←  Краеведение

Исторический форум: история России, всемирная история

»

"ЧТО ТАКОЕ ГАЛИЦІЯ?"

Фотография Стефан Стефан 21.10 2018

Галиция была в 1914 г.

В 1914 г. Галиция являлась частью Австро-Венгрии. Её территория была отторгнута Габсбургской монархией у Речи Посполитой ещё в 1772 г. по соглашению с Россией и Пруссией.

 

Она и сейчас не государство, а лишь географическая область.

Это новый бред распространителя ксенофобских идей. Географической (?) области под названием "Галиция" сейчас не существует. Это историческая область на северо-восточных склонах Карпат, в верховьях рек Днестр, Прут, Серет (современные Львовская, Тернопольская, Ивано-Франковская области Украины, Жешувское и бо́льшая часть Краковского воеводства Польши).


К тому времени она была отторгнута от России литовцами и поляками в виду разгрома Руси монголами

Это очередная ложь неуклюжего фальсификатора shutoff'а. Литва никогда не владела Галицией.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 21.10 2018

Сербия - государство, независимое и полноценное

Территория Сербии, так же как и австрийская Восточная Галиция, была оккупирована вражескими войсками во время Первой мировой войны.

 

Вы, как завзятый украинский националист

Это грязная клевета замшелого сторонника нацизма "шутоффщина". По своим взглядам я являюсь непреклонным славянофилом и выступаю за дружбу между братскими народами белорусов, украинцев и русских, по-прежнему борясь с националистической пропагандой Ratio и stan'а4420, а также нацистской пропагандой неудачливого фальсификатора истории shutoff'а.

http://istorya.ru/fo...413#entry422241

http://istorya.ru/fo...=4

http://istorya.ru/fo...161#entry420898

http://istorya.ru/fo...=24#entry414872

Ответить

Фотография Стефан Стефан 21.10 2018

ГО́РЛИЦКИЙ ПРОРЫ́В 1915, наступательная операция герм. и австро-венг. войск 19 апр. (2 мая) – 10 (23) июня во время 1-й мировой войны с целью разгрома рос. Юго-Зап. фронта (ген. от арт. Н.И. Иванов). Герм.-австро-венг. командование планировало силами герм. 11-й армии (команд. – ген. А. Макензен) прорвать оборону рос. 3-й армии Юго-Зап. фронта на участке Горлице, Громник, совм. с австро-венг. 3-й и 4-й армиями окружить её и уничтожить, а затем развивать наступление на Перемышль и Львов. На 35-километровом участке прорыва герм.-австро-венг. войска (126 тыс. чел., 457 лёгких и 159 тяжёлых арт. орудий, 96 миномётов и 260 пулемётов) имели перед рос. войсками (60 тыс. чел., 141 лёгкое и 4 тяжёлых арт. орудия, 100 пулемётов) превосходство в живой силе, артиллерии (особенно в тяжёлой) и пулемётах. Оборона рос. войск как по глубине (5–10 км), так и в инж. отношении была недостаточна, не хватало боеприпасов, дивизии имели большой некомплект (ок. 50%) личного состава.

 

8ce866a6149f.jpg

 

Наступление герм.-австро-венг. войск началось 19 апр. (2 мая) после почти суточной арт. подготовки. В ходе ожесточённых боёв рос. оборона была прорвана, и к 25 апр. (8 мая) противник продвинулся на 40 км. Рос. Верховное Главнокомандование и командование Юго-Зап. фронтом, пытаясь организовать контрудар, вводили значит. подкрепления в бой по частям, что не принесло успеха. Понеся большие потери (в т.ч. была разгромлена 48-я пех. дивизия, а её начальник ген.-л. Л.Г. Корнилов, будучи раненым, попал в плен), рос. войска к 2(15) мая отошли на линию Нове-Място, Сандомир, Перемышль, Стрый. Продолжая наступление и оттесняя армии Юго-Зап. фронта на восток, герм.-австро-венг. войска 21 мая (3 июня) заняли Перемышль, 9 (22) июня – Львов и вынудили рос. войска отойти на рубеж Холм, Владимир-Волынский, западнее населённых пунктов Броды и Бучач.

 

Успех герм.-австро-венг. войск в Г.п. явился следствием не только превосходства в силах и средствах, но и крупных ошибок, допущенных рос. командованием в обеспечении войск боеприпасами, использовании резервов, организации контрударов и др. В ходе Г.п. потери рос. войск составили: св. 500 тыс. убитыми, ранеными и пленными (по др. данным, только пленными ок. 500 тыс. чел.) и ок. 350 орудий, потери противника были значительно меньше (11-я герм. армия потеряла в ходе прорыва св. 90 тыс. убитыми и ранеными). В результате Г.п. рос. войска оставили Галицию, были сведены на нет успехи в кампании 1914 и в Карпатской операции 1915, возникла угроза полного оставления Польши.

