. Не в Болгарии первой (хотя могу и ошибаться). 1898 год, факельное шествие с песнями в честь матери-Швеции (если я верно понял контекст написанного в тексте):

https://books.google...hDoATADegQICRAD
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 30.03 2021

Новое Время от 8 декабря 1912 года:

"Царь Фердинанд прибыл в Салоники и имел продолжительный беседы с королем Петром.

...

Западная турецкая армия в Македонии под командой Джавида-паши совершенно растаяла в виду бегства солдат.
По сообщениям из Афин адмирал Халил-паша убит во время морского cpaжения на адмиральском судне «Барбаросса».
Прибывшими в Константинополь беглецами передаются ужасные подробности о резне, произведенной солдатами-курдами, лазами и черкесами в деревнях близ Галиполи.
В Греции на один месяц королевским декретом продлено действие мораториума.
Султан предложил Махмуд-Шевкету-паше главное командование над армией.
Султан пожаловал броненосцу «Барбароса-Хайредин» флаг в награду за победоносное сражение".

Фердинанд не упускал возможности попровоцировать греков насчёт Салоник. Своими загребущими руками разваливая Балканский союз. Упомянутый тут король Петр - это король Сербии.

Сообщение о гибели турецкого вице-адмирала (бывшего турецкого министра Морских Дел) Халил-паши во время битвы при Геллеспонте, 3 декабря (по-новому календарю - 16 декабря) 1912 года, содержит и газета Нью-Йорк Таймс от 20 декабря 1912 года:

https://www.nytimes....halil-said.html

О ком речь - не нашел. Нашел бывшего турецкого министра Морских Дел Ализоти Ибрагим Халил-пашу:

https://tr.m.wikiped...ahriye_Nezâreti

Но он кажись умер в 1923 году:

https://turkologie-w...l_Paşa,_Alizoti

Резня на Галлипольском полуострове - очевидно реальность. А награда султана флагмана "Барбароссе" за ПРОИГРАННОЕ сражение - смехотворщина.

Новое Время от 9 декабря 1912 года:

"8 декабря
БАЛКАНСКАЯ война
Афины. Военные действия у Янины начинают приковывать всеобщее внимание. Бизани представляет собой естественную позицию, весьма сильную в 12 километрах от Янины. Бизани прекрасно укреплено по указаниям германских офицеров.
Подходы к фортам усилены проволочными заграждениями.
В последние дни дожди, снег и в особенности туманы мешают Грекам бомбардировать неприятельские позиции, Турки, под прикрытием тумана совершали контр-атаки, но были отражены Греками.

На совещании послов в Лондоне тройственное согласие уступило требованиям Австрии и согласилось на автономию Албании и предоставление Сербии торгового доступа к Адриатическому морю, Триумф Австрии встречен восторженно в Вене и с недоумением большинством политиков в Лондоне и в Париже.
Сербия присоединилась к предложениям послов об Албании и торговом доступе к Адриатическому морю, так как больше ей ничего и не оставалось делать.
Заседание мирной конференции в виду отказа балканских союзников согласиться на снабжение продовольствием Адрианополя в ответ на согласие Турок войти в переговоры с Греками, отложено до понедельника.
Английский король принял всех делегатов мирной конференции в Букингэмском дворце.
Царь болгарский обратился к армии с приказом, в котором благодарит за одержанные победы и предлагает подготовиться к новым трудам.
Австрийский отряд Красного Креста отозван из Черногории и выехал в Катаро.
Греческие войска атаковали Турок к югу от Презбинского озера, выбили их из сильной позиции и принудили отступить от Биглицы к Изангони.
Царь Фердинанд, вызванный срочной телеграммой, выехал вчера из Солуни в Софию. Королевичи Борис и Кирилл выезжают сегодня.
Разрешен вход коммерческим судам в порт Варны.
Близ Бизани шел ожесточенный бои между Греками и Турками.
В Константинополе официально сообщается, что Турки отбросили греческие войска и вновь заняли ущелье Мамалокас".

Новое Время, 10 декабря 1912 года:

"Во французской палате депутатов Пуанкаре дал объяснения по внешней политике и сообщил о решении совещания послов относительно Албании и Сербии.

...

Пашич посетил австро-венгерского посланника в Белграде и выразил ему искреннее сожаление сербского правительства по поводу неправильных действий некоторых военных властей в отношении консула Прохаски в Призрене.

...

В Софию возвратился царь Фердинанд с сыновьями.

...

В течение последних трех дней Греки отбили три контр-атаки под Яниной и ждут подкреплений для штурма крепости.
Болгарские и сербские делегаты в беседе с корреспондентом С.-Петербургского телеграфного агентства высказались песимистически относительно исхода переговоров о мире.
Официальный болгарский орган «Мир» высказался против включения балканского союза в группы великих держав, то есть против участия балканских государства в мировых спорах.
Среди членов кабинета в Константинополе возникли серьезные разногласия по вопросам заключены мира.
Под Бушати Турки производить вылазки против Сербов в расчете добыть продовольствие. У деревни Даочи при поддержке черногорской артиллерии Турки были отбиты.
Австрия на все намеки о мобилизации ответила, что принятый ею меры являются лишь предосторожностью и не могут быть отменены сразу. Обращаем внимание читателей на отчет «Биржевая неделя» о плохом положении кредита в Австрии".

