←  Советская Россия

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Окаянные дни: интеллигенция о революции 1...

Фотография ddd ddd 14.08 2017

Всеволод Мейерхольд

В Петрограде в дни первых выступлений ленинцев однажды был такой случай. Когда у истока Каменноостровского проспекта толпа обступила (сегодня, как вчера) трибуну особняка Кшесинской и жадно впилась в очередного оратора, трепавшегося о барьер декадентского балкона, как Петрушка, казалось, никакие силы не смогут оттащить отсюда этих праздных людей, пришедших с отдаленных окраин сказочной столицы.

В самый разгар словоизвержения разыгравшегося оратора на противоположной стороне проспекта появился жонглер бродячих китайских трупп. Китаец показывал маленькую карусель, на верхнем шпиле чертово колесо, приводимое в движение дрессированной крысой. Китаец проглатывает стеклянный шарик и выбрасывает его потом то из уха, то из локтя. Китаец показывает, как крепко спаян каждый из двенадцати стальных обручей, но вот он прикасается к ним своими ловкими руками, и дюжина колец звенит высоко в воздухе одной цепью. Что это? Или это дьявольское колдовство?

Фокусника Востока окружили солдаты и гимназисты, почтенный старцы и дети, франты и кухарки. Толпа веселится, хлопая в ладоши, и веселая спешит к работам, теряясь в разветвлениях уличного потока.

Наблюдателю, случайно попавшему в полосу, резко разделившую эти два мира, к этому месту обстрела с двух сторон со стороны митингового оратора и со стороны уличного жонглера хотелось проследить, кто из двух конкурентов победит.

Не знаю, как было раньше, как было бы потом, но в тот день состязания ленинца с китайцем победа осталась за жонглером. Да здравствует жонглер!

Мне хочется спросить вас, деятели арены, знаете ли вы вашу силу, именно вы, артисты цирка? Я знаю, ответ будет да . Вы имеете право так (и только так) ответить. Тогда позвольте еще спросить вас: отчего же вы не идете на помощь вашему народу?

Если бы меня спросили, какие увеселения нужны нашему народу теперь, в дни, когда Россия предстала миру раскованной, я бы, не задумываясь, сказал, те, какие умеют дать своим искусством только циркачи .

Когда человек в паническом страхе бежит от долга, когда бацилла трусости, как бацилла чумы, вырывает людей целыми стадами с арены борьбы за честь, когда дух бодрости почти что потухает, народу нужно такое искусство, которое могло бы заразить действующих примером величайшей храбрости прежде всего.

Слава революции, пустившей на дым цензуру! Но какую цензуру надо бы в эти дни учредить, так это ту, которая сумела бы продержать в строгом запрете искусство, внедряющее в нашу жизнь слабость воли.

На подносе расставлены фарфоровые чашечки; китаец держит поднос в руках и с площадки высотой в три сажени бросается вниз головой, делает в воздухе пируэт