 

 

Лит.: Роткирх фон Трак Л. Прорыв русского Карпатского фронта у Горлицы – Тарнова в 1915 г. П., 1921; Бонч-Бруевич М.Д. Потеря нами Галиции в 1915 г. М., 1926. Ч. 2; Сражение при Горлица – Тарнов 2–6 мая 1915 г. М.; Л., 1929; Зайончковский А.М. Мировая война 1914–1918 гг. 3-е изд. М., 1938. Т. 1; Горлицкая операция: [Сб. документов]. М., 1941; Ростунов И.И. Русский фронт первой мировой войны. М., 1976.

 

Горлицкий прорыв 1915 // Большая российская энциклопедия

http://bigenc.ru/mil...ce/text/2370612

Ответить

Фотография Стефан Стефан Вчера, 21:40 PM

Летом 1914 г. между русскими войсками Юго-Западного фронта и австро-венгерскими войсками начались активные боевые действия. Они получили название Галицийской операции или Галицийской битвы. Битва длилась 33 дня – с 5(18) августа по 8(21) сентября 1914 г. Это была одна из крупнейших стратегических операций Первой мировой войны. Войска Юго-Западного фронта под командованием генерал-адъютанта Н.И. Иванова должны были окружить и разгромить австро-венгерские войска и овладеть Галицией. 20 августа (2 сентября) русские войска заняли Галич, 21 августа (3 сентября) – Львов. 30 августа (12 сентября) началось общее отступление австро-венгерских армий за р. Сан. 4(17) сентября 3-я русская армия осадила австрийскую крепость Перемышль, но из-за недостатка артиллерии сняла блокаду и отошла на восточный берег р. Сан. Истощение войск и расстройство тыла заставили русское командование прекратить преследование противника 8(21) сентября на рубеже р. Дунаец. В результате успешных военных действий русские войска вступили на территорию Австро-Венгрии, продвинулись на 280–300 км, заняли Восточную Галицию и часть австрийской Польши, создали угрозу вторжения в Венгрию и Силезию.

 

Успешное начало Первой мировой войны, победы русских войск на австро-венгерском фронте поставили перед гражданскими и военными властями Российской Империи задачу организации управления обширной территорией, оказавшейся в распоряжении русских властей.

 

Первые распоряжения, относительно организации управления занятой русскими войсками территории Австро-Венгрии были сделаны 10 августа 1914 г. командующим 8-ой армией Юго-Западного фронта генералом А.А. Брусиловым. Он приказал “для временного гражданского управления в местностях, занятых по праву войны, назначить в {70} каждом корпусе энергичного штаб-офицера для исполнения должности земского правителя в пределах корпусного района. Временное управление в тыловом районе армии организовать распоряжением начальника этапно-хозяйственного отдела штаба армии, возложив исполнение обязанностей областного и окружного земских правителей на начальников этапных участков и этапных комендантов. Все местные гражданские власти должны продолжать действовать под наблюдением вышеуказанных штаб-офицеров и комендантов” (1). Назначенные таким образом офицеры должные были, приступая к своим обязанностям, объявить “во всеобщее сведение, что религиозная, гражданская свобода, жизнь, честь и имущество мирных жителей будут обеспечены и охранены во всей их неприкосновенности, если местное население будет воздерживаться от всяких враждебных действий; суд по делам гражданским и по уголовным (не затрагивающим русских военных интересов) делам будет организован на прежних основаниях и по местным законам; существующие в крае местные учреждения должны продолжать действовать” (2).

 

Аналогичные распоряжения в связи со вступлением русских войск на территорию другого государства отдавали и гражданские власти Империи и, в первую очередь, Министерство иностранных дел. 11 августа 1914 г. из российского МИД`а в действующую армию был отправлен наказ чиновнику Министерства Олфереву, состоящему в распоряжении генерал-адъютанта Н.И. Иванова Министерство рекомендовало по вступлении русских войск на территорию Австрии распространять воззвания: “главные” – русским, полякам, всем народам Австрии – за подписью Верховного главнокомандующего и “остальные” – по усмотрению генерал-адъютанта Иванова. При этом подчеркивалось, что в последних не должно заключаться никаких обязательств, связывающих правительство. Особое внимание обращалось на издание особых приказов по войскам, предупреждающих о том, что население оккупированных областей, в основном, русское и поэтому необходимо особенно гуманное отношение к мирным жителям. Такое отношение к мирному населению необходимо для того, чтобы показать ему, что “оно может рассчитывать на заботливое отношение со стороны русской государственной власти… (3).

