←  Высокое Средневековье

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Ганза

Фотография Стефан Стефан 04.07 2019

Га́нза, Ганзе́йский союз (нем. Hanse) — крупнейшее объединение северонемецких городов во главе с Любеком, позднее — мощная торгово-политическая конгломерация, которая боролась за торгово-политиче­скую гегемонию на Балтийском море. Название от средненижненемецкого «Hansa» — «союз, товарищество».

 

Возникла в Германии в XII в. и формально просуществовала до 1669, хотя уже с конца XV в. начался упадок Г. К началу XV в. Г. объединяла около 160 городов Сев. и Центральной Германии, а также ряд западнославянских городов. Возникшие в ходе немецкой колонизации так называемые вендские города — Любек, Росток, Висмар и др. — быстро превратились в процветающие торговые центры. Для обеспечения безопасности и своих интересов на Балтике было образовано «Товарищество посещающих Готланд купцов Римской империи». С конца XII и до конца XIII в. оно представляло интересы купцов внутри Германии и за ее пределами. Помимо о. Готланд (г. Висбю) ганзейские фактории появились в разных городах: Новгороде (1184), Ревеле (1191), Кальмаре (1220) и др.

 

К началу XIII в. немецкие купцы проникли в земли ливов и пруссов, финансово поддерживали и предоставляли флот крестоносцам. С начала XII в. велась торговля с Норвегией по принципу «хлеб за рыбу», с центром в Бергене (1276 — первое поселение Г. в Бергене, 1316 — Г. фактория Немецкий мост). С середины XIII в. все «вендские города» поддерживали торговые связи с Данией. С начала XIII в. проникли во Фландрию, где получили обширные привилегии; в 1200 — в Англию (в 1266—1267 учреждены Гамбургская и Любекская ганзы в Лондоне).

 

К концу XIII в. сформировалась ганзейская торговая система, сутью которой было посредничество. Основная масса грузов сходилась в Любеке, откуда доставлялась в Гамбург и затем через устье Эльбы к морю. Г. осуществляла товарообмен между двумя экономическими зонами и сумела поставить их в зависимость от себя. Г. проводила строжайшую регламентацию торговой деятельности.

 

Одновременно происходило складывание ганзейской организации и борьба Г. за свои интересы. Был заключен ряд договоров, определяющих отношения между городами Г.: договор между Любеком и Гамбургом об установлении равных прав для своих жителей и о разрешении взаимных претензий мирным способом (1230), договора об обоюдном обеспечении безопасности торговых путей и единых мерах наказания разбойников (1241, 1255). В 1259 был заключен союз Любека с Ростоком и Висмаром, с 1264 — объявлено о равенстве их граждан по частноправовым вопросам, а в 1265 была введена практика ежегодных встреч союзников для обсуждения общих дел. В 1293 Любек был признан высшей апелляционной инстанцией, а в 1299 состоялся съезд в Любеке, где было решено отказаться от использования общей купеческой печати и предоставить каждому городу право использовать свою собственную печать. Висбю утратил позиции, а «Готландское товарищество» прекратило свое существование. С 1304 «вендские города» находились в ленной зависимости от датской короны, что нарушило их единство (восстановлено в 1339). В 1380 был заключен новый оборонительный договор Любека с «вендскими городами». Деление Г. на три части («трети») — вендско-нижнесаксонскую, вестфальско-прусскую и лифляндско-готландскую — впервые зафиксировано в уставе Брюггской конторы (1347), а в 1361—1374 учреждено и в других ганзейских конторах. Введены общие правила при сохранении за каждой из третей определенной доли самостоятельности. В 1356 состоялась встреча в Любеке представителей всех ганзейских третей — первый общеганзейский съезд (ганзетаг). Он созывался раз в 2—3 года и определял генеральную линию Г., решения ганзетага были обязательны для всех членов союза. С 1358 появлилось определение «города немецкой Ганзы» (stede van der Dudeschen Hense). Ключевые позиции в Г. занимали «вендские города» во главе с Любеком. В 1379 был создан Вендский монетный союз, но полная унификация монетной системы не получилась. В основе кодекса морского права Г. лежало старейшее морское право Гамбурга 1292, дополненное постановлениями газентагов.

 

Штральзунский мир между Данией и 23 Г. городами, заключенный 24 мая 1370, передал Г. на 15 лет сконские крепости Сканер, Фальстербю, Мальме и Хельсингборг, т. е. контроль над проливами. Г. продолжила расширять область деятельности, включая Западную Францию, Португалию, Венецию и Исландию, сохраняет торговую монополию в Балтийском-Североморском регионе. Отстаивая свои интересы, Г. неоднократно сталкивалась с Данией, английскими (1388) и голландскими купцами, находилась в противостоянии с территориальными князьями (Ростокский земский мир 1283, мир 1307). Распространенной практикой для Г. была торговая блокада: Брюгге (1280—1282, 1307), Норвегии (1284–1285), Фландрии (1358—1360, 1388). Г. также прибегала к открытым военным действиям: война с Данией (начало XIII в., 1362—1370), с пиратами (каперами, 1393—1401), с Голландией (1438—1441), Англией (1470—1474).

