←  Документы

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Горестная песнь о разорении венгерского ко...

Фотография Стефан Стефан 20.05 2017

-Каким образом осуществлялась планирование действий (штурмов и передвижений) монголами на незнакомом ТВД?

 

 

§§ 13.6. Тактическая разведка

 

Тактическая, армейская разведка была важной составляющей организации монгольской армии. Практически во всех источниках при подробном описании сражений упоминается о разведке или специально выделенном для разведки авангарде. Функции конных отрядов разведки и авангарда были следующие: сторожевая служба ‒ выделение, иной раз на сотни километров вперед, сторожевых конных отрядов небольшой численности; патрулирование отрядами численностью в несколько сотен человек ‒ частое и постоянное, днем и ночью, всех окрестностей [165, с. 145]; взаимодействие с дальней разведкой (стратегической) для проверки их сведений на местности в ходе боевых действий. Ниже будет рассмотрен пример такого взаимодействия ‒ когда Джафар-ходжа, который собирал стратегическую информацию об империи Цзинь, через несколько лет после этого успешно выполнил роль проводника авангарда монгольских войск, выполнявших тактическую задачу.

 

Монголы придавали огромное значение разведке, про это очень подробно и ясно пишет Пэн Да-я: «Их движущееся войско все время опасается внезапного удара притаившегося отряда, пусть даже всего из пятидесяти человек. И потому прежде всего в обязательном порядке высылаются во все стороны отборные наездники, чтобы они вышли на высокие места и, поднявшись, внимательно наблюдали далеко вперед. Дозоры на пространстве в глубину 100‒200 ли внезапно нападают и захватывают тех, кто или живет, или проходит [там], чтобы выведать истинное положение дел везде и всюду: какие дороги лучше и можно ли продвинуться [по ним]; какие [есть] города, на которые можно напасть; какие земли можно воевать; в каких местах можно стать лагерем; в каком направлении имеются вражеские войска; в каких местностях есть провиант и трава. Обязанности всем [этим] заниматься лежат на конных {206} дозорах, которые возвращаются с докладами. Если очень сильное войско и конница соединили [свои] силы и выполняют построение „еж разворачивается“I, то ранее окруженные [дозоры] прорываются через узкие проходы: тот, кто найдет [такой проход] ‒ ведет остальной отряд» [54, с. 20а‒21].

 

Конные разведчики были весьма многочисленной частью войска монголов. Так, в ходе погони за хорезмшахом по пескам Средней Азии Субэдэй и Чжэбэ использовали для разведки местности тысячу легких конников [56; цз. 121, с. 2976]. В жизнеописании Мамулаг-тегина, внука идикута уйгуров Барчука, «Юань ши» сообщает: «[Мамулаг-тегин] командовал 10 000 человек конных разведчиков, вместе с Сянь-цзуномII ходил карательным походом на сунский Хэчжоу и имел заслуги в нападении на Дяоюйшань. Погиб при окружении Хочжоу» [55; цз. 122, с. 1322]. Понятно, что эти 10 тысяч разведчиков не действовали в одном строю ‒ они были разделены на отряды от 500 до 1000 человек. Данные ан-Насави подтверждают такую численность ‒ чаще всего у него упоминаются разведывательные отряды в 700 или 1000 человек. Такие отряды получали задачу или скрытного наблюдения («рассеяться по границе... и наблюдать из засад» [23, с. 99]), или активного поиска противника и сбора о нем информации («подошел отряд татар, собирающий сведения о Джелал ад-Дине, его цели и о том, какие султанские войска прибыли» [23, с. 101]), и, разумеется, они выполняли также и обычные функции боевого охранения. Так, например, разведывательные отряды монголов были направлены на поиски султана Джелал ад-Дина и, в общем, выполнили свою задачу ‒ «на границе пустыни, близ Насы, стояло семьсот всадников из них (татар), и люди не знали причины их пребывания здесь, пока из пустыни не вышел Джелал ад-Дин» [23, с. 99].

 

Аналогичный дозорный отряд был уничтожен русским войском в 1223 г. в начальной стадии боев в районе р. Калка. {207} Но судя по окончательному результату сражения, он свою задачу выполнил ‒ монголы получили достаточно информации о русском войске, чтобы выбрать выигрышную тактику. Заметим здесь, что аналогичные дозорные русского войска, осматривавшие монгольское войско на Калке, так и не получили правильного представления об его боевых возможностях, они пришли к противоречивым выводам относительно него: «Видити невиденое рати, онем же отшедшим Юрьги же им сказываше, яко стрелци суть, инии же молвяхуть ‒ яко простии людье суть, пущей Половець. Юрьги же Домамиричь, молвяшеть ратници суть и добрая вои» [ПСРЛ т. 2, стб. 742].

 

Передача информации от разведки с дальних расстояний была, видимо, поручена специальным гонцам, которые пользовались системой ямов, организованной монголами. Другой возможный вариант ‒ использование птичьей почты. Хотя о ней в источниках, современных Чингисхану и его преемникам, не упоминается, ее существование у монголов зафиксировано в более поздних источниках. Так, о практике передачи информации специально обученными птицами сообщает Г. Н. Потанин, записавший ряд старинных монгольских преданий в 80-х годах XIX в., в частности о гибели Чингисхана от мести тангутской царевны, которая пользовалась для переписки птичьей почтой [112, с 6].

