←  Украина

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Тарас Шевченко о "кацапах"

Фотография Стефан Стефан 14.08 2018

4. «Козачий народ»

 

Творчество Шевченко, конечно же, не сводится к поэмам о кровавом историческом прошлом. Для развития национального самосознания украинского народа не меньшее значение имеют стихи, далекие от политической истории, поэтизирующие украинский быт, культуру, образ жизни, от «Садок вишневий коло хати» до «Тече вода з-під явора». У Шевченко не было необходимости «идти в народ», он и родился в крестьянской семье, и до конца жизни оставался простым мужиком, в чем с удовольствием признавался. Только вот свой народ Шевченко называл по-разному. Поэт, так много писавший об Украине, крайне редко использовал само понятие «украинцы». Например, в комментарии к своему офорту «Дары в Чигирине 1649 года» Шевченко говорит про «народ украинский, уже вольный и сильный». Еще раз «украинский народ» упоминается в начале повести «Близнецы». В «Письме редактору Народного чтения» речь идет об «украинской народности».

 

Между тем понятие «украинцы» уже было хорошо известно, его использовали даже русские. Тем не менее одно из последних сочинений Шевченко – «Букварь» – также назван не украинским, а южнорусским. Очевидно, здесь Шевченко следовал за Костомаровым и Кулишем, охотно использовавшими именно понятия «Южная Русь», «южнорусский». Но из этого вовсе не следует, будто он разделял концепцию Костомарова о двух русских народностях, «великорусской» и «южнорусской» или «малорусской»15. Шевченко не нуждался в необходимости теоретически обосновать отличия украинцев от русских или поляков. Кажется, такой вопрос перед ним просто не стоял.

 

В письмах к украинским адресатам Шевченко чаще всего использовал понятие «наши», «наш народ». В своих повестях, написанных на русском, а также в письмах к русским адресатам Шевченко называет свой народ «малороссиянами», упоминает «малороссийский язык», «малороссийские песни», «малороссийские хаты», «малороссийские полки». Таким образом, он обращается к терминологии, общепринятой в среде образованных людей своего времени. В повестях, в дневнике и письмах он нередко использует и слово «хохлы». Зато в его стихах место «малороссиян» и «хохлов» занимают «козаки», «козачий» народ. Слово «козак» у Шевченко во многих случаях означает не только представителя военного сословия. «Козаки» – этноним того самого народа, к которому относит себя сам автор «Кобзаря». Казачество для него именно вольный украинский народ, пусть и немалая часть его закрепощена «нiмотой та москалями».

 

В мистерии «Великий льох» одна из трех ворон, символизирующих силы зла, признается:

 

І я люта, а все-таки

Того не зумію,

Що москалі в Україні

З козаками діють.

 

«Великий льох» написан в 1845 г., когда никаких казаков на Украине, собственно говоря, не было. Черноморское казачество (преемник запорожского) располагалось далеко за ее пределами.

 

Историк, редактор и журналист В.И. Аскоченский, оставивший интересные воспоминания о встречах с Тарасом Шевченко, писал о том, как Шевченко его спрашивал: «То ви, мабуть, козак?» Когда же Аскоченский спел «Злетів орел попід небо, жалібно голосить…», то Шевченко, выпивший к тому времени, воскликнул: «Сучий я син, {98} коли ви не козак!.. Козак, щирий козак!»

 

Использование слова «козаки» в качестве этнонима было хорошо известно в начале XIX в. «Малороссияне именовались прежде козаками»16, – писал А. Левшин еще в 1816 г. И.М. Долгорукий употреблял слова «хохол» и «козак» как синонимы17.

 

Шевченко, воспевая украинское казачество, обращался не столько к прошлому военного сословия, сколько к настоящему и прошедшему украинского народа.

 

Следует подчеркнуть, что «козаки» Тараса Шевченко стоят в одном семантическом ряду не с сословиями (шляхтой, духовенством и т.п.) и не с этнографическими группами, субэтносами или иными формами региональной идентичности (подоляне, полищуки и т.п.), а именно с этносами и/или нациями.