 

Во 2-й половине XIV в. обострились внутриганзейские противоречия, углубилась межгородская рознь, хотя полного долговременного единства Г. не знала никогда. Города обладали разным административно-правовым положением, разной экономической структурой (соотношение ремесла и торговли). Большинство ганзейских городов руководствовались любекским правом (см. Любекское город­ское право), но также магдебургским (см. Магдебургское городское право) и кульмским правом (Восточно-Эльб­ский регион). В городах Г. преобладала власть торговой патрицианской олигархии, что привело к «цеховым революциям» в Бремене (1365), Кельне (1370, 1396), Брауншвейге (1374), Гамбурге (1375), Любеке (1374, 1380) и др.

 

В XV в. углубились противоречия между третями (выход Кельна из Г. в 1468); выросло общее недовольство стапельной системой (Голландия); немецкие конкуренты (например, Фуггеры) проникли в область господства Г. С конца XV в. начался период все углубляющегося кризиса Г.

 

Ист.: Hanserezesse. Leipzig, 1870—1897; Hansisches Urkundenbuch. Leipzig, 1876—1939.

 

Лит.: Подаляк Н. Г. Ганзейско-дат­ское соперничество и политика Ганзы второй половины XIV в.: пути и методы реализации // Средние века. Вып. 63. М., 2002. С. 195—209; Прокопьев А. Ю. Магдебург, «Саксонская треть» и Ганза во второй половине XV — начале XVI в. // Средние века. Вып. 55. М., 1992. С. 168—184; Рыбина Е. А. Новгород и Ганза. М., 2009; Хорошкевич А. Л. Торговля Великого Новгорода с Прибалтикой и Ганзой в XIV—XV веках (Состав ввоза и вывоза). М., 1958; Cordes A. Spätmittelalterlicher Gesellschaftshandel im Hanseraum. Köln, 1998; Die Hanse und der deutsche Osten. Lüneburg, 1990; Die preussischen Hansestadte und ihre Stellung im Nord- und Ostseeraum des Mittelalters. Torun, 1998; Friedland K. Die Hanse. Stuttgart, 1991; Genossenschaftliche Strukturen in der Hanse. Köln, 1999; Lloyd T. H. England and the German Hanse, 1157—1611. Cambridge, 1991. Подаляк Н. Могутня Ганза. Комерційний простір, міське життя і дипломатія XII—XVII століть. Київ, 2009.

 

Анисимова А.А. Ганза // Всемирная история: Энциклопедия

http://w.histrf.ru/a...oiuz_niem_hanse

Ответить

Фотография Стефан Стефан 14.07 2019

ГАНЗА

 

Одно из крупнейших городских объединений, получившее впоследствии название “Ганза” (союз), возникло в середине XII в. в Германии, и это было не случайным, а вполне закономерным явлением.

 

Экономический подъем, наблюдавшийся в стране в XIIXIII вв., не привел к образованию единого хозяйственного центра, к которому тяготели бы все ее области. Напротив, сложившаяся областная специализация послужила экономической основой для развития системы территориальных княжеств. Поощряя развитие городов, владетельные князья использовали их как орудие для утверждения собственной самостоятельности и политического влияния, как источник финансовых доходов. Укреплению княжеских позиций в значительной мере содействовала великодержавная политика Гогенштауфенов. Стремясь заручиться поддержкой князей в своих итальянских походах, германские императоры делали им многочисленные уступки и по сути дела сами способствовали упрочению их всевластия.

 

В результате этих изменений связь городов с центральной властью ослабела, и их союз с королями как условие, необходимое для преодоления политической раздробленности страны, также был своеобразным. Императорская власть оказалась не в состоянии оградить города от произвола князей, обеспечить безопасность сухопутных и морских торговых путей, защитить немецкое купечество за границей. В таких условиях городам не оставалось ничего другого, как, сплотившись, самим отстаивать свои интересы.

 

К началу XV в. Ганза объединяла около 160 городов Северной и отчасти Центральной Германии, а также ряд западнославянских {125} городов и превратилась в мощную торгово-политическую конгломерацию, в рамках которой действовали региональные подразделения. Она просуществовала до середины XVII в., стала мощной, главенствующей экономической и политической силой Северо-Запада Европы, оказала исключительное влияние на экономическое, социально-политическое и культурное развитие Европы, в особенности ее северных стран.

 

Влияние и могущество Ганзы было обусловлено и подготовлено теми важными процессами, которые происходили в Западной и Центральной Европе в XI‒XII вв.: быстрым развитием северонемецких городов; резким увеличением торгово-политической роли северного региона; проникновением немецкого купечества в сферу балтийской торговли, особенно торговли Запада с Русью, причем последний процесс происходил одновременно с колониальной экспансией в восточные земли и тесно с ней переплетался; неспособностью территориальных княжеств обеспечить потребности городов.

