←  Вторая Мировая Война

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Сломавшие хребет Зверю

Фотография stan4420 stan4420 05.11 2017

Боевая работа Александра Карпова
Сегодня — 100 лет со дня рождения одного из лучших асов Великой Отечественной
 
       
Karpov1.jpg

Воинская деятельность наших лучших летчиков-истребителей Великой Отечественной войны, или, как они чаще называли ее, «боевая работа», порой выходила за пределы человеческих возможностей, переходя в ту особенную область психофизической деятельности, которая, несомненно, соответствовала критериям высокого искусства...

Овладеть искусством летчика-истребителя — значило воспитать в себе специальную интуицию, позволявшую невредимым пройти между десятками убийственных трасс, миновать множество смертоносных разрывов, оказаться в нужном месте в нужное время и мгновенно поразить противника. Боевая работа была не только опасна, но требовала крайнего напряжения интеллектуальных и физических сил.

Судьба Александра Терентьевича Карпова, результативнейшего летчика войск ПВО страны, единственного среди них дважды Героя, — яркий пример служения долгу.

Он родился в семье русских крестьян под Калугой, в деревне Феленево, 17 октября 1917-го. Окончил неполную среднюю школу, фабрично-заводское училище, работал в инструментальном цехе Калужского машиностроительного завода. В школьные годы занимался в кружке Дома-музея им. К. Циолковского, позднее сбылась его мечта, и он был принят в Калужский аэроклуб. А в 1939 г. пилот запаса А. Карпов был зачислен в знаменитую Качинскую военную авиационную школу летчиков. В 1940 г. младший лейтенант Карпов был направлен для прохождения службы в одну из авиационных частей, дислоцированных на Украине. Его летный почерк приглянулся командованию, и в числе нескольких летчиков он был направлен на освоение первого истребителя нового поколения И-26, впоследствии известного как Як-1.

Свои первые боевые вылеты Карпов выполнил под Москвой в конце июля 1941-го в паре со своим товарищем старшим лейтенантом Иринеем Беляевым. В конце августа 1941 г. полк был переведён на Ленинградское направление. Здесь А.Т. Карпов одержал свою первую победу, в паре над Тосно сбив Ме-109Ф, записанный, что тогда нередко бывало, как Ме-115. В октябре 1941-го переведён в состав 123-го истребительного авиаполка 7-го корпуса ПВО, осуществлявшего прикрытие Ленинграда. От вылета к вылету все более крепли слетанность и мастерство пары Беляев — Карпов.

22 ноября 1942 г. 123-й полк был преобразован в 27-й гвардейский.

Ярко выраженный лидер, Карпов, уже став Героем, нередко вылетал ведомым у Беляева. Капитан И.Ф. Беляев, уничтоживший лично 11 и в группе 6 самолётов противника, был сбит в воздушном бою 8 июля 1943 года, а удостоен звания Героя одним из последних в истории великого государства, посмертно – 5 мая 1991-го…

Скорее, они составляли не пару в привычном понимании «меча и щита», а более высокоорганизованную воинскую единицу, где атакующий мгновенно определялся с точки зрения боевой целесообразности. Целостность пары была настолько органичной, что эти летчики, одержавшие в воздухе более 50 побед, и поражения терпели вместе — осенью 1942 года, когда их пара была сбита, и в июле 1943, когда погиб Ириней Беляев, а Александр Карпов из неуправляемой машины выпрыгнул с парашютом...

«Гибель Иринея, — вспоминал А. Карпов, — пронзила мне сердце такой болью, что первые секунды после случившегося я ничего вокруг себя не видел и чуть-чуть не был сбит. Очнулся лишь тогда, когда услыхал, как по моему самолету забарабанили пули, а рядом мелькнул знакомый силуэт „мессера“. В этот миг во мне закипела такая ярость, что я, не осмотревшись как следует, ринулся вслед за промелькнувшим самолетом. И только спустя некоторое время заметил, что остался один против трех фашистов, которые решили разделаться со мною. Что было потом, рассказать трудно. Это был какой-то ураганный бой.

 

В этом бою я сбил двух фашистских стервятников и среди них того, от огня которого погиб Ириней. Оставшись один на один с третьим фашистским самолетом, я вдруг обнаружил, что мой боекомплект весь израсходован, и решил идти на таран.

 

Воспользовавшись ошибкой немецкого летчика, допущенной им при выводе самолета из пикирования, развил предельную скорость и зашел „мессеру“ в хвост… Ну, думаю, сейчас тебя достану и рубану винтом по хвосту. Только подумал, как вдруг самолет мой резко подбросило, затем повалило набок, и он начал беспорядочно падать. Едва сообразил, что зенитным снарядом у истребителя отбит хвост… В результате невероятных усилий, хотя и очень близко от земли, мне все-таки удалось выбраться из кабины и с помощью парашюта благополучно приземлиться. К счастью, это снова была своя территория…»

Потеря И. Беляева сделала Карпова еще более самоотверженным и настойчивым в воздухе: в конце июля 1943 г. в пяти боевых вылетах подряд он сбил 7 самолетов противника.
К августу 1943-го командир эскадрильи 27-го гвардейского истребительного авиационного полка (2-й гвардейский истребительный авиационный корпус, Войска ПВО страны) гвардии капитан А.Т. Карпов произвёл 370 боевых вылетов, в 87 воздушных боях сбил лично 16 самолётов противника и 7 в группе. 28 сентября 1943 г. за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, он был удостоен звания Героя Советского Союза. К июню 1944 г. совершил 421 боевой вылет, из них 25 вылетов на разведку войск противника и 19 вылетов на штурмовку, провёл 94 воздушных боя, в которых сбил лично 26 самолётов противника и 7 в группе.

30 июня 1943 г. А.Т. Карпов сбил Ме-109, который было решено считать тысячным гитлеровским самолётом, сбитым на «Яках» под Ленинградом. С этой победой его поздравил главный конструктор, заместитель наркома авиационной промышленности, тогда ещё генерал-майор инженерно-авиационной службы А.С. Яковлев.

2 июля 1944-го приказом ВГК №173 27-му гвардейскому полку ПВО было присвоено почётное наименование «Выборгский». 22 августа 1944 года гвардии капитану А.Т. Карпову вторично было присвоено звание Героя Советского Союза.

Среди лично сбитых им машин 5 двухмоторных бомбардировщиков Ю-88; 2 пикировщика Ю-87; 2 финских «Брюстера», остальные – Ме-109 и ФВ-190. Последнюю победу Карпов одержал, сбив ФВ-190 14 сентября 1944 г.

Всего в годы Великой Отечественной войны командир эскадрильи А.Т. Карпов совершил 456 боевых вылетов на Як-1, Як-7Б и Як-9, провёл 97 воздушных боёв, лично сбил 29 самолётов противника и 9 уничтожил в группе. В боях был ранен.

20 октября 1944 г. около 18.00 гвардии капитан Карпов при совершении перелёта на истребителе Як-9, в паре с младшим лейтенантом А.Ф. Суздалевым, в условиях ограниченной видимости, столкнулся с водой неподалёку от кронштадтского аэродрома Бычье Поле... Причины катастрофы остались неизвестны, этот вылет в тот день у летчика был третьим…

 

Он запомнился людям как исключительно скромный и молчаливый человек, не терпящий фальши и рисовки.

 

Черты эти присущи большинству героев вообще, что замечено еще Плутархом.
 

Дважды Герой Советского Союза А.Т. Карпов (28.09.1943, №1202; 22.08. 1944) награждён: орденом Ленина (28.09.1943), 3-мя орденами Красного Знамени (19.08.1942, 13.02.1943, 7.04.1944), орденом Александра Невского (13.04.1943), медалью «За оборону Ленинграда».

Навечно зачислен в списки воинской части. Бронзовый бюст Героя установлен в Калуге, его именем в городе названы улица и сквер, а также Калужский транспортно-технологический техникум. Имя Героя присвоено Высоцкой средней школе (Думиничский район Калужской области) и средней школе в посёлке Левашово. Его именем названа улица в посёлке Ферзиково. В Калуге на здании училища, где он учился, и на здании завода, где работал, установлены мемориальные доски.

В посёлке Левашово Выборгского района Ленинградской области, на улице Чкалова Героем Советского Союза В.Н. Харитоновым установлен памятник дважды Герою Советского Союза А.Т. Карпову.

 

 

Николай Бодрихин    17.10.2017

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 27.12 2017

Маршал, не оставивший мемуаров
22 февраля – 120 лет со дня рождения выдающегося полководца Л.А. Говорова
 
22.02.2017
 
marshal.jpg

Как отмечал Г.К. Жуков, «из командующих фронтами в годы Великой Отечественной войны И.В. Сталин больше всего ценил К.К. Рокоссовского, Л.А. Говорова, И.С. Конева и Н.Ф. Ватутина. Именно в таком порядке…». А вот что писал И.Г. Эренбург: «Л.А. Говоров был настоящим артиллеристом, то есть человеком точного расчета, ясной и трезвой мысли. Он очень любил Ленинград, и было в нем что-то от классического ленинградца – сдержанность, хорошо скрытая страсть. В холодной избе возле Можайска я увидел не бравого вояку, а, скорее, математика или инженера, хорошего русского интеллигента».

При жизни И.В. Сталина в стране насчитывалось двадцать Маршалов Советского Союза, включая самого вождя. Наверное, нет нужды доказывать, сколь выдающимися личностями были люди, получавшие высшие воинские звания страны советов. Но даже и при этом следует признать, что Леонид Александрович Говоров стоит как бы особняком из всей когорты выдающихся советских военачальников. Многое в его судьбе было уникальным, отличавшим его даже в ряду самобытнейших самородков, каковыми предстают в нашей памяти маршалы Великой Отечественной. Достаточно сказать, что он оказался своего рода «долгожителем» в роли командующего войсками одного фронта – Ленинградского. Из тех 46 месяцев, что длилась война, Говоров занимал этот многотрудный пост более 36 месяцев. Вообще, больший стаж командования фронтом (точнее, фронтами) имел только маршал Иван Конев.

 

Говоров – единственный наш маршал, защитивший диссертацию и опубликовавший научный труд «Атака и прорыв укреплённого района». Он единственный среди маршалов, изучивший самостоятельно немецкий язык и сдавший экзамены на военного переводчика.

 

Десять раз на него писали доносы. Четыре раза его фамилию заносили в списки на арест, и всякий раз (говорят, по велению Сталина) вычёркивали. Доказать, что было именно так, у меня нет возможности. Зато могу смело утверждать: Говоров не провалил ни одного поручения, данного ему вождём. По большому, что называется, гамбургскому счёту, маршал не проиграл и ни одной битвы. Он стал коммунистом без прохождения кандидатского стажа. Иначе бы мы имели беспартийного командующего округом, что не могло быть даже теоретически. Говоров – единственный маршал, ни разу не замеченный в адюльтерах. Его сын Владимир стал генералом армии, Героем Советского Союза. Повторюсь: всё в судьбе Леонида Александровича было не только необычным – уникальным, начиная с биографии.

Родился в глухом провинциальном местечке Бутырки Вятской губернии. Детство провёл в Елабуге, где отец Александр Григорьевич работал письмоводителем – начальником канцелярии местного реального училища. И если после этой точки ничего не добавить, то читатель подумает: эка невидаль – начальник канцелярии.

 

Но всё дело в том, что изначально отец трудился бурлаком. Грамоту и письмо осилил самостоятельно! Поэтому и был для Леонида всю жизнь примером упорства, настойчивости в достижении цели, в трудолюбии.

 

В 1916 году юноша окончил реальное училище и поступил в Петроградский политехнический институт. Однако в декабре его призвали в армию. Февральскую революцию Говоров встретил подпоручиком Русской армии. Пришедшие к власти большевики подписали мир с Германией, и всех военных демобилизовали. Подпоручик вернулся в Елабугу. Осенью 1918 года вступил в Белую армию: в это время его родной край находился под контролем сторонников Колчака. Принял участие в весеннем наступлении белых. Воевал под Уфой, Челябинском, в Западной Сибири. Когда колчаковцы стали отступать на восток, Говоров от них отстал, и вскоре оказался в рядах 51-й стрелковой дивизии РККА, которую возглавлял будущий маршал Василий Блюхер. Под его началом Говоров командовал артиллерийским дивизионом. В боях с войсками Врангеля получил два тяжёлых ранения и орден Красного Знамени. Это автоматически значило полную реабилитацию: офицер снимался с особого учёта. Потенциального врага те люди, которые искренне заботились о Красной армии и её кадрах, в нём больше не видели. Вот в подтверждение характеристика на командира артполка Говорова: «Развит хорошо. В тактическом отношении подготовлен отлично и во всякой обстановке умеет разобраться. Склонен к самостоятельному принятию решений без боязни ответственности. Наиболее подготовлен к строевой артиллерийской работе. Для старшего общевойскового начальника явится надежным сотрудником и ценным помощником». Однако иные люди были и другого мнения о бывшем царском офицере. «Плохо ещё понимает товарищ Говоров, для чего существует партия. Надо воздержаться пока от приема. Пусть разберётся во всем, а мы поможем». В середине тридцатых «белогвардейское прошлое» с особой жестокостью аукнулось перспективному красному командиру. Его подозревали в поддержке нашумевшей «Промпартии». Ему инкриминировали «тесные связи» и даже «дружбу» с В. Блюхером, И. Якиром, И. Гарькавым, С. Туровским, А. Корком – расстрелянными впоследствии военачальниками. В 1936 году «неблагонадёжного офицера» даже пытались исключить из Академии Генерального штаба. Однако все нападки Леонид Александрович спокойно и хладнокровно отбивал.

 

Эти главные командирские качества – стальная выдержка и необыкновенное мужество – были развиты в Говорове необычайно. Не зря о нём ходили легенды, как о командире, который никогда не то чтоб не смеялся, но даже не улыбался…

 

Мне посчастливилось хорошо знать и многажды общаться с сыном маршала Владимиром Леонидовичем. Мы познакомились, когда он командовал Гражданской обороной СССР, а я работал спецкорром ТАСС при Министерстве обороны. Вместе бывали на ликвидации последствий Спитакского землетрясения, аварии на Чернобыльской АЭС. Тоже по-своему легендарный человек. Четырнадцатилетним сбежал с другом на гражданскую войну в Испании. Пацанов выловили уже в море на теплоходе. В Великую Отечественную войну командовал взводом. Был ранен, награждён за подвиг орденом Красной Звезды. После войны командовал несколькими округами. Провёл на Красной площади девять парадов как начальник столичного гарнизона. Характером обладал на диво располагающим к себе и весёлым. Это так не вязалось с теми легендами о его вечно мрачном отце, что я однажды спросил: «Это правда, что ваш батя никогда не смеялся?» – «Почти правда, – ответил, – потому как несколько раз я всё же видел его улыбку». …Финскую кампанию Говоров встретил начальником артиллерийского штаба 7-й армии. Это он готовил успешный прорыв знаменитой оборонительной линии Маннергейма. В начальный период Великой Отечественной Леонид Александрович организовывал оборонительные операции на центральном направлении наступления вермахта. Именно он готовил контрудар под Ельней с полным освобождением города. Тот успех, хоть и весьма кратковременный, позволил наши войскам выиграть время и перегруппировать силы. Примечательный факт.

 

В самом разгаре оборонительных боёв под Москвой командующего артиллерией генерал-лейтенанта Говорова награждают орденом Ленина. Невиданная редкость! В представлении, подписанном Г. Жуковым, читаем: «Тов. Говоров твердой воли, требовательный, энергичный, храбрый и организованный командующий войсками». Сталин с такой характеристикой согласился.

 

Весной 1942 года Говорова отправляют на Ленинградский фронт. Под его командованием оказалась обширная группировка советских войск: 55-я, 42-я и 23-я армии. И вот тут Леонид Александрович сумел во всю мощь раскрыть свой полководческий талант. Он практически с нуля создал Ленинградский артиллерийский корпус, предназначенный для контрбатарейной борьбы. Благодаря его неукротимому напору на фронт прибыли новые самолеты и свежие экипажи. На подступах к Ленинграду он создал пять новых укрепленных полевых районов. Вообще, выдающаяся роль маршала Говорова в обороне колыбели революции, а затем и в прорыве почти 900-дневной блокады города на Неве ещё требует своего вдумчивого, обстоятельного и глубокого осмысления как историками, так и ее творцами…

Сын маршала рассказывал, что в их семье хранится миниатюрная модель танка-чернильницы «Т-34» из латуни с надписью «Маршалу Советского Союза Сталину от гвардейцев 5-й танковой армии». В разгар подготовки операции по прорыву блокады Ленинграда Сталин вызвал Говорова и спросил, нет ли у него каких-либо просьб к Ставке. Видя хорошее расположение вождя, тот заявил, что накануне наступления хотелось бы иметь побольше танков.

 

Сталин нахмурился: «Нет у меня сейчас для вас танков». А затем добавил: «Возьмите, товарищ Говоров, хоть этот». И показал на стоящий у него на столе танк-чернильницу. Командующий принял это за шутку, поблагодарил и ушел. А потом с удивлением увидел на сиденье своего автомобиля сверток. Там был танк со стола Сталина.

 

Однако настоящие боевые машины все-таки поступили в распоряжение Ленинградского фронта к началу наступления.

В другой раз командующий Ленинградским фронтом побывал с докладом на ближней даче Сталина. Когда уходил, Иосиф Виссарионович насовал в карманы его шинели апельсинов. «У вас, – сказал, – в блокадном Ленинграде плохо с витаминами».

Артиллерист по образованию, Говоров получил в распоряжение армию из войск всех видов. Но это не помешало ему быстро во всем разобраться. Обладая почти феноменальной памятью, он умел мгновенно оценивать обстановку. Никогда не заглядывая в записи и в карту, Леонид Александрович отдавал точные распоряжения командирам своих частей, указывая при этом слабые места частей противника на любом участке фронта. Говоров умел выслушивать подчиненных, не перебивая их, но и жёстко пресекал пустую говорильню: отличать одно от другого тоже нужен талант. Это был полководец строжайшей самоорганизации, требовавший того же и от окружающих. У офицеров «из окопов» и штабистов командующий вызывал одинаково трепетное уважение. Партийное и советское руководство в лице А. Жданова, А. Кузнецова, Т. Штыкова, П. Попкова относилось к нему с нескрываемым пиететом. Хотя, если вспомнить «Блокаду» А.Чаковского – достаточно объективный роман – то там вождь питерских коммунистов поначалу настороженно принял нового командующего: «Он казался человеком, начисто лишенным темперамента, слишком замкнутым, чересчур угрюмым. И то, что новый командующий оказался к тому же беспартийным, являлось как бы закономерным следствием этих свойств его характера. Оставалось загадкой, почему Сталин остановил свой выбор именно на нем. Не означает ли этот факт, что Москва поставила крест на потенциальных возможностях войск, оставшихся в Ленинграде, и все надежды по ликвидации блокады города возлагает теперь только на прорыв извне? Жданов не смог бы сказать, в какой именно момент это впечатление поколебалось в нем. Но так или иначе он уже успел разглядеть в Говорове и нечто привлекательное, оценить конкретность его мышления, силу логики – этот «профессор» хорошо знал свой предмет».

Благодаря неустанным и просто-таки титаническим трудам командующего огневое и тактическое превосходство постепенно перешло на сторону Ленинградского фронта. Однако с древних времён известно: ни одна оборона, как ты мастерски её ни выстраивай, никогда не обеспечит победу. И Леонид Александрович пришёл, казалось бы, к немыслимому для блокированного города решению: придать обороне максимально активный характер.

 

Он задумал создать из сил, замкнутых вражеским кольцом, ударную (!) группировку для проведения крупной операции. Говоров понимал: идея удара из осажденного города способна, как ничто иное, вдохновить защитников Ленинграда на могучий наступательный порыв.

 

Плюс оперативная внезапность как чисто боевой фактор. Свой дерзновенный план командующий методично и настойчиво претворял в жизнь. Летом и осенью 1942 года ему удалось, не нарушая крепости и устойчивости обороны, вывести из первого эшелона семь стрелковых дивизий. Забегая вперед, скажем, что созданная из них ударная группировка сыграла ключевую роль при осуществлении операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда.

Специфика Ленинградского фронта была таковой, что крупных наступательных операций там не проводилось. Однако и ни одного дня на нём не наблюдалось затишья. Говоров проявлял поистине чудеса полководческой изобретательности, изматывая силы и нервы врага. Железной рукой он сколачивал ударную группировку, которая в январе сорок третьего совместно с соединениями Волховского фронта прорвала-таки блокаду города! Выдающийся военный талант, стратегическая зоркость и дальновидность Говорова зримо проявились в последующих крупных битвах с его непосредственным участием.

 

Так, в Красносельско-Ропшинской наступательной операции 1944 года он, обладая полными разведданными о противнике, решил прорывать оборону не на слабом ее участке, а на самом укрепленном. Многие соратники Говорова оказались в замешательстве: такое решение противоречило не только основам воинской науки, но и, казалось, здравому смыслу.

 

Но в том-то и заключался его полководческий талант, что он никогда не мыслил сообразно линейной логике. Он понимал: прорвав оборону на слабом участке, войска неизбежно увязнут в болотах. Бездорожье мигом обесценит победу, не даст полномасштабно ввести в прорыв резервы. Закрепившись на новом рубеже, противник станет сопротивляться с удвоенной злостью. Преодоление обороны на сильно укреплённом участке позволит в дальнейшем существенно развить успех и в целом с гораздо меньшими людскими потерями.