 

Грає кобзар, виспівує,

Вимовля словами,

Як москалі, орда, ляхи

Бились з козаками…

 

При этом нет никаких оснований обвинить Шевченко в отсутствии национального/этнического самосознания. Напротив, как мы видели, это самосознание было в нем чрезвычайно развито. Скорее наоборот, случай Шевченко показывает, что имя нации или этноним сам по себе не играет большой роли в национальной/этнической идентичности. Шевченко мог назвать родной народ несколькими именами, однако не путал его ни с «москалями», ни с «ляхами», ни с немцами.

 

Отметим, что Шевченко, крестьянский сын, который, если верить последователям Геллнера и Хобсбаума, просто не мог иметь украинской идентичности (да и такой идентичности, по мнению, например, О. Неменского, просто еще не было), на самом деле вел себя как убежденный, последовательный, даже фанатичный националист. Любовь Шевченко к своему народу, к Украине ни в коем случае нельзя назвать «местным патриотизмом» или «проявлением региональной идентичности». Случай Шевченко вообще находится в очевидном противоречии с представлениями, которые господствуют в современной науке благодаря распространению конструктивистского подхода к изучению национальной идентичности.

 

5. Национальный демократ?

 

Но Шевченко не мог игнорировать жесткую сословную иерархию, которая разделяла украинский народ так же, как и русский. Сам бывший «крипак» и сын «крипака», Шевченко в принципе не любил панов, в том числе и украинских. Хотя именно среди образованных украинских помещиков появились его первые читатели и поклонники, хотя в господских имениях автора «Кобзаря» принимали как дорогого гостя, чувство сословной и классовой вражды у Шевченко проявлялось не раз. Здесь этнонациональная и сословно-классовая формы идентичности вступали в конфликт. Хорошо известна ссора Шевченко с Платоном Лукашевичем, известным фольклористом, этнографом, но еще и помещиком. Когда Лукашевич прислал за Шевченко своего крепостного, который должен был проделать путь в 30 верст «в мороз и вьюгу», то Шевченко не только не поехал, но и написал Лукашевичу записку с упреками в жестокости к людям. В ответной записке Лукашевич написал, что у него-де «триста душ таких», как Шевченко. Другой раз в гостях у П. Скоропадского автор «Кобзаря» увидел, как хозяин бил лакея, не стесняясь гостей. Шевченко пришел в ярость, тряхнул обеденный стол так, что с него посыпались рюмки и бутылки, разорвал свою {99} шапку, бросил ее в Скоропадского и, сказав несколько резких слов, ушел.

 

Но и в тех случаях, когда помещики не обижали крепостных, по крайней мере в присутствии Шевченко, поэт предпочитал простых людей господскому обществу. Он часто гостил у братьев И.И. и А.И. Лизогубов, представителей славного рода, из которого вышли многие видные представители казачьей старшины. Днем Шевченко рисовал, а по ночам «кутил с лизогубовскою прислугою».

 

В последние годы жизни Шевченко очень хотел жениться на молодой девушке, обязательно малороссиянке и непременно простой, не из панов. Варфоломей Шевченко, двоюродный брат поэта, разумно советовал взять замуж просвещенную девушку, которая могла бы лучше оценить такого мужа. Тарас ему отвечал так: «…я и по плоти, и по духу сын и родной брат нашего несчастного народа (здесь слово “народ” имеет не этнический, а именно сословно-классовый смысл. – С.Б.), так как же мне соединиться с собачей панской кровью? Да и что будет делать панночка в моей мужицкой хате?»

 

И. Дзюба справедливо замечает, что Шевченко практически не обращается к теме защиты «вольностей» (казачьих, шляхетских)18. Между тем именно борьба за сохранение старых вольностей и за признание статуса малороссийских (гетманских) чинов объединяла малороссийское дворянство, тормозила процесс его русификации, способствовала историческим изысканиям, обращению к историческому прошлому гетманства19. Но бывшему крепостному Шевченко эти вольности не интересны, ему важнее – воля, а не вольности и права.

 

Шевченко был убежденным и последовательным противником монархии. Собственно, за крайне злобные и оскорбительные стихи об императоре и императрице он и был отправлен в Оренбургский край, в солдаты. Десять лет солдатчины только укрепили его в ненависти к монархии, не только русской:

 

О люди, люди небораки,

Нащо здалися вам царі?