 

Про устоявшуюся организацию дела тактической разведки у монголов сообщает Плано Карпини: «Стоящие во главе войска посылают... глашатаев, которые должны находить людей и укрепления, и они очень искусны в розысках» [12, с. 51‒52]. Как видим, дело поставлено правильно ‒ разведчики находятся под непосредственным началом полководцев, их работа спланирована заранее, а навыки их очень «искусны». Ко времени первых преемников Чингисхана в военно-административном аппарате Монгольской империи уже сформировались регулярные должности, связанные с разведкой: «Вскоре же после того Огодай-хан ниспроверг Алтан-ханаIII... поставив всюду разведчиков ‒ алгинчинов и воевод ‒ {208} баскаков-танмачинов, а в столичных городах, Наньгин и Чжунду, поставив даругачинов, Огодай-хан благополучно возвратился на родину» [16, с. 193]. Как видим, с одной стороны «алгинчи» уже выделенная должность в вооруженных силах империи, но с другой ‒ они относятся и к аппарату управления завоеванными землями, в этом проявлялась определенная неразвитость государственных служб и отсутствие разделения на военные и гражданские структуры в военно-полицейском государстве монголов. В данном случае «алгинчи» выполняют функции по обеспечению информацией охранных органов, что, впрочем, не удивительно ‒ как уже отмечалось, в традиции монгольской государственности не имелось четкой границы между понятиями военных и полицейских операций. {209}

 

 

I Т. е. маневр на одновременное окружение противника выброшенными из военных порядков быстрыми конными отрядами.

 

II Мэнгу-каан. {207}

 

III Т. е. после гибели Цзинь в 1234 г. {208}

 

Храпачевский Р.П. Военная держава Чингисхана. М.: ACT: Люкс, 2005. С. 206‒209.

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.05 2017

Были проводники. Как и у Александра Македонского в Персии, Средней Азии (Ариана, Бактриана, Согдиана) и Индии - где до тех пор никто из воинов Александра никогда не бывал. У нас даже есть описания нескольких эпизодов, каким образом проводники сотрудничали с Александром. Думаю, во времена нашествия Батыя, как и прежде - во времена Чингисхана - подобных проблем никогда не было. Ещё до начала похода, в момент его организации, все текущие проблемы связанные с организацией уже были решены.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 20.05 2017

Тактическая, армейская разведка была важной составляющей организации монгольской армии

очень интересно, но сняты далеко не все вопросы.

Например 1. как  незаметно разведывать не пустую степь, а заселенную местность - Рогерий ничего не пишет о том, что кого-то из татар видели до самого нашествия, венгры до последнего ни о чём не беспокоились;

 

внезапно нападают и захватывают тех, кто или живет, или проходит [там], чтобы выведать истинное положение дел везде и всюду

2. на каком языке монголы вели допросы пленных венгров?

 

Думаю, во времена нашествия Батыя, как и прежде - во времена Чингисхана - подобных проблем никогда не было. Ещё до начала похода, в момент его организации, все текущие проблемы связанные с организацией уже были решены

по факту успеха этой военной кампании против Венгрии - Вы правы.

но хотелось бы узнать подробности.

из первоисточников, по горячим следам тех событий.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 20.05 2017

§ 15. Монгольская стратегия непрямых действий

 

§§ 15.1. Организация разведки и дипломатии

 

Военная составляющая политики монголов не может рассматриваться в отрыве от других ее составляющих. Если чисто военные операции можно назвать «прямыми», в смысле их прямого действия, то дипломатия, разведка и пропаганда действия суть непрямые. Вместе с военными средствами они являлись мощнейшими орудиями достижения целей монгольской политики помимо собственно военных мероприятий.

 

Разведка, как механизм решения важнейших государственных задач, появляется вместе с возникновением государственности. Монгольская держава в этом не исключение. Более того, достижение стратегических целей, особенно таких, которые ставил перед собой Чингисхан, немыслимо без организации правильной внешней разведки. Другое дело, что при существовавшем уровне развития государственного аппарата разведка монголов не имела в нем специализированной и самостоятельной структуры. В этом отношении монголы мало чем отличались от прочих феодальных государств, у которых {257} государственный аппарат «был еще слаб, а круг внешних сношений ограничен, чтобы разведка могла выделиться... в самостоятельную государственную службу» [133, с. 15]. Разведывательные функции поручались доверенным лицам главы государства, чаще всего они совмещались с дипломатическими обязанностями. Вообще же, неразличимость дипломатии, торговли и разведки в древности и Средневековье ‒ одна из характернейших черт тогдашнего уровня «государевой службы».

 

Чингисхан, создавая свое государство, шел по аналогичному пути ‒ его разведчики были и послами, и гонцами, и торговцами. Действовали они чаще всего открыто, тайные лазутчики были скорее редкостью, по крайней мере упоминания в источниках о них редки, в то время как сообщения о разведывательных миссиях монгольских послов и торговцев достаточно распространены в записях современников. Еще одним важным каналом получения разведывательной информации были «доброжелатели», т. е. люди, которые по своим личным причинам желали помочь врагам своей страны или ее властей. Чингисхан, не имея специального разведывательного аппарата, тем не менее блестяще умел пользоваться всеми вышеперечисленными способами добывания сведений о противнике. Он понимал значение разведки и обладал недюжинными способностями находить нужных людей для ее осуществления.

 

Уже в 1189 г. Чингисхан, ставший еще только выборным ханом, раздает поручения по разведке: «Архай-Хасару, Тахаю, Сукегаю и Чаурхану повелел:

 

„Вы же будьте моими разведчиками, будьте моими

Дальними стрелами-хоорцах,

Ближними стрелами-одора!“» [16, с. 110].

 

Стрелы упоминаются в связи с тюрко-монгольским обычаем снабжать послов-гонцов стрелами как знаком их миссии, так называемыми «вестовыми стрелами».

 

Заметим, что Архай-Хасар регулярно используется в дипломатических миссиях Чингиса, что подчеркивает указанное свойство нераздельности дальней разведки с дипломатией. {258} Тахай и Сукегай тогда же, в 1189 г., отправлются послами к Тоорил-хану (Ван-хан) известить его о ханстве Темучжина. То же видим в год Курицы (1201 г.) по СС ‒ Тахай-Баатур и Сукегай-Чжеун опять послы к Ван-хану, разбитому найманами, они же занимаются квартирьерством его войск. Ниже будет рассмотрена их роль в разгроме кэрэитов. Все это демонстрирует функции «элчи», как вестников-разведчиков-дипломатов, а в общем ‒ так сказать, спецуполномоченных широкого профиля. Любопытно, что такие уполномоченные наблюдаются позже у московских великих князей, а потом царей, то есть это те же «элчи», трансформированные за многие годы через татарское посредство в слово «киличей»I.