Или взять Выборгскую операцию летом 1944 года. Тогда Говоров принял ещё более нестандартное решение. Он приказал нанести удар по укреплениям противника, отличавшимся особой мощью, не перед самим наступлением, а за день до его начала! Такие случаи в истории боевых действий Великой Отечественной мне, например, неизвестны. Ибо, по существу, это значило раскрыть врагу свои намерения. С другой стороны, без предварительного разрушения мощных укреплений внезапность всё равно не дала бы наступающим особых преимуществ. И военачальник решил рискнуть. Тот риск был более чем оправдан. Наши войска овладели, казалось, неприступным Выборгом всего за несколько дней. Кстати, Верховный Главнокомандующий, в отличие от некоторых членов ГКО, в обоих случаях остался доволен дерзновенностью замыслов Говорова и утвердил операции без замечаний. Сталин очень высоко ценил неординарность действий и дальновидность Леонида Александровича. Именно поэтому и возложил на него, по сути, обязанности представителя Ставки Верховного Главнокомандования. По-прежнему командуя Ленинградским фронтом, Говоров одновременно координировал действия своего, а также 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов. И – за особые заслуги – уже в звании Маршала Советского Союза.

Знания и опыт маршала Говорова были сполна востребованы и после войны. Ещё примерно год он командовал войсками Ленинградского военного округа, а потом стал главным инспектором Вооруженных сил СССР и одновременно заместителем министра обороны. В этой должности Леонид Александрович разработал обстоятельные предложения по развитию противовоздушной обороны СССР. Они так понравились Сталину, что тот назначил его командующим войсками ПВО страны. Говоров ориентировал своих подчиненных на то, чтобы операциям стратегических ВВС противника, планируемым против тыловых объектов нашего государства, противопоставлялись воздушные оборонительные операции войск ПВО страны. Добиваясь этого, Леонид Александрович настойчиво перевооружал вверенный ему вид Вооружённых сил. Истребительная авиация переходила на реактивные самолеты первого поколения МиГ-9, Як-15, Ла-15, зенитная артиллерия – на новые 37, 57, 100 и 130-мм зенитные артиллерийские комплексы. Качественный скачок претерпело вооружение войск ВНОС, куда стали поступать первые РЛС сантиметрового диапазона П-20, а также РЛС обнаружения самолетов и наведения истребительной авиации П-3. Многолетняя служба Л.А. Говорова более чем достойно отмечалась советским государством. Маршалу присвоили звание Героя Советского Союза ещё зимой 1945 года. За разгром немецких войск под Ленинградом и в Прибалтике его наградили орденом «Победы». Из 5 орденов Ленина 4 Леонид Александрович получил за войну. А ещё – 2 ордена Суворова I степени, орден Кутузова I степени, 2 ордена Красного Знамени. Плюс ордена французские: Почетного Легиона, Военный крест и американский орден «Легион почёта». Однако власть не только награждала, но и нещадно эксплуатировала своего верного слугу. Именно Говорова назначили председательствующим на неправедном «суде чести» в январе 1948 года над группой адмиралов во главе с Н.Г. Кузнецовым.

«Во главе этого дела, – вспоминал Николай Герасимович, – был поставлен маршал Говоров. Порядочный человек, но “свое суждение иметь” не решился. Главный “судья” маршал Говоров, уже будучи больным, в Барвихе при встрече со мной без всякого повода с моей стороны сказал мне, что он понимал, что дело раздуто искусственно, правда, не сказал кем». …Наш брат газетчик любит заезженный штамп: «человек сгорел на службе». Не обижу я память великого маршала таким литературным канцеляритом. А с другой стороны, сколько же невероятно тяжелейших испытаний выпало на долю этого мужественного человека – не мудрено и сгореть. Ведь кроме упомянутого «суда чести» было и так называемое «ленинградское дело» 1949 года, когда под тупую секиру репрессий попали люди, с которыми Говоров пережил и блокаду, и радость от её избавления, и гордость за Победу. И при этом он не держал в своей душе обид.

 

Врождённые скромность, сдержанность, самокритичность и мудрость не изменили ему и в предсмертном состоянии. Чуть ли не с чувством вины, уже покидая сей бренный мир на 58-м году, Леонид Александрович успел продиктовать сыну: «Я должен был бы сделать больше, но сделал, что успел, что смог…».

 

К слову, Л.А. Говоров – единственный маршал Советского Союза, не оставивший после себя мемуаров. Не успел…

 

Михаил Захарчук – полковник в отставке

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 04.01 2018

Тайны маршала Мерецкова
К 120-летию со дня рождения известного советского полководца
Михаил Захарчук                  07.06.2017
 
meretskov.jpg

Кирилл Афанасьевич Мерецков (1897–1968) – восьмой и последний маршал Советского Союза, удостоенный высшего воинского звания в годы Великой Отечественной войны. Будучи Героем Советского Союза ещё с марта 1940 года (за прорыв оборонительной линии Маннергейма), этот военачальник затем получил семь орденов Ленина, орден Октябрьской революции, четыре ордена Красного Знамени, ордена Суворова и Кутузова первых степеней, шесть иностранных высших военных наград. Был награжден также орденом Победы (№18).

В сражениях с гитлеровской Германией Мерецков командовал тремя армиями (7-й, 4-й, 33-й), двумя фронтами – Волховским (дважды) и Карельским, а в советско-японской войне – 1-м Дальневосточным фронтом. На личном счету маршала разработка девяти крупнейших боевых операций Великой Отечественной. Особенно он отличился при прорыве блокады Ленинграда в ходе блестящей операции «Искра».

Маршал А.М. Василевский писал о нём: «Принимаемый им, как правило, смелый и оригинальный замысел операции всегда предусматривал скрупулёзное изучение сил и возможностей врага, строгий расчёт и осмотрительность, всестороннее изучение плюсов и минусов, стремление во что бы то ни стало решить поставленную задачу наверняка и обязательно малой кровью. Его действия отличались продуманностью, серьёзностью и полным соответствием требованиям сложившейся к тому времени фронтовой обстановки. Готовясь к той или иной операции или решая вопросы использования войск в бою, он, опираясь на свои обширные военные знания и огромный практический опыт, всегда внимательно прислушивался к разумному голосу своих подчинённых и охотно использовал мудрый опыт коллектива. Этому он учил и этого требовал от своих подчиненных».

После войны Мерецков командовал войсками Приморского, Московского, Беломорского, Северного военных округов, Высшими стрелково-тактическими курсами усовершенствования командного состава пехоты «Выстрел». Десять лет был помощником министра обороны СССР по высшим военно-учебным заведениям. Будучи членом ЦК КПСС, он 21 год избирался депутатом Верховного Совета СССР.

 

Казалось бы, во всех отношениях блестящая биография выдающегося советского военачальника, выходца из простой крестьянской семьи. Как говорится, без сучка без задоринки. Увы, это далеко не так. Маршальская юдоль Кирилла Афанасьевича выдалась тяжелой, даже трагичной и к тому же изобилующей многими тайнами, до сих пор до конца не прояснёнными…

 

Двенадцатилетним парнишкой Кирюша отправился из деревни Назарьево Рязанской губернии в Москву на заработки. Активно участвовал в рабочих сходках. В 1915 году трудился на граммофонной фабрике Турубинера, где выполнялись военные заказы. Поэтому получил освобождение от призыва в армию во время Первой мировой войны. Познакомился с инженером-химиком и революционером-большевиком Львом Карповым, который направил его в город Судогда Владимирской губернии для подпольной деятельности. Узнав о Февральской революции и падении монархии, Мерецков вместе с другими большевиками образовал самостоятельную ячейку РСДРП. В мае 1917 года она стала судогодским уездным комитетом РСДРП(б). Двадцатилетний Мерецков был избран ее секретарём. После Октябрьской революции его назначают председателем военного отдела местного Совета и ответственным по вопросам демобилизации старой армии. В РККА с 1918 года. Активно участвовал в Гражданской войне. Был комиссаром отряда, помощником начальника штаба дивизии и бригады. Трижды был тяжело ранен. После окончания Военной академии РККА служил в основном по штабной линии и к 1934 году стал начальником штаба Особой Краснознамённой Дальневосточной армии. Успел побывать и на стажировке в Германии. Затем в течение года выполнял многотрудные и опасные обязанности военного советника в Испании. А в это время на родине ему готовилась страшная участь. Вот что вспоминал сам Мерецков, многие годы спустя: «Радость возвращения была омрачена печалью и ужасом известия о том, что Тухачевский, Уборевич, Якир и другие видные военачальники разоблачены как изменники и враги. Адъютант наркома обороны Р.П. Хмельницкий приказал срочно прибыть в наркомат. Когда на совещании мне предоставили слово, я начал рассказывать о значении военного опыта, приобретенного в Испании. Из зала послышались реплики в том духе, что я говорю не о главном. Ведь ни для кого не было секретом, что я долгие годы работал с Уборевичем бок о бок.

 

И.В. Сталин перебил меня и начал задавать вопросы о моем отношении к повестке совещания. Я отвечал, что мне непонятны выступления товарищей. Это странно: если они подозревали, то почему же до сих пор молчали? А я Уборевича ни в чем не подозревал, безоговорочно ему верил и никогда ничего дурного не замечал. Сталин сказал: «Мы тоже верили им, а вас я понял правильно».

 

Далее он заметил, что наша деятельность в Испании заслуживает хорошей оценки; что опыт, приобретенный там, не пропадёт; что я вскоре получу более высокое назначение; а из совещания все должны сделать для себя поучительные выводы о необходимости строжайшей бдительности. Отсюда видно, что И.В. Сталин высоко ставил откровенность и прямоту».

Хорошо же «усатый» ценил откровенность и прямоту, скажет иной скептик, ежели приказал арестовать к тому времени уже генерала армии Мерецкова на второй день войны. Несколько месяцев его, представителя Ставки, бериевские палачи удерживали в Лефортовской тюрьме, где будто бы подвергали нечеловеческим истязаниям, выбивая из него показания.

А вот что нам на сегодняшний день доподлинно известно о сложных взаимоотношениях Сталина и Мерецкова. Они познакомились в 1919 году на Южном фронте. Затем Иосиф Виссарионович зорко следил за ростом и становлением своего выдвиженца. Ласково называл его «хитрым ярославцем». Почему «ярославцем»? «А в Ярославле, – говаривал вождь, – такой оборотистый народ живёт, что евреям там делать нечего». Знаем мы и то, что Кирилл Афанасьевич был привлечён к ответственности по статье 58, пункты 1 «б», 7, 8, 11 УК РСФСР на основании показаний арестованных в 1937 – 1938 годах командарма 1-го ранга И.Ф. Федько, армейского комиссара 1-го ранга П.А. Смирнова, флагмана флота 1-го ранга В.М. Орлова и ряда других, в том числе генерал-лейтенанта авиации Я.В. Смушкевича. И.П. Уборевич дал показания, якобы он лично завербовал Мерецкова в антисоветскую военную заговорщическую организацию. Следствие вели Л.Е. Влодзимирский, Л.Л. Шварцман, Б.В. Родос и В.Г. Иванов. О том, что они подвергали Мерецкова «физическим методам воздействия» и даже мочились ему на голову нам известно от сестры Ольги Берггольц – Марии, которая опубликовала записи своих бесед с бывшими сослуживцами маршала. И вроде как один из них (кто?) свидетельствовал: зимой 1941-1942 гг. у Мерецкова случился конфликт со следившим за ним сотрудником Особого отдела, которому Кирилл Афанасьевич гневно заявил, что ему жить не хочется и что проклятые особисты в НКВД мочились ему на голову. Есть ещё воспоминания генерал-майора А.И. Корнеева, лично присутствовавшего при разговоре Мерецкова с И.Х. Баграмяном и С.К. Тимошенко. И якобы последнему на его вопрос, почему себя оговорил, Мерецков ответил: потому что над ним издевались, «дубасили». В случае дачи нужных показаний обещали не трогать семью. Поэтому-де на предварительном следствии Мерецков признал себя виновным, а при очной ставке с А.Д. Локтионовым убеждал последнего тоже подписать признательные показания. И это всё. Никаких других документов, подтверждающих факт пыток Кирилла Афанасьевича в «бериевских застенках», не существует.

Между тем, по глубокому убеждению всех либералов-антисталинистов, вождь приказал Берии арестовать Мерецкова и зверски над ним издеваться. А потом почему-то передумал, выпустил, доверил командовать фронтом и даже наградил орденом Ленина. Ну что, дескать, взять с восточного тирана-самодура: хочет – казнит, хочет – милует.

 

Как всё было на самом деле, нам неизвестно, и уже вряд ли мы об этом узнаем. Все документы, так ли иначе связанные с Берией (по некоторым сведениям, 40 томов), по распоряжению Хрущёва уничтожены 25 января 1955 года. В том числе и «Архивно-следственное дело № 981 697» в отношении Мерецкова.

 

Зато сохранились курьёзные воспоминания самого Хрущёва: «Берия ещё при жизни Сталина рассказывал об истории ареста Мерецкова и ставил освобождение его себе в заслугу: "Я пришел к товарищу Сталину и говорю: Мерецков сидит как английский шпион". Сталин сказал так: "Какой он шпион? Он честный человек. Война идёт, а он сидит. Мог бы командовать. Он вовсе не английский шпион". Неизвестно, правда это или нет. Но его выпустили».

Что же можно предполагать с немалой степенью вероятности? Прежде всего, то, что Мерецков ни в чём не признался, ибо его не пытали и, уж тем более, на голову ему не мочились. Настоящие пытки почти никто не выдерживал.

Мерецков после освобождения никому не жаловался на здоровье; нигде и никогда не писал о том, что его пытали. Дело Мерецкова и поныне – белое пятно. Нет материалов уголовного дела, нет протоколов допросов генерала и его очных ставок, нет никаких выписок из дела, нет подтверждения того, что он выпущен по распоряжению вождя.

Есть только вот это письмо:

«Секретарю ЦК ВКП (б) Сталину И.В.

В напряжённое время для нашей страны, когда от каждого гражданина требуется полностью отдать себя на защиту Родины, я, имеющий некоторую военную практику, нахожусь изолированным и не могу принять участие в освобождении нашей Родины от нашествия врага. Работая ранее на ответственных постах, я всегда выполнял Ваши поручения добросовестно и с полным напряжением сил. Прошу Вас ещё раз доверить мне, пустить на фронт и на любой работе, какую Вы найдёте возможным дать мне, доказать мою преданность Вам и Родине. К войне с немцами я давно готовился, драться с ними хочу, я их презираю за наглое нападение на нашу страну. Дайте возможность, подраться, буду мстить им до последней капли крови, буду бороться до полного уничтожения врага. Приму все меры, чтобы быть полезным для Вас, для армии и для нашего великого народа.

28. VIII. 41 г. К. Мерецков».

Читатель наверняка обратит внимание на то, что замордованный, «запытанный» генерал армии спокойно пишет письмо вождю, и оно элементарно доходит до адресата (ну не по тюремной же маляве!). Как встретил его вождь, сам маршал вспоминал: «В сентябре 1941 года я был вызван в кабинет Верховного главнокомандующего. И.В. Сталин стоял у карты и внимательно вглядывался в неё. Затем повернулся в мою сторону, сделал несколько шагов навстречу и сказал:

– Здравствуйте, товарищ Мерецков! Как вы себя чувствуете?

– Здравствуйте, товарищ Сталин! Чувствую себя хорошо. Прошу разъяснить боевое задание!

Сталин не спеша раскурил трубку, вновь подошёл к карте и спокойно стал знакомить меня с положением на Северо-Западном направлении. Через два дня я вылетел в качестве представителя Ставки Верховного главнокомандования на Северо-Западный фронт вместе с Н.А. Булганиным и Л.3. Мехлисом».

29 декабря 1941 года Сталин напишет Мерецкову личное письмо (замечу в скобках: не многие военачальники удостаивались такой чести): «Уважаемый Кирилл Афанасьевич! Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, – великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменивалось на мелкие стычки, а вылилось бы в единый мощный удар по врагу. Я не сомневаюсь, что Вы постараетесь превратить это наступление именно в единый и общий удар по врагу, опрокидывающий все расчёты немецких захватчиков. Жму руку и желаю Вам успеха. И. Сталин».

Но если в мирной жизни нам суждено только предполагать, а Бог всегда располагает, то что тогда говорить о жизни военной. События на Северо-Западе страны развивались столь же трагически, а временами и катастрофически, как и на всех прочих направлениях. Поэтому следующая встреча вождя с Мерецковым состоялась лишь летом 1942 года. Опять его воспоминания: «Загорелись июньские зори. Близились дни, несшие с собой горячее дыхание сражений второй летней кампании. Я уже прикидывал, когда и как моя 33-я армия опять заиграет активную роль на фронте, высоко неся свое боевое знамя. Но меня вызвал Г.К. Жуков. Приехал. Жуков сердится: пока тебя нашли, сколько времени прошло. Я отвечаю, что был у солдат, в батальоне. Прибыл сразу, даже поесть не успел. Георгий Константинович говорит: я тоже не обедал сегодня. Пока машину подготовят, успеем поесть. Сел я в автомашину в полевой форме, весь в окопной грязи. В приемной Верховного главнокомандующего его секретарь Поскребышев не дал мне привести себя в порядок, и сразу ввёл в кабинет. Там в полном составе шло заседание Политбюро ЦК ВКП(б). Я почувствовал себя неловко, извинившись за внешний вид. Председательствующий дал мне пять минут. Я вышел в коридор, почистил сапоги, вошёл и сел за стол. Говорил Сталин: «Мы допустили большую ошибку, объединив Волховский фронт с Ленинградским. Генерал Хозин, хотя и сидел на Волховском направлении, дело вёл плохо. Он не выполнил директивы Ставки об отводе 2-й ударной армии. В результате немцам удалось перехватить коммуникации армии и окружить её. Вы, товарищ Мерецков, хорошо знаете Волховский фронт. Поэтому мы поручаем вам вместе с товарищем Василевским выехать туда и во что бы то ни стало вызволить 2-ю ударную армию из окружения, хотя бы даже без тяжелого оружия и техники. Директиву о восстановлении Волховского фронта получите у товарища Шапошникова. Вам же надлежит по прибытии на место немедленно вступить в командование Волховским фронтом».

Выполняя буквально директиву Ставки Верховного Главнокомандования, Волховский фронт, конечно же, перешёл в общее наступление. Да по-иному и быть не могло. Для обеспечения единого удара, как настаивал вождь, Мерецков предлагал сосредоточить и основательно подготовить всю группировку, восполнить людские потери и дать войскам хотя бы краткосрочный отдых. К его мнению не прислушались, что, как читателю известно, негативно сказалось на общих итогах наступления.

 

И всё-таки отдадим Кириллу Афанасьевичу должное. Проведённые под его командованием Любанская и Синявинская операции 1942 года, хотя и не смогли прорвать блокаду немецко-фашистских войск, но, в условиях жуткого бездорожья и острейшей нехватки личного состава, боеприпасов, был сорван новый готовившийся удар гитлеровцев по Ленинграду.

 

Мерецков сделал всё возможное для выполнения задачи Ставки. Может быть, кто-то другой на его месте добился бы большего, но история, увы, сослагательности не признаёт. Это хорошо понимал и Сталин. Как отдавал себе он отчёт и в том, что весьма активные действия войск Волховского и Ленинградского фронтов более чем существенно помогли борьбе Красной Армии под Сталинградом.

Возможно, и поэтому вождь, что называется, на тормозах спустил разборки по трагедии с окружением 2-й ударной армии и пленением её командующего генерала Власова. Можно ведь только догадываться какую «стойку» на Мерецкова сделали тогда особисты. Сталин всегда высоко ценил Кирилла Афанасьевича.

s-synom.jpgПри прорыве блокады Ленинграда Говоров и Мерецков не просто отличились, но продемонстрировали высочайшую степень взаимодействия, уважения запросов и пожеланий друг друга – качество, которое, откровенно говоря, не всем командующим фронтами было присуще. Несмотря на разницу в званиях (первый – генерал-лейтенант, второй – генерал армии), Леонида Александровича и Кирилла Афанасьевича связывали почти дружеские отношения, начавшиеся ещё в финскую кампанию, где они совместными усилиями прорывали неприступную линию Маннергейма. Кстати говоря, у обоих военачальников были сыновья. Оба – Владимира. Оба родились в 1924 году. Оба блестяще воевали под началом своих отцов. Слово «блестяще» – вовсе не моя публицистическая завитушка. А о родственных связях, как читатель понимает, в ту пору вообще никто даже не задумывался.

 

Ну, так вот, впоследствии Владимир Говоров стал генералом армии, а Владимир Мерецков – генерал-полковником. Никто из сыновей других маршалов Советского Союза таких военных высот не достигал.

 

Кирилл Афанасьевич был исключительно честным и порядочным человеком. Поэтому мне не то чтобы удивительно, а просто смешно читать инсинуации по его адресу некоторых залихватских авторов, типа А. Бушкова. В своей книге «Сталин. Ледяной трон» он обвиняет Мерецкова ни много ни мало в том, что маршал был якобы тщательно законспирированным немецким «агентом влияния»! А как же ещё прикажете понимать вот такой «умопомрачительный пассаж»: «Очень похоже, что у немцев и в самом деле наличествовал агент, сумевший пробраться если и не в самые верхи военной пирамиды, то поднявшийся довольно высоко. 4 ноября 1942 г. Сталин провел Главный военный совет с участием двенадцати маршалов и генералов, где были приняты стратегические решения о нескольких наступательных операциях. Уже через несколько дней информация об этих решениях попала к немцам. Когда осенью сорок четвертого Сталин принял решение не наступать на Варшаву, немцы начали перебрасывать оттуда свои танковые дивизии так уверенно, что, по мнению иных исследователей, точно знали: советские войска на Висле с места не двинутся. В декабре того же сорок четвертого генерал Гелен что-то очень уж точно предсказал направление главных ударов Красной армии – на Берлин и в Восточной Пруссии. Англичане, к слову, отказывались делиться с Советским Союзом данными, полученными с помощью расшифровки кода знаменитой «Энигмы», поскольку были отчего-то уверены, что немецкие агенты проникли в высшие эшелоны Красной армии. Быть может, они попросту жмотничали, а может, и говорили правду. Нет у меня ни конкретных версий, ни конкретных подозреваемых <…> мне кажется весьма подозрительным, когда странности идут косяком. Большая концентрация странностей в одном месте – уже повод для самых разных мыслей, которые, увы, к делу не подошьешь. А Мерецков – клубок странностей».