Нащо здалися вам псарі?

Ви ж таки люди, не собаки…

 

Политический идеал Шевченко – демократия, враждебная не только монархии, но и сословному обществу. По воспоминаниям Бр. Залеского и дневнику Н.А. Маркевича хорошо известен анекдот о том, как Шевченко вел «демократическую» пропаганду в шинке. Он бросал на стол зёрнышко и говорил «Оце цар». Потом еще несколько зерен, подальше от первого зерна: «Оце пани». Потом еще набросал много зёрен кучками: «А се громада, люде прості». Затем смешивал все зерна и спрашивал: «Шукайте царя й панів! Де вони?..»

 

К буржуазии, по крайней мере «национальной», поэт был куда снисходительнее. Примечательно, что Шевченко, воспевавший героев исторического прошлого – гетмана Дорошенко, запорожских «лицарей», гайдамаков, – с большим уважением, даже с восторгом осматривал в 1859 г. процветавший в то время Городищенский сахарный завод К.М. Яхненко и П.Ф. Симиренко20. Оба промышленника были, правда, как и Шевченко, из крепостных, а теперь богатели и процветали. Оба были украинцами, малороссиянами. Насмотревшись на технические чудеса и увидев, что при заводе есть еще и училище, Шевченко прослезился, обнял и поцеловал Яхненко и воскликнул: «Батьку! Що ти тут наробив!»

 

В октябре 1850 г. в Уральске {100} Шевченко познакомился с Я. Гордоном, конфирмированным поляком, который оставил очень интересное свидетельство о политических взглядах Тараса Григорьевича: «Независимая Украина была целью его мечтаний, революция была его стремлением»21, – писал он. Это свидетельство не противоречит всему тому, что мы знаем о Шевченко. Еще за пять лет до этого разговора в своем «Заповите» поэт призывал порвать кандалы и окропить волю злою вражьей кровью. Такой призыв мог легко трактоваться и в социальном (призыв к восстанию против крепостничества), и в национально-освободительном смысле. Но одно не противоречит другому, и социальная революция вполне может сочетаться с национальной, как это и покажут революция и гражданская война на Украине 1918–1920 гг.

 

Взгляды Шевченко можно было бы назвать «национально-демократическими», если о нём вообще можно говорить языком, привычным для сторонников общераспространенного в современной науке модернизационного подхода. На самом же деле политические взгляды Шевченко не так важны, как его безграничная любовь к Украине, «козачьему» народу, украинскому языку. Шевченко был поэтом и художником, а не политиком, юристом или политическим публицистом.

 

6. Москали

 

«Кохайтеся, чорнобриві, // Та не з москалями, // Бо москалі – чужі люде…» Это первые строки поэмы «Катерина», одной из лучших у Шевченко, и крупнейшего из произведений, включенных в первое издание «Кобзаря» (1840).

 

Сюжет «Катерины» – вариация одного из самых популярных сюжетов мировой литературы. Простую, наивную девушку соблазнил и бросил блестящий, богатый и легкомысленный человек, занимающий высокое социальное положение. В данном случае москаль, русский офицер.

 

Сам Шевченко говорил, что в основу сюжета «Катерины» положена подлинная история, что, впрочем, и не удивительно. Случай был, очевидно, типичным, нашедшим отражение и в фольклоре. Этнограф П. Чубинский записал даже песню: «Да не гуляй, молода дівчино, з москалями; // Москальчики – обманщики, вони обманять…»22

 

В украинском языке у слова «москаль» два значения: 1) солдат и 2) русский. Шевченко использует это слово в обоих значениях. Например, в поэме «Москалева кринiця» речь идет именно о солдате, в «Катерине» слово «москаль» используется в обоих значениях, но преобладает, бесспорно, второе – «москаль = русский».

 

В поэме Шевченко подчеркивается с первых же строчек: любовь к чужаку-москалю окончится трагедией. Поэт не осуждает отца и мать Катерины за то, что выгнали дочь с грудным ребенком за порог:

 

Будь щаслива в чужих людях,

До нас не вертайся!