 

Со временем Чингисхан начинает проводить более широкие разведывательные операции, у него появляются агенты и для внешней разведки. Действия таких лазутчиков-дипломатов описаны в «Юань ши», в биографии Джафар-ходжи, одного из соратников Чингисхана, который во время дипломатических миссий к чжурчжэням разведал их систему обороны и особенности местности и позже применил на практике добытые сведения: «[Чингисхан] отправил Джафара послом в Цзинь. Цзиньцы не исполнили надлежащего ритуала и [Джафар] вернулся. Цзиньцы надеялись отсидеться в добротных крепостях, с запаянными расплавленным железом воротами застав, Джафар сразу по возвращении доложил [про это]. Тай-цзуII после этого двинул войска, но заставы отбивались так, что и один из сотни не мог приблизиться. [Чингисхан] призвал Джафара и спросил о плане [действий], [тот] ответил так: „Если идти отсюда на север, то есть в лесу Хэйшулинь нехоженная дорога, всадники смогут пройти по одному, я сам [там] когда-то часто проходил. Если воины будут придерживать коней и идти тихо и осторожноIII при {259} выходе [с горы], то к концу вечера можно пройти“. Тай-цзу тогда приказал Джафару быть проводником впереди на коне и без лат. К закату солнца вошли в ущелье, а на рассвете все войско было уже на равнинной местности и стремительно мчалось к Нанькоу» [55; цз. 120, с. 1296‒1297]. {260}

 

 

I Зафиксирована промежуточная форма для «киличея» в грамоте московского великого князя Василия Дмитриевича от 1433 г. как «кэлци»: «А что брати, еще в целовании будучи со мною, не довал мне еси в выходе серебро и ординские протори, и што есмь послал келциев своих к царем к Кечи-Ахметю и Саид-Ахметю» [164, с. 110].

 

II Т. е. Чингисхан.

 

III Букв. «держа палочки в зубах» ‒ идиома о беззвучном и осторожном движении воинов. {259}

 

Храпачевский Р.П. Военная держава Чингисхана. М.: ACT: Люкс, 2005. С. 257‒260.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 20.05 2017

§§ 15.2. Стратегическая разведка

 

Основную роль во внешней разведке монголов играли му­сульманские купцы, с которыми Чингис очень рано навел тес­ный и взаимовыгодный контакт, материально более выгодный купцам, а информационно ‒ Чингисхану. Первый такой кон­такт зафиксирован очень рано ‒ сразу после сражения при Мао-Ундур, когда Чингис «пил воду Балчжуна»: «Здесь же на водопое произошла встреча с Туркестанцем Асаном, который на белом верблюде гнал от ОнгудскогоI Алахуш-дигитхуриII тысячу кладеных баранов и попутно скупал соболей и белок у охотников вниз по течению реки Эргуне» [16, с. 138‒139]. Асан ‒ это мусульманское имя Хасан. По другим сведениям [117, с. 117], кроме Хасана там же Чингисхана посетили купцы Джафар-ходжа и Данишменд-хаджиб. Джафар-ходжа даже удостоился жизнеописания в числе ближайших соратников Чингисхана в соответствующем разделе официальной хрони­ки «Юань ши»: «Джафар-ходжа, человек из сай-и13... Джафар, с длинным телом и прекрасными усами с бородой, имел квад­ратные зрачкиIII и высокий лоб, был отважным молодцом, пре­красно ездил на коне и стрелял... Первоначально [он] сделал визит Тай-цзу, бывшему среди войска, [тот] с первого взгляда выделил его. Тогда у Тай-цзу произошел раскол с кэрэтским Ван-ханом» [ЮШ цз. 120, с. 1296]. Из этого замечательного описания далее становится известно, что Джафар обладал выдающимися способностями как воина, так и специалиста по выживанию ‒ в его жизнеописании рассказывается о его участии в скитаниях Чингисхана и его спутников во время их пребывания в непригодном для жизни Балчжун-арале, а {260} также о его незаурядном военном и дипломатическом таланте [там же].

 

Все эти контакты с информированными и бывалыми купцами-мусульманами дали Чингисхану очень ценную информацию как по географии, так и по политической си­туации в Восточном Туркестане, причем задолго до походов на Запад. Сведения мусульманских купцов по политической обстановке были точны ввиду жизненной необходимости для них ‒ от такого знания зависели порой и состояния, и сами жизни торговцев. Но их географические познания были осо­бенно важны ‒ именно картография у мусульман в то время была на самом передовом уровне, недоступном для других культурных народов, скажем, европейцевIV. Практика исполь­зования купцов в качестве шпионов-соглядатаев была широ­ко распространена везде на Востоке, достаточно вспомнить попытку перевербовки (которую, правда, следует признать неуспешной) посла Чингисхана к хорезмшаху Махмуда ал-Хорезми: «Султан велел привести Махмуда ал-Хорезми ночью одного, без других послов. Он сказал ему: „Ты ‒ хорезмиец, и не может быть, чтобы ты не питал к нам дружеского располо­жения и склонности“. Он обещал ему награду, если тот скажет ему правду о том, о чем он его спросит, и отдал ему из своего браслета драгоценный камень в знак верности обещанию. Султан поставил перед ним условие ‒ быть соглядатаем при Чингиз-хане. По доброй воле или из страха он дал согласие на то, чего от него требовали» [23, с 73]. Заметим, что Махмуд ал-ХорезмиV в этом случае снабдил хорезмшаха дезинформацией относительно реальной силы монгольского государства и его армии.