Врёте вы безбожно, господа хорошие, клевещете на выдающегося военачальника! Но не ваши бредни останутся на скрижалях истории в память о прославленном маршале, а вот такие, например, слова: «Солдаты любили Мерецкова за постоянную заботу о людях, за его душевное отношение к ним» (маршал Баграмян). Или: «Мерецкова отличала исключительная скромность» (генерал армии Гареев). И, заметьте, несмотря на действительно драматическую судьбу, во многом, конечно, по вине того же Сталина, Кирилл Афанасьевич никогда ни одного худого слова не сказал и не написал в адрес вождя. Наоборот, когда Никита Хрущёв с пеной у рта доказывал: «Сталин операции планировал по глобусу (оживление в зале). Да, товарищи, возьмёт глобус и показывает на нём линию фронта» – в это же самое время Мерецков написал: «В некоторых книгах у нас получила хождение версия, будто И.В. Сталин руководил боевыми операциями «по глобусу». Ничего более нелепого мне никогда не приходилось читать. За время войны, бывая в Ставке и в кабинете Верховного главнокомандующего с докладами, присутствуя на многочисленных совещаниях, я видел, как решались дела. К глобусу И.В. Сталин тоже обращался, ибо перед ним вставали задачи и такого масштаба. Но вообще-то, он всегда работал с картой и при разборе предстоящих операций порой, хотя далеко не всегда, даже «мельчил». Последнее мне казалось излишним. Жизнь, боевая практика учат тому, что невозможно распланировать весь ход событий до конца. Важно было наметить общее русло действий, а конкретные детали предоставить вниманию нижестоящих командиров, не сковывая заранее их инициативу. В большинстве случаев И.В. Сталин так и поступал, отходя от этой традиции только тогда, когда речь шла о каких-либо политических последствиях, или по экономическим соображениям, или когда его память подсказывала ему, что в прошлом он уже сталкивался с подобной обстановкой. Не скажу, что я всегда соглашался с тем, как И. В. Сталин решал вопросы, тем более что нам приходилось спорить, насколько это было для меня возможно в рамках субординации, и по малым, и по крупным проблемам. Но неверно упрекать его в отсутствии интереса к деталям. Это просто не соответствует действительности. Даже в стратегических военных вопросах И. В. Сталин не руководствовался ориентировкой «по глобусу». Тем более смешно говорить это применительно к вопросам тактическим, а они его тоже интересовали, и немало».

 

И далее следует достаточно меткое наблюдение Мерецкова: «Сталин предпочитал общаться с людьми, когда это было возможно, лично. Мне представляется, что делал он это по трем причинам. Во-первых, в ходе личной беседы можно лучше ознакомиться с делом. Во-вторых, Сталин любил проверять людей и составлял себе мнение о них из таких встреч. В-третьих, Сталин, когда он хотел этого, умел учиться у других. В годы войны это качество проявлялось в нем очень часто».

 

И последнее, что хотелось бы напомнить читателю в связи со 120-летием моего героя. 24 июня 1945 года на Красной площади состоялся великий Парад Победы. Сначала по исторической брусчатке, следуя многолетней традиции, прошли барабанщики-суворовцы. За ними двинулись сводные полки фронтов (в порядке их расположения на театре военных действий – с севера на юг). Во главе первого – Карельского фронта – шёл маршал Советского Союза Кирилл Мерецков. Его специально для этого вызвали с Дальнего Востока. И вызвал его лично Сталин.

Памятник маршалу Мерецкову установлен в Петрозаводске. В этом же городе есть улица и сквер, названные в его честь. В городе Зарайске установлен бюст военачальника. Его именем названы улицы в Москве, Санкт-Петербурге, Зарайске, Великом Новгороде, Малой Вишере, Беломорске. А в Тихвине его имя носит главная городская площадь.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 06.01 2018

Ему было суждено поставить точку в войне

Марина ЕЛИСЕЕВА                    26.12.2017

 
1514564488_00.jpg
К 120-летию со дня рождения полководца
 

Выросло целое поколение россиян, которое видело Маршала Советского Союза Ивана Конева только на снимках и чаще всего – на парадных портретах. Потому уместным кажется и словесное описание полководца, одного из творцов нашей победы, оставленное потомкам Константином Симоновым: «Стоило увидеть его впервые, как сразу же приходило на ум: вот настоящий старый Солдат. Хоть и маршал. Глубокие, твёрдо высеченные годами черты несколько простоватого лица. Умные спокойные глаза чего только не повидавшего на своём веку человека. Он был не в военной форме, а в штатском, и одинаково походил на вышедшего на пенсию сталевара или ещё работающего председателя колхоза. Но больше всего именно на Солдата».

На полководческом пути Конева случалось всякое. Он вместе с народом, командным составом Красной Армии и красноармейскими массами переживал не только торжество побед, но и горечь поражений.
В мае 1941 года, когда у границ СССР запахло порохом, генерал-лейтенанту И.С. Коневу, до этого командовавшему войсками СКВО, приказали сформировать в районе Черкасс из соединений и частей округа 19-ю армию и готовить её к войне в качестве резерва наркома обороны СССР. Через несколько недель эта армия геройски и жертвенно с июля по сентябрь сдерживала крупные силы врага в стратегически важном Смоленском сражении. Вместе с другими объединениями Западного фронта она немало сделала для срыва планов гитлеровского командования с ходу прорваться к Москве.
Самое трудное за всю войну испытание выпало на долю Ивана Конева, уже генерал-полковника, в сентябре – октябре сорок первого. Западный фронт, которым он командовал, вместе с Резервным и Брянским, не выдержал сосредоточенных ударов противника, и большая часть его армий, в том числе особенно дорогая для него 19-я, в районе Вязьмы попали в окружение.
В тот драматический для И.С. Конева момент генерал армии Г.К. Жуков, назначенный сначала представителем Ставки Верховного Главнокомандования с самыми широкими полномочиями, а затем командующим Западным фронтом, вобравшим в себя и остатки войск упразднённого Резервного, попросил И.В. Сталина назначить Конева к себе заместителем. Коневу, как военачальнику с потенциалом полководца, человеку, наделённому талантом стратега и выдающейся волей, был доверен относительно самостоятельный участок – руководство Калининской группой войск, в том же октябре преобразованной в Калининский фронт.
Этот фронт во главе с Коневым на селижаровском и торжокском направлениях остановил наступление противника, сковав 13 дивизий группы армий «Центр». Они так и не были переброшены к Москве. В ходе контрнаступления войска фронта умелыми действиями выбили врага из Калинина и отбросили сначала на 60–120 километров, а затем еще дальше – к Ржеву. За И.С. Коневым закрепилась репутация командующего, обладающего исключительным организаторским мастерством, решительностью и твёрдой волей. На долгом и тернистом пути к победе слава его с тех пор лишь крепла, имя обрастало легендами.
Исследуя боевой путь кавалера ордена «Победа», дважды Героя Советского Союза Маршала Советского Союза Ивана Степановича Конева, историки произвели красноречивые подсчёты: из 1.418 суток, в течение которых во Второй мировой войне существовал советско-германский фронт, Конев провёл на нём 1365 дней и ночей. 72 суток на командном пункте 19-й армии и 1293 на командных пунктах Западного, Калининского, Северо-Западного, Степного, 2-го и 1-го Украинских фронтов. Никто другой из советских военачальников в годы Великой Отечественной войны не командовал войсками фронтовых объединений столь длительное время, как Иван Конев, вступивший в войну генерал-лейтенантом, а в феврале 1944 года надевший маршальские погоны.
Опыт управления в тактическом, а затем оперативном звене Конев обретал, упорно работая над собой долгие годы. Во время Первой мировой войны осваивал артиллерию в школе унтер-офицеров. В Гражданскую проявил себя в разном качестве: командира отряда, комиссара бригады и дивизии, штаба Народно-революционной армии Дальневосточной Республики. Пять лет командовал 50-м стрелковым полком в Нижнем Новгороде.
В Военную академию имени М.В. Фрунзе, на её специальный факультет, И.С. Конев поступил с должности командира стрелковой дивизии. После её окончания был направлен в Белоруссию, где командовал дивизией и корпусом. Затем пришло время обретать опыт управления крупными войсковыми объединениями: зимой 1937–1938 годов Конев командовал Особой группой советских войск в Монголии, через год – 2-й Отдельной Краснознамённой Дальневосточной армией, затем войсками Забайкальского и Северо-Кавказского военных округов.

И.С. Коневу довелось руководить войсками фронта более чем в 40 наступательных операциях

Исследователи не без оснований утверждают, что превосходство советских полководцев над германскими, хотя оно проявилось не сразу, не в первые месяцы войны, основывалось как раз на их богатой и разнообразной войсковой практике.

В Курской битве И.С. Конев командовал войсками Степного военного округа, 9 июля 1943 года переименованного в Степной фронт. Перед Степным фронтом стояла задача предотвратить глубокий прорыв противника со стороны Орла и Белгорода, а при контрнаступлении нарастить мощь удара из глубины. Однако обстановка сложилась такой, что часть сил Степного фронта пришлось направить на усиление Воронежского фронта. Благодаря оперативным действиям И.С. Конева задача, поставленная Ставкой ВГК, была решена в кратчайшие сроки, и под Прохоровкой гитлеровцы неожиданно столкнулись с нашей танковой армией и в ожесточенном встречном сражении потеряли до 400 своих новейших танков и штурмовых орудий и около 10 тысяч солдат и офицеров убитыми.
С 3 августа 1943 года Степной фронт вместе с Воронежским перешли в контрнаступление на белгородско-харьковском направлении. Через двое суток войска Степного фронта выбили противника из Белгорода, и вечером 5 августа Москва впервые салютовала победителям.
Для И.С. Конева было характерным постоянное стремление окружить противника, расчленить его войска и разбить по частям. К этому он стремился, планируя и проводя большинство своих операций, и, как правило, добивался успеха. С особой полнотой его полководческий талант раскрылся в Корсунь-Шевченковской операции, где он во взаимодействии с войсками Н.Ф. Ватутина окружил и разгромил в «котле» более десяти дивизий врага. Не менее искусно операция на окружение была проведена под Бродами (в кольце оказались 8 вражеских дивизий), южнее Рютцена (20-тысячный гарнизон), в Глогау, где в капкан попали 18 тысяч гитлеровцев, в Бреслау с его 40-тысячным гарнизоном, в районе Опельна, где были вынуждены принять последний бой около 5 гитлеровских дивизий. А в финале Великой Отечественной войны, командуя 1-м Украинским фронтом, И.С. Конев сделал всё от него зависящее для окружения полумиллионной группировки гитлеровцев в Берлине и южнее столицы третьего рейха, а затем еще более крупной группировки в районе Праги.
Истории было угодно, чтобы в последней операции Великой Отечественной войны – Пражской, особая роль выпала Ивану Коневу. Операцию с 6 по 11 мая проводили три фронта – 1-й, 4-й и 2-й Украинские. Но именно войска 1-го Украинского во главе с И.С. Коневым ворвались в Прагу и вместе с боевыми дружинами чехов очистили её от врага.
«Казалось, – писал после войны отважный танкист дважды Герой Советского Союза генерал Д.А. Драгунский, – что он, командующий фронтом, выжимал из танков и из нас, танкистов, всё, на что мы способны. Его смелые перегруппировки и решительные манёвры танковыми корпусами, целыми армиями в ходе сражений... порой казались неожиданными не только для противника, но и для исполнителей».
За этой образной аттестацией своего командующего, которого в войсках ценили и любили, весь Иван Конев, паренёк из Вятской губернии, крестьянский сын, вознесённый судьбой в число ярчайших полководцев современности.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 21.01 2018

               «Воевал, как все, просто немного везло…»
7 февраля — 100 лет со дня рождения выдающегося лётчика-истребителя, дважды Героя Советского Союза А.С. Смирнова
 
 
307a.-smirnv_as.jpg

Алексей Семенович Смирнов родился в революционном 1917 году в деревне Пальцево Тверской губернии в бедной крестьянской семье, где было семеро детей. По национальности — карел. Член ВКП(б) с 1941 года. Прославился он не в победные 1943-1945 годы, а в первый период войны, в тяжелейших боях с люфтваффе, еще не потерявшими ударную мощь...

23 июля 1942 года, вылетев в составе шестёрки для прикрытия войск в район Землянска, они встретили шесть Ю-88, прикрытых двумя звеньями Ме-109. Бомбардировщики уже готовились обрушить свой груз на позиции советских войск. Не теряя времени, Смирнов атаковал лидера и сбил его. Выполнив боевой разворот, он тут же, с короткой дистанции сразил один из истребителей прикрытия. Самолёт Смирнова также был подожжён в этом бою, он покинул его с парашютом и был подобран танкеткой 27-й танковой бригады. Танкисты ранее пленили немецкого лётчика со сбитого Смирновым Ме-109, они же и подтвердили сбитие обоих немецких самолётов. За этот бой старший лейтенант А.С. Смирнов был награждён орденом Ленина.

 

Биография аса была обычной для того времени. Окончил неполную среднюю школу, работал слесарем на железнодорожной станции Калинин, кочегаром на паровозе, занимался в Калининском аэроклубе.

В РККА с 1938-го. В том же году окончил Одесскую военную авиационную школу пилотов, и с декабря — лётчик в авиационных частях Московского, а затем Ленинградского военных округов.

Участник советско-финской войны 1939—1940 годов. Воевал на И-153 в составе 153-го ИАП (истребительного авиационного полка). Совершил около 50 боевых вылетов, главным образом на штурмовку.

На фронтах Великой Отечественной войны с 22 июня 1941 года (младший лейтенант) — в качестве командира звена и заместителя командира эскадрильи 153-го ИАП на Ленинградском, Волховском, Воронежском, Северо-Западном и Калининском фронтах. С 22 июня по 10 марта 1943 года совершил 167 боевых вылетов, из них 36 – на штурмовку, 25 – на разведку, остальные – на сопровождение бомбардировщиков и прикрытие своих войск.

 

10 июля 1941 года одержал свою первую победу, сбив Ме-109. В воздушном бою был тяжело ранен, но сумел привести самолёт на свой аэродром и посадить его.

starshiy-leytenant-a-smirnov_-mladshiy-l

Старший лейтенант А Смирнов, младший лейтенант П. Углянский, М. Родин, И. Грачёв

 

С 22 марта по 12 июня 1942 года лётчики полка осваивали поступающие нам по ленд-лизу американские истребители «Аэрокобра», а с 29 июня 1942 года, в составе 244-й бомбардировочной авиационной дивизии (как полк сопровождения), приступили к боевой работе в составе 2-й воздушной армии на Брянском, затем (с 7 июля 1942 года) на Воронежском фронте.

Писатель Сергей Михалков несколько раз побывал в полку. Их первая встреча произошла в 1942 году.

«Внимание писателя сразу же привлекла колоритная фигура бесстрашного истребителя Алексея Смирнова, слава о котором гремела по всему фронту», - вспоминал в своей книге «Боевые маршруты» Герой Советского Союза, в 1942 году заместитель командующего, а с сентября 1943 года – командующий 6-й воздушной армией, впоследствии генерал-полковник авиации Ф.П. Полынин.

Под впечатлением от встреч с лётчиком С.В. Михалков написал стихотворение "Смирновы":

"...В одном из полков, в боевой эскадрилье,

Лихой истребитель, Смирнов по фамильи..."

В воздухе от земной простоты и даже застенчивости лётчика не оставалось и следа: он становился дерзким и хватким, а его атаки и приёмы боя были предельно расчётливы и хитры.

 

Статьи лётчика, появлявшиеся в армейской газете «Сокол Родины» были собраны и опубликованы в небольшой книге "Слагаемые победы", изданной в Ленинграде в 1944 году.

 

22 ноября 1942 года 153-й ИАП был преобразован 28-й гвардейский ИАП. В мае 1943 года полку было присвоено почётное наименование Ленинградский.

Летом 1943-го Смирнов специализировался на разведывательных самолётах противника – ФВ-189, лично сбив 27 июля, 8 и 17 августа три этих чрезвычайно вёртких, удачно вооружённых и бронированных самолёта, именуемых в войсках «рамой», а иногда, из-за частого присутствия в воздухе, «старшиной фронта»… Их особенно ненавидели наши пехотинцы, «рамы» корректировавали вражеский огонь.

К августу 1943 года заместитель командира эскадрильи гвардии капитан А. С. Смирнов совершил 312 боевых вылетов, в 39 воздушных боях сбил 13 самолётов противника.

В сентябре 1943 года полк был передан в подчинение командованию 3-й воздушной армии, действовавшей на Калининском фронте.

7 октября 1943 года во главе шестёрки «Аэрокобр» он атаковал и рассеял группу из 21 Хе-111. В результате 20-минутного боя лётчиками его шестёрки было сбито 6 Хе-111, одного из них – лидера, первым в этом бою, сбил наш ас. В октябре 1943 года гвардии майор А.С. Смирнов — командир эскадрильи 28-го гвардейского ИАП.

 

Самым удачным днем для А.С. Смирнова стало 9 октября 1943 года, когда, в трех боевых вылетах в район Невеля он сбил 4 немецких самолета (Хе-111, Хш-126, 2 ФВ-190) за что был награжден орденом Aлександра Невского.

 

Да и вообще октябрь стал для героя самым результативным месяцем – он одержал тогда 9 побед, самых значительных по сбитым типам немецких самолетов: 2 Хе111, 3 Ю-87, Хш-126 и 3 ФВ-190.

К сентябрю 1944 года Смирнов совершил 396 боевых вылетов, лично сбил 31 и в группе 1 самолёт противника. С января 1945 года воевал в должности заместителя командира 28-го гвардейского ИАП на 3-м Белорусском фронте.

Проявляя высокое лётное мастерство и творчество в тактике воздушного боя, гвардии майор А.С. Смирнов за годы войны совершил 457 боевых вылетов на И-153, МиГ-3 и «Аэрокобре», провёл 72 воздушных боя, сбил 34 самолёта противника лично и 1 в группе, кроме того 27 июня 1943 года он уничтожил корректировочно-разведывательный аэростат противника.

1941-g.-karelskiy-peresheek_-aerodrom-ke

1941 г. Карельский перешеек, аэродром Кексгольм. Второй слева - А.С. Смирнов, в центре - А.Ф. Авдеев, справа - А,Ф. Костюк, стоит командир эскадрильи Ю. Минаев

 

Около 300 боевых вылетов он совершил в паре, а позднее в группе со своим ведомым, а позднее комэском гвардии капитаном П.Д. Углянским, одержавшим 12 личных и 1 групповую победу. В воздушных боях А.С. Смирнов был трижды ранен. Среди сбитых А.С. Смирновым самолётов 2 двухмоторных Хе-111 и 1 Ю-88, три лично и одна в группе сбитая «рама» ФВ-189, 3 Ю-87, 2 разведчика Хш-126 и даже чрезвычайно редко идентифицируемый в советских истребительных полках хорошо вооружённый вперед и назад немецкий тяжёлый двухмоторный истребитель Ме-210. Всего на его счету 7 двухмоторных машин.

22 октября 1944 года за образцовое выполнение заданий командования 28-й гвардейский Ленинградский ИАП, где воевал Смирнов, был удостоен ордена Кутузова III степени. Всего за годы войны лётчики 28-го гвардейского ИАП сбили в воздушных боях 406 самолётов противника и 105 самолётов уничтожили на аэродромах.

После войны гвардии подполковник А.С. Смирнов командовал истребительным авиационным полком. В 1947 году окончил Высшие лётно-тактические курсы усовершенствования офицерского состава. Был одним из первопроходцев реактивной авиации. С 1950 года — старший инспектор-лётчик по технике пилотирования ВВС Московского военного округа. Освоил МиГ-9, Як-15, Як-17, Ла-15, МиГ-15, МиГ-17. Военный лётчик 1-го класса. С 1952 года - полковник.

 

Герой Советского Союза выдающийся ас реактивной авиации Е.Г. Пепеляев, весьма ревностный в оценках лётного мастерства, отзывался о нём в превосходной степени: «Очень сильный лётчик: точный, спокойный, выдержанный».

 

С 1954 года полковник А.С. Смирнов в запасе.

Он жил в Москве. Работал в школе, затем на киностудии учебных фильмов. Порой приходил на празднования дня Победы, устроившись где-нибудь сбоку и прикрыв золотые Звёзды поднятой к лацкану пиджака левой рукой, оставался незамеченным.

Однажды проводивший торжественное заседание в ДОСААФ трижды Герой Советского Союза маршал авиации А.И. Покрышкин заметил его, когда собрание уже началось. Александр Иванович, извинившись, остановил говорившего, пригласил А.С. Смирнова в президиум, кратко представил его присутствующим, отозвавшимся овацией, после чего предложил вернуться к регламенту заседания.

a.s.-smirnov-u-nazvannogo-v-ego-chest-mi
А.С. Смирнов у названного в его честь МиГ-23

 

Алексей Семёнович был исключительно скромным человеком, скорее даже молчуном. «Воевал, как все, просто немного везло», - кратко отвечал он на расспросы малознакомых людей и корреспондентов.

 

Был женат, вырастил дочь и сына.

Умер 7 августа 1987 года. Похоронен в Москве на Кунцевском кладбище.