 

Зато «препоганый» москаль поминается не раз. Дважды преданная москалем (он «не узнал» в «безумной» женщине, которая бросилась показывать ему его же ребенка, свою любовницу), Катерина топится, а ребенка подбирают добрые люди и он, в конце концов, становится «мехоношей», помощником слепого кобзаря. Однажды на дороге в Киев рядом с кобзарем и мальчиком останавливается карета, запряженная шестеркой лошадей. В карете – «господиня // З паном і сем’єю». Панна {101} любуется на черные брови мальчика и подает милостыню, а пан, тот самый москаль, узнает в мальчике своего сына и… отворачивается, таким образом, предав Катерину в третий раз. Карета трогается с места, обдав мальчика пылью, а мальчик с кобзарем, помолившись, продолжают свой путь.

 

Полічили, що достали,

Встали сіромахи,

Помолились на схід сонця,

Пішли понад шляхом.

 

В шевченковедении существует аллегорическое толкование этой поэмы, где образ Катерины символизирует образ Украины, порабощенной русскими, Российской империей23. Далеко не все с этим толкованием согласны, тем более что и сама по себе тема девушки, обесчещенной и родившей ребенка вне брака, одна из любимых у Шевченко. Но и «аллегорическое» толкование представляется убедительным, а ксенофобское отторжение москалей как людей чужих встречается и в переписке Шевченко. В особенности в самых ранних из сохранившихся петербургских писем Шевченко. Из Петербурга он будет просить брата Никиту писать ему «не по-московському, а по-нашому,

 

Бо москалі чужі люди,

Тяжко з ними жити;

Немає з ким поплакати,

Ні поговорити».

 

«Московщина» (то есть Россия, Великороссия, включая и Петербург) для Шевченко – чужбина, где живут люди чужие, а потому малоприятные.

 

А до того – Московщина,

Кругом чужі люде…

<…>

Насміються на псалом той,

Що виллю сльозами;

Насміються… Тяжко, батьку,

Жити з ворогами!

 

В дневнике, который Шевченко вел около года (с июня 1857 по июль 1858), найдем весьма нелестные характеристики, которые он дает различным слоям русского общества. Больше всего ему, разумеется, не нравятся офицеры и вообще военные, что понятно. Шевченко, поэт и художник, к военной службе не приспособленный, 10 лет был вынужден провести в армии николаевской России. Отсюда и его оценка русских военных: «Отвратительное сословие». Но достается и русским купцам, а самыми неприятными из русских показались ему раскольники-староверы. О последних он пишет с нескрываемым презрением. Уральские казаки-староверы для него «хуже всяких язычников». «В Уральске постоянно набит острог беглыми солдатами, – продолжает Шевченко, – их мнимыми пресвитерами. И несмотря на явные улики, они благоговеют перед этими разбойниками и бродягами. И это не простые, а почетные, чиновные казачки».

 

Русским/москалям чуждо все, что так близко малороссиянину/хохлу/украинцу. Малороссияне любят природу, их хаты укрыты в тени вишневых и черешневых садов. Зато «…в великороссийском человеке есть врожденная антипатия к зелени, к этой живой блестящей ризе улыбающейся матери природы». В русской же деревне «наваленные кучи серых бревен с черными отверстиями вместо окон, вечная грязь, вечная зима! Нигде прутика зеленого не увидишь, а по сторонам непроходимые леса зеленеют».

 

Малороссияне любят поесть и поговорить о еде, они гордятся своим вкусным борщом, на праздник подают целых зажаренных кабанов, а русские и готовить толком не умеют, но за тарелку постных щей возьмут полтину серебра.

 

Неприязнь Шевченко к русским {102} («москалям»), по всей видимости, достаточно распространена в среде украинского крестьянства первой половины XIX в. О ненависти малороссиян к русским («великороссиянам») писал еще А. Левшин, побывавший в Малоросии в 1815 г.: «Они переливают чувство сие (ненависть к москалям. – С.Б.) в самих малюток и пугают их москалями. При сем имени малое дитя перестает кричать»24. В 1815-м таким «малым дитя» был и годовалый Тарас Шевченко.