 

Действия послов и гонцов как разведчиков отмечаются источниками по всем периодам существования монгольской империи. Так, суздальский князь в 1237 г. говорит венгерско­му монаху, что он задержал многих монгольских лазутчиков, {261} которые были послами монголов в Европу (таких «послов» оказалось тридцать, цифра, указывающая на несоответствие их реальных целей с заявленным дипломатическим статусом) [4, с. 89]. Аналогично характеризует цели таких «послов» и ряд арабских авторов. Нередкие убийства монгольских послов в Китае в транзитных землях, по пути к их месту назначения, тоже указывают на их разведывательную деятельность, пресе­каемую властями этих земель.

 

К стратегической разведке надо отнести и дальние рейды или просто набеги, во время которых попутно производилась и разведка для будущих больших походов. Так, уже в 1205 г., во время первого, во многом пробного, набега на тангутов «монгольская армия разведала все дороги Си Ся» [211, с. 124]. К подобного рода дальней разведке надо отнести и знамени­тый рейд туменов Субэдэя и Чжэбэ ‒ пройдя от Ирана, через Ширван, Северный Кавказ, донские и астраханские степи, Булгар и Мордовию, монголы сумели получить большое коли­чество информации. Она состояла из определения пригодных для конницы маршрутов, возможностях противников и их боеспособности. Эти данные получались как через собствен­ный опыт, так и через пленников, которых монголы на этом пути захватывали (иногда их количество было огромным ‒ например, после битвы на Калке). {262}

 

 

I Онгуты кочевали рядом с Великой стеной, т. е. во владениях Цзинь.

 

II Алакуш-дигитхури вскоре предупредит Чингисхана о замыслах найманов напасть на него.

 

III Признак долголетия. {260}

 

IV См. такие работы, как [182], [204], [196].

 

V Или иначе ‒ Махмуд Ялавач, причем это значащее прозвище ‒ «ялавач» по-тюркски «посол». {261}

 

Храпачевский Р.П. Военная держава Чингисхана. М.: ACT: Люкс, 2005. С. 260‒262.

Ответить

Фотография Sterh Sterh 20.05 2017

2. на каком языке монголы вели допросы пленных венгров?

Толмачи для чего существуют? Францисканцы в ставке Бату и Мунке тоже как-то с монголами общались

Ответить

Фотография Стефан Стефан 20.05 2017

§§ 15.3. «Активные мероприятия»

 

Под «активными мероприятиями» или «мероприятиями содействия» в разведывательно-диверсионной деятельности понимают дезинформационные и подрывные действия [133, с. 17]. В государственном строительстве Чингисхана, которое, как уже отмечалось, обуславливалось сначала борьбой за верховную власть в степи и затем, после ее достижения, задачами военной экспансии вовне, «активные мероприятия» впервые отмечены в эпизоде уничтожения верхушки кэрэитов во главе с Ван-ханом. Полезно рассмотреть его подробнее, так как уже на этих ранних шагах в деятельности Чингисхана ‒ полководца, дипломата и политика, ‒ отмечаются высокая эффективность и слаженность дипломатического и {262} разведывательно-диверсионного аппарата, возглавляемого лично Чингисханом. Данная операции была попыткой в самых неблагоприятных условиях ‒ а Чингисхан только что потерпел крупное поражение при Мао-Ундуре от кэрэитов Ван-хана и был на грани краха, ‒ переломить опасную ситуацию. Чингисхан очень точно выбрал цель действий ‒ уничтожить верхушку кэрэитов единственным, внезапным ударом по ней тогда, когда она будет вне основных сил ополчения обока кэрэитов. Такой выбор действий проистекал из сущности протогосударства-чифдома кочевников, когда гибель его лидеров приводила к гибели всей структуры. Чингисхан прекрасно понимал это и потому сделал правильный расчет на неожиданное уничтожение Ван-хана и его ближнего окружения, игравшего роль госаппарата его протогосударства. Для достижения этого результата были спланированы три этапа:

 

1. Отвлекающие дипломатические маневры для раскола среди врагов и пропагандистская кампания против них.

 