Дважды Герой Советского Союза А.С. Смирнов (28.09.1943, №1213; 23.02.1945, №4182) награждён: двумя орденами Ленина (14.08.1942; 29.09.1943); пятью – Красного Знамени (3.12.1941; 3.05.1942; 30.04.1943; 3.09.1944; 22.02.1955), орденом Александра Невского (11.10.1943), двумя орденами Отечественной войны I степени (15.05.1945; 11.03.1985), орденом Красной Звезды (3.11.1953), медалями.

Бронзовый бюст дважды Героя Советского Союза А. С. Смирнова установлен в городе Рамешки Тверской области. Один из МиГ-23, состоявших на вооружении советских ВВС, был назван его именем.

В Государственной Третьяковской галерее находится бюст А. С. Смирнова работы народного художника СССР Н.В. Томского.

Вечная память Герою!

 

          Николай Бодрихин        07.02.2017
Ответить

Фотография stan4420 stan4420 03.02 2018

Был достоин стать трижды Героем
17 февраля – 100 лет со дня рождения выдающегося летчика-истребителя К.А. Евстигнеева
1.-k.a.-evstigneev.jpg
Из более ста тысяч советских военных лётчиков, участвовавших в Великой Отечественной войне, было только трое, кто четырежды (!) представлялся к званию Героя Советского Союза. Это трижды Герой Советского Союза А.И. Покрышкин (первое представление 1942 года было отозвано), дважды Герои Советского Союза: лётчик-дальник А.И. Молодчий, два раза тщетно представлявшийся к третьей Золотой Звезде, и К.А. Евстигнеев, на присвоение которому высшей степени отличия заполнялись и подписывались четыре наградных листа, но лишь два из них были удовлетворены...

Ветераны-качинцы рассказывают, что на одной из «тесных» встреч в Каче с трижды Героями Советского Союза А.И. Покрышкиным и И.Н. Кожедубом, на вопрос о самом результативном советском лётчике Великой Отечественной войны, оба маршала в один голос назвали имя К.А. Евстигнеева.

 

Даже среди лучших воздушных бойцов далеко не каждый может быть назван "летчиком от Бога", кого природа и выучка наделили исключительной властью над летательным аппаратом. Пилотаж Евстигнеева был именно «от Бога», виртуозным и неповторимым.

 

Родился К.А. Евстигнеев в самый канун российской революции - 4 (17 по новому стилю) февраля 1917 года в селе Хохлы Куртамышской волости Челябинского уезда Оренбургской губернии (ныне Шумихинского района Курганской области) в крестьянской семье. До сих пор в селе стоит невзрачный и покосившийся старый маленький домишко, который молва называет «домом Евстигнеевых». В семье было пять сестёр и два брата. Большинство жителей нашей страны в то время жило очень скудно, даже голодно. Сполна хлебнул нужды и маленький Кирилл.

Осенью 1934 года семья переехала в Шумиху. Но уже весной 1935-го, окончив 7 классов, следом за старшей сестрой, Кирилл уехал в Челябинск, где поступил в ФЗУ тракторного завода. Окончив ФЗУ, он несколько месяцев работал на заводе токарем, освоил фрезерный, строгальный, шлифовальный станки, стал рабочим-универсалом. С юных лет он хорошо понимал и даже чувствовал технику. Позднее это помогло ему с лёгкостью освоить несколько типов истребителей, вникнуть во многие премудрости конструкции Ла-5, а после кратких инструкций облётывать «мессеры», «фоки» и румынские ИАРы. Вскоре худенького и озорного, но толкового юношу направили в аэроклуб. Успешно пройдя строгую медицинскую комиссию, Евстигнеев, без отрыва от производства, стал курсантом Челябинского аэроклуба.

Кирилл научился летать на У-2. В 1937 году аэроклуб был окончен, а через год, 21 сентября 1938-го, он был призван на службу в РККА. Его направили на Бирмскую авиаремонтную базу, где он вновь стал работать токарем. Однажды его вызвал начальник рембазы и предложил продолжить обучение в авиационной школе, открытой в посёлке Бирма (около 250 км на северо-восток от Благовещенска).

4 апреля 1940 года младший сержант Евстигнеев прибыл для обучения в Бирмскую военную авиационную школу лётчиков. Налетав на УТ-2 и И-16 в сложных условиях (в том числе при морозах до 45 градусов) 30 часов, в конце декабря 1940 года он окончил лётную школу, получил звание сержанта и был оставлен в школе лётчиком-инструктором. За время своей инструкторской службы он успел подготовить четырёх лётчиков-истребителей.

Осенью 1942 года четыре лётчика из состава школы были направлены в Москву, для включения в часть, обеспечивающую перегонку американских самолётов с Аляски в Европейскую часть СССР. Это были: К. Евстигнеев, И. Мубаракшин, В. Пантелеев, М. Шабанов.

Найдя в Москве пункт сбора и договорившись с приветливым дежурным лейтенантом о постое, они окунулись в среду лётчиков, стремившихся к отправке на фронт. Выяснилось, что перегонщики самолётов уже не требуются и что нужно ждать вызова из Управления кадров ВВС или, непосредственно на месте, вербовщика из какой-либо авиационной части.

Такой «вербовщик» появился буквально на следующий день. Им оказался ветеран боев в Испании, кавалер двух орденов Красного Знамени, командир 240-го ИАП майор И.С. Солдатенко.

 

Можно поразиться проницательности майора, можно всё отнести к случайности, но среди восьми отобранных им на пункте сбора полуголодных, обносившихся по военному времени пилотов сразу два (Кожедуб и Евстигнеев) впоследствии вошли в первую по результативности пятёрку советских асов.

 

240-й ИАП был в числе первых полков ВВС РККА, вооружённых в июле 1942-го истребителями Ла-5. Командир полка майор И.С. Солдатенко, сбивший на нём в конце августа Ю-88, одержал одну из первых побед на этой машине.

К боевой работе полк вернулся 13 марта 1943 года в составе 302-й истребительной авиадивизии 2-й воздушной армии Воронежского фронта, когда в его составе были уже сержанты Евстигнеев и Кожедуб (сверх штата).

В марте 1943-го началось серийное производство Ла-5ФН. На нём был установлен форсированный двигатель М-82ФН с мощностью в 1850 л.с. Но главным, почти не видимым внешне отличием Ла-5ФН было то, что названный мотор был снабжен агрегатом непосредственного впрыска топлива в цилиндры – НВ-3У, вместо карбюратора. Такая силовая установка обладала рядом преимуществ: увеличенной на 6–7 % мощностью, уменьшенным на 10 % расходом топлива, хорошей технологичностью, высокой устойчивостью работы на всех режимах.

Заметим, что над переработкой «деккеля», немецкого прототипа агрегата непосредственного впрыска, работал С.А. Косберг – впоследствии Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Государственной премий, сподвижник С.П. Королёва и В.Н. Челомея, чьи двигатели стояли на первых ступенях «Востоков», «Союзов» и «Протонов».

 2.-sbil-dva-_-shutlivo-raportuet-evstign

Сбил два - шутливо рапортует Евстигнеев Кожедубу
 

Истребителей Ла-5 было выпущено в годы войны 9 920. Самыми результативными асами на этой машине, помимо И.Н. Кожедуба (62 личные победы на Ла-5 и Ла-7) и К.А. Евстигнеева (53 личные и 3 групповые – все на Ла-5), были Н.М. Скоморохов (46+8, 3 победы на ЛаГГ-3, остальные на Ла-5), В.И. Попков (41+1, 38 личных на Ла-5); В.Г. Серов (41+6, 37 личных на Ла-5); Н.Ф. Краснов (более 44 побед, 16 на МиГ-3 и ЛаГГ-3, остальные на Ла-5),

Первые победы Евстигнеев одержал на второй день своей боевой работы – 28 марта. Взлетев ведомым лейтенанта Любенюка при налёте на свой аэродром, он быстро сориентировался и, атаковав вражеские бомбардировщики, выходившие на боевой курс, сбил двухмоторную машину Ю-88.

 

Воздушный бой — его стихия. Недаром, описывая воздушные сражения в своих мемуарах, он вспоминает пушкинские строки "Есть упоение в бою...".

 

3.-olkhovskiy_-evstigneev_-ternyuk_-kozh

 

Ольховский, Евстигнеев, Тернюк, Кожедуб, Семёнов

 

12 апреля 1943 года при бомбардировке аэродрома Уразово погиб командир полка Игнатий Семёнович Солдатенко. Потерю «бати» горько переживали все лётчики.

6 мая 1943 года при отражении неприятельского налета Евстигнееву вновь удалось сбить Ю-88 (записанный ему как групповая победа), затем Ме-110. Во время преследования подбитого им горящего двухмоторного "мессера" в самолет Евстигнеева сверху врезался "Як", увлекшийся погоней. Инцидент чудесным образом закончился даже без травм. Пилот "Яка" быстренько выпрыгнул из обескрыленной машины, а Евстигнеев, выведя свой самолёт из пикирования у самой земли, сел прямо на окопы.

Своим первым орденом Отечественной войны II степени старший сержант Евстигнеев был награждён в мае 1943 года за две личные и 1 групповую победу. Одновременно с первой наградой он получил и первое офицерское звание – 15 мая 1943 года ему было присвоено долгожданное звание младшего лейтенанта. Вскоре он был назначен ведущим пары – старшим лётчиком.

4.-k.a.-evstigneev-u-unasledovannogo-ot-

К.А. Евстигнеев у унаследованного от И.Н. Кожедуба Ла-5ФН

 

В большом бою 8 июля Евстигнеев одержал свою первую тройную победу: на предельной скорости уходя из-под огня "мессершмиттов", он зажег ведущего девятки Ю-87, и, выполнив боевой разворот, тут же в упор сбил замыкающего. Осмотревшись, атаковал следующую девятку и, подбив левофланговый бомбардировщик, преследуя его на малой высоте, добил несколькими очередями.

В середине июля его назначают командиром 2-й эскадрильи. Он выбирает себе ведомым сержанта Валентина Мудрецова (впоследствии Героя Советского Союза). В паре с ним К.А. Евстигнеев совершил около 200 боевых вылетов, лично сбил более 40 самолётов противника.

6.-k.a.-evstigneev-v-kabine-svoego-la_5.

 

К.А. Евстигнеев в кабине своего Ла-5

 

16 июля 1943 года на счету Евстигнеева было уже пять бомбардировщиков (три Ю-87, сбитые в один день 8 июля 1943 года, и два Ю-88), пять истребителей (из них два двухмоторных – Ме-110) и два бомбардировщика, сбитых в группе.

В июле 1943-го первым среди лётчиков полка он был представлен командиром к званию Героя Советского Союза. Представление, подписанное командиром полка С.И. Подорожным, поддержали командир дивизии, командир корпуса, командующий воздушной армией, командующий Воронежским фронтом генерал армии Н.Ф. Ватутин, член Военного Совета Н.С. Хрущев, но… на самом высоком уровне решили наградить К.А. Евстигнеева лишь орденом Суворова III степени. Возможно, причиной было то, что в те дни уже «дозревало» решение, увеличивавшее «ценз» для присвоения звания Героя Советского Союза, когда вместо 5 сбитых бомбардировщиков или 10 истребителей требовалось уже 10 сбитых бомбардировщиков или 15 истребителей.

5.-k.-evstigneev-v-1943-godu-s-pervymi-o

К. Евстигнеев в 1943 году с первыми орденами

 

Всю жизнь Кирилл Алексеевич помнил лётчиков своей эскадрильи: Алексея Амелина, Валентина Мудрецова, Алексея Тернюка, Сергея Колесникова, Евгения Карпова, Михаила Попко…

5 августа самолет Евстигнеева был сбит очередью по левому борту над своей территорией, сам он ранен в ноги. Самолет сразу же загорелся. С трудом летчику удалось выбраться из машины, раскрыть парашют.

За сохранение левой стопы пришлось побороться, а на девятый день он… убежал из госпиталя. Пройдя по пустынным лесным околофронтовым дорогам на костылях около 35 километров, он вышел на аэродром соседнего полка.

Больше Евстигнеев не сбивался никогда, и никогда не терял ведомых.

Осень 1943 года, когда шло сражение за Днепр, воистину стала для него золотой. В октябре он сбил 15 вражеских самолетов! Иногда с аэродрома Большая Даниловка поднималась в воздух особенно грозная четверка: Евстигнеев — Мудрецов, Кожедуб — Мухин.

 

После ранения в ноги Евстигнеев летал на Ла-5Ф, бортовой номер 96, на котором сбил 36 самолетов противника. И, по имеющимся данным, это наибольшее число побед, одержанных на одной машине. «Лётчик-кремень» – называл его однополчанин и соратник И.Н. Кожедуб.

 

Ст. лейтенант К.А. Евстигнеев вторично был представлен командиром полка майором С.И. Подорожным к званию Героя уже за 23 лично и 3 в группе сбитых самолётов противника – 19 ноября 1943 года, а Указ о присвоении ему звания Героя появился только через восемь с половиной месяцев – 2 августа 1944 года.

Боевой командир полка Сергей Иванович Подорожный, сражавшийся и сбивавший и в ходе Курской битвы, и ещё на Халхин-Голе (всего не менее 5 побед), погиб в авиакатастрофе 23 декабря 1943 года при разведке погоды. С новым командиром полка Героем Советского Союза Н.И. Ольховским отношения у Евстигнеева не сложились.

В своих мемуарах Кирилл Алексеевич описал, как вместе с ведомым – В.Ф. Мудрецовым в начале апреля 1944 года, воспользовавшись неожиданностью своего появления над Кишинёвским аэродромом, они атаковали взлетающий «громадный транспортный тихоход», определённый им, по двухкилевому хвостовому оперению, как Дорнье-215. Посмотрев имевшиеся справочники, я позвонил Кириллу Алексеевичу и, сославшись в разговоре с ним на то, что «Дорнье», по размаху крыла был даже немного меньше, чем хорошо известные ему Ю-88 и Хе-111, а по своим лётным характеристикам отнюдь не был тихоходным, предположил, что, скорее, это был «Кондор» – ФВ-200, действительно гигантский четырёхмоторный транспортно-пассажирский самолёт. Кирилла Алексеевича заметно заинтересовала эта тема, голос стал оживлённым, он задал несколько вопросов по сути, сказал, что будет выяснять, ведь Интернета тогда ещё не было. На следующий день он перезвонил, сказав, что «по соседству» (у Героя Советского Союза командующего Дальней авиацией страны В.В. Решетникова) нашёл авиационную литературу, переговорил с Валентином Мудрецовым и готов согласиться, что сбитый тогда самолёт был «Кондором».

Отметим, что об этой памятной для него победе он даже не доложил командиру полка: свидетельств двух участников воздушного боя для того, чтобы была зачтена победа над многомоторной машиной, было недостаточно.

В мае 1944 года капитан К.А. Евстигнеев был награждён орденом Британской империи V класса. На фронтовой фотографии запечатлён момент награждения. Слева – новый командир полка Н.И. Ольховский, Тернюк, Кожедуб, Ф.Г. Семёнов. Это одна из последних фотографий Героя Советского Союза Ф.Г. Семёнова – через несколько дней он не вернётся из боевого вылета. Летчик был сбит, попал в плен, и, отказавшись сотрудничать с оккупантами, погиб.

С 13 марта 1943-го по 8 июня 1944 года полк принимал активное участие в Белгородской и Харьковской операциях, обеспечивал форсирование рек Днепр, Днестр, Южный Буг, Прут, Серет.

В формуляре части отмечено, что полк особенно отличился в Ясской операции, с 30 мая по начало июня 1944 года, когда лётчиками полка было сбито 48 самолётов противника, при потере 2-х лётчиков и 5-ти самолётов.

 

Результативнейшим асом битвы под Яссами стал капитан К.А. Евстигнеев, сбивший там 11 самолётов противника. Вторым здесь был гвардии капитан А.Ф. Клубов (впоследствии также дважды Герой), уничтоживший на «Аэрокобре» 9 вражеских самолётов.

 

В начале июня 1944 года, учитывая затишье на передовой, врач полка, невзирая на протесты Евстигнеева и заручившись поддержкой командира, направил лётчика в Центральный авиационный госпиталь – лечить открывшуюся язву желудка.

К тому времени (6 июня 1944 года) на счету аса было 46 лично сбитых самолетов противника и по этому показателю он уступал только А.И. Покрышкину и Н.Д. Гулаеву.

Предварительный диагноз, поставленный лётчику во фронтовом госпитале, подтвердился – у него диагностировали прободную язву, и немедленно провели операцию.

А 2 августа 1944 года вышел Указ о присвоении гвардии капитану К.А. Евстигнееву звания Героя Советского Союза. 29 августа 1944 года, будучи уже «ходячим» больным, он получил приглашение в Кремль, где Председатель Президиума Верховного Совета СССР М.И. Калинин вручил ему Золотую Звезду. «Буду жив – долечусь после войны» – там же решил летчик.

За время его отсутствия в полку произошло знаменательное событие: 240-й ИАК был преобразован в 178-й гвардейский ИАК.

После возвращения из госпиталя в полк гвардии капитану Евстигнееву был передан Ла-5ФН с бортовым номером 14, построенный на средства колхозника-пчеловода Конева. Ранее этот самолёт был боевой машиной И. Кожедуба. На этой машине Евстигнеев одержал 5 побед. Одну из них — 17 февраля, сбив ФВ-190. Удивительна самоотверженность этого аса, уже удостоенного звания Героя, в преддверии Победы сбившего в «лоб» четырех- или даже шестипушечного «фоку».

В конце 1944 года он был назначен заместителем командира 178-го гвардейского ИАП по лётной части.

23 февраля 1945 года Евстигнеев был удостоен звания дважды Героя Советского Союза.

Последнюю победу он одержал в Венгрии 26 марта, на своем пятом за войну «Лавочкине» – Ла-5ФН, длинной очередью с переворота сбив очередного "фоккера".

 

Гвардии капитан К.А. Евстигнеев совершил 296 боевых вылетов, провел 126 воздушных боев на Ла-5Ф и Ла-5ФН, лично сбил 53 и в группе 3 самолета противника.

 

Среди лично сбитых им самолётов семь многомоторных машин: 1 Хе-111, 1 Ю-88, 1 Ю-52, 1 Хш-129, 1 ФВ-189, 2 Ме-110; 14 пикировщиков Ю-87, 1 разведчик-корректировщик Хш-126, 18 Ме-109, 13 ФВ-190. Сбитыми в группе ему были записаны: Хе-111, Ю-88 и Ю-87.

Кирилл Алексеевич в своей жизни отличался удивительным постоянством и как лётчик, и как человек… Всю войну он прошёл в составе одного полка, воевал на одном типе машин – Ла-5, большую часть своих боевых вылетов совершил с одним и тем же ведомым – В.Ф. Мудрецовым.

В течение двух военных лет его самолёт неизменно обслуживал сержант Пётр Козлов, с которым Евстигнеев поддерживал тёплые отношения и после Победы. Как лётчик-истребитель он больше специализировался на «мессерах» (Ме-109 – 18 сбитых) и очень вредных пикировщиках – «лаптёжниках» (Ю-87 – 14 сбитых).

По характеру Кирилл Алексеевич был очень скромным человеком, что не совсем характерно для прошедших войну лётчиков-истребителей. Честолюбие, а уж, тем более, тщеславие были ему абсолютно несвойственны. Оживлённым, даже по-гусарски весёлым, он становился лишь в кругу друзей-ветеранов.

Два летчика 178-го гвардейского ИАП стали дважды Героями Советского Союза – И.Н. Кожедуб и К.А. Евстигнеев. Кожедуб впоследствии, после перевода в 176-й гвардейский ИАП, был удостоен звания трижды Героя Советского Союза. Ещё семь лётчиков полка стали Героями Советского Союза: А.С. Амелин, П.А. Брызгалов, Б.В. Жигулёнков, В.Ф. Мудрецов, В.Ф. Мухин, Ф.Г. Семёнов, И.Е. Середа. Командир полка Н.И. Ольховский получил это высокое звание за боевую работу в братском (в полку той же дивизии) 193-м ИАП.

 

Большинство лётчиков полка считало, что Евстигнеев всегда стремился не записать на свой счёт сбитый самолет, а именно сбить, уничтожить его.

 

Как-то, подтверждая такую оценку результатов боевой работы аса, неизменный ведомый Кирилла Алексеевича Герой Советского Союза Валентин Фёдорович Мудрецов отметил: «Когда лётчик-истребитель атакует противника с 30, а то и с 20 метров, вопросов о достоверности его победы не возникает».

Сразу после войны гвардии капитан К.А. Евстигнеев был представлен к званию трижды Героя. Представление подписали командиры полка, дивизии, корпуса, командующий 5-й ВА генерал-полковник авиации С.К. Горюнов, но командующий фронтом Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский «от представления воздержался»...

В последний год войны Кирилл Алексеевич женился на своей однополчанке – Марии Ивановне Раздорской. Любовь и забота этой необыкновенной энергичной женщины помогли Кириллу Алексеевичу долгое время служить в авиации, реализовать творческие планы, найти своё место в мирной жизни.

В ноябре 1949 года он окончил Высшие летно-тактические курсы в Липецке. Был оставлен там же командиром истребительного авиационного полка. В 1955 году окончил Военно-воздушную академию. После окончания академии служил во Фрунзе начштаба курсов переучивания летного состава.

В 1960 году окончил Военную академию Генштаба, и был направлен в Волгоград начальником штаба Качинской военной авиационной школы лётчиков.

В 1966-м полковнику К.А. Евстигнееву было присвоено звание генерал-майора авиации. Его последним назначением была служба в Управлении военно-учебными заведениями ВВС, куда он был направлен в декабре 1970 года. Был уволен в запас по состоянию здоровья 27 октября 1972 года.

 

Более десяти лет, обращаясь в военкомат, выезжая в Подольский архив Минобороны, встречаясь с друзьями, он работал над книгой воспоминаний "Крылатая гвардия", изданной в Воениздате в Москве в 1982 году. Особенно теплыми всегда были встречи с Иваном Кожедубом. Благо, что и жили они рядом.