 

7. Московщина

 

Возможно, именно эта ксенофобия25 и оказала решающее влияние на формирование исторических взглядов Шевченко, на его отношение к Российской империи, императору и к имперской столице. Без личного опыта все, что он прочел в «Истории руссов», осталось бы только «мертвыми словами», которые вряд ли оказали бы влияние на автора поэмы «Сон», направленной против царя, империи, Петербурга и против тех украинцев, что выучили «московську мову» и пошли москалям на службу.

 

Україно! Україно!

Оце твої діти,

Твої квіти молодії,

Чорнилом политі.

Московською блекотою

В німецьких теплицях

Заглушені!.. Плач, Украйно!

Бездітна вдовице!

 

Но более всего приводит в отчаяние лирического героя поэмы не царь и царица, а сам Петербург, построенный, как считает поэт, на костях украинцев. Город, построенный «проклятым, лукавым» царем, «аспидом голодным», «распявшим» Украину26. Сами размышления лирического героя у памятника Петру I показывают, как чужда Шевченко история России. Русские цари для Шевченко – людоеды, палачи. Оказывается, что русский и украинский взгляды на одни и те же события просто несовместимы. Не случайно Шевченко, хотя и ценил стихи А.С. Пушкина, не мог простить ему поэму «Полтава»27.

 

Страшно погибнуть не за Украину, а за чужого царя – «палача Украины» – и чужую страну. Об этом и поэма «Кавказ», посвященная памяти Якова де Бальмена, друга Шевченко.

 

Мій Якове добрий! Не за Україну,

А за її ката довелось пролить

Кров добру, не чорну. Довелось запить

З московської чаші московську отруту!

 

Разумеется, Шевченко не мог не видеть наднациональной сущности империи, которая была особенно заметна в имперской столице, городе «то ли турецком», «то ли немецком», а может быть «даже русском» (у Шевченко, естественно, «московському»). Но империя была создана прежде всего москалями, а потому Россия для поэта – это именно Московщина, а русские – это «новые ляхи», терзающие мать-Украину.

 

В мистерии «Великий льох» три души молодых девушек, даже девочек, рассказывают о трех смертных грехах, за которые они лишены царства {103} небесного. Третья – поприветствовала императрицу Екатерину, не зная, что та «Лютий ворог України, // Голодна вовчиця!..» Вторая напоила коня царя Петра, который приказал уничтожить город Батурин вместе со всеми жителями. Первая же виновна в том, что перешла с полными ведрами дорогу Богдану Хмельницкому, когда тот ехал в Переяслав присягать Москве. Это гетман, на свое и всей Украины несчастье, счел за добрый знак. О Хмельницком Шевченко высказывается с иронией, даже сарказмом: «Якби-то ти, Богдане п’яний…», «За що ми любимо Богдана?..»

 

Такое отношение к москалям и Московщине не мешало Шевченко не только говорить, но и писать на русском. Правда, его русские стихи несопоставимы с украинскими. К.И. Чуковский очень точно написал о Шевченко: «…когда он писал не на народном, днепровском своем языке, а “по-московски”, по-великорусски, вдохновение отлетало от него». И сам Шевченко это понимал. В письме к писателю и казаку, будущему наказному атаману Черноморского войска Я. Кухаренко 30 сентября 1842 г. Шевченко сетовал: «Переписал “Слепую” и плачу над нею. Какой черт и за какой грех подбил меня исповедоваться кацапам черствым кацапским словом».

 

В последние годы своей солдатской службы Шевченко взялся писать прозу, причем – на русском. Уже много лет он был оторван и от литературной жизни, и от украинцев (в части был только один украинский солдат, да и тот не сразу признал в Шевченко своего). А Шевченко, естественно, хотелось писать и печататься, но писать он мог только для русских журналов, украинских в 1850-е гг. просто не было. И Шевченко успел написать девять повестей. Но их судьба оказалась печальна. Ни одна не увидела света при жизни их автора. И причина этой неудачи не цензура, а художественная слабость, о которой честно написал Шевченко С.Т. Аксаков, которому в «Русскую беседу» и прислал Шевченко одну из них: «Я не советую Вам печатать эту повесть. Она несравненно ниже Вашего огромного стихотворного таланта»28. Сам Шевченко тоже относился к своим русским опытам скептически. «Поучи ты меня, пожалуйста, что мне делать с русскими повестями, – писал он Кулишу 26 января 1858 г. – Их у меня десятка два накопилось. Затопить печку – жаль: много труда пропадет. Да и денег бы хотелось, теперь они мне очень нужны».