Они заключались в отправке официальных послов к Ван-хану и к его возможным союзникам. Суть их миссий проясняется при сопоставлении основных источников ‒ «Сокровенного сказания», Рашид ад-Дина и «Юань ши». Из Рашид ад-Дина и «Юань ши» ясно видны цели посольств к Алтану, Хучару и Тогорилу, все три источника согласно описывают миссию к Ван-хану, а «Сокровенное сказание» и Рашид ад-Дин еще сообщают о посланиях к Нилха-Сангуму, сыну Ван-хана. Самыми результативными были посольства к Алтану с Хучаром и к Тогорилу. Первым двум из этой тройки напомнили о том, что они сами избрали Чингисхана, поставив его над собой, и сообщили о непрочности их положения у Ван-хана, который по натуре подозрителен и не будет доверять им, предавшим прежнего господина, т. е. Чингисхана ([38, с. 130], [56; цз. 1, с. 10‒11]). Тогорилу Чингисхан сообщил о тщетности его надежд получить улус, который ему никогда не отдадут Алтан с Хучаром ([38, с. 130], [16 с. 138]). Для Нилха-Сангума же был выбран индивидуальный подход ‒ было известно об его спорах с Ван-ханом касательно Чингисхана, так как {263} Нилха-Сангум был «ястребом» по отношению к Чингисхану при более мягкой позиции его отца. Поэтому Чингисхан откровенно оскорбляет его, притом, что Ван-хану говорит о признании его сюзеренитета над собой и о своей готовности мириться. Этим достигалось вбивание дополнительных клиньев между отцом и сыном ‒ замечательно, что Рашид ад-Дин сообщает об их ссоре уже после разгрома кэрэитов: «В пути Он-хан говорил... я терплю по вине человека с опухшим лицом!», т. е. из-за раненного в лицо и щеки Нилха-Сангума [38, с. 133]. Единственное неясное место во всех источниках ‒ это миссия к Чжамухе: о ней известно только из «Сокровенного сказания» [16, с. 136‒137] и глухого намека у Рашид ад-Дина [38, с. 131], причем о результате ее не говорится. В «Сокровенном сказании» приведены лишь обвинения Чжамухи в узурпаторстве и обоснования законности претензий Чингисхана на верховную власть в монгольской степи. Видимо, эта миссия не имела непосредственных практических целей, как в случае с Алтаном, Хучаром и Тогорилом, а была чисто пропагандистским действом, направленным на завоевание симпатий степной аристократии к Чингисхану, как выразителю их интересов (см. [73, с. 157‒158]). Результат всех этих миссий сказался быстро ‒ Алтан, Хучар ([56; цз. 1, с. 11], [38, с. 132], Тогорил [РД т. 1 ч. 2, с. 130]) и, возможно, Чжамуха (о нем известие только из «Юань ши» [56; цз. 1, с. 11]) не только отстали от Ван-хана, но и задумали заговор против него. При этом и среди заговорщиков не было единства ‒ Тогорил затаил злобу на Алтана с Хучаром, а Чжамуха сам имел виды на верховенство, против чего еще вчера выступали единым фронтом Чингисхан и Алтан с Хучаром. Ван-хан своевременно узнал об их заговоре и «предал их разграблению» [38, с. 132], по «Юань ши» же известно, что план заговорщиков не удался, а они сами бежали к найманам [56; цз. 1, с. 11], что косвенно подтверждает сообщение Рашид ад-Дина. Таким образом цель первого этапа была достигнута ‒ настоящие и потенциальные союзники Ван-хана разбиты им же самим и Ван-хан теперь остался в одиночестве. Посольство Чингисхана к {264} Ван-хану с напоминаниями о добре, сделанном ему Чингисханом и его отцом, нацеленное создать впечатление просьбы слабого и испуганного Чингисхана о перемирии, сработало ‒ судя по всему, Ван-хан поверил в бессилие соперника и в свою безопасность: «Ван-хан в ту пору, оказывается, беспечно пировал, воздвигнув себе золотой терем» [16, с. 139].

 

2. Разведка состояния дел в стане Ван-хана и получение точной информации оттуда для нанесения наиболее эффективного удара.

 

Данный этап плана заключался во внедрении к Ван-хану разведчиков-диверсантов, которые должны были: во-первых, собрать информацию и дать знать о благоприятном моменте для нападения, а во-вторых ‒ обеспечить внезапность, как через внушение ложной информации о намерениях Чингисхана, так и через перекрытие каналов поступления достоверной информации к самому Ван-хану. Эту задачу выполнили с помощью посылки к нему людей младшего брата Чингисхана Джочи-Хасара ‒ Халиудара и Чахурхана, известных Ван-хану как нукеры и доверенные лица. Джочи-Хасара. Об этом сообщают все три источника, из них наиболее определенно о роли Чингисхана как руководителя операции говорит Рашид ад-Дин: «Он подучил их сказать, что нас послал Джочи-Хасар со словами», и далее излагалась дезинформация, сводящаяся к тому, что Чингисхан полностью сокрушен, его ближайшие соратники бегут от него к Ван-хану, а сам Джочи-Хасар просит его принять к себе, мотивируя это разгромом Чингисхана и наличием у Ван-хана в плену семьи Джочи-Хасара [38, с. 133]. «Юань ши» тоже говорит о Чингисхане, как об организаторе и руководителе данных «активных мероприятий»: «Государь, переместив войско к истоку реки Онон, задумал нападение на Ван-хана... отправил двух послов к Ван-хану, как будто это слова Джочи-Хасара» [56; цз. 1, с. 11], и только «Сокровенное сказание» сообщает о якобы участии в плане самого Джочи-Хасара. Интересно, что из двух послов Чингисхана к Нилха-Сангуму один тоже остался у него, будто бы из-за своей семьи, находившейся у Нилха-Сангума. Возможно, тут также имелся {265} аналогичный план внедрения. В итоге дезинформация удалась, Ван-хан согласился принять в свой обок Джочи-Хасара и отправил в обратный путь со лжепослами своих людей. По дороге они, во главе с доверенным человеком Ван-хана Итургэном, были схвачены Халиударом и подоспевшим авангардом Чингисханова войска и затем убиты, а мнимые послы стали проводниками к месту стоянки Ван-хана и ею небольшого отряда. Халиудар сообщил Чингисхану, что Ван-хан полностью поверил им и не ожидает нападения ([38, с. 133], [16, с. 140], [56; цз. 1, с. 11]). Таким образом поставленные задачи были выполнены наилучшим образом.

 

3. Собственно уничтожение ставки Ван-хана.

 

Получив своевременную информацию о местонахождении Ван-хана, составе его сил и его положении, Чингисхан ночью повел «очень быстрым и бесшумным маршем войска к горам Джэджээр-ундур» [56; цз. 1, с. 11], т. е. на Джэджэерские высоты. Проводники точно «вывели их, [войска] неожиданно и внезапно напали на Ван-хана и поразили его» [там же]. Версия «Сокровенного сказания», за вычетом эпических элементов ‒ как-то: «бились три дня и три ночи», детализирует сообщение «Юань ши» ‒ высоты были сначала плотно окружены, перекрыты все подходы к ним, оказавшиеся в ловушке кэрэиты отчаянно сопротивлялись, но были перебиты или захвачены [16, с. 140], чудом спаслись только Ван-хан с Нилха-Сангумом [117, с. 123].