 

Всю свою жизнь он мужественно противостоял тяжёлому заболеванию – язвенной болезни, перенёс тринадцать (!) хирургических операций. Порой, переживая мучительные боли, он говорил Марии Ивановне:

– Это оттого, Маша, что я стольких сбил...

Его дом стоит в Большом Афанасьевском переулке (до 1993 года – улица Мясковского), прямо напротив церкви Афанасия и Кирилла...

Умер Кирилл Алексеевич Евстигнеев 29 августа 1996 года. Похоронен на Кунцевском кладбище.

В городе Шумиха Курганской области установлен бронзовый бюст дважды Герою. На здании школы № 2 в Шумихе и на здании Курганского авиационного спортивного клуба, носящего имя Героя, открыты мемориальные доски в его честь.

Столетие великого лётчика было торжественно отмечено 10 февраля 2017 года Фондом по увековечиванию памяти Героев Отечества имени первого дважды Героя Советского Союза С.И. Грицевца, совместно с Клубом российских военачальников и Клубом заслуженных военных лётчиков, лётчиков-испытателей и штурманов в Московском доме ветеранов войн и вооружённых сил. На торжественном собрании присутствовали ветераны и более двухсот студентов, курсантов, кадетов, учеников московских школ.

 

 

          Николай Бодрихин          17.02.2017
Ответить

Фотография stan4420 stan4420 07.03 2018

Окончание статьи А. Тимофеева 

               «Ахтунг! Покрышкин!»

 

 9-я гвардейская истребительная дивизия Покрышкина сыграла решающую роль в мае-июне 1944-го, когда под Яссами была сломлена последняя попытка люфтваффе вернуть господство в воздухе. Командующий 1-м Украинским фронтом Маршал Советского Союза И.С. Конев писал о Покрышкине, что «он показал себя на фронте не только человеком большой личной храбрости, но и искуснейшим организатором боевых действий. Александр Иванович… умел еще на земле наилучшим образом подготовить летный состав к действиям в воздухе, быстрее и точнее всех перебазироваться, лучше всех организовать аэродромную службу. Кстати сказать, именно он первым начал летать с германских автострад, используя их как аэродромы. Покрышкин – гордость нашей авиации…»

     Поздравляя Покрышкина в августе 1944-го с присвоением звания трижды Героя, командир корпуса Утин сказал ему: «Рад за тебя, Саша! Ты по праву заслужил это звание и носи его с гордостью. Но запомни мои слова: твои три звезды – этой твой терновый венец, который очень больно будет колоть тебя всю жизнь…»

Так оно и получилось. Вообще после войны, как известно, герои с их прямотой и независимостью не особо нужны... Ученик Покрышкина генерал-полковник авиации Н.И. Москвителев сказал мне:

 

«Он ни разу нигде не скривил душой, не сказал неправду! Я не знал другого такого человека. Даже на больших военных советах Александр Иванович всегда говорил только истинную правду. Как она есть. Хотя можно было где-то промолчать или сказать, но другую фразу. Нам, летчикам, эта прямота, правдивость очень нравилась. Она была у него внутри, он был пронизан правдой…».

 

В 59 лет Покрышкина, еще вполне здорового (до 50 лет он летал на новейших реактивных истребителях) отправили в ДОСААФ. Здесь уже, вдогонку, присвоили звание маршала авиации. Но Покрышкин и тут не сломался, за 10 лет руководства оборонным обществом поднял его на новую ступень, оставил о себе добрую память.

....

Однозначно негативно отозвался Покрышкин о вводе войск в Афганистан: «Мы ввязались в такую кашу…». В доверительном разговоре с Н.И. Москвителевым в начале 1980-х с горечью говорил, что скоро придут новые руководители, и, по всем признакам, грядет очень нехорошее время для России, ее экономики и армии...

Маршал авиации И.И. Пстыго считает: «У Покрышкина была жизнь не только героическая, но и мученическая. Всю ее он прожил под тяжким бременем зависти...

 

Мы, страна и Вооруженные силы, возможности Александра Ивановича использовали менее чем наполовину. Его возможности, его государственный ум оказались невостребованными. Покрышкин был бы блестящим главкомом ВВС и ПВО, он был бы отличным министром обороны. А при необходимости – и выше.

 

Председателем Совета Министров? Безусловно!..»

 

К Покрышкину с большим уважением относился А.Н. Косыгин. А Фидель Кастро вместо краткой аудиенции беседовал с Покрышкиным три часа, а потом неоднократно приглашал его отдохнуть на Кубе.

В своей книге «Покрышкин» (серия «Жизнь замечательных людей») я привожу мнения о нем разных людей. Абсолютно уверен: рано или поздно Покрышкин займет в истории свое место, место не только выдающегося летчика-истребителя, первого и единственного в годы войны трижды Героя Советского Союза, но и национального героя России номер один XX века.

Kuban_-1943-g.-Takim-ego-uznal-ves-mir..

Кубань, 1943 год

 

1944-g..jpg

1944 год

 

Tri-trizhdy-Geroya.-A.I.-Pokryshkin_-G.K

Три трижды Героя Советского Союза: А.И. Покрышкин, Г.К. Жуков, И.Н. Кожедуб

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 09.03 2018

В Москве, на станции метро «Партизанская», стоит памятник — пожилой бородатый мужчина в шубе и валенках вглядывается куда-то вдаль. Пробегающие мимо москвичи и гости столицы редко утруждают себя тем, чтобы прочесть надпись на постаменте. А прочитав, вряд ли что-то поймут — ну, герой, партизан. Но для памятника могли бы подобрать кого-нибудь и поэффектнее.
683979_800.jpg

Но человек, которому установлен памятник, эффектов не любил. Он вообще мало говорил, предпочитая словам дела.
21 июля 1858 года в селе Куракино Псковской губернии в семье крепостного крестьянина родился мальчик, которого назвали Матвеем. В отличие от многих поколений своих предков, мальчик пробыл крепостным менее трёх лет — в феврале 1861 года император Александр II отменил крепостное право.
Но в жизни крестьян Псковской губернии мало что изменилось — личная свобода не избавила от необходимости тяжело трудиться день за днём, год за годом.
Выросший Матвей жил так же, как и его дед и отец, — когда пришла пора, женился, обзавёлся детьми. Первая жена Наталья умерла в молодости, и крестьянин привёл в дом новую хозяйку Ефросинью.
Всего было у Матвея восемь детей — двое от первого брака и шестеро от второго.
Менялись цари, гремели революционные страсти, а жизнь Матвея текла заведённым порядком.
Был он крепок и здоров — младшая дочь Лидия родилась в 1918 году, когда отцу стукнуло 60 лет.

684256_800.jpg

Устоявшаяся советская власть стала собирать крестьян в колхозы, но Матвей отказался, оставшись крестьянином-единоличником. Даже когда в колхоз вступили все, кто жил рядом, Матвей меняться не захотел, оставшись последним единоличником во всём районе.
Ему было 74 года, когда власти выправили ему первые в жизни официальные документы, в которых значилось «Матвей Кузьмич Кузьмин». До той поры все звали его просто Кузьмичом, а когда возраст перевалил за седьмой десяток — дедом Кузьмичом.
Был дед Кузьмич человеком нелюдимым и малоприветливым, за что за глаза звали его «бирюком» и «контриком».
За упрямое нежелание идти в колхоз в 30-е мог Кузьмич и пострадать, однако беда прошла стороной. Видимо, суровые товарищи из НКВД решили, что лепить «врага народа» из 80-летнего крестьянина — это перебор.
К тому же дед Кузьмич обработке земли предпочитал рыбную ловлю и охоту, в которой был большой мастер.

Когда началась Великая Отечественная война, Матвею Кузьмину было почти 83 года. Когда враг стал стремительно приближаться к деревне, где он жил, многие соседи поспешили в эвакуацию. Крестьянин с семейством предпочёл остаться.
Уже в августе 1941 года деревня, где жил дед Кузьмич, была оккупирована гитлеровцами. Новые власти, узнав о чудом сохранившемся крестьянине-единоличнике, вызвали его и предложили стать деревенским старостой.
Матвей Кузьмин немцев за доверие поблагодарил, но отказался — дело-то серьёзное, а он и глуховат стал, и подслеповат. Речи старика гитлеровцы посчитали вполне лояльными и в знак особого доверия оставили ему его главный рабочий инструмент — охотничье ружьё.

В начале 1942 года, после окончания Торопецко-Холмской операции, неподалёку от родной деревни Кузьмина заняли оборонительные позиции части советской 3-й ударной армии.
В феврале в деревню Куракино прибыл батальон немецкой 1-й горнострелковой дивизии. Горные егеря из Баварии были переброшены в этот район для участия в планируемом контрударе, целью которого было отбросить советские войска.
Перед отрядом, базировавшимся в Куракино, была поставлена задача скрытно выйти в тыл к советским войскам, находящимся в деревне Першино, и внезапным ударом нанести им поражение.
Для осуществления этой операции нужен был проводник из местных, и немцы вновь вспомнили о Матвее Кузьмине.
13 февраля 1942 года его вызвал командир немецкого батальона, заявивший — старик должен вывести гитлеровский отряд к Першино. За эту работу Кузьмичу пообещали денег, муки, керосина, а также роскошное немецкое охотничье ружьё.
Старый охотник осмотрел ружьё, по достоинству оценив «гонорар», и ответил, что согласен стать проводником. Он попросил показать место, куда точно нужно вывести немцев, на карте. Когда комбат показал ему нужный район, Кузьмич заметил, что никаких сложностей не будет, поскольку он в этих местах много раз охотился.
Слух о том, что Матвей Кузьмин поведёт гитлеровцев в советский тыл, мигом облетел деревню. Пока он шёл домой, односельчане с ненавистью смотрели ему в спину. Кто-то даже рискнул что-то крикнуть ему вслед, но стоило деду обернуться, как смельчак ретировался — связываться с Кузьмичом и раньше было накладно, а теперь, когда он был в фаворе у фашистов, и подавно.
В ночь на 14 февраля немецкий отряд, который вёл Матвей Кузьмин, вышел из деревни Куракино. Они шли всю ночь тропами, известными только старому охотнику. Наконец, на рассвете Кузьмич вывел немцев к деревне.
Но прежде, чем они успели перевести дух и развернуться в боевые порядки, по ним вдруг со всех сторон был открыт шквальный огонь…

Ни немцы, ни жители Куракино не заметили, что сразу после разговора деда Кузьмича с немецким командиром из деревни в сторону леса выскользнул один из его сыновей, Василий…
Василий вышел в расположение 31-й отдельной курсантской стрелковой бригады, сообщив, что у него есть срочная и важная информация для командира. Его отвели к командовавшему бригадой полковнику Горбунову, которому он и рассказал то, что велел передать отец, — немцы хотят зайти в тыл к нашим войскам у деревни Першино, но он выведет их к деревне Малкино, где и должна ждать засада.
Чтобы выиграть время для её подготовки, Матвей Кузьмин всю ночь водил немцев окольными дорогами, на рассвете выведя их под огонь советских бойцов.
Командир горных егерей понял, что старик его перехитрил, и в ярости выпустил в деда несколько пуль. Старый охотник опустился на снег, окрасившийся его кровью…

Немецкий отряд был разбит наголову, операция гитлеровцев была сорвана, несколько десятков егерей были уничтожены, часть попала в плен. Среди убитых оказался и командир отряда, который застрелил проводника, повторившего подвиг Ивана Сусанина.

О подвиге 83-летнего крестьянина страна узнала почти сразу. Первым о нём рассказал военный корреспондент и писатель Борис Полевой, позже обессмертивший подвиг лётчика Алексея Маресьева.
Первоначально героя похоронили в родном селе Куракино, но в 1954 году было принято решение перезахоронить останки на братском кладбище города Великие Луки.
Удивителен другой факт: подвиг Матвея Кузьмина был официально признан фактически сразу, о нём писались очерки, рассказы и стихи, однако в течение более чем двадцати лет подвиг не был отмечен государственными наградами.
Возможно, сыграло роль то, что дед Кузьмич фактически был никем — не солдат, не партизан, а просто нелюдимый старик-охотник, проявивший великую силу духа и ясность ума.
Но справедливость восторжествовала. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 года за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, Кузьмину Матвею Кузьмичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина.

83-летний Матвей Кузьмин стал самым пожилым обладателем звания Героя Советского Союза за все время его существования.
Если будете на станции «Партизанская», остановитесь у памятника с надписью «Герой Советского Союза Матвей Кузьмич Кузьмин», поклонитесь ему. Ведь без таких людей, как он, не было бы сегодня и нашей Родины.

                     (Андрей Сидорчик, АИФ)

В Википедии есть интересное дополнение:
"Матвей Кузьмин посмертно стал самым старшим обладателем звания Герой Советского Союза, тем не менее, он был не самым старшим участником Великой Отечественной войны. На 4 года был старше него известный учёный, почётный академик АН СССР, директор ленинградского Естественно-научного института им. П. Ф. Лесгафта Н. А. Морозов, в качестве снайпера лично уничтоживший нескольких нацистов на Волховском фронте".

 

 

К большому сожалению, сейчас местные власти мало придают значения памяти о войне, поэтому обелиск М.К. Кузьмина начал разрушаться:

201106280431440.2.jpg

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 30.04 2018

Погибшие в небе за Родину становятся небом над ней
В Вологде отметили 100 лет со дня рождения земляка, дважды Героя Александра Клубова
foto_9.JPG

Недаром говорят, что история все расставит по своим местам. Чьи-то имена, когда-то бывшие у всех на слуху, уходят в безвестность. И наоборот, забытые, казалось, фигуры встают перед нами в полный рост… В Вологде в этом году вспоминают одного из ведущих летчиков-истребителей Великой Отечественной войны, дважды Героя Советского Союза Александра Федоровича Клубова. За годы той войны лишь 104 воина из многомиллионной Красной армии были удостоены этого высокого звания, двое из них родились на Вологодской земле (второй – Маршал Советского Союза И.С. Конев).

Александр Клубов… На фотографиях и документальных кинокадрах сороковых годов видим мы русского северянина-богатыря, чуть застенчивого, с выразительными лучистыми глазами на обожженном в неравном воздушном бою лице… В 2018 году ему исполнилось бы 100 лет. А прожил он всего 26.

В его короткой, но яркой жизни – два особенных взлета. Первый – летом и осенью 1942-го, когда Александр Клубов с однополчанами были брошены на передовую в момент, когда положение на юге стало катастрофическим. 25 июля был прорван Южный фронт. Танковая армия генерала Клейста неудержимо катила к предгорьям Кавказа. В небе господствовали эскадры 4-го воздушного флота генерала Рихтгофена, которому противостояла наша 4-я воздушная армия. Немецкий флот насчитывал 1200 самолетов, наша воздушная армия – 200. Шестикратное превосходство немцев...

Операция «Эдельвейс» вступала в решающую фазу. Еще весной Гитлер объявил задачей номер один рейха в 1942 году именно овладение кавказской нефтью, которая составляла тогда три четверти всей нефти, добывавшейся в СССР. Нефть решала все в той войне моторов.

Больше года летчики полка ждали своего часа, прикрывая южную границу страны. Теперь их энергия напоминала сжатую до отказа пружину.

 

Они готовы были драться насмерть на устаревших, резко уступающих вражеским самолетах И-153 («чайка»), в меньшинстве, готовы были на самопожертвование вплоть до тарана. И они буквально ворвались на театр военных действий, о них сразу заговорили по обе стороны линии фронта.

 

Помню, собирая в Центральном архиве Министерства обороны РФ документы для книги о Клубове, листал пожелтевшие страницы: «Всюду, по всему Тереку, появление «чаек» наводило на противника ужас и вдохновляло на подвиги бойцов 9-й и 37-й армий, которые восхищались боевой работой наших летчиков и за дерзость, храбрость, отвагу и героизм прозвали их «Веселыми ребятами», это лучшая оценка боевой работы полка».

Начальник штаба нашей 9-й армии отмечал: «Бойцы, командиры и политработники, занимающие передний край обороны на нашем участке фронта, с восхищением наблюдают работу авиации и отмечают:

23.08.42 г. авиацией остановлен и разгромлен противник в районе Майское, где от наземных войск, при содействии авиации, враг получил крепкий удар по морде и прекратил дальнейшие попытки наступления...

Бойцы наблюдали, как после бомбометания и штурмовки наших летчиков летели щепы от автомашин и останавливались на месте подбитые танки. Наши враги (захваченные пленные) говорят и дают оценку, что советская авиация не дает возможности сосредоточиться ни одной машине, чтобы ее не обстреляли и не уничтожили».

Уже после первых недель боев полк, в котором воевал Клубов, был представлен (редкий для той тяжелой поры случай) к званию гвардейского.

Немцы, продвигавшиеся со скоростью 40-50 километров в час, дрогнули под ударами «чаек». Они замедлили темп наступления, а также ушли с основных коммуникаций и, разделив свои колонны, стали продвигаться по проселочным дорогам. Приняли они и другие контрмеры – участились воздушные бои...

 

Летчики-истребители называли свои штурмовки 1941-1942 годов «пляской смерти». И неслучайно А.И. Покрышкин всегда повторял: «Кто в сорок первом-сорок втором годах не воевал, тот войны по-настоящему не видел».

 

Авиатехник полка В.Р. Занин рассказывал автору этих строк: «Были нередко случаи, когда наши самолеты возвращались с боевого задания, а ты смотришь и думаешь – ну на чем же там держится все? Я хорошо знаю И-16, там же все сделано из дерева и перкали. И на «чайке» тоже. А что такое перкаль? Это же тонкая техническая хлопчатобумажная материя. Попадет пуля в самолет, и при скоростном движении эта перкаль рвется дальше от встречи с воздухом...

Однажды после напряженной боевой работы – группа ходила на штурмовку, старшим был Клубов, его «чайка» садилась, и можно было видеть с земли как летчик педалями управлял самолетом – после попадания снаряда в фюзеляж машины там остались одни лоскуты!».

Наиболее полно участие в обороне Кавказа отражено в боевой характеристике на лейтенанта А.Ф. Клубова, подписанной 16 декабря 1942 г.:

«В боях за Социалистическое Отечество против немецких захватчиков показал себя бесстрашным командиром. В Отечественной войне участвует в должности командира звена и за период с 12.8.42 г. по 30.11.42 г. на самолете И-153 имеет 131 боевой вылет на штурмовку вражеских войск и его техники в районах Моздокского направления.

Несмотря на сильное противодействие воздушного противника и на сильный зенитно-пулеметный огонь, уверенно, точно и правильно сбрасывает бомбово-реактивный груз на голову заклятого врага. За 123 штурмовки уничтожил и повредил: 12 танков, 27 автомашин (целая колонна! – А.Т.)…

Участник 46 воздушных боев, во время которых уничтожил 2 самолета противника типа Ме-109 и в паре 1 самолет с младшим лейтенантом Павловым. Участник 3-х штурмовок самолетов противника на аэродромах, во время которых в группе 5-7 самолетов уничтожил и повредил 24 самолета».

За штурмовки немецких колонн и первые сбитые самолеты Клубов был награжден орденом Красного Знамени, но не зря военные историки утверждают – чтобы получить в 1942 году эту награду, надо было совершить подвиги, за которые в 1945-м представляли к званию Героя Советского Союза.

Почти все летчики полка погибли в страшных боях на Кавказе, а затем на Кубани. «Лейтенант Клубов был подбит и на горящем самолете дотянул на свою территорию, выбросился на парашюте…».

В конце мая 1943-го Клубов был направлен в знаменитый 16-й гвардейский полк, в котором воевал А.И. Покрышкин – великий летчик, создатель тактики советской истребительной авиации, через год с небольшим ставший первым и единственным в годы войны трижды Героем Советского Союза. Клубов становится его лучшим учеником и другом, и это говорит о многом. Александр Иванович, обычно весьма сдержанный в словах и оценках, в своих воспоминаниях посвятил другу не одну страницу...

«Особенно выделялся своей отвагой и мастерством Александр Клубов. Спокойный и немного флегматичный в обычной земной жизни, в воздухе он преображался, становился дерзким, решительным и инициативным бойцом. Клубов не ждал, а искал врага. У него была душа настоящего истребителя…».

 

«В моей жизни Клубов занимал так много места, я так любил его, что никто из самых лучших друзей не мог возместить этой утраты. Он был беззаветно предан Родине, авиации, дружбе, умный и прямой в суждениях, горячий в споре и тонкий в опасном деле войны».

 

foto_50.JPGВторым пиком боевой биографии Клубова стало воздушное сражение под Яссами в 1944 году. На южном крыле советско-германского фронта в конце мая противник контратаковал утомленные непрерывными наступательными боями части Красной армии. Гитлер ставил перед своими войсками задачу удержать Румынию, сохранить для рейха стратегические запасы нефти. Под Яссами двинулись в наступление десять немецких танковых дивизий. Развернулось здесь и ожесточенное воздушное сражение. В эти бои была брошена из резерва Ставки 9-я гвардейская Мариупольская истребительная дивизия под командованием Покрышкина.

Об этом сражении знают в наши дни только специалисты и любители авиации. А ведь это была последняя решительная попытка немцев вернуть себе господство в воздухе. Как писал английский историк авиации Р. Джексон в книге «Красные соколы»: «В попытке выбить русских с территории Румынии немцы в конце мая нанесли сильный контрудар в районе города Яссы. Для обеспечения поддержки с воздуха они собрали лучшие истребительные эскадры люфтваффе. Их соперниками были несколько гвардейских истребительных авиаполков, в которых служили такие асы, как Покрышкин, Кожедуб, Клубов, Речкалов: перечень имен летчиков обеих сторон читался как справочник «Кто есть кто», содержащий сведения о Героях Советского Союза и кавалерах Рыцарского креста. Естественно, что, когда они встретились в воздухе, сражение над Яссами по своей свирепости и напряженности напоминало бои на Курской дуге. С утра до вечера воздух стонал и гудел от рева моторов…»

Здесь были и пикировщики Ю-87 Руделя, и все три группы 52-й эскадры истребителей, среди которых наиболее результативные немецкие асы лейтенант Э. Хартман и майор Г. Баркхорн.