 

История Ганзы тесно переплетается с важнейшей чертой международной жизни всех северных регионов Европы ‒ борьбой за торгово-политическую гегемонию на Балтийском море (Dominium maris Baltici). С середины XII в. немецкая колонизация, оставаясь в целом феодально-дворянским вторжением в пределы славянских территорий, вступила в новую фазу: она все отчетливее стала приобретать характер переселенческого движения, участниками которого становились массы крестьян, ремесленников и торговцев из Тюрингии, Саксонии, Вестфалии и других областей Германии. На этом этапе колонизация не направлялась уже, как ранее, центральной властью, а стала делом крупных феодалов, стремившихся основать собственные независимые государства вне границ империи. Энергией и трудом переселенцев, которыми, как отмечал один из документов того времени, двигала “надежда на лучшую долю”, возводились новые города, чаще всего на местах славянских поселений. Они стремительно росли, и часть из них, прежде всего так называемые “вендские” (т.е. расположенные на территориях западных славян ‒ вендов, или венедов) города Любек, Росток, Висмар и др., благодаря выгодам приморского расположения и предприимчивости немецкого бюргерства, довольно скоро превратились в процветающие торговые центры.

 

Начало процессу немецкого градообразования на Балтийском побережье положило основание в середине XII в. Любека, который возник на месте одноименного славянского поселения. В 1188 г. он получил городское право, послужившее впоследствии образцом для других вендских городов, а в 1226 г. добыл статус имперского города. Со стремительным подъемом Любека приходят в упадок конкурировавшие с ним близлежащие старые торговые центры: в 1189 г. по приказу герцога Саксонского был разрушен Бардовик, жителей которого принудительно переселили в Любек; полностью утратил былое значение Штаде.

 

Первые шаги Любека на торговом поприще сводились к всемерному привлечению в городские стены иностранных купцов. Понятное отсутствие у молодого города авторитета в деловых кругах делало {126} возможным лишь один способ приобретения торговых партнеров: им предоставлялись широкие привилегии, в том числе право беспошлинной торговли, введенное в 1188 г. Фридрихом I Барбароссой. В результате столь разумной политики спустя всего четыре десятилетия ситуация коренным образом переменилась. В соответствии с положениями старейшего любекского таможенного устава 1225 г., приезжие купцы обязывались отныне к уплате фиксированных пошлин. Разумеется, новая тактика городских властей не была случайной. Она лишь служила отражением того реального факта, что Любек обрел силу и влияние в торговом мире.

 

Первостепенной задачей любекского купечества с самого начала его существования было проникновение на шведский о. Готланд, который, благодаря своему расположению в “центре моря”, являлся средоточием балтийской торговли. По-видимому, немцы стали появляться на острове еще в первой половине XII в., однако массовый и регулярный характер их поездки приобрели лишь после 1163 г., когда Генрих Лев подписал со Швецией договор о ведении двусторонней беспошлинной торговли.

 

Столь выгодные условия довольно быстро превратили столицу острова Висбю в опорную базу немецких купцов на пути дальнейшего продвижения в восточные и северо-восточные земли. Для обеспечения своей безопасности и защиты торговых интересов они объединились в “Товарищество посещающих Готланд купцов Римской империи”. Этими словами, начертанными на общей купеческой печати, товарищество скрепляло все торговые договоры и прочую купеческую документацию. Впоследствии часть его членов прочно осела в Висбю и со временем ассимилировалась, большинство же использовало Висбю лишь как перевалочный пункт в торговле со Швецией и странами северо-восточного побережья Балтики. Объединение носило персональный характер, в него входили купцы как приморской, так и глубинной Германии, совершавшие дальние поездки в чужие страны. С конца XII до конца XIII в. оно представляло их интересы внутри Германии и за ее пределами. Центром товарищества стала возведенная в 1170 г. церковь Св. Марии в Висбю, в которой не только складировались товары, но с 1229 г. хранилась вся купеческая документация. Так было положено начало Ганзе. {127}

 

Прочно обосновавшись на Готланде, немцы вслед за тамошними купцами устремились в Новгород. В 1184 г. они учредили здесь собственную факторию ‒ двор Св. Петра, или Немецкий двор. Позднее, с 1402 г., в их руки перешел на правах аренды и Готский двор в Новгороде, принадлежавший ранее готландским купцам.

 

Немцы появлялись в Новгороде двумя большими партиями дважды в году: с осени до весны здесь находились “зимние гости”, а в продолжение навигационного периода ‒ “летние гости”. В отличие от “сухопутных гостей”, которые, начиная с XIII в., совершали нерегулярные поездки через Псков, купцы, прибывавшие морем, задавали тон в новгородской торговле, причем особенно престижным считался статус “зимнего гостя”.

 

Немецкий двор был населен тремя категориями обитателей: самостоятельными купцами, или мастерами, подмастерьями (приказчиками) и учениками. Он пользовался полной автономией и управлялся олдерманом старшиной, который избирался общим купеческим собранием еще в тот момент, когда ганзейские суда входили в устье Невы. В помощь олдерману были приданы 2‒4 советника-ратмана, рассматривавшие вместе с ним все служебные дела. Интересы “подмастерьев” представлял фогт, выдвигавшийся из их среды. В ведении двух особых старшин находилась деятельность церкви Св. Петра. Ее священник прибывал вместе с купцами из Германии и исполнял также обязанности писаря. Высшей апелляционной инстанцией было Готландское товарищество. Компетенции новгородских властей ганзейцы подлежали только в одном случае ‒ при возникновении тяжб с новгородцами.