 

Таким образом операция была спланирована и исполнена как комбинированная, с привлечением дипломатических и разведывательно-диверсионных мероприятий. В ней проявилась та особенность, о которой выше указывалось, ‒ неразделимость в Средние века дипломатии и разведки. Ведь в описанном эпизоде важнейшую роль выполнили «элчи» (вестники-гонцы-послы) Чингисхана, а сам план был прерогативой высшего руководства, т. е. лично каана. Кстати, прием «ложного переветника» или «шпиона смерти» по Сунь-цзы фиксируется источниками не только в данном эпизоде с фальшивыми послами Хасара, но и позже, во время похода против {266} хорезмшаха: «Чингиз-хан отправил эти письма через посредство одного из своих приближенных, якобы совершившего побег, а на самом деле посланного в глубокой тайне» [23, с. 77].

 

Данное направление деятельности разведывательно-диверсионного аппарата монголов развивалось и в дальнейшем, правда, не везде с равным успехом. Например, достижения на тангутском фронте были значительно скромнее, чем в войне с империей Цзинь. Видимо, главным отличием была относительная стабильность тангутского общества сравнительно с империей чжурчжэней. В отношении Цзинь, в которой уже накопилось много горючего материала, в первую очередь сепаратистского, поле действий для подрывной работы было весьма обширным. Не удивительно поэтому, что с началом боевых действий на сторону монголов сразу же стали переходить в массовом порядке целые отряды из не чжурчжэньских воинских контингентов (в основном пограничные части из «дю» ‒ воинские формирования из разных кочевых народов, сходные по функциям с нашим казачеством [128, с. 122]). «Юань ши» просто пестрит сообщениями об изменах, заговорах и переметах к монголам сначала представителей подчиненных чжурчжэням народов, а потом и самих чжурчжэней: «будучи сам военным губернатором [у цзиньцев], отправил посла [к монголам], чтобы присоединиться к ним», «кидани Уланбар и другие преподнесли [Чингисхану] Бэйкоу», «полководцы Ши Тянь-эр и Сяо Бо-ди привели свои войска и покорились» [56; цз. 1, с. 16‒17] и т. д. Самые же успешные операции приходятся на западные походы монголов: в Среднюю Азию самого Чингисхана и в Европу ‒ его преемников.

 

В «Юань ши», в жизнеописании Исмаила (Хэсымайли в китайской транскрипции), приводится характерный пример той важной роли подобных агентов Чингисхана во взятии городов без боя в ходе завоевания Мавераннахра. Этот Исмаил был уроженцем Средней Азии и высокопоставленным сановником у каракитаев, в начале похода Чингисхана в Восточный Туркестан на Кучулук-хана он сразу же перебежал на его сторону и содействовал мирной сдаче монголам многих городов, {267} в которых Исмаил ранее служил: «тогда в городах Кашгар, Яркенд и Хотан все те, кто держали нос по ветру, покорились и присоединились [к монголам]» [55; цз. 120, с. 1305]. В ходе похода на государство хорезмшахов Исмаил «последовал [за Чингисханом] в поход на город Нишапур, [Исмаил] уговорил его сдаться» [там же]. Другим примером удачного «активного мероприятия» было распространение подметных писем якобы от имени матери хорезмшаха Туркен-хатун, которые внесли раскол в верхушку государства Ануштегинидов и привели к немедленному военному результату ‒ бегству Туркен-хатун из Хорезма (перед которым она приказала убить заподозренных в измене феодалов), в результате чего оборона города была дезорганизована, а многие вассалы хорезмшаха стали сдаваться монголам [23, с. 77‒79, 95‒96]. {268}

 

Храпачевский Р.П. Военная держава Чингисхана. М.: ACT: Люкс, 2005. С. 262‒268.

Ответить

Фотография Sterh Sterh 20.05 2017

Например 1. как  незаметно разведывать не пустую степь, а заселенную местность - Рогерий ничего не пишет о том, что кого-то из татар видели до самого нашествия, венгры до последнего ни о чём не беспокоились;

Чингисхан для разведки в Хорезм к Мухаммеду использовал мусульманских купцов. Резонно предположить, что Бату сделал похожее. Отправил русских купцов например.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 20.05 2017

Толмачи для чего существуют?

с монгольского на венгерский?


Отправил русских купцов

чем мотивировал?

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 21.05 2017

Организация разведки и дипломатии

 

Стратегическая разведка

 

«Активные мероприятия»

спасибо за информацию, интересно

Ответить

Фотография Стефан Стефан 21.05 2017

Взятие Владимира ознаменовалось важным событием во внутримонгольской политике ‒ от Бату в Монголию ушли {387} Гуюк и Мэнгу. Решение об их отзыве было принято Угэдэем в Каракоруме в начале 1240 г. ([39, с. 40]). Но, видимо, известие об этом пришло в Европу значительно позднее, во всяком случае, еще во время осады Киева тумены Гуюка и Мэнгу были в составе армии Бату. Помимо приказа каана было, видимо, и столкновение мнений о целесообразности продолжения похода дальше на запад. Во всяком случае, имеется аргументированное предположение у В. Л. Егорова, что поход в Польшу и Венгрию «Бату предпринял по собственной инициативе», а не в соответствии с решением общеимперской власти [90, с. 27]. Уход туменов самых влиятельных (после Бату) Чингизидов, несомненно, уменьшил силы монгольской армии.

 

Кроме ухода туменов Гуюка и Мэнгу, армия Бату была ослаблена потерями в ходе четырехлетней войны. Ведь только за счет отдельных успешных действий русских войск и упорного сопротивления городов-крепостей монголы понесли чувствительные потери в походах 1237‒1240 гг. Эти потери в борьбе в русскими монголы возместили, помимо поволжских народов, также и за счет кипчаков, чья родовая аристократия вырезалась, а они сами включались в состав туменов монголов [185, с. 233‒234, 247]. Эти пополнения могли залатать потери в строю только тех туменов, что остались у Бату после ухода Гуюка и Мэнгу. А общую численность его армии, которая пришла в Центральную Европу, можно оценить как не превышающую 100 тысяч человек.