В книге «Небо войны» Покрышкин вспоминает:

«…Наш успех, дерзкие действия группы Клубова ожесточают поединок. Истребители противника наседают все яростнее, клубок сжимается, пушечные и пулеметные очереди слышатся все чаще… Клубов всех видит, всем вовремя подает команды. Его мужество, его сообразительность, его воля связывают всю группу в мощный кулак. Он верен себе…».

 

В тот день 30 мая 1944-го Александр Клубов был неудержим, он сбил четыре немецких самолета – два Ю-87 и два ФВ-190! На лицах асов 52-й эскадры люфтваффе на фотографии начала июня 1944 года видны усталость и надлом. Во избежание больших потерь немцы получили приказ вести бои только над своей территорией.

 

Разведсводка штаба 9-й дивизии от 4 июня фиксирует «пассивность со стороны истребителей противника при ведении воздушных боев, несмотря на численное превосходство».

Отбросить русских за Прут не удалось. Особую роль в этом сыграла 9-я гвардейская истребительная авиадивизия, за первые десять дней самых тяжелых боев сбившая 128 самолетов. Клубов был в тех боях лучшим в дивизии – 9 сбитых,

Английский историк Р. Джексон отмечает: «Из советских летчиков, разбивших последние надежды люфтваффе, особенно отличился Клубов… Это были нелегкие победы, одержанные над опытным врагом, обладавшим высоким боевым и летным мастерством, пилотами, составлявшими элиту люфтваффе. К этому времени пилотов такого калибра у немцев осталось немного. Начиная с 1944 года, качество летного состава люфтваффе начинает заметно ухудшаться, и эта тенденция сохранится до конца войны».

Даже среди легендарных гвардейцев Клубов выделялся мастерством, аналитическим умом, физической мощью и отвагой. Особое уважение летчиков он заслужил тем, что сохранил бесстрашие, самообладание и после того, как был сбит, горел.

В годы войны А.Ф. Клубов выполнил 457 боевых вылетов, участвовал в 95 воздушных боях, сбил 31 самолёт лично, 19 в группе и не менее 14 уничтожил в группе штурмовкой. Это не говоря об уничтоженной им живой силе, автотранспорте и технике противника.

1 ноября 1944-го летчик погиб в авиакатастрофе… Похоронили его во Львове. Звание дважды Героя было присвоено Клубову посмертно.

…Совсем недавно, в 1990-е, казалось иногда, когда всматривался в фотографии героев-летчиков военных лет, что мы не просто забыли их. Мы от них почти отреклись… И началось это даже не в те годы, а раньше, еще в 70–80-е. В школьных учебниках истории о знаменитых в годы войны советских летчиках-истребителях уже тогда почти не упоминалось. В официальных книгах и статьях о Великой Отечественной войне фотографии наших асов, если и публиковались, то заретушированные до неузнаваемости. За цифрами и описаниями не всегда можно было увидеть живых героев – стихийных, не всегда приглаженных, в выгоревших гимнастерках с благородно неброскими боевыми орденами…

Кстати говоря, в последние годы жизни, в 1980-е, Покрышкин не раз с горечью говорил, что о погибших помнят только те, кто сам воевал, кто хоронил своих боевых друзей…

А затем, начиная с «перестроечных» лет, началась прямо-таки вакханалия вокруг асов-«экспертов» германских люфтваффе. Причем эта кампания продолжается по сей день.

 

С упорством, достойным лучшего применения, нас стараются убедить в том, что немцы воевали гораздо лучше и эффективнее. Кто же тогда, в конце концов, победил?! Кто расписался на поверженном рейхстаге в мае 1945-го?!

 

Такое преклонение перед разгромленным противником и принижение собственных героев, наверно, возможно только у нас…

Жена А.И. Покрышкина Мария Кузьминична в книге «Взойди, звезда воспоминанья!» пишет о Клубове: «Саша был очень красив: атлетического сложения блондин с огромными карими глазами. Летом на его лице ожоги были почти не видны, а зимой становились заметнее… Клубов показал себя блестящим командиром групп, умело перенимавшим и внедрявшим новую тактику, Александр Иванович очень ему доверял. И Клубов это доверие оправдывал сполна… Во времена службы Александра Ивановича в Киеве в 1960-е годы мне дважды довелось бывать во Львове. Первое, что я делала, – шла на рынок, покупала охапку самых красивых цветов и ехала к Саше. И каждый раз мне почему-то казалось, что Сашина могила одна из самых одиноких… Во Львове из близких у него никого нет…».

Автору этих строк довелось много раз беседовать с Марией Кузьминичной в 1990-х годах. Помню:   когда она говорила «Сашенька Клубов…», то неизменно улыбалась, и как будто падал на ее лицо теплый грустный отсвет…

...Некое трагическое предчувствие всегда жило в душе летчика. Герой Советского Союза К.В. Сухов описал в своей книге случай, когда во время затишья   авиаторам в клубе давали концерт. Артисты где-то задерживались. «И вдруг на авансцену вышли два Героя Советского Союза – Александр Клубов и Николай Лавицкий. И… заполнили паузу импровизацией. Лавицкий хорошо играл на гитаре, а солировал – Клубов.

Целый час выступал этот своеобразный дуэт, исполнил несколько романсов; потом поочередно Николай и Александр читали стихи…

Клубов прочитал на память пушкинские стихотворения. Потом читал Блока – «Русь» и «На поле Куликовом». Затем вдвоем с Лавицким исполнили песни на стихи Есенина…

 

Они пели «Клен ты мой опавший» и многие в зале плакали: здесь были и воины разных возрастов, и эвакуированные, и местные жители – и у каждого был свой клен…».

Сегодня, в 2018-м, очевидно – за прошедшие 20 лет многое изменилось в народном сознании. Миллионы людей 9 Мая идут в колоннах «Бессмертного полка», держа в руках фотографии своих родных фронтовиков. Пришло понимание – это наша опора, они и сейчас с нами.

Сама жизнь показывает – такой Герой, как Клубов, не может уйти в забвение. Память о нем нужна России. В этом я убедился, побывав еще в июне 2001 года в Вологде, когда прах летчика по инициативе родственников дважды Героя и при поддержке тогдашнего губернатора Вологодской области В.Е. Позгалева был перезахоронен на родине.

Pamyatnik-na-mogile-A.F.-Klubova.JPG

 

......

 

Не было в те годы у летчиков ни компьютеров, ни противоперегрузочных костюмов, даже металл клубовского самолета, бывало, деформировался после выполненных на пределе человеческих возможностей боевых виражей. Яркий след прочертил он с боевыми товарищами в небе жесточайшей битвы за будущее России.

Суровой была судьба Александра Клубова: раннее сиротство, заводская юность, военная служба, воздушные бои, трагическая гибель… Своей семьи он создать не успел, немного было у него радостей – высота и скорость полетов, боевая дружба, любимая поэзия… 

38.jpg

 

 

              Алексей Тимофеев                             24.04.2018
 
 
 
Опустил материал о том, какие мероприятия проводят местные власти и простые жители для увековечивания памяти своего земляка.
Об этом можно прочесть там же, по ссылке  http://www.stoletie....d_nej_503.htm  
Ответить

Фотография veta_los veta_los 30.04 2018

Погибшие в небе за Родину становятся небом над ней
В Вологде отметили 100 лет со дня рождения земляка, дважды Героя Александра Клубова

foto_9.JPG


Недаром говорят, что история все расставит по своим местам. Чьи-то имена, когда-то бывшие у всех на слуху, уходят в безвестность. И наоборот, забытые, казалось, фигуры встают перед нами в полный рост… В Вологде в этом году вспоминают одного из ведущих летчиков-истребителей Великой Отечественной войны, дважды Героя Советского Союза Александра Федоровича Клубова. За годы той войны лишь 104 воина из многомиллионной Красной армии были удостоены этого высокого звания, двое из них родились на Вологодской земле (второй – Маршал Советского Союза И.С. Конев).

Александр Клубов… На фотографиях и документальных кинокадрах сороковых годов видим мы русского северянина-богатыря, чуть застенчивого, с выразительными лучистыми глазами на обожженном в неравном воздушном бою лице… В 2018 году ему исполнилось бы 100 лет. А прожил он всего 26.

В его короткой, но яркой жизни – два особенных взлета. Первый – летом и осенью 1942-го, когда Александр Клубов с однополчанами были брошены на передовую в момент, когда положение на юге стало катастрофическим. 25 июля был прорван Южный фронт. Танковая армия генерала Клейста неудержимо катила к предгорьям Кавказа. В небе господствовали эскадры 4-го воздушного флота генерала Рихтгофена, которому противостояла наша 4-я воздушная армия. Немецкий флот насчитывал 1200 самолетов, наша воздушная армия – 200. Шестикратное превосходство немцев...

Операция «Эдельвейс» вступала в решающую фазу. Еще весной Гитлер объявил задачей номер один рейха в 1942 году именно овладение кавказской нефтью, которая составляла тогда три четверти всей нефти, добывавшейся в СССР. Нефть решала все в той войне моторов.

Больше года летчики полка ждали своего часа, прикрывая южную границу страны. Теперь их энергия напоминала сжатую до отказа пружину.


Они готовы были драться насмерть на устаревших, резко уступающих вражеским самолетах И-153 («чайка»), в меньшинстве, готовы были на самопожертвование вплоть до тарана. И они буквально ворвались на театр военных действий, о них сразу заговорили по обе стороны линии фронта.


Помню, собирая в Центральном архиве Министерства обороны РФ документы для книги о Клубове, листал пожелтевшие страницы: «Всюду, по всему Тереку, появление «чаек» наводило на противника ужас и вдохновляло на подвиги бойцов 9-й и 37-й армий, которые восхищались боевой работой наших летчиков и за дерзость, храбрость, отвагу и героизм прозвали их «Веселыми ребятами», это лучшая оценка боевой работы полка».

Начальник штаба нашей 9-й армии отмечал: «Бойцы, командиры и политработники, занимающие передний край обороны на нашем участке фронта, с восхищением наблюдают работу авиации и отмечают:

23.08.42 г. авиацией остановлен и разгромлен противник в районе Майское, где от наземных войск, при содействии авиации, враг получил крепкий удар по морде и прекратил дальнейшие попытки наступления...

Бойцы наблюдали, как после бомбометания и штурмовки наших летчиков летели щепы от автомашин и останавливались на месте подбитые танки. Наши враги (захваченные пленные) говорят и дают оценку, что советская авиация не дает возможности сосредоточиться ни одной машине, чтобы ее не обстреляли и не уничтожили».

Уже после первых недель боев полк, в котором воевал Клубов, был представлен (редкий для той тяжелой поры случай) к званию гвардейского.

Немцы, продвигавшиеся со скоростью 40-50 километров в час, дрогнули под ударами «чаек». Они замедлили темп наступления, а также ушли с основных коммуникаций и, разделив свои колонны, стали продвигаться по проселочным дорогам. Приняли они и другие контрмеры – участились воздушные бои...


Летчики-истребители называли свои штурмовки 1941-1942 годов «пляской смерти». И неслучайно А.И. Покрышкин всегда повторял: «Кто в сорок первом-сорок втором годах не воевал, тот войны по-настоящему не видел».


Авиатехник полка В.Р. Занин рассказывал автору этих строк: «Были нередко случаи, когда наши самолеты возвращались с боевого задания, а ты смотришь и думаешь – ну на чем же там держится все? Я хорошо знаю И-16, там же все сделано из дерева и перкали. И на «чайке» тоже. А что такое перкаль? Это же тонкая техническая хлопчатобумажная материя. Попадет пуля в самолет, и при скоростном движении эта перкаль рвется дальше от встречи с воздухом...

Однажды после напряженной боевой работы – группа ходила на штурмовку, старшим был Клубов, его «чайка» садилась, и можно было видеть с земли как летчик педалями управлял самолетом – после попадания снаряда в фюзеляж машины там остались одни лоскуты!».

Наиболее полно участие в обороне Кавказа отражено в боевой характеристике на лейтенанта А.Ф. Клубова, подписанной 16 декабря 1942 г.:

«В боях за Социалистическое Отечество против немецких захватчиков показал себя бесстрашным командиром. В Отечественной войне участвует в должности командира звена и за период с 12.8.42 г. по 30.11.42 г. на самолете И-153 имеет 131 боевой вылет на штурмовку вражеских войск и его техники в районах Моздокского направления.

Несмотря на сильное противодействие воздушного противника и на сильный зенитно-пулеметный огонь, уверенно, точно и правильно сбрасывает бомбово-реактивный груз на голову заклятого врага. За 123 штурмовки уничтожил и повредил: 12 танков, 27 автомашин (целая колонна! – А.Т.)…

Участник 46 воздушных боев, во время которых уничтожил 2 самолета противника типа Ме-109 и в паре 1 самолет с младшим лейтенантом Павловым. Участник 3-х штурмовок самолетов противника на аэродромах, во время которых в группе 5-7 самолетов уничтожил и повредил 24 самолета».

За штурмовки немецких колонн и первые сбитые самолеты Клубов был награжден орденом Красного Знамени, но не зря военные историки утверждают – чтобы получить в 1942 году эту награду, надо было совершить подвиги, за которые в 1945-м представляли к званию Героя Советского Союза.

Почти все летчики полка погибли в страшных боях на Кавказе, а затем на Кубани. «Лейтенант Клубов был подбит и на горящем самолете дотянул на свою территорию, выбросился на парашюте…».

В конце мая 1943-го Клубов был направлен в знаменитый 16-й гвардейский полк, в котором воевал А.И. Покрышкин – великий летчик, создатель тактики советской истребительной авиации, через год с небольшим ставший первым и единственным в годы войны трижды Героем Советского Союза. Клубов становится его лучшим учеником и другом, и это говорит о многом. Александр Иванович, обычно весьма сдержанный в словах и оценках, в своих воспоминаниях посвятил другу не одну страницу...

«Особенно выделялся своей отвагой и мастерством Александр Клубов. Спокойный и немного флегматичный в обычной земной жизни, в воздухе он преображался, становился дерзким, решительным и инициативным бойцом. Клубов не ждал, а искал врага. У него была душа настоящего истребителя…».


«В моей жизни Клубов занимал так много места, я так любил его, что никто из самых лучших друзей не мог возместить этой утраты. Он был беззаветно предан Родине, авиации, дружбе, умный и прямой в суждениях, горячий в споре и тонкий в опасном деле войны».


foto_50.JPGВторым пиком боевой биографии Клубова стало воздушное сражение под Яссами в 1944 году. На южном крыле советско-германского фронта в конце мая противник контратаковал утомленные непрерывными наступательными боями части Красной армии. Гитлер ставил перед своими войсками задачу удержать Румынию, сохранить для рейха стратегические запасы нефти. Под Яссами двинулись в наступление десять немецких танковых дивизий. Развернулось здесь и ожесточенное воздушное сражение. В эти бои была брошена из резерва Ставки 9-я гвардейская Мариупольская истребительная дивизия под командованием Покрышкина.

Об этом сражении знают в наши дни только специалисты и любители авиации. А ведь это была последняя решительная попытка немцев вернуть себе господство в воздухе. Как писал английский историк авиации Р. Джексон в книге «Красные соколы»: «В попытке выбить русских с территории Румынии немцы в конце мая нанесли сильный контрудар в районе города Яссы. Для обеспечения поддержки с воздуха они собрали лучшие истребительные эскадры люфтваффе. Их соперниками были несколько гвардейских истребительных авиаполков, в которых служили такие асы, как Покрышкин, Кожедуб, Клубов, Речкалов: перечень имен летчиков обеих сторон читался как справочник «Кто есть кто», содержащий сведения о Героях Советского Союза и кавалерах Рыцарского креста. Естественно, что, когда они встретились в воздухе, сражение над Яссами по своей свирепости и напряженности напоминало бои на Курской дуге. С утра до вечера воздух стонал и гудел от рева моторов…»

Здесь были и пикировщики Ю-87 Руделя, и все три группы 52-й эскадры истребителей, среди которых наиболее результативные немецкие асы лейтенант Э. Хартман и майор Г. Баркхорн.

В книге «Небо войны» Покрышкин вспоминает:

«…Наш успех, дерзкие действия группы Клубова ожесточают поединок. Истребители противника наседают все яростнее, клубок сжимается, пушечные и пулеметные очереди слышатся все чаще… Клубов всех видит, всем вовремя подает команды. Его мужество, его сообразительность, его воля связывают всю группу в мощный кулак. Он верен себе…».


В тот день 30 мая 1944-го Александр Клубов был неудержим, он сбил четыре немецких самолета – два Ю-87 и два ФВ-190! На лицах асов 52-й эскадры люфтваффе на фотографии начала июня 1944 года видны усталость и надлом. Во избежание больших потерь немцы получили приказ вести бои только над своей территорией.


Разведсводка штаба 9-й дивизии от 4 июня фиксирует «пассивность со стороны истребителей противника при ведении воздушных боев, несмотря на численное превосходство».

Отбросить русских за Прут не удалось. Особую роль в этом сыграла 9-я гвардейская истребительная авиадивизия, за первые десять дней самых тяжелых боев сбившая 128 самолетов. Клубов был в тех боях лучшим в дивизии – 9 сбитых,

Английский историк Р. Джексон отмечает: «Из советских летчиков, разбивших последние надежды люфтваффе, особенно отличился Клубов… Это были нелегкие победы, одержанные над опытным врагом, обладавшим высоким боевым и летным мастерством, пилотами, составлявшими элиту люфтваффе. К этому времени пилотов такого калибра у немцев осталось немного. Начиная с 1944 года, качество летного состава люфтваффе начинает заметно ухудшаться, и эта тенденция сохранится до конца войны».

Даже среди легендарных гвардейцев Клубов выделялся мастерством, аналитическим умом, физической мощью и отвагой. Особое уважение летчиков он заслужил тем, что сохранил бесстрашие, самообладание и после того, как был сбит, горел.

В годы войны А.Ф. Клубов выполнил 457 боевых вылетов, участвовал в 95 воздушных боях, сбил 31 самолёт лично, 19 в группе и не менее 14 уничтожил в группе штурмовкой. Это не говоря об уничтоженной им живой силе, автотранспорте и технике противника.

1 ноября 1944-го летчик погиб в авиакатастрофе… Похоронили его во Львове. Звание дважды Героя было присвоено Клубову посмертно.

…Совсем недавно, в 1990-е, казалось иногда, когда всматривался в фотографии героев-летчиков военных лет, что мы не просто забыли их. Мы от них почти отреклись… И началось это даже не в те годы, а раньше, еще в 70–80-е. В школьных учебниках истории о знаменитых в годы войны советских летчиках-истребителях уже тогда почти не упоминалось. В официальных книгах и статьях о Великой Отечественной войне фотографии наших асов, если и публиковались, то заретушированные до неузнаваемости. За цифрами и описаниями не всегда можно было увидеть живых героев – стихийных, не всегда приглаженных, в выгоревших гимнастерках с благородно неброскими боевыми орденами…

Кстати говоря, в последние годы жизни, в 1980-е, Покрышкин не раз с горечью говорил, что о погибших помнят только те, кто сам воевал, кто хоронил своих боевых друзей…

А затем, начиная с «перестроечных» лет, началась прямо-таки вакханалия вокруг асов-«экспертов» германских люфтваффе. Причем эта кампания продолжается по сей день.


С упорством, достойным лучшего применения, нас стараются убедить в том, что немцы воевали гораздо лучше и эффективнее. Кто же тогда, в конце концов, победил?! Кто расписался на поверженном рейхстаге в мае 1945-го?!


Такое преклонение перед разгромленным противником и принижение собственных героев, наверно, возможно только у нас…

Жена А.И. Покрышкина Мария Кузьминична в книге «Взойди, звезда воспоминанья!» пишет о Клубове: «Саша был очень красив: атлетического сложения блондин с огромными карими глазами. Летом на его лице ожоги были почти не видны, а зимой становились заметнее… Клубов показал себя блестящим командиром групп, умело перенимавшим и внедрявшим новую тактику, Александр Иванович очень ему доверял. И Клубов это доверие оправдывал сполна… Во времена службы Александра Ивановича в Киеве в 1960-е годы мне дважды довелось бывать во Львове. Первое, что я делала, – шла на рынок, покупала охапку самых красивых цветов и ехала к Саше. И каждый раз мне почему-то казалось, что Сашина могила одна из самых одиноких… Во Львове из близких у него никого нет…».

Автору этих строк довелось много раз беседовать с Марией Кузьминичной в 1990-х годах. Помню: когда она говорила «Сашенька Клубов…», то неизменно улыбалась, и как будто падал на ее лицо теплый грустный отсвет…

...Некое трагическое предчувствие всегда жило в душе летчика. Герой Советского Союза К.В. Сухов описал в своей книге случай, когда во время затишья авиаторам в клубе давали концерт. Артисты где-то задерживались. «И вдруг на авансцену вышли два Героя Советского Союза – Александр Клубов и Николай Лавицкий. И… заполнили паузу импровизацией. Лавицкий хорошо играл на гитаре, а солировал – Клубов.

Целый час выступал этот своеобразный дуэт, исполнил несколько романсов; потом поочередно Николай и Александр читали стихи…

Клубов прочитал на память пушкинские стихотворения. Потом читал Блока – «Русь» и «На поле Куликовом». Затем вдвоем с Лавицким исполнили песни на стихи Есенина…


Они пели «Клен ты мой опавший» и многие в зале плакали: здесь были и воины разных возрастов, и эвакуированные, и местные жители – и у каждого был свой клен…».