 

Вопрос об управлении оккупированными территориями регулировался также ст. 11 Положения о полевом управлении войск в военное время, в котором предусматривалась организация гражданского управления на оккупированной территории, создание для этого особых учреждений и формирование военного генерал-губернаторства. В статье 11 Положения говорилось, что “занятые области противника или присоединяются к ближайшим военным округам, или же, по мере надобности, {71} из этих областей образуются самостоятельные военные генерал-губернаторства. Для управления в гражданском отношении занятыми по праву войны областями неприятеля формируются особые учреждения” (4). Круг ведения, обязанности и права управления военного генерал-губернаторства Положением приравнивались к правам и обязанностям военно-окружных управлений на театре военных действий. Функции военно-окружных управлений были весьма широкими, а именно: своевременная заготовка всех предметов снабжения для удовлетворения потребностей армий фронта, общее руководство управлением гражданской жизнью, вопросы эвакуации раненых и больных, заведование всеми военными учреждениями и заведениями, расположенными в округе и др. Положение предполагало, что аналогичные функции будут возложены на управления военных генерал-губернаторств. При этом положение детально не оговаривало вопроса о подчинённости военных генерал-губернаторств. Лишь в ст. 14 говорилось о том, что “все местности и всё гражданское управление театра военных действий… подчиняются главным начальникам соответствующих военных округов или военным генерал-губернаторам” (5). Эта статья подчиняла гражданские власти на театре военных действий военным и фактически выводила эти территории из сферы влияния общеимперского правительства в лице Совета министров, а равно и отдельных ведомств и способствовала установлению чрезвычайных полномочий военных властей относительно гражданского населения. Недостатки Положения были очевидны. Непроработанность отдельных статей не замедлила сказаться уже в начале войны. Особенно важно было то обстоятельство, что Положение о полевом управлении войск в военное время, по сути, не предусматривало создания какого-либо механизма, обеспечивающего согласованную деятельность высших военных и гражданских властей, – Ставки Верховного главнокомандующего и Совета министров. Летом 1915 г. члены Совета министров отмечали, что Положение совершенно не касалось вопроса о характере взаимоотношений между высшими военными и правительственными властями. По их мнению, в этом документе ни разу не были упомянуты ни Совет министров, ни председатель Совета министров, а также отсутствовали указания о “порядке разрешения на подчинённой Верховному главнокомандующему территории вопросов общегосударственного и общеполитического значения” (6). В результате, отмечали члены Совета министров, не проработанность этих вопросов привела к тому, что государство в начале войны оказалось как бы разделённым на две отдельные части – театр военных действий и глубокий тыл внутри страны, самостоятельно управляемые и не объединённые одной властью” (7). {72}

 

Положение о полевом управлении войск в военное время, по свидетельству главноуправляющего землеустройством и земледелием А.В. Кривошеина, “составлялось в предположении, что Верховным главнокомандующим будут сам император” (8). В связи с этим перед его авторами, по-видимому, не стоял вопрос о единстве работы фронта и тыла, о координации действий Ставки и Совета министров. Однако Верховным главнокомандующим был назначен дядя императора – великий князь Николай Николаевич. Отъезжая на фронт, он высказал главе правительства И.Л. Горемыкину “пожелание об установлении тесного взаимодействия между Верховным главнокомандующим и высшим гражданским управлением империей в лице Совета министров” (9). По мнению историка М.Ф. Флоринского, подробно исследовавшего взаимоотношения Ставки и правительства, обе стороны по-разному понимали такое “взаимодействие”. В правительственных кругах стремились влиять на управление военной администрации на театре военных действия. Совет министров рассчитывал иметь в Ставке своего представителя по статусу не ниже начальника штаба. Однако попытки штатских министров влиять на деятельность Ставки вызвали негативную реакцию со стороны высших военных кругов. Горемыкину пришлось отступить.

 

Перечисленные обстоятельства привели к тому, что после занятия русскими войсками Восточной Галиции общие формулировки положения (об образовании военных генерал-губернаторств на оккупированных территориях) потребовали конкретизации. И 14 августа 1914 г. генерал-лейтенанту, графу Г.А. Бобринскому (10), вскоре назначенному на пост военного генерал-губернатора областей Австро-Венгрии, занятых по праву войны, было поручено совместно с главным начальником снабжения армий фронта генералом Забелиным разработать “Положение об управлении неприятельскими областями” и штаты учреждений будущего генерал-губернаторства, которые были утверждены Верховным главнокомандующим 19 августа 1914 г. Положение было разработано очень быстро и, по сути, в конкретных формулировках практически воспроизводило упоминавшийся выше брусиловский приказ от 10 августа.