 

От Владимира монголы двинулись тремя корпусами ‒ один, с Байдаром во главе (считается, что у него было три тумена [136, с. 163]), пошел через БерестьеI в Польшу и Чехию, два других ‒ в Венгрию, один из них через Карпаты (его вел сам Бату вместе с Субэдэем), а второй, под командованием Кадана [135, с. 222], пошел на юг, через Молдавию в Семиградье. События этого похода частично уже были освещены в предыдущей главе, поэтому ограничимся сообщением основных фактов касательно боевых действий монголов в Центральной Европе, которые не приводились выше. До Галича {388} эти два корпуса ‒ Бату и Кадана, дошли вместе. Галич был ими взят за три дня [178, с. 179] (летописи пишут о взятии Галича очень скупо, они только отмечают, что Батый разгромил «тако же и град Галичь» как и Владимир), и уже от него их движение в Венгрию пошло по отдельным направлениям В Ипатьевской летописи сообщается, что идти в Венгрию «не стряпая» посоветовал Батыю взятый им в плен киевский тысяцкий Дмитр Ейкович [ПСРЛ т. 2, стб. 786]. Понятно, что Батый и сам собирался туда идти, а советы тысяцкого, видимо, касались сведений о снежной ситуации на перевалах в Карпатах, которая сильно зависит от погоды в разные времена года.

 

В Польшу тумены Байдара пришли через Малопольшу ‒ на этом пути они разорили Люблин, Завихвост, заняли Сандомир после сражения под Турском, где они 13 февраля 1241 г. разбили малопольское ополчение [139, с. 216]. Попытка остановить монголов перед Краковом в боях при Хмельнике (18 марта) и Торчком (19 марта) окончилась разгромом краковской дружины (воевода Владислав Клеменс) и сандомирского полка (командовали им воевода Пакослав и кастелян Якуб Ратиборович) [136, с. 163‒164]. Поляки на себе убедились, что тактика полевых сражений ‒ в пользу монголов, которые сами стремились уничтожить противника в поле, чтобы без особого труда занять лишенные защитников города Так и здесь, после боев под Хмельником и Турском, они легко овладели Поланцем и Вишлецем, а 22 марта ими был занят Краков. Но их попытка устроить облаву в Шлёнской земле провалилась ‒ отряд Бахату был отражен от Вроцлава, поэтому их успехи ограничились грабежом некоторых земель Мазовии и Куявии [136, с. 164].

 

На помощь Вроцлаву должны были отправиться польское войско князя Генриха и вспомогательный отряд чешского короля Вацлава, их соединение планировалось у Легницы. Но монголы опередили его на один день ‒ 9 апреля 1241 г. в поле к югу от Легницы они наголову разбили польско-германское войско князя Генриха, а его самого убили. В это время {389} основная группировка монголов громила Венгрию и ее руководитель Бату призвал корпус Байдара присоединиться к нему. В мае монголы Байдара были уже в Моравии, откуда двинулись дальше, в Венгрию.

 

Главные силы армии Бату, пришедшие в Венгрию, смогли навязать венграм выгодное для себя полевое сражение: 11 апреля 1241 г. они разбили главные силы Венгерского королевства при реке Шайо. Войска Бату атаковали лагерь венгров с севера, а корпус Субэдэя с юга. Оказавшиеся в окружении венгерские войска не смогли проявить достаточной стойкости ‒ часть их упорно сражалась (в частности, за мост, где монголы понесли чувствительные потери), но другая побежала. По свидетельству Фомы Сплитского, дело решила паника, начавшаяся в венгерском войске: «Во втором часу дня все многочисленное татарское полчище словно в хороводе окружило весь лагерь венгров. Одни, натянув луки, стали со всех сторон пускать стрелы, другие спешили поджечь лагерь по кругу. А венгры, видя, что они отовсюду окружены вражескими отрядами, лишились рассудка и благоразумия и уже совершенно не понимали, ни как развернуть свои порядки, ни поднять всех на сражение, но, оглушенные столь великим несчастьем, метались по кругу, как овцы в загоне... Несчастная толпа венгров, отчаявшись найти спасительное решение, не представляла, что делать... король и князья, бросив знамена, обращаются в бегство... по всему пути валялись тела несчастных... жалкие остатки войска, которыми еще не насытился татарский меч, были прижаты к какому-то болоту, и другой дороги для выхода не оказалось; под напором татар туда попало множество венгров и почти все они были поглощены водой и илом и погибли» [51, с. 108‒109]. Согласно сведениям из биографии Субэдэя в ЮШ, в этой битве участвовали все основные военачальники похода (кроме Байдара) ‒ Бату, Орда, Шибан, Кадан, Субэдэй и Бахадур (Бахату).

 

Силы собственно венгров были сравнительно небольшими ‒ численность их не превышала 30 тысяч, так по крайней мере сообщает В. Рубрук: «Венгерский король имеет, самое {390} большее, не свыше 30 тысяч воинов» [42, с. 194]. Конечно, это оценка высказана в 1255‒1256 гг., после монгольского погрома. Но и во время нашествия монголов далеко не все силы венгров были собраны ‒ феодальное рыцарское ополчение, как уже отмечалось, всегда проигрывало монголам в мобильности. Но для битвы при Шайо (или Сайо, в долине Мохи) к королю Беле IV все же успел подойти со своим войском его брат, хорватский герцог Коломан (Кальман) и их объединенное войско могло достигнуть 60 тысяч (цифра, возможно, преувеличена средневековым хронистом). Разгром этих сил был решающим для дальнейшей судьбы кампании ‒ после Шайо монголы приступили к своей обычной практике «облавы» беззащитной страны (были взяты Варадин, Арад, Перг, Егрес, Темешвар [137, с. 21]). Одним из крупнейших корпусов, выделенных для облавы, был отряд Кадана. Именно он прошелся огнем и мечем от Пешта до Адриатики, захватывая и разоряя венгерские города и крепости, как это было рассказано выше. Сам же Бату отправился в Словакию и Чехию ‒ перед его туменами пали Банска Штявница, Пуканец, Крупина (в Словакии), а также Опава, Бенешев, Пржеров, Литовел и Евичко (в Чехии) [136, с. 169].