Сегодня, в 2018-м, очевидно – за прошедшие 20 лет многое изменилось в народном сознании. Миллионы людей 9 Мая идут в колоннах «Бессмертного полка», держа в руках фотографии своих родных фронтовиков. Пришло понимание – это наша опора, они и сейчас с нами.

Сама жизнь показывает – такой Герой, как Клубов, не может уйти в забвение. Память о нем нужна России. В этом я убедился, побывав еще в июне 2001 года в Вологде, когда прах летчика по инициативе родственников дважды Героя и при поддержке тогдашнего губернатора Вологодской области В.Е. Позгалева был перезахоронен на родине.

Pamyatnik-na-mogile-A.F.-Klubova.JPG


......


Не было в те годы у летчиков ни компьютеров, ни противоперегрузочных костюмов, даже металл клубовского самолета, бывало, деформировался после выполненных на пределе человеческих возможностей боевых виражей. Яркий след прочертил он с боевыми товарищами в небе жесточайшей битвы за будущее России.

Суровой была судьба Александра Клубова: раннее сиротство, заводская юность, военная служба, воздушные бои, трагическая гибель… Своей семьи он создать не успел, немного было у него радостей – высота и скорость полетов, боевая дружба, любимая поэзия…

38.jpg


Алексей Тимофеев 24.04.2018




Опустил материал о том, какие мероприятия проводят местные власти и простые жители для увековечивания памяти своего земляка.

Об этом можно прочесть там же, по ссылке http://www.stoletie....d_nej_503.htm


Сама могила Клубова у нам на Холме Славы осталась. На неё всегда 9 мая тоже возлагают цветы, хоть те, кто ложит, знают, что его там уже нет. Я тоже в этом участвую.
Ответить

Фотография stan4420 stan4420 01.05 2018

Сама могила Клубова у нам на Холме Славы осталась. На неё всегда 9 мая тоже возлагают цветы, хоть те, кто ложит, знают, что его там уже нет. Я тоже в этом участвую.

Позвольте выразить Вам своё искреннее уважение.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 02.05 2018

В список Героев не попал
Как лейтенант Берест капитуляцию гарнизона рейхстага принимал
 
berest.jpg

Оценка подвига и судьбы лейтенанта Береста – один из самых обидных проколов советского агитпропа да и современного российского тоже. И только сегодня, спустя 72 лет в городе, где Алексей Берест совершил свой последний подвиг – в Ростове-на-Дону – ставят ему памятник на деньги, собранные горожанами. Чиновники Управления Президента по государственным наградам по-прежнему безмолвствуют.

…Первым в рейхстаг ворвался батальон капитана Степана Неустроева. Одну из рот поднял в атаку его замполит лейтенант Алексей Берест.

Водружали знамя над рейхстагом вчетвером: знаменитые на всю страну сержанты Егоров и Кантария, а также менее известный комбат Победы капитан Неустроев, и уж совсем мало кому известный лейтенант Берест.

«Водружение Знамени Победы складывалось как бы из трех этапов, – пояснял в своих воспоминаниях Степан Неустроев. – Прежде всего, необходимо было ворваться в рейхстаг и овладеть им (хотя бы частично). Дальше: во взятом уже рейхстаге добраться по лестнице на верхние этажи, затем в чердачные помещения и на крышу. Там установить Знамя. И, наконец, отбить фашистские контратаки!».

 

К этим этапам надо бы добавить и еще один: ведь знамя Победы было сначала установлено на фронтоне рейхстага, а не на куполе. И в этом предварительном воздвижении участвовали трое: все те же Егоров и Кантария под руководством лейтенанта Алексея Береста, заместителя командира батальона по политчасти.

 

Заметим, что Бересту в это время было 26 лет и он был на четыре года старше своего комбата. Кантарии было 24 года, а сержанту Егорову 5 мая должно было стукнуть аж 22 года!

Вспоминает Неустроев:

«Я приказал лейтенанту Бересту:

– Пойдешь вместе с разведчиками и на фронтоне, над парадным подъездом, привяжешь знамя, чтобы его было видно с площади и из "дома Гиммлера".

Про себя с раздражением подумал: "Пусть им любуются тыловики и высокое начальство". Мне в ту пору было только двадцать два года, и я не понимал политического значения водружения знамени. Главным считал – взять рейхстаг, а кто будет привязывать на крыше рейхстага знамя, было для меня тогда неважно.

Берест, Егоров и Кантария направились к лестнице, ведущей на верхние этажи, им расчищали путь автоматчики из роты Сьянова. И почти сразу же откуда-то сверху послышалась стрельба и грохот разрывов гранат, но через минуту или две все стихло...

Прошло с полчаса. Берест и разведчики все не возвращались. Мы с нетерпением ожидали их внизу, в вестибюле. Минуты тянулись медленно. Но вот наконец на лестнице послышались шаги, ровные, спокойные и тяжелые. Так мог ходить только Берест.

Алексей Прокопьевич доложил:

– Знамя Победы установили на бронзовой конной скульптуре на фронтоне главного подъезда. Привязали ремнями. Не оторвется. Простоит сотни лет!»

Позже выяснилась причина задержки: в ходе боя обрушилась часть винтовой лестницы, ведущей на крышу здания, но Берест нашёл выход: на плечи ему стал Кантария, сверху – Егоров. «И вот – пишет историк, – ярко-красное знамя, привязанное солдатскими ремнями к бронзовой ноге кайзеровской лошади, заколыхалось на крыше гитлеровского парламента».

Но это был промежуточный этап на пути Знамени к самой верхней точке рейхстага – к вершине его стеклянного купола. Несколько позже и это будет сделано. Однако заметим сейчас, что оба знаменосца – Егоров и Кантария стояли на плечах Алексея Береста пока укрепляли Знамя над фронтоном. Все трое рисковали жизнью в равной степени. Ведь в рейхстаг был захвачен не полностью, а в воздухе в изобилии носились как прицельные, так и шальные пули.

В наградной список Героев взятия рейхстага лейтенант Берест, однако, не попал. Почему? Может быть, это ему надо было стоять на плечах Егорова и Кантарии, укрепляя древко на фронтоне? Или фронтон вообще не в счет, а для полного героизма надо было подняться на купол? Но у Береста есть и еще одна заслуга, вполне достойная геройской звезды: он спустился в подземелье рейхстага, набитое загнанными в подвалы фашистами. Вот как это было по рассказу комбата Неустроева:

«Часам к одиннадцати дня (1 мая – Н.Ч.) гитлеровцы снова пошли на прорыв. Они стремились, невзирая ни на что, вырваться из подземелья. В трех-четырех местах им удалось потеснить нас, и в эту брешь на первый этаж хлынули солдаты и офицеры противника.

От разрывов фаустпатронов возникли пожары, которые быстро слились в сплошную огневую завесу. Горели деревянная обшивка, стены, покрытые масляной краской, роскошные сафьяновые кресла и диваны, ковры, стулья. Возник пожар и в зале, где стояли десятки стеллажей с архивами. Огонь, словно смерч, подхватывал и пожирал все на своем пути. Уже через полчаса пожар бушевал почти на всем первом этаже.

Кругом дым, дым, дым... Он колыхался в воздухе черными волнами, обволакивал непроницаемой пеленой залы, коридоры, комнаты.

 

На людях тлела одежда, обгорали волосы, брови, было трудно дышать. Фашистскому гарнизону терять было нечего – они шли напролом, решив любой ценой выбить нас из рейхстага.

 

Мы сдерживали их напор и делали отчаянные попытки потушить пожар. Огонь охватил уже второй этаж. Батальон оказался в исключительно тяжелом положении. Связи с соседними подразделениями у нас не было. Батальон оказался в “мешке” – с фронта надвигается пламя пожара, а выход закрыт!

Принимаю твердое решение–лучше сгореть в огне или погибнуть в бою, чем покинуть рейхстаг, который достался такой дорогой ценой. Мне приходилось десятки раз перебегать из одной роты в другую, из одного взвода в другой. Обстановка обязывала быть там, где наиболее угрожающее положение. Мне казалось, что вот-вот упаду. Лицо и руки покрылись ожогами. Но люди смотрели на меня. Я обязан был выстоять!

До позднего вечера 1 мая в горящем рейхстаге шел бой. Только в ночь на 2 мая нам удалось ротой под командованием капитана Ярунова обойтии атаковать фашистов с тыла. Гитлеровцы не выдержали удара и скрылись в подземелье. Но положение наше оставалось тяжелым. Люди были крайне изнурены. На многих болтались обгоревшие лохмотья. У большинства солдат руки и лица покрылись ожогами. Ко всему прочему нас мучила жажда, кончались боеприпасы...

И вдруг противник прекратил огонь. Мы насторожились. Вскоре из-за угла лестницы, ведущей в подземелье, фашисты высунули белый флаг. Какое-то мгновенье мы смотрели на него, не веря своим глазам. Я вызвал рядового Прыгунова, знавшего немецкий язык, и сказал ему:

– Пойдешь и выяснишь, что значит этот флаг.

Мучительно долго тянулись минуты. Укрывшись за колоннами и статуями, мы ждали возвращения Прыгунова. Некоторые считали, что он исчез навсегда, другие верили, что вернется.

Прыгунов вернулся. Притом с важным известием: фашисты предлагают начать переговоры. Стрельба прекратилась с обеих сторон. В здании наступила такая тишина, что малейший стук эхом отдавался в дальних углах.

 

Гитлеровцы ставили условие, что станут вести переговоры только с генералом или по меньшей мере с полковником. Но кто из полковников или генералов сможет пробиться к нам, когда каждый метр Королевской площади находится под прицелом?

 

Я искал выход из положения и кое-что придумал.

– Кузьма, вызови сюда Береста.

Манера свободно, с достоинством держаться и богатырский рост всегда придавали лейтенанту Бересту внушительный вид.

Оглядев еще раз с ног до головы нашего замполита, я подумал, что он вполне сойдет за полковника. Стоит лишь заменить лейтенантские погоны.

Я открыл ему свой замысел.

– Раз надо, я готов идти, – ответил Берест.

Лейтенант не заставил себя долго ждать. Мигом достал из полевой сумки маленькое зеркальце, приготовил бритву, кисточку, вылил из фляги последние капли воды и через несколько минут доложил, что к переговорам готов.

– Ну как, пойдет? – повернулся он к нам.

Мы с Гусевым критическим взглядом окинули Алексея Прокопьевича.

– Брюки бы надо заменить – рваные, но ничего, война, после заменим, – пошутил Гусев.

– А вот шинель следует поменять сейчас. Фуражку возьмешь у капитана Матвеева, – подсказал я.

Шинель он сбросил, надел трофейную кожаную куртку.

– Теперь, кажется, придраться не к чему, – похлопывая Береста по плечу, заключил я и напомнил, что задача состоит в том, чтобы заставить гитлеровцев безоговорочно сложить оружие.

Наша делегация для переговоров состояла из трех человек: Берест – в роли полковника, я – его адъютант и Прыгунов – переводчик.

Во время боя на мне поверх кителя была надета телогрейка. Она сильно обгорела, из дыр торчали клочья ваты. Но под телогрейкой сохранился почти новый, с капитанскими погонами китель. На груди пять орденов. По внешнему виду я оказался для роли адъютанта вполне подходящим.

Можно было бы свой китель надеть на другого человека и послать его с Берестом. Но это шло уже против моей совести. Люди назовут меня трусом, а это страшно, когда подчиненные не видят в своем командире смелого и решительного человека. Сейчас, через десятки лет, скажу откровенно – идти на переговоры мне было страшно, но другого выхода не было...

Когда мы ступили на лестничную площадку, навстречу нам вышел немецкий офицер. Приложив руку к головному убору, он коротко, но вежливо указал, куда следовало идти.

Не проронив ни слова, мы не спеша спустились вниз и попали в слабо освещенную, похожую на каземат комнату.

 

Здесь уже находились два офицера и переводчик – представители командования немецкого гарнизона. За их спинами проходила оборона. На нас были направлены дула пулеметов и автоматов. По спине пробежал мороз. Немцы смотрели на нас враждебно. В помещении установилась мертвая тишина.

 

Лейтенант Берест, нарушив молчание, решительно заявил:

– Все выходы из подземелья блокированы. Вы окружены. При попытке прорваться наверх каждый из вас будет уничтожен. Чтобы избежать напрасных жертв, предлагаю сложить оружие, при этом гарантирую жизнь всем вашим офицерам и солдатам. Вы будете отправлены в наш тыл.

Встретивший нас офицер на ломаном русском заговорил:

– Немецкое командование не против капитуляции, но при условии, что вы отведете своих солдат с огневых позиций. Они возбуждены боем и могут устроить над нами самосуд. Мы поднимемся наверх, проверим, выполнено ли предъявленное условие, и только после этого гарнизон рейхстага выйдет, чтобы сдаться в плен.

Наш “полковник” категорически отверг предложение фашистов. Он продолжал настаивать на своем.

– У вас нет другого выхода. Если не сложите оружие – все до единого будете уничтожены. Сдадитесь в плен – мы гарантируем вам жизнь, – повторил Берест.

Снова наступило молчание. Первым его нарушил гитлеровец:

– Ваши требования я доложу коменданту. Ответ дадим через двадцать минут.

– Если в указанное время вы не вывесите белый флаг, начнем штурм, – заявил Берест.

И мы покинули подземелье. Легко сказать сейчас: покинули подземелье... А тогда пулеметы и автоматы смотрели в наши спины. Услышишь за спиной какой-то стук, даже шорох, и кажется, что вот-вот прозвучит очередь.

Дорога казалась очень длинной. А ее следовало пройти ровным, спокойным шагом. Нужно отдать должное Алексею Прокопьевичу Бересту. Он шел неторопливо, высоко подняв голову. Мы с Ваней Прыгуновым сопровождали своего “полковника”.

Дипломатическая миссия лейтенанта Береста принесла свои плоды: остатки гарнизона рейхстага приняли капитуляцию. Уже за одно это да еще вкупе с вылазкой на фронтон, да еще за утренний прорыв в рейхстаг во главе роты 26-летний офицер достоин высшей воинской награды. Но в список героев командир полка полковник Зинченко лейтенанта Береста не включил. Почему? Об этом мог сказать только он, но никто его об этом так и не спросил, а в 1991 году он умер. Возможно, сказал бы, что за свои подвиги 1 мая лейтенант Берест был награжден орденом Красного Знамени. А на Героя Советского Союза чем-то не дотянул. Ну, да Бог с ней, с Золотой Звездой. Алексей Прокопьевич служил по закону чести – “не до ордена, была бы Родина”».

 

А то, что он истинный герой, Берест доказал ценой своей жизни в 1970 году, когда бросился под поезд спасать упавшую на рельсы девочку. Девочку спас, а сам погиб.

 

Но и этот подвиг ему «простили». Ни одна чиновная душа не откликнулась на эту героическую трагедию. А вот народ откликнулся. Поставили бронзовые памятники герою и в Волгограде, и в Киеве, и вот теперь по происшествие почти полувека и в Ростове-на-Дону, где Берест совершил свой последний подвиг. Ростовчане собрали на монумент свыше 4 миллионов рублей.

А ведь Воин с мечом и девочкой на руках, что стоит в берлинском Трептов-парке, это и есть прообраз памятника Бересту. Там все поразительно совпадает – и меч, и разрубленная свастика. Вот только девочку он спас не немецкую, а свою родную – русскую. Помнит ли она об этом? Помним ли мы об этом?

 

 

                        Николай Черкашин            08.05.2017
Ответить

Фотография Castle Castle 04.05 2018

Многие москвичи помнят станцию «Площадь Революции» Арбатско-Покровской линии метро. Впечатляет оформление станции: гранит, мрамор, оникс, бронзовые скульптуры… Одна из скульптур изображает матроса-сигнальщика с линкора «Марат» – в 1930-е годы скульптор Манизер ваял его с настоящего краснофлотца (курсанта Военно-морского училища) Олимпия Рудакова.

82cfa98159.jpg

 

Олимпий родился 30 марта 1913 года в Казани в семье студента ветеринарного института и дочери священника. По комсомольской путевке направлен на учебу в Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе, которое окончил осенью 1937 года.
И в том же 37-м году, будучи корабельным курсантом, участвовал в составе экипажа линкора Балтийского флота «Марат» в походе в Англию и международном военно-морском параде 20 мая 1937 года на Спитхэдском рейде Портсмута по случаю коронации короля Великобритании Георга VI, отца будущей королевы Елизаветы.
Дальнейшая судьба юного моряка достойна остросюжетного фантастического детектива.
Военная служба Рудакова началась в 1937 году на Северном флоте, на эсминцах «Урицкий» и «Куйбышев». Начало Великой Отечественной он встретил помощником командира эсминца «Сокрушительный».
 
Эсминец «Урицкий»(до 31 декабря 1922 — «Забияка», тип "Новик 1й серии") на котором О.Рудаков служил командиром БЧ-2
b557ec663b.jpg
 

Эсминец  «Сокрушительный» (проект 7), 1942 год

067fda1781.jpg

 

Эскадренный миноносец “Сокрушительный” отражает воздушный налет противника

ee9a74a2f9.jpg

 

В ноябре 1942 года «Сокрушительный» во время сильного шторма в Баренцевом море потерпел аварию — ударами волн оторвало кормовую часть корпуса, которая вскоре затонула (волнение — 9 баллов, ветер — до 11 баллов). Спасателями с него была снята большая часть экипажа. Однако командир эсминца — капитан 3-го ранга М. А. Курилех, военком — старший политрук Г. И. Калмыков и помощник командира — капитан-лейтенант О. И. Рудаков покинули «Сокрушительный» не последними, чем вызвали возмущение как экипажа, так и руководства флотом. В военное время правых и виноватых находят быстро.

930551f77b.jpg

 

По приговору военного трибунала Северного флота командир Курилех и командир БЧ-2 Исаенко за проявленные во время гибели корабля нарушение воинской дисциплины, трусость и малодушие были расстреляны; политрук Калмыков был осуждён на 10 лет; командир БЧ-4 Анисимов, командир БЧ-1 Григорьев и командир БЧ-5 Сухарев были направлены в штрафной батальон на фронт. Благодаря вмешательству вице-адмирала А. Г. Головко смертный приговор О. И. Рудакову был заменён лишением воинского звания капитан-лейтенанта и 10-летним заключением в исправительно-трудовых лагерях, с отсрочкой его исполнения до окончания военных действий и направлением на фронт. Решением Президиума Верховного Совета СССР в марте 1943 года эта мера наказания была заменена пребыванием его на фронте в штрафных частях.

Само собой, после лишения звания его направили в штрафную роты (офицеры шли в штрафбаты).
Рудаков защищал полуостров Рыбачий до июля 1943 года как рядовой миномётного взвода отдельной штрафной роты 50-й армии Карельского фронта. После получения лёгких осколочных ранений решением военного трибунала армии судимость с него была снята, но он оставаля рядовым. Затем Рудаков — помощник командира миномётного взвода. После восстановления в звании — командир огневого взвода истребительной противотанковой батареи 45-мм орудий 420-го стрелкового полка 122-й дивизии 19-й армии того же фронта. В феврале 1944 года О. И. Рудаков был отозван на Северный флот и до сентября того же года был помощником командира эсминца «Громкий».
 
Эсминец «Громкий», 1945 г
4d0a88cc35.jpg

 

Затем до мая 1949 года служил на кораблях зарубежной постройки, принятых в 1944 году от союзников в счет репараций с Италии и включенных в состав СФ. До июля 1945 года — командиром эсминца «Доблестный» (бывший «Roxborough» британского флота), потом — до декабря 1947 года — старшим помощником командира линкора «Архангельск» (бывший «Royal Sovereign» британского флота), затем — командиром крейсера «Мурманск» (бывший «Milwaukee» ВМС США).

 

Крейсер USS Milwaukee (CL-5)

76bf8634c3.jpg

 

Весной 1949 года Рудаков совершил на нем трансокеанский переход и передал этот корабль командованию американского флота.

 

Cправа налево: О.И. Рудаков — командир крейсера “Мурманск», А.Л. Лифшиц — командир эсминца «Урицкий», А.М. Румянцев — командир эскадры СФ, О.М. Мачинский — командир эсминца «Дерзкий», Н.В. Кошкарев — командир 1 дивизии эсминцев, Л.Д. Чулков — старпом линкора «Архангельск».

d6ba9f4e2c.jpg

 

В мае 1949 — августе 1951 года, он был командиром крейсера «Керчь» Черноморского флота (бывший «Emanuele Filiberto duca d’Aosta» итальянского флота).

6705d01c28.jpg

 

В 1952г. назначен командиром новейшего крейсера "Свердлов" - головного корабля пр.68-бис.  В июне 1953 года крейсер под командованием Рудакова, в числе более 200 кораблей из разных стран мира, участвовал в коронационных торжествах британской королевы  Елизаветы Второй в Портсмуте, произведя в порту филигранную постановку у причала без лоцмана. На приеме Рудаков преподнес Елизавете II подарок Советского правительства – горностаевую мантию. 