 

Режим наибольшего благоприятствования был создан для немецкого купечества и при уплате пошлин. Ганзейцы вносили в новгородскую казну только одну проездную пошлину ‒ на пути в Новгород, в Гостинополье, и одну торговую (весовую) ‒ за взвешивание товаров. Кроме того, при посещении Новгорода князем они были обязаны делать ему подарки в виде сукон, вин и т.п. Фактически это означало почти полную свободу от пошлин и делало торговлю в новгородской земле чрезвычайно выгодной для немцев. К тому же принятые здесь торговые правила не были оформлены в виде юридических норм и, освящаясь только “стариной”, обеспечивали ганзейцам дополнительные преимущества. Таким образом, в XII‒XIII вв., когда появление новгородцев на европейских рынках носило случайный характер, а экономика города не достигла еще того уровня, что в последующие столетия новгородской самостоятельности, ганзейское купечество оказалось единственным посредником в торговых сношениях Новгорода с Западом и сумело создать на русском рынке максимально выгодные для себя условия.

 

Для их сохранения необходимо было удержать монополию на торговлю с Новгородом. Именно поэтому Ганза всемерно стремилась не допустить установления прямых контактов Новгорода с Западом, препятствуя как развитию активной торговли самих новгородцев, так и появлению в Новгороде иностранных купцов. Поддержанию такого {128} положения призвана была служить и проводимая Ганзой строжайшая регламентация торговой деятельности. Она охватывала все стороны торгового обращения: пути сообщения, предметы торговли, правила осуществления торговых сделок и объективно вела к упрочению консервативной системы торговли, препятствовала развитию ее новых форм.

 

Устройство и экстерриториальный принцип функционирования Немецкого двора в Новгороде служили образцом, к достижению которого немецкое купечество стремилось, организовывая свою торговую деятельность за границей.

 

К началу XIII в. восходит проникновение немецких купцов в земли ливов и пруссов, торговля с которыми велась уже с середины XII в. Без финансовой поддержки и флота, предоставленных ганзейцами, покорение крестоносцами этих территорий едва ли смогло бы стать столь успешным. Основанная в 1201 г. как форпост крестоносного движения Рига впитала хлынувший сюда поток бюргерства и феодального дворянства из Любека и Вестфалии (крестьянство в этом переселении не участвовало) и превратилась в один из ключевых пунктов ганзейской торговли. На той части прусских земель, завоевание которых осуществлялось Тевтонским орденом на суше с польской Мазовии, также выросли крупные торговые центры ‒ Эльбинг, Мемель, Кёнигсберг и другие.

 

Из Риги по Даугаве ганзейцы устремились в Смоленск и Витебск, но, наткнувшись на решительное противодействие Полоцка, не сумели проникнуть во внутренние русские области и основать там свои фактории. В 1191 г. немцы впервые появились в Ревеле (Таллин). Их приток в земли эстов существенно усилился во времена датского владычества (1219‒1345), когда здесь вырос Дерпт (Юрьев, Тарту), через который по суше велась торговля с Русью.

 

Установление торговых связей между Любеком и Швецией зафиксировано договорами 1173 и 1179 гг. В 1220 г. немцы основали свое первое поселение в г. Кальмаре. В отличие от других стран Швеция не предоставила ганзейцам права экстерриториальности, и им приходилось подчиняться местным законам и нормам. Поселяться здесь разрешалось лишь при условии принятия шведского подданства, что, однако, не смогло остановить волну немецких переселенцев, особенно усилившуюся со второй половины XIII в. Быстро адаптируясь, ганзейцы с присущей им энергией вторгались не только в деловую, но и в управленческую сферу шведской жизни. Их политическое засилье приобрело настолько угрожающий характер, что вынудило короля Магнуса Эрикссона в “Законе городов” середины XIV в. обязать городские магистраты не менее чем наполовину формировать свой состав из шведов.

 

Силой, которая столь неудержимо влекла немцев в шведские владения, были их экономические интересы. Подъем ганзейской торговли в значительной мере произошел за счет сбыта продукции шведского горнодобывающего и металлургического производств ‒ железа и меди, пользовавшихся повышенным спросом по всей Европе, а также масла и леса. Со своей стороны, Швеция также извлекла значительные {129} выгоды из немецкого присутствия. Именно прибывшие из Германии горняки познакомили шведов с новейшими достижениями европейской техники того времени ‒ водоотливным устройством для шахт и наиболее совершенными образцами плавильных печей, что позволило увеличить объем экспортного производства и обеспечило шведским товарам прочное место на международном рынке.