Русское Слово от 11 декабря 1912 года:

"Границы Албании.
ЛОНДОН, 10(23), ХII. Граница между Сербией и будущей автономной Албанией державами еще не определена.
Сербия хочет, чтобы граница проходила по служащему водоразделом горному кряжу западнее реки Дрина. Франция и Англия обещали поддержать это требование Сербии, если оно будет поддержано Россией.
Австрия требует, чтобы граница автономной Албании шла по горному кряжу восточнее Дрина, на параллели Алессио поворачивала к востоку и шла к северу до границы санджака так, чтобы Ипек, Дьяковица и Призрен входили в состав Албании.
Поэт-гарибальдиец.
АФИНЫ, 9(22), ХII. При огромном стечении народа сегодня отслужена панихида по Лаврентии Мабилисе, депутате острова Корфу и одном из видных поэтов новогреческой школы, который убит в сражении при Дрискосе, где он участвовал как офицер греческого отряда гарибальдийцев. Мабились погиб 55-ти лет. Всю свою жизнь он посвятил делу освобождения, и на него же он затратил свои большие личные средства. Он принимал участие в критской революции, а также в эпирской кампании 1897 года. Раненый смертельно, он говорил перевязывающему его врачу:
- Я чувствую, что умираю. Я пришел сюда сражаться за освобождение Эпира. Я никогда не мечтал о большем счастье, как умереть за Элладу".

http://starosti.ru/a...php?m=12&y=1912

Призрен, Дьяковичи и Печ - это ныне часть Косово. А Мабились о котором речь ниже - это Лоренцо Мавилис. Он погиб не в 55, а в 53 года.
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 30.03 2021

Новое Время от 11 декабря 1912 года:

"Херсонское губернское земское собрание ассигновало 10,000 р. на нужды воюющих балканских Славян.
Вышедшие из Дарданелл турецкие миноносец обстреляли неукрепленный остров Тенедос, в то время как турецкий броненосец и крейсер стояли под защитой фортов. При приближении греческих судов турецкий флот скрылся в проливе.
Турецкая армия потерпела поражение в Цангони.
Семь турецких офицеров и 240 солдата сдались сербским войскам в Охриде после занятия Греками Корицы.
Согласно официальному сообщению из Константинополя, греческий флот обратился в бегство перед огнем оттоманского флота.
Австрия требует от Сербии привилегированного положения во всех торговых вопросах, что равносильно таможенному союзу.
Английское правительство конфиденциально сообщило французскому о своих опасениях в виду угрожающего поведения Австрии и о принятии ею соответственных мер в Средиземном и Северном морях".

Херсон выделил средства для воюющих балканских славян, но не для союзных с ними греков.
Стычки у Тенедоса описана мной и выше в теме. В ходе нее впервые в истории подводная лодка Дельфин осуществила - неудачную, правда - попытку торпедировать турецкий корабль Меджидийе. Когда греческие корабли поняли что происходит обстрел турками Тенедоса, они подошли сюда, в результате чего турецкий флот отступил ближе к материку, под укрытие прибрежных турецких батарей. А с прибытием Аверофа турецкий флот спешно отступил внутрь Проливов. На протяжении всего инцидента от обстрела греков турецкий флот никак не пострадал. Это событие произошло 9 декабря.
Битва в ущелье Цангони, в Албании, произошла 6 декабря. Победу в ней одержали над турками греки, что и позволило им на другой день овладеть Корицой (алб. Корча).
Когда греки взяли Корицу, сопротивление турецких сил в Охриде утратило смысл, и они сдались сербам.
Сообщение о бегстве греческого флота перед турецким - преувеличение. Отступили при Тенедосе именно турки. А греческий флот не посмел приблизиться из-за турецкой береговой артиллерии.
Что касается Австро-Венгрии, то она играла собственные, крайне опасные игры на Балканах...

Новое Время от 12 декабря 1912 года:

"Болгарский министр-президент произнес в народном собрании речь о политическом моменте.
Турки у Скутари произвели вылазку против черногорского правого крыла, но были отброшены Черногорцами.
В Константинополь по железной дороге из Чаталджи прибыл особый болгарский делегат для переговоров с кабинетом министров.
Послы в Константинополе подписали протокол, касающийся некоторых изменений в статуте Ливана.
Султан санкционировал назначение губернатором Ливана Оганесса Куюнджана, возведенного в звание визиря.
Греция послала три дивизии для обложения Янины.
Турки, оставив Корицу, окопались с артиллерией в ущельи Киари.
Агентство Рейтера сообщает условия выставленные балканскими союзными государствами для заключения мира".

Турки постоянно продолжают драться и с черногорцами, и с сербами - несмотря на заключение перемирия с ними!

В ущелье Кьяри греки разбили турок 8 декабря. План этой битвы:

https://www.searchcu...ig/000132-64495
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 30.03 2021

В ходе приготовлений к Балканской войне, Грецию не очень-то и хотели брать в Балканский союз. Армия ее считалась после разгромного поражения от Турции в 1897 году слабой. К тому же она была достаточно маленькой - в 1897 году было задействовано порядка 60 тысяч солдат. Но Венизелос сумел привлечь внимание к Греции и ее возможному участию в войне. Он сказал, что Греция обеспечит Балканскому союзу 600-тысячную армию (то есть силу, сопоставимую с болгарской армией), поскольку сама выставит 200-тысячное войско, и в то же время своим флотом обеспечит, что турецкая 400-тысячная азиатская армия не сумеет прибыть на помощь на фронте Македонии. Именно принимая в учет силу греческого военно-морского флота славянские государства Балкан приняли Грецию в союз с собой.
Ответить

Фотография andy4675 andy4675 17.10 2021

Наступление греческой армии через Сарандапоро

 

SarandaporoGreeksComing.JPG

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 17.10 2021

Наступление болгарской армии, а также турецкие оборонительные линии у Чаталджи и у Константинополя, на фоне линии стен императора Анастасия у Константинополя.

 

Chatalja-Constantinople1912.JPG

Ответить