 

Капитан 1 ранга Рудаков приветствует кролеву Елизавету II и её мужа Филиппа, герцога Эдинбургского.

abc566119a.jpg

 

Рудакову в августе 1953 года было присвоено очередное воинское звание контр-адмирала и он был назначен начальником штаба эскадры кораблей 4-го ВМФ. В этой должности в 1953—1955 годах он вновь ходил в Англию на кораблях эскадры.
Затем его направили на учёбу слушателем военно-морского факультета Высшей военной академии им. К. Е. Ворошилова, которую Рудаков окончил с отличием в 1957 году.
С ноября 1957 по март 1958 года Рудаков находился в распоряжении Главного разведывательного управления Генштаба Министерства обороны, после чего был направлен на научно-педагогическую работу в Военно-морскую академию. Там он служил до сентября 1959 года в должности заместителя начальника кафедры организации оперативной и боевой подготовки ВМФ, потом был начальником этой кафедры, затем — до октября 1973 года — кафедры управления силами ВМФ. Получил учёное звание доцента (1962), стал кандидатом военно-морских наук (1969).
Умер 2 июня 1974 года в Ленинграде, похоронен на Серафимовском кладбище.
Награждён тремя орденами Красного Знамени (1949, 1953 — дважды), двумя орденами Отечественной войны I степени (1945) и II степени (1946), двумя (!) Красной Звезды (1947, 1949), медалями.
ff7587d905.jpg

 

https://fishki.net/2...go-morjaka.html

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 05.05 2018

        Пенемюнде помнит…
devyataev2.jpg

 

Самый дерзкий побег из плена за всю историю войн на земле был совершен в феврале 1945 года с немецкого аэродрома Пенемюнде. Сегодня об этом беспримерном полете известно, наверное, всё: пленный советский летчик Михаил Девятаев захватил тяжелый бомбардировщик Хе-111, посадил в машину девять своих собратьев по неволе; со второй попытки поднял «Хейнкель» в воздух, ушёл от погони, прорвался сквозь зенитный огонь на линии фронта, сбил пламя с крыла и благополучно приземлил бомбардировщик на поле под городом Старгард.

 

 1.jpg

 

Позже выяснилось, что Девятаев угнал не простой бомбардировщик, а воздушную станцию управления полетами ракет Фау-2 со всеми контрольно-измерительными приборами, со всей секретной телеметрией. После чего испытания ракеты были прерваны раз и навсегда!

Мне давно хотелось побывать там, где легендарный летчик совершил свой немыслимый подвиг. И вот выпал случай: еду на остров Узедом, где в северной его оконечности находился испытательный центр новой воздушной техники люфтваффе, а также, наверное, первый на планете ракетодром.

 

 2.jpg Часовой у самолёта Хе-111

 

...Пенемюнде. Именно там, на территории бывшей сборочно-испытательной станции «Пенемюнде-Вест», расположен сегодня музей авиационной, ракетной и военно-морской техники, а в двух километрах от него – тот самый аэродром, со взлетной полосы которого вырвался на свободу старший лейтенант Михаил Девятаев. Хотелось, что называется, прикоснуться к подвигу, ступить на бетонку некогда секретного аэродрома, увидеть небо с того места, откуда видел его Девятаев и куда он взмыл 8 февраля 1945 года.

 

8.jpg Старт Фау-2. Вперёд - на Лондон!

 

Сам Девятаев так вспоминал о той невероятной истории.

«Работая на аэродроме, мы теперь примечали все подробности его жизни: когда заправляются самолеты, когда команды уходят обедать, какая машина удобней стоит для захвата. Остановили внимание на двухмоторном "Хейнкеле-111". Он чаще других летал. После приземления его тотчас же заправляли снова. Возле него не однажды чисто одетые люди в штатском поздравляли пилота — удавались, как видно, какие-то важные испытания… Я прикидывал план захвата машины, рулежки, взлета под горку в сторону моря. Но сумею ли запустить, сумею ли справиться с двухмоторной машиной? Во что бы то ни стало надо было увидеть приборы в кабине, понять, как, что, в какой последовательности надо включать — в решительный момент счёт времени будет идти на секунды. Главное: запустить, вырулить и взлететь ... Случай помог проследить операции запуска. Однажды мы расчищали снег у капонира, где стоял такой же, как "наш", "Хейнкель". С вала я видел в кабине пилота. И он заметил мое любопытство. С усмешкою на лице — смотри, мол, русский зевака, как легко настоящие люди справляются с этой машиной, — пилот демонстративно стал показывать запуск: подвезли, подключили тележку с аккумуляторами, пилот показал палец и отпустил его прямо перед собой, потом пилот для меня специально поднял ногу на уровень плеч и опустил — заработал один мотор. Следом — второй. Пилот в кабине захохотал. Я тоже еле сдерживал ликование — все фазы запуска "Хейнкеля" были ясны».

 

9.jpg Та самая взлётная полоса! По ней ушёл в небо Михаил Девятаев

 

Экипаж Хе-111 состоял из шести человек. Девятаеву предстояло поднять эту машину силой одного человека, да к тому же изнуренного лагерной жизнью. И он это сделал, несмотря на то, что приучен был к истребителю, а поднимать в небо пришлось двухмоторный тяжелый бомбардировщик!

 

5.jpg Кабина Хе-111

 

В люфтваффе его называли «Madhen fur Allen» — «девушка для всего», то есть прислуга на все руки. Этот весьма удачный по конструкции самолет без особых модификаций мог применяться и как ночной бомбардировщик, и как торпедоносец, и как постановщик мин, и как транспортный лайнер и даже (что и было на Пенемюнде) как ракетоносец. Летчики любили эту машину за отличный обзор из кабины, надежность, хорошую устойчивость и управляемость на всех режимах полета, и она всеми своими достоинствами исправно послужила и русскому пилоту.

***

Когда-то мне посчастливилось пожать руку этому отчаянному летчику. Жаль, не удалось встретиться во второй раз. А вот в Пенемюнде Девятаев возвращался трижды. В 1945 году – вместе с будущим генеральным конструктором Сергеем Павловичем Королевым: Девятаев показывал ему руины немецкого ракетодрома. И не только показывал – вместе они нашли деталь двигателя Фау-2. Это был очень важный трофей для дальнейшей работы Королева. Второй раз Девятаев побывал в Пенемюнде в 1972 году вместе с тремя спасенными им сотоварищами по лагерю.

Наконец, в третий раз он прилетел на этот аэродром в 2001 году, когда его в составе съемочной телегруппы привезли в Пенемюнде для съемки документального фильма «Догнать и уничтожить».

 

15.jpg Один из цехов на острове Узедом по производству ракет Фау-2

 

Суть подвига Девятаева не только в том, что ему удалось предерзким образом вырваться на свободу, да еще вызволить своих товарищей по несчастью. Весьма важно то, что он сообщил советскому командованию координаты стартовых площадок, с точностью до сотни метров.

 

16.jpg Фау-2 на площадке

 

«Аэропорт на острове был ложный. На нём выставили фанерные макеты. Американцы и англичане бомбили их. Когда я прилетел и рассказал об этом генерал-лейтенанту командующему 61-й армии Белову, он ахнул и схватился за голову! Я объяснил, что надо пролететь 200 м от берега моря, где в лесу скрыт настоящий аэродром. Его закрывали деревья на специальных передвижных колясках. Вот почему его не могли обнаружить. А ведь на нём было около 3,5 тыс. немцев и 13 установок Фау-1 и Фау-2».

 

20.jpg С.П. Королёв в Пенемюнде. Крайний слева - М. Девятаев

 

«Эта информация, – свидетельствует историк, – позволила разбомбить не только ракеты на старте, но и подземные цеха по производству «грязной» урановой бомбы. Это была последняя надежда Гитлера на продолжение Второй мировой войны до полного уничтожения всей цивилизации».

 

***

 За самолетом Девятаева немцы отправили аса-истребителя капитана Гюнтера Хобома. Михаил Петрович позже пояснил, почему быстрый «мессер» не смог его «догнать и уничтожить». Преследователь считал, что беглецы полетят на восток, к своим. Там, над Польшей, он и искал угнанный «Хейнкель-111».

Но Девятаев не сразу полетел на восток. Прикинув по топливомеру, что горючего достаточно, он решил сделать небольшой крюк в сторону Швеции. И летел не над облаками, а прямо над волнами, как делал когда-то на У-2. Конечно, это было тоже небезопасно, но особого выбора не было.

 

***

Почему немцы выбрали Пенемюнде в качестве испытательного центра ракетной техники? Во-первых, это почти необитаемая часть острова Узедом, здесь легче осуществлять контроль за допуском на секретный объект, почти со всех сторон море. Во-вторых, по морю можно было доставлять тяжелые грузы и тяжелую технику. Для этой цели в Пенемюнде построили гавань. В-третьих, упавшие при неудачном запуске ракеты надежно похоронит море. Да и вся здешняя мекленбургская округа – самая малонаселенная часть Германии и самая заболоченная местность центральной Европы. Интересно, что несколько веков назад эти земли были заселены прибалтийскими славянами – ободритами.

 

***

Вот уж чего не ожидал увидеть здесь, так это памятник Девятаеву и его товарищам! Всегда полагал, что немцы сделают все, чтобы убрать из памяти свой промах, столь вопиющую оплошность: оставить на стоянке готовый к старту самолет без присмотра. Но памятник сооружали совсем другие немцы – граждане ГДР, а нынешние обитатели Пенемюнде не стали ничего ломать. В отличие от Эстонии, Польши, Украины в Германии памятники даже своим бывшим врагам не сносят.

Памятный знак в честь участников побега был открыт в Саранске в мае 2010 года. Такие же знаки по инициативе племянников одного из участников побега Сергея и Михаила Сердюковых установлены на родине всех участников побега.

Этот же немецкий памятник стоял не на аэродроме, а на территории электростанции. Некогда мощнейший генератор энергии превратился в фабрику тишины. Здесь все источало тишину, каждый некогда шумный механизм – от турбины до эстакадного крана – все было погружено в мертвое безмолвие. И только четыре железных дымовых трубы на крыше отзывались морскому ветру ноющим заунывным голосом…

 

18.jpg Атефакт ВВС ГДР

 

У входа на аэродром сиротливо стоял наш МиГ-21 с опознавательными знаками ГДР. Эта старая спарка, собранная в Горьком, дала крылья многим немецким летчикам. Первый советский серийный сверхзвуковой истребитель широко применялся в системе ПВО СССР и поставлялся за рубеж. Поставлялся, служил, готовый перехватить любую воздушную цель, – и вот теперь брошен на произвол судьбы, оставлен здесь то ли как артефакт из недавнего прошлого, то ли как пугало угрозы с Востока...

***

 

А все-таки памятник Девятаеву в Пенемюнде стоит, как стоят мемориалы в честь героя на его родине в мордовском селе Торбеево и в столице Татарстана.

 

 10.jpg Автор материала Николай Черкашин у памятника Михаилу Девятаеву и его соратникам

 

Мы - помним.

 

 

 

      Полностью статья со полным комплектом фотографий - http://www.stoletie...._pomnit_939.htm

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 09.05 2018

Лётчик, грубивший космонавтам 

i-3763.jpg

Иван Пстыго - участник Великой Отечественной войны с первого дня, воевать начал в составе 211-го ближнебомбардировочного авиационного полка, который дислоцировался в Молдавии, около города Котовска, недалеко от границы с Румынией. Полк был большой - 5 эскадрилий, в каждой - по 10 самолётов. Летая на Су-2, в первые, самые трудные дни войны, Пстыго совершил 21 боевой вылет, поддерживал с воздуха части Одесского военного округа, вошедшие в состав Южного фронта. В одном из вылетов он был сбит, но сумел перейти линию фронта и вернуться в свой полк. 
25 июля 1941 года 211-й БАП, в котором служил Иван Пстыго, вошёл в состав ВВС Юго-Западного фронта, имея 20 боеготовых Су-2. 

После Молдавии Иван Пстыго воевал на Украине, под Сталинградом и на Курской дуге, освобождал Белоруссию и Прибалтику, Польшу и Чехословакию, брал Берлин. Начав войну лейтенантом и командиром звена, Иван Пстыго прошёл длинный путь: был командиром эскадрильи, начальником воздушно - стрелковой службы штурмовой авиационной дивизии и штурмового авиакорпуса, закончил войну майором - командиром 893-го штурмового авиационного полка. 

На штурмовике Ил-2, этом "летающем танке", он совершил около 100 боевых вылетов, был награждён двумя орденами Ленина, семью орденами Красного Знамени, другими наградами. И за каждой - серьёзный урон врагу, выигранная схватка, смелость и бесстрашие. 

Такому человеку, прошедшему войну "насквозь" и не раз смотревшему смерти в глаза, известен ответ на вопрос о воинской удаче. Безусловно, роль удачи, счастливого случая на войне огромна. И не ему, уцелевшему в жестоких сражениях, это отрицать. Достаточно сказать, что родители Пстыго дважды получали сообщение, что их сын не вернулся с боевого задания. Однажды разорвался вблизи снаряд, осколками разнесло кабину, разбило шлемофон, спинку сиденья. Почувствовал боль в затылке, но довёл самолёт до аэродрома, посадил, продолжал воевать. Только через 20 лет после Победы, когда лежал в госпитале, хирурги извлекли из затылочной части черепа 6 мелких осколков того снаряда. Не считая этого, он прошёл войну без ранений. 
И всё же всякий раз, как слышатся разговоры о счастливом случае, вспоминается известное изречение: копни поглубже случайность и обнаружишь закономерность. Блестящие победы полководца Суворова недоброжелатели тоже пытались объяснить лишь фортуной. А он резонно возражал: "Раз везение, два везение... Помилуй бог, надобно и умение!". 

В первые месяцы войны 211-й бомбардировочный авиаполк понёс большие потери: осталось всего 11 самолётов. Полк был отослан в среднюю полосу России, в Балашов, на переформирование. Оттуда часть лётчиков направили в другие части, а остальных, в том числе и Пстыго, посадили изучать новый самолёт - штурмовик Ил-2. 
В декабре 1941 года Иван Пстыго попал в Саратовский госпиталь: у него опухли суставы - рецидив ревматизма, которым он болел в детстве. Там ему и пришлось встретить Новый 1942 год. 

После излечения Пстыго отправился в Куйбышев, где формировались штурмовые авиаполки. Он попал в состав 504-го ШАП, впоследствии ставшего 74-м гвардейским. 
В мае 1942 года войска Юго-Западного фронта перешли в наступление: дело было под Харьковом. 504-й штурмовой авиаполк включили в состав только что созданной 226-й штурмовой авиадивизии, полк перелетел на полевой аэродром Лачиново, а вскоре на полевую площадку южнее Уразова. Началась напряжённая боевая работа. 

Ранним утром 14 июня звено самолётов, возглавляемое старшим лейтенантом И.И. Пстыго, вылетело на штурмовку автоколонны и эшелонов противника на железнодорожной станции Приколотное. Несмотря на дождь, плохую видимость и отчаянный огонь с земли, штурмовики с различных направлений дважды заходили на цель и подвергали её тщательной обработке. Всё окуталось густыми клубами дыма. Это горели 3 подожжённые цистерны с горючим и около 20 автомашин. На свой аэродром звено возвратилось в полном составе. 

22 июля 1942 года пятёрка штурмовиков 8-й воздушной армии в составе капитана П.И. Лыткина, старшего лейтенанта И.И. Пстыго, лейтенанта Ю.В. Орлова, сержанта А.В. Рыбина и В.М. Коряжкина под прикрытием истребителей 269-й истребительной авиационной дивизии совершила налёт на вражеский аэродром Морозовский Ростовской области и уничтожила на нём 27 транспортных самолётов. Ещё 3 "Мессершмитта" были сбиты над аэродромом истребителями прикрытия. С боевого задания не вернулись 2 штурмовика и истребитель. Этому дерзкому налёту советских лётчиков тогда была посвящена специальная статья в газете "Красная Звезда". В статье особо подчеркивалось, что немецкий аэродром Морозовский являлся важнейшей перевалочной базой для транспортных самолётов противника, доставлявших к фронту из глубокого тыла боеприпасы и горючее. Он имел сильное зенитное прикрытие, а над ним постоянно барражировали истребители прикрытия. Но отважные лётчики, проявив высокое боевое мастерство, всё же сумели прорваться к цели и успешно выполнить поставленную боевую задачу. 
В конце июля 1942 года полки дивизии действовали с аэродромов Пичуга и Конный. Последний был в своё время полевым аэродромом военного училища лётчиков и располагался на правом берегу Волги, в 40 километрах северо-западнее Сталинграда. Но враг наступал, и дивизия, чтобы не подвергать себя опасности, перелетела на базовый аэродром 8-й воздушной армии. Здесь полки пополнились самолётами и лётчиками, а с начала сентября стали действовать с аэродромного узла. 
Штурмовики не давали покоя врагу. Они уничтожали танки и артиллерию, помогали наземным войскам, атаковали неприятельские аэродромы. Все дни были заполнены интенсивными боевыми действиями. Тогда своей отвагой и мастерством вновь блеснул старший лейтенант И.И. Пстыго. 

9 июля, вылетая с увеличенной бомбовой нагрузкой в 600 кг, всей своей группой в составе 8 экипажей, Пстыго сделал 2 очень эффективных захода на цель, сбросив бомбы и выпустив по ней 57 реактивных снарядов. В результате слаженной штурмовки в районе хуторов Кустовский и Кумпинский группа уничтожила и повредила до 20 вражеских танков и 45 автомашин. 

В середине сентября 1942 года, когда шли упорные бои на улицах Сталинграда, старший лейтенант И. Пстыго получил задачу: уничтожить группу немецких танков, которые прорвались на улицы Саратовскую и Коммунистическую и разрезали нашу группировку. Задание было выполнено блестяще и без потерь своих самолётов. Ивану Пстыго, который возглавлял группу "Илов", прямо в воздухе было присвоено очередное воинское звание "Капитан". Получил он за это и орден Красного Знамени. 
С самой лучшей стороны И.И. Пстыго проявил себя и впоследствии. Только в боях за Сталинград он кроме 2-х самолётов уничтожил 22 танка и до 70 автомашин. 

В октябре 1942 года в судьбе Пстыго произошёл крутой поворот: его назначили начальником воздушно-стрелковой службы 226-й штурмовой авиационной дивизии. Забот прибавилось, но летать на боевые задание он продолжал, как правило, ведущим групп. 

В конце ноября 1942 года майор И.И. Пстыго был назначен командиром 893-го штурмового авиационного полка. Было ему тогда 25 лет. 
В марте 1943 года было решено нанести массированный удар по вражескому аэродрому Идрица силами всего штурмового авиакорпуса. Вести армаду штурмовиков поручили майору И.И. Пстыго. Налёт был произведён успешно. За эту операцию Пстыго был награждён орденом Александра Невского. Вручал награду заместитель командующего ВВС Григорий Алексеевич Ворожейкин, впоследствии маршал авиации. Он сказал примерно следующее: "Смотрите, на ордене изображён наш великий предок и секира - оружие того времени, которым были разбиты тевтонские псы - рыцари. Разите, громите немецких фашистов, но уже не секирой, а грозным оружием нашего времени - самолётом". 

После Пстыго принял участие в операции "Багратион" в составе 3-го Белорусского фронта. 

День Победы лётчики 893-го Витебского Краснознамённого штурмового авиационного полка, которым командовал майор И.И. Пстыго, встретили в небе Берлина.

 

 

              Постскриптум

Рассказ моего родственника, работавшего в ВПК и наблюдавшего однажды такую картину.

На одной выставке (опущу её название, как и фамилии участников сцены - за исключением главного героя) Пстыго идёт в сопровождении ещё одного маршала авиации, тоже участника Великой Отечественной, свиты из полковников и одного космонавта, только что вернувшегося с орбиты.

Выставка посвящена не авиации - а именно космосу.

Пстыго обходит экспонаты, всё внимательно слушает, беседует с организаторами, расспрашивая об интересующих его деталях...

Через полчаса осмотра, заскучав от безделья и желая быть полезным маршалу, космонавт обходит полковников и говорит:

- Товарищ маршал, разрешите обратиться?

Тот:

- Не разрешаю.

          Молодой космонавт обескуражен - но думает, главе процессии сейчас такое интересное рассказывают, я лучше чуток позже подойду... я-то лучше расскажу обо всём этом: я всё это эксплуатировал Там, мне лучше знать, штатный гид - лопух и бесчувственный сухарь - и т.д.

Через пять минут:

- Товарищ маршал, разрешите обратиться?

Тот:

- Не разрешаю.

Ещё через 10 минут:

- Товарищ маршал, разрешите обратиться?

Тот:

- Не разрешаю.

 

 

На энный по счёту раз Пстыго поворачивается к сопровождавшему его маршалу и спрашивает:

- ........ныч, у тебя сколько боевых вылетов было в войну?

- Больше сотни. А что?

- А у меня - почти две сотни! а этот выскочка один раз в космос слетал, и теперь думает, что имеет право маршала перебивать! люфтваффе наши самолёты в решето превращали, зенитки заставляли юлой крутиться - а этого?! Этого автоматика вверх  подняла, покрутила пару раз вокруг Земли - и та же автоматика на планету посадила. И ему - сразу "Героя" на грудь!

И теперь он мне в глаза лезет, чтоб показать, какой он замечательный.

Не смей отвлекать маршала!..

 

 

 

За точность диалога не поручусь - рассказ давношний, но смысл именно такой  )

Ответить

Фотография veta_los veta_los 09.05 2018

Сама могила Клубова у нам на Холме Славы осталась. На неё всегда 9 мая тоже возлагают цветы, хоть те, кто ложит, знают, что его там уже нет. Я тоже в этом участвую.


Позвольте выразить Вам своё искреннее уважение.

Спасибо. Свежий отчет:

20180509_184624-1762x3132.jpg
Ответить

Фотография Новобранец Новобранец 09.05 2018

 

 

Сама могила Клубова у нам на Холме Славы осталась. На неё всегда 9 мая тоже возлагают цветы, хоть те, кто ложит, знают, что его там уже нет. Я тоже в этом участвую.


Позвольте выразить Вам своё искреннее уважение.

Спасибо. Свежий отчет:

attachicon.gif20180509_184624-1762x3132.jpg

 

Позвольте добавить и от меня вкупе с плюсом.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 10.05 2018

Свежий отчет

спасибо

Ответить