 

С начала XII в. велась торговля с Норвегией, которая сразу же сосредоточилась в г. Бергене с его сельдяными ловлями и осуществлялась по принципу “хлеб за рыбу”. В 1276 г. вендские купцы основали свое первое поселение в Бергене, а в 1316 г. добились исключительно выгодной привилегии: норвежская рыба могла обмениваться на зерно, муку и т.п. “тяжелые товары”, поставлявшиеся только ими. Монополизировав норвежский рынок, вендская Ганза полностью вытеснила с него конкурентов ‒ англичан, голландцев и фламандцев. В том же 1316 г. в Бергене была учреждена ганзейская фактория ‒ Немецкий мост, созданная по новгородскому образцу. Норвегия, которая в силу природных условий не могла обеспечить себя рядом необходимых продуктов питания, в первую очередь хлебом, оказалась в полной зависимости от ганзейского подвоза. Ситуация усугублялась тем, что ганзейцы получили право на скупку практически всей отлавливаемой норвежцами рыбы, поставив их в зависимое от себя положение. Берген использовался ганзейцами также в качестве форпоста для поездок в Бостон и другие города восточного побережья Англии.

 

В Дании, которая владела “балтийскими воротами” ‒ проливом Зунд, ганзейцев прежде всего также привлекали богатейшие, знаменитые сельдяные ловли у п-ва Сконе. В католической Европе, с ее многочисленными постами, сельдь пользовалась постоянным спросом. Торговля ею не только обеспечивала немалые прибыли, но дала сильный толчок активной эксплуатации люнебургских солеварен и превращению бочарства в одно из наиболее развитых ремесел вендского региона, поскольку перевозка рыбы на дальние расстояния требовала консервации и должной упаковки.

 

Впервые любекцы появились в Сконе на исходе XII в. и, по-видимому, сразу же повели дело с размахом. Во всяком случае в 1201 г., когда по распоряжению датского короля всех любекцев арестовали, а их суда и товары конфисковали, Любек, чтобы отменить действие приказа, согласился принять ленную зависимость от датской короны. Ничем иным, как угрозой огромных материальных потерь, граничивших, пожалуй, с экономической катастрофой, такой шаг объяснить нельзя. С середины XIII в. постоянные торговые связи с Данией поддерживали все вендские города, периодически здесь также появлялись купцы из внутренних областей Германии.

 

К покорению фландрского рынка немцы приступили в начале XIII в. К середине столетия они уже располагали там целой системой привилегий и, опираясь на нее, провели в отношении фламандцев, которые до сих пор самостоятельно сбывали отечественные сукна в Саксонии и Вестфалии, ряд запретительных мер, в том числе исключили {130} их прямой контакт с купцами из третьих стран. Это не только свело на пет торговую инициативу Фландрии в Германии, но обрекло страну, остро нуждавшуюся в товарах балтийского происхождения, прежде всего в хлебе, на зависимость от ганзейских поставок и позволило вендским городам, державшим в своих руках балтийскую торговлю, прочно обосноваться в Брюгге и превратить его в замыкающее звено той огромной торговой ветви, что протянулась от Новгорода до Фландрии.

 

В 1200 г. представители “Готландского товарищества” появились в Англии, где встретили крайне недружелюбный прием со стороны кельнцев, саксонцев и прочих соотечественников, обосновавшихся там ранее. Это, однако, не смогло помешать членам товарищества в 1237 г. получить от английской короны право беспошлинного вывоза британских товаров и ряд других привилегий. В 1266‒1267 гг. в Лондоне были учреждены Гамбургская и Любекская ганзы по образцу уже действовавшей там Кёльнской, или Рейнской ганзы. Поначалу они функционировали независимо друг от друга, но в 1282 г. слились в общую Немецкую ганзу, у руководства которой стояли по одному представителю от Мюнстера, Кёльна и Гамбурга во главе с олдерманом-дортмундцем. Лондонское объединение скорее всего было плодом английской инициативы, осуществлявшейся в рамках реформ Эдуарда I, ибо и после его создания основная часть вендского купечества продолжала вести независимые дела на востоке Англии ‒ в Линне, Бостоне, Нью-Касле и других городах, открыв там свои фактории.

 

Итак, ганзейскому купечеству понадобился сравнительно небольшой срок для того, чтобы, следуя по морским путям, которые еще в VIII‒IX вв. проторили скандинавские, славянские и фризские торговцы, тесня и устраняя конкурентов, охватить своей посреднической торговлей Балтийско-Североморский регион. Столь успешному освоению коммерческого пространства способствовал ряд обстоятельств.

 

Во-первых, ганзейцы сумели исключительно рационально использовать подъем фландрского и рейнско-вестфальского ремесленного производства. Поставляя его продукцию в балтийские страны, они везли в обратном направлении продовольствие и сырье, столь необходимые промышленным регионам. Ганзейское посредничество превратилось в ту связующую нить, которая тесно соединила две области, все прочнее втягивавшиеся в общую хозяйственную сферу и взаимную экономическую зависимость.

 

Во-вторых, важную роль сыграло то обстоятельство, что в период, когда преобладающей стала торговля большими массами товаров, ганзейцы ввели в обиход коггу ‒ наиболее вместительное и устойчивое по тем временам морское судно. Известно, что в середине XIV в. кроме экипажа, она могла вместить 100 вооруженных воинов, 20 лошадей и 1 стенобитное оружие, т.е. по грузоподъемности в два-три раза превосходила показатели всех современных ей судов и как нельзя лучше соответствовала нуждам оптовой торговли на дальние расстояния.