 

И Кулиш отозвался о русской прозе Шевченко намного резче, чем Аксаков: «Не торопись, братец, печатать московские повести. Ни денег, ни славы за них не добудешь. <…> унизишь ты себя ими перед всем светом, да и больше ничего <…> Будь у меня деньги, я б у тебя купил их все да и сжег»29.

 

Неприязнь Шевченко к Московщине и москалям не мешала ему дружить со многими русскими людьми, в особенности с теми, кто сделал для него что-то доброе: с В.А. Жуковским, К.П. Брюлловым, В.Н. Репниной, Ф.П. Толстым и в особенности с его женой, А.И. Толстой, которую в глаза и за глаза называл своей «святой заступницей» (хлопотам графов Толстых Шевченко был обязан своим освобождением от службы и разрешением вернуться в Петербург). Шевченко очень радовался, если кто-либо из русских интересовался Украиной, украинским языком и культурой, как В.Н. Репнина, С.Т. Аксаков или Л.М. Жемчужников: «Что за дивный, оригинальный человек Л. Жемчужников! Поцелуй его от меня, как увидишь», – писал Шевченко Кулишу. В 1854 г. поэт общался с будущим автором «России и Европы» Н.Я. Данилевским и, по его собственному признанию, сблизился с ним «до самой искренней дружбы». {104}

 

 

15 См.: Костомаров Н. Исторические монографии и исследования. СПб., 1863. Т. 1. С. 221–287. {98}

 

16 Левшин А. Письма из Малороссии. Харьков, 1816. С. 60.

 

17 Долгорукий И.М. Славны бубны за горами, или Мое путешествие кое-куда 1810 года. М., 1870. С. 252. {99}

 

18 Дзюба I. Указ. соч. С. 77.

 

19 См.: Толочко А. Киевская Русь и Малороссия в XIX веке. К., 2012. С. 177–203.

 

20 П.Ф. Симиренко финансировал последнее прижизненное издание шевченковского «Кобзаря». {100}

 

21 Жур П.В. Труды и дни Кобзаря… С. 265–266. {101}

 

22 Труды этнографическо-статистической экспедиции в Западно-Русский край, снаряженной императорским Русским географическим обществом: Юго-Западный отдел: Материалы и исследования, собранные д. чл. П.П. Чубинским. СПб., 1883. Т. 5. С. 304. {102}

 

24 Левшин А. Указ. соч. С. 73.

 

25 Понятие «ксенофобия» следует воспринимать без свойственных этому слову отрицательных коннотаций, а всего лишь как научный термин, означающий неприязнь к чужому и чужакам, свойственный природе каждого человека.

 

26 Впрочем, отношение Шевченко к Петербургу, конечно же, было сложнее. В Петербурге жили многие друзья Шевченко (и русские, и украинцы), с Петербургом были связаны многие светлые его воспоминания, там же была и любимая Академия художеств, которую он часто будет вспоминать в годы солдатской службы. Именно в Петербург он вернется в 1858 г., в Петербурге проведет и последние годы жизни.

 

27 Об этом см. в воспоминаниях Я.П. Полонского. {103}

 

28 Цит. по: Барабаш Ю. «Если забуду тебя, Иерусалим…» С. 400–401.

 

29 Там же. С. 399. {104}

 

Беляков С. Тарас Шевченко как украинский националист // Вопросы национализма. 2014. № 18. С. 98–104.
Ответить

Фотография stan4420 stan4420 14.08 2018

Больше всего ему, разумеется, не нравятся офицеры и вообще военные, что понятно.

непонятно.

пока он был в солдатчине, он не исполнял солдатские обязанности - зато любил бить байдыки в гостях у русских офицеров, которые его поили и кормили.