 

Максимальное продвижение монголов на запад было зафиксировано в апреле 1242 г., когда они вышли к Адриатике. Воевавшие там монгольские отряды, рассыпавшись на отдельные мелкие подразделения, потеряли свою ударную силу, они были уже не в состоянии брать крупные города (как это было подробно рассмотрено в разделе «Осадные технологии монголов»), а только занимались грабежом их окрестностей. Отход на плодородные пастбища Паннонии для устройства там постоянной базы монгольской конницы, как это планировал Бату еще осенью 1240 г., вылился в уход из Центральной Европы навсегда. Дело в том, что из-за пришедшей вести о смерти в конце декабря 1241 г. каана Угэдэя, монголы не смогли остаться в Венгрии как планировали с начала. Отозванный ранее из Европы Гуюк становился опасным конкурентом в борьбе за власть, а то обстоятельство, что он враждовал с Бату, торопило {391} последнего занять более выгодные позиции ближе к Центральному улусу. Поэтому для учреждения своей ставки Бату решил вместо Паннонии ‒ самого западного края, выбрать Поволжье, середину Дешт-Кыпчака. Туда он двинул свои войска из Центральной Европы (на обратном пути к низовьям Дуная, для встречи там с Бату, корпус Кадана с Адриатики прошел через Болгарию, эту последнюю жертву монгольского нашествия в Европу) и уже в 1243 г. Бату принимал в Сарае первых русских князей, прибывших к нему с выражением покорности и просьбами об утверждении на столе своих княжеств. {392}

 

 

I Современный Брест. {388}

 

Храпачевский Р.П. Военная держава Чингисхана. М.: ACT: Люкс, 2005. С. 387‒392.

 

Ответить

Фотография Стефан Стефан 22.05 2017

1. как незаметно разведывать не пустую степь, а заселенную местность - Рогерий ничего не пишет о том, что кого-то из татар видели до самого нашествия, венгры до последнего ни о чём не беспокоились;

 

Когда они желают пойти на войну, они отправляют вперед передовых застрельщиков119 (praecursores), у которых нет с собой ничего, кроме войлоков, лошадей и оружия. Они ничего не грабят, не жгут домов, не убивают зверей, и только ранят и умерщвляют людей, а если не могут иного, обращают их в бегство; все же они гораздо охотнее убивают, чем обращают в бегство. За ними следует войско, которое, наоборот, забирает все, что находит; также и людей, если их могут найти, забирают в плен или убивают. Тем не менее, все же стоящие во главе войска посылают после этого глашатаев, которые {51} должны находить людей и укрепления, и они очень искусны в розысках. {52}

 

 

119   Эти сведения Плано Карпини совпадают с материалами монгольской летописи «Сокровенное сказание», в которой имеется краткая инструкция, дававшаяся передовым отрядам при отправлении в Среднюю Азию «обходить города, населенные мусульманами, и не трогать тамошнего народа, пока сам он (т. е. Чингис-хан) не прибудет туда; тогда напасть на мусульман с двух сторон» (Сокровенное сказание, перев. Кафарова, стр. 146). {213}

 

Плано Карпини Дж. История монгалов; Рубрук Г. Путешествие в Восточные страны / Под. ред., вступ. статья и примеч. Н.П. Шастиной. М.: Гос. изд-во геогр. лит., 1957. С. 51‒52, 213.

 

2. на каком языке монголы вели допросы пленных венгров?

Прямых сведений на этот счёт не сохранилось. Но есть косвенные:

Однако отряды татар вместе с нечестивым предводителем расположились на трогирском берегу. Король, видя, что войско татар спустилось напротив его убежища, и полагая, что ему будет небезопасно оставаться на близлежащих островах, переправил государыню со своим потомством и со всеми сокровищами на нанятые им корабли, сам же, сев на одно судно, поплыл на веслах, осматривая вражеские порядки и выжидая исхода событий. А предводитель Кайдан, исследуя все окрестности этого места, выяснял, не может ли он подойти к стенам города на конях. Но когда он узнал, что водное пространство, которое отделяет город от материка, непреодолимо из-за глубокого слоя ила, ушел оттуда и, вернувшись к своим, послал к городу гонца, сказав ему, какие слова он должен произнести. Подойдя к мосту, тот громко закричал по-славянски: «Говорит вам это господин Кайдан, начальник непобедимого войска. Не принимайте у себя виновного в чужой крови, но выдайте врагов в наши руки, чтобы не оказаться случайно подвергнутыми наказанию и не погибнуть понапрасну». Но стражи городских стен не отважились дать ответ на эти слова, поскольку король наказал, чтобы они не откликались ни единым словом. Тогда все их полчище, поднявшись, ушло оттуда той же дорогой, какой и пришло. Оставаясь почти весь март в пределах Хорватии и Далмации, татары вот так пять или шесть раз спускались к городам, а затем возвращались в свой лагерь.

 

Фома Сплитский. История архиепископов Салоны и Сплита / Пер., комм. О.А. Акимовой. М.: Индрик, 1997. С. 119.
Ответить

Фотография stan4420 stan4420 Вчера, 02:54 AM

Вот что мне ещё пришло в голову - и что кажется не озвучивалось ни разу при обсуждении татарских походов.

 

-Куда они девали награбленное?

 

Ведь их добыча в Венгрии была велика, а центнеры золота и прочего добра должны были сильно замедлять конные отряды татар.

 

Какие у кого есть сведения, соображения, предположения?

Ответить