 

В-третьих, немецкие купцы происходили из мест со сравнительно давно сформировавшимся городским устройством, были воспитаны на {131} устойчивых деловых традициях и достаточно хорошо осведомлены в тонкостях торгового дела. К тому же, как правило, они принадлежали к потомственным купеческим фамилиям, что гарантировало им необходимый стартовый капитал и нужные коммерческие связи. Все это выгодно отличало немецкое купечество от торговцев тех стран, в которые они проникали, и где городской строй был еще слабым, а занятия торговлей чаще всего лишь сопутствовали основной, некупеческой профессии.

 

К середине XIII в. ганзейская торговая сеть охватывала значительное пространство от Новгорода до Лондона и от Бергена до Брюгге. Ее магистральное направление составлял путь, соединявший Новгород с Западной Европой. В ту пору лишь небольшая часть оптовых поставок осуществлялась по полному риска прямому пути через Зунд в Северное море. Основная масса грузов сходилась в Любеке, откуда по наиболее короткой и безопасной, требующей к тому же минимальных затрат сухопутной дороге доставлялась в Гамбург, а затем через устье Эльбы к морю. В Любеке встречались товары, предназначенные для Запада: новгородские и лифляндские меха, воск, смола, жир, кожи, лен; прусские лес, янтарь и пока еще в небольших количествах зерно; шведские железо и медь, масло, грубое сукно, лес; норвежская и сконская рыба; хлеб и лен из Поэльбья; мекленбургские и померанские зерно, солод, мука и пиво; люнебургская соль, а также следовавшие в обратном направлении сукна, продукция металлообрабатывающего производства, испанские, французские и рейнские вина, пряности и другие товары.

 

К исходу XIII в. в основных чертах сформировалась ганзейская торговая система, сутью которой было и всегда оставалось посредничество. Обладая мощными капиталами, богатым деловым опытом, техническим превосходством в области судостроения и умело используя выгоды географического расположения своих торговых центров, ганзейцы не просто осуществляли товарообмен между двумя экономическими зонами, но сумели поставить их в зависимость от себя.

 

Расположение Любека и Гамбурга на пересечении важнейших торговых путей между Балтийским и Северным морями порождало единство их экономических интересов. Их сближению заметно содействовала также борьба против общего врага ‒ Дании, в зависимость от которой оба города попали после того, как герцог Вальдемар Шлезвигский, подчинивший их своей власти в 1201 г., взошел на датский престол под именем короля Вальдемара II (1202‒1241). Включив в 1214‒1219 гг. в свои владения Приэльбскую Германию и Северную Эстонию, этот правитель фактически превратил Балтику во внутреннее датское море, однако бремя великой морской державы оказалось ему не под силу. В 1227 г. коалиция северо-германских городов и князей нанесла Вальдемару II поражение при Борнхеведе. За исключением княжества Рюген и Северной Эстонии, Дания лишилась всех своих завоеваний.

 

Блестящая победа содействовала дальнейшему сближению Любека и Гамбурга. В 1230 г. они подписали соглашение об установлении {132} равных прав для своих жителей и о разрешении взаимных претензий по возможности мирным способом. В 1241 и 1255 гг. были заключены договоры об обоюдном обеспечении безопасности торговых путей и единых мерах по наказанию разбойников.

 

Вскоре эти положения Любек стал распространять на вендские города. В 1259 г. он установил союз с Ростоком и Висмаром по оказанию совместного противодействия пиратам, а в 1264 г. союзники обязались соблюдать равенство горожан по частно-правовым вопросам и объединять свои силы в борьбе против притязаний территориальных князей. {133} В 1265 г. последний договор не только был продлен на неограниченное время, но ввел практику ежегодных встреч союзников для обсуждения общих дел.

 

Совместная борьба вендских городов против экспансионистских устремлений маркграфов Бранденбургских по захвату южного побережья Балтийского моря дала толчок подписанию 13 июня 1283 г. Ростокского земского мира. Одним из его важнейших положений было признание территориальными владетелями прав городов на известную политическую самостоятельность. При подготовке и заключении Ростокского мира лидером вендской группировки выступил Любек. Стремясь утвердиться в этом качестве, он прежде всего попытался освободиться от опеки фактического главы Ганзы ‒ Висбю. От имени созданного в 1293 г. трехлетнего союза вендских городов ганзейцам было предложено признать Любек высшей апелляционной инстанцией для Немецкого двора в Новгороде. Большинством голосов, несмотря на сопротивление Висбю и ряда других городов, удалось добиться утверждения любекского проекта. Столь очевидный успех побудил вендские города к дальнейшему укреплению союза. В 1296 г. их договор не только был продлен, но пополнился статьями об оказании взаимопомощи в случае вооруженного конфликта с территориальными князьями, причем невыполнение этого предписания грозило виновному большим штрафом в 500 марок и потерей ганзейских привилегий.