чёрная неблагодарность

 

Но достается и русским купцам

когда он путешествовал по России, один из волжских городов он поносил последними словами.

оказалось - это из-за того, что там на рынке... не оказалось селёдки, которую он очень хотел "поласувать"!

вздорная личность, истеричная

 

Малороссияне любят природу, их хаты укрыты в тени вишневых и черешневых садов. Зато «…в великороссийском человеке есть врожденная антипатия к зелени

ахинея

уж конечно не жителю Степи стенать, что в России - стране лесов и озёр - мало зелени

 

Малороссияне любят поесть и поговорить о еде, они гордятся своим вкусным борщом, на праздник подают целых зажаренных кабанов

это он мог видеть и пробовать только у тех самых панов, которых якобы сильно презирал.

простонародье этих кабанов видело хорошо если раз в год...

 

эта ксенофобия и оказала решающее влияние на формирование исторических взглядов Шевченко, на его отношение к Российской империи, императору и к имперской столице

зря императорская фамилия принимала участие в выкупе шевченко из крепостной неволи.

благодарности этот селянин так и не почувствовал

Ответить

Фотография Стефан Стефан 14.08 2018

непонятно.

Вполне понятно. Муштра и прочие николаевские штуки.

 

пока он был в солдатчине, он не исполнял солдатские обязанности

Это вряд ли. Хотя поначалу ограничения, касающиеся творчества, не соблюдались.

 

когда он путешествовал по России, один из волжских городов он поносил последними словами.

Это точно. За тарелку постных щей требовали полтину серебра. Кстати, Н.В. Гоголь писал что-то подобное о Санкт-Петербурге.

 

вздорная личность, истеричная

Самокритично. Правда, вас особо и не хвалят.

 

ахинея

уж конечно не жителю Степи стенать, что в России - стране лесов и озёр - мало зелени

Действительно, слова о "стенаниях" и "жителе Степи" ахинея, особенно учитывая, что Т.Г. Шевченко был родом из лесостепной зоны.

 

это он мог видеть и пробовать только у тех самых панов, которых якобы сильно презирал.

Писатель ненавидел тех дворян, кто издевался над крепостными. С такими негодяями он сразу прерывал общение.

 

зря императорская фамилия принимала участие в выкупе шевченко из крепостной неволи.

Члены императорской фамилии вряд ли подозревали об этом. Они не дали ни копейки помещику П.В. Энгельгардту, чьим крепостным был Т.Г. Шевченко, для выкупа поэта из неволи, хотя портрет В.А. Жуковского их заинтересовал.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 14.08 2018

Т.Г. Шевченко стал свободным благодаря участию достойных людей. В 1837 г. земляк поэта И.М. Сошенко представил Т.Г. Шевченко с просьбой освободить его из неволи конференц-секретарю Академии художеств В.И. Григоровичу, который передал эту просьбу В.А. Жуковскому. Тот сторговался с помещиком П.В. Энгельгардтом (оказавшимся редким скрягой, несколько раз завышавшим цену) и просил К.П. Брюллова написать с него портрет для использования в качестве приза в частной лотерее. Знаменитый художник сразу же согласился, и вскоре картина была готова. В.А. Жуковский, с помощью М.Ю. Виельгорского, устроил лотерею в 2500 рублей ассигнациями, и за эти деньги была куплена свобода Т.Г. Шевченко в 1838 г. Наибольший вклад в дело освобождения внесли В.А. Жуковский и К.П. Брюллов. С этими людьми писатель поддерживал хорошие отношения. Выходит, среди упомянутых пяти человек было два русских, два украинца и один поляк. Собственно, Т.Г. Шевченко дружил и с украинцами, и с русскими, и с поляками.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 15.08 2018

Интересно, что в наследии поэта не упоминается слово «украинцы», хотя он причислял себя именно к этому народу (по его собственным словам, к «украинской народности»). Скорее всего, оно было известно Т.Г. Шевченко, т.к. упоминается в документах Кирилло-Мефодиевского братства, членом которого он являлся.

 

Украинский поэт называл "нашим" только украинский язык.

Ответить