 

Согласно “Временному положению об управлении областями Австро-Венгрии, занятыми по праву войны” для управления указанными территориями учреждались особые должности гражданского управления: военного генерал-губернатора, губернаторов, градоначальников и начальников уездов. Основной целью их деятельности объявлялось “содействие всеми предоставленными в их распоряжение средствами к удовлетворению краем потребностей армии и в облегчении сношений между войсками и местным населением” (11), Исходя из этих задач – {73} создание промежуточного связующего звена между армией и прифронтовой территорией – определялась и подчинённость новых структур. Военный генерал-губернатор был непосредственно подчинён главному начальнику снабжения генералу Забелину. Таким образом, вступив на территорию Австро-Венгрии, в августе 1914 г. военные власти к существовавшей системе управления тылом русской армии сформировали своеобразный “придаток”, чтобы “разгрузить” военных и обеспечить большую стабильность в тылу наступающей армии.

 

Изданием Положения 19 августа 1914 г. организационные вопросы не были исчерпаны. Связано это было, во-первых, с тем, что в управлении Галицией столкнулись административные интересы военных и гражданских властей, каждая из которых стремилась сохранить за собой максимум полномочий в управлении оккупированной территорией. Во-вторых, продолжающееся наступление русских войск заставляло надеяться на захват Западной Галиции, заселённой по преимуществу поляками. Подход к управлению этой территорией должен был быть иным. Этого не отрицали ни военные, ни гражданские чиновники. Поэтому организация управления Галицией должна была в идеале учитывать особенности двух её частей. В начале сентября 1914 г. в Министерстве иностранных дел был составлен проект учреждения в Галиции должности особого доверенного помощника Верховного главнокомандующего – императорского российского полномочного комиссара. Полномочный комиссар должен был объединить под своей властью управление двумя частями Галиции за счёт подчинения ему генерал-губернаторов на указанной территории. С другой стороны, комиссар должен был стать во главе гражданского управления оккупированными территориями. Предполагалось также, что пост полномочного комиссара в Галиции займёт тогдашний вице-председатель Государственного совета С.С. Манухин (12). Проект был представлен Николаю II 6 сентября 1914 г., который идею, в принципе, одобрил, предложив обсудить вопрос в Совете министров. Не вызвала одобрения императора лишь кандидатура Манухина. По этому поводу император заметил, что “он (т.е. Манухин – А.Б.) в полгода испортил судебное ведомство в 1905 г.” (13). {74}

 

 

1. См.: Лемке М.К. 250 дней в царской Ставке. – М. – Л., 1920. С. 202.

 

2. Там же.

 

3. АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 158. Л. 2–3.

 

4. Положение о полевом управлении войск в военное время. – Пг., 1914. С. 2.

 

5. Подробнее об особенностях Положения о полевом управлении войск в военное время см.: Ганелин Р.Ш., Флоринский М.Ф. Российская государственность и первая мировая война // Февральская революция: от новых источников к новому осмыслению. – М., 1997. С. 11–13.

 

6. Там же. С. 11.

 

7. Маниковский А.А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну. – М., 1937. С. 650.

 

8. Яхонтов А.Н. Тяжелые дни // Архив русской революции. – Берлин, 1926. Т. XVIII. С. 21.

 

9. Флоринский М.Ф. Кризис государственного управления в России в годы первой мировой войны (Совет министров в 1914–1917 гг.). – Л., 1988. С. 158.

 

10. Бобринский (Бобринской) Георгий Александрович (1863–1928) – граф, брат графа А.А. Бобринского, генерал-адъютант, генерал-лейтенант, с 26 мая 1910 г. состоящий в распоряжении военного министра.

 

11. РГИА. Ф. 1276. Оп. 10. Д. 896. Л. 1–2.

 

12. Манухин Сергей Сергеевич (1856–1921) – тайный советник, член Государственного совета по назначению, сенатор. С 15 июня 1914 г. по 14 июля 1915 г. исполнял обязанности вице-председателя Государственного совета. {106}

 

13. АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 159. Л. 15. {107}

 

Бахтурина А.Ю. Политика Российской Империи в Восточной Галиции в годы Первой мировой войны. М.: АИРО-XX, 2000. С. 70–74, 106–107.
Ответить