 

Действуя сплоченно, вендские города в 1299 г. одержали окончательную победу над Висбю. На съезде в Любеке они постановили не пользоваться впредь общей купеческой печатью, а предоставить каждому городу право скреплять все документы своей собственной печатью. Это решение имело исключительное значение, ибо отныне развитие Ганзы вступило в новую фазу: из “купеческой” она законодательно превратилась в “Ганзу городов”, вся полнота власти в осуществлении ганзейской политики перешла к городским магистратам. “Готландское товарищество” прекратило свое существование, а Висбю окончательно утратил былые позиции. Зато авторитет Любека ‒ инициатора нововведений ‒ заметно вырос. Теперь во всех официальных актах он упоминался на первом месте и именно к нему адресовались ганзейцы для разбора конфликтных ситуаций.

 

Такое возвышение Любека не было случайным, но на пути к нему и к созданию того объединения, что снискало себе право называться “Города немецкой Ганзы” (stede van der Dudeschen Hense), стояли немалые трудности и крылись серьезные испытания.

 

Первая проба на прочность произошла во Фландрии, где в конце 70-х годов XIII в. сложилась весьма напряженная ситуация. Вендские города опротестовали существовавший здесь порядок приемки немецких грузов фландрскими весовщиками, обвинили их в злоупотреблениях и потребовали замены их ганзейскими служащими. Поскольку местные власти не спешили удовлетворять претензии ганзейцев, Любек при поддержке крупнейших вестфальских, нижнесаксонских и прусских городов предпринял решительные меры. Понимая, что прекращение {134} торговли со всей Фландрией грозит ей большими потерями, Ганза подвергла торговой блокаде только центр этой торговли ‒ Брюгге. Летом 1280 г. она закрыла здесь свои товарные склады и перенесла их в соседний Арденбург.

 

Сплоченность и применение нового орудия экономического давления ‒ торговой блокады ‒ обеспечили ганзейцам успех. Весной 1282 г. они победителями вернулись в Брюгге, сумев добиться не только подтверждения всех прежних привилегий, но и права без посредников торговать здесь с иностранными купцами.

 

Эти события окончательно определили характер и направление процесса формирования “Ганзы городов”. Преимущества коалиционных действий, способных не просто охранить, но и приумножить ганзейские привилегии за границей, оказались слишком очевидными и не могли не содействовать активному интегрированию отдельных купеческих факторий в общеганзейское объединение. Решительные и успешные действия вендского отделения с Любеком во главе снискали им заслуженный авторитет, позволили занять особое, лидерское положение в ганзейском мире.

 

Торговая блокада была весьма эффективным, но все-таки крайним средством давления на контрагентов, к которому Ганза старалась прибегать как можно реже. И хотя применять его пришлось еще неоднократно: в 1284‒1285 гг. ‒ в Норвегии, в 1307 г. ‒ в Брюгге, в 1358‒1360 гг. ‒ во Фландрии, делали это ганзейцы лишь в исключительно критических ситуациях, когда только самая жесткая позиция могла гарантировать выполнение противоположной стороны требуемых условий.

 

Укрепление ганзейского единства происходило далеко не безоблачно, и на пути к нему порой возникали достаточно серьезные испытания. В 1302 г. разгорелся конфликт между Любеком и графом Голштинским из-за намерения последнего взимать с любекских купцов пошлину в Гамбурге, что запрещалось условиями договора 1296 г. В мае 1306 г. дело дошло до вооруженного столкновения. В нем Любек противостоял объединенным силам графа Голштинского, герцогов Мекленбургских и их многочисленных вассалов, которые жаждали поживиться за счет ганзейских городов и сумели блокировать любекскую торговлю. Неблагоприятная для Любека ситуация усугублялась тем, что, несмотря на союзнический договор 1296 г., он не получал необходимой помощи от вендских городов. С 1304 г. они находились в ленной зависимости от датской короны и предпочли не вмешиваться в конфликт между имперским городом и территориальными владетелями. Поставив собственные интересы выше общеганзейских, они обрекли Любек на сражение в одиночку.

 

Оказавшись в полной изоляции, Любек был вынужден прибегнуть к посредничеству датского короля Эрика Менведа и с его помощью 1 июня 1307 г. подписал с территориальными князьями мирный договор. Стараниями Любека он был заключен к выгоде всего вендского отделения: разрушался ряд феодальных укреплений, откуда совершались {135} грабительские нападения на купеческие караваны; прекращался сбор княжеской пошлины на голштинской и саксонской дорогах, по которым в условиях частых конфликтов с Данией проходил единственный путь через гамбургский порт в Норвегию, Англию и Фландрию. Но за все это Любеку пришлось заплатить дорогой ценой: датский король на 10-летний срок избирался любекским ширмфогтом, город обязывался ежегодно уплачивать ему солидную сумму в 750 марок, а в 1308 г. Любек не смог войти в новый вендский союз, скорее всего из-за антидатской направленности последнего.

 

Разобщенность вендских городов привела к выходу Любека из объединения. Его общепризнанные авторитет и влиятельность делали эту потерю особенно ощутимой. Частично ее удалось восполнить в 1310 г., когда Любек вновь смог заключить оборонительный договор с вендскими городами, поставив, однако, необходимым условием свое неучастие в каких бы то ни было акциях против датского короля.

 

Ослабление вендского единства происходило в условиях, когда Данию раздирали междоусобные распри (1317‒1344) и в длительную смуту оказались втянутыми многочисленные северогерманские князья. Для ганзейского купечества это имело самые нежелательные последствия: на суше и на море свирепствовали грабители, повсеместно нарушался закон об отмене берегового права, в Скандинавских странах немцы подвергались всевозможным притеснениям. В такой обстановке интересы торговли заставляли ганзейские города действовать сообща. После подписания ряда двусторонних соглашений в 1339 г. был заключен союз, ознаменовавший восстановление вендского единства.

 

В процесс, направленный на укрепление региональных объединений, оказались втянутыми все ганзейские города. Особенно наглядно это проявилось в деятельности Брюггской конторы ‒ одного из крупнейших отделений Ганзы.

 

Хотя постоянная торговля с Фландрией велась уже с конца XII в., до середины XIV в. в Брюгге не существовало общего свода правил для купцов, прибывавших сюда из разных земель Германии. Каждый из них подчинялся нормам только собственного городского права и игнорировал чужие обычаи, что создавало почву для бесконечных конфликтов между самими ганзейцами. Для предотвращения распрей и стабилизации ганзейских позиций за границей в 1347 г. был принят устав Брюггской конторы. Он выработал общие для всех ее членов правила и официально закрепил фактически уже сложившееся деление на три части, так называемые “трети”: вендско-нижнесаксонскую, вестфальско-прусскую и лифляндско-готландскую. Руководство каждой из них поручалось двум старшинам, которые ежегодно переизбирались и в случае необходимости могли быть кооптированы. Они представляли интересы Ганзы во Фландрии, их распоряжения считались обязательными для купцов той “трети”, которую они возглавляли. Каждый из них имел по шесть помощников. По мере надобности все старшины и помощники собирались для обсуждения общих дел. Спорные вопросы решались голосованием, причем треть, оказавшаяся в меньшинстве, {136} безоговорочно подчинялась большинству. Введение общих правил при сохранении за каждой из третей известной доли самостоятельности способствовало упорядочению организационной структуры Ганзы и ее внутреннему укреплению.

 

Осуществление дальнейших шагов в этом направлении было вызвано внешними обстоятельствами. В годы Столетней войны, когда плавание у фландрских берегов стало занятием довольно рискованным, участились нападения на нейтральные ганзейские суда. В 1351 г. у входа в брюггский порт английские пираты захватили и ограбили грайфсвальдский торговый корабль. Угрожая введением торговой блокады, Ганза, несмотря на упорное сопротивление фландрских властей, которые стремились избежать обострения отношений с Англией, вынудила их вынести одному из грабителей смертный приговор.

 

Едва ли столь жесткая позиция Ганзы объяснялась одним только желанием расквитаться с преступником. Суть дела, безусловно, крылась гораздо глубже. Как известно, в XIV в. шерсть для изготовления знаменитых фландрских сукон шла преимущественно из Англии. Ганза держала в своих руках оптовые закупки тканей и транзитную торговлю ими, но, не довольствуясь этим, всячески стремилась стать посредником в поставках английской шерсти. Однако для этого нужно было вбить клин между Англией и Фландрией, что, воспользовавшись случаем, и намеревалась сделать Ганза.

 

Поначалу она достаточно преуспела в своих планах, так как в ответ на казнь английского подданного король Эдуард III приказал переместить из Брюгге в Лондон склады для хранения шерсти. Потеря стапельного права больно ударила по фландрской торговле. В своих бедах брюггские купцы обвинили ганзейцев и заняли по отношению к ним крайне враждебную позицию. Сложилась весьма тревожная ситуация. Сомнительным казалось само сохранение в Брюгге ганзейской конторы.

 

В таких условиях в 1356 г. в Любеке состоялась встреча представителей всех ганзейских третей. На ней было решено лишить брюггскую контору самостоятельности и передать руководство фландрской торговлей в руки магистратов ганзейских городов. В Брюгге немедленно отправилось посольство, которое возглавил весьма решительный и авторитетный ратман Якоб Плесков. Под его энергичным нажимом администрация брюггской конторы признала правомочность любекского постановления и подчинилась ему.

 

Любекская встреча 1356 г. сыграла исключительную роль в ганзейской истории. По сути дела это был первый общеганзейский съезд ‒ ганзетаг. И хотя традиция региональных собраний продолжала сохраняться, отныне в практику прочно вошли регулярно созываемые раз в два-три года всеганзейские съезды полномочных представителей городских магистратов. Именно они определяли генеральную линию в деятельности и политике Ганзы, их решения были обязательны для всех членов союза. С 1358 г. общепринятым и обычным становится определение “города немецкой Ганзы”. Завершился процесс превращения Ганзы купеческой в Ганзу городов и начался новый этап в ее развитии. {137}

 

63cf49efe1b8.jpg

{127}

 

805e0c0b5416.jpg

{133}

 

Подаляк Н.Г. Ганза // Город в средневековой цивилизации Западной Европы. Т. 4. Extra muros: город, общество, государство / Отв. ред. А.А. Сванидзе. М.: Наука, 2000. С. 125‒137.

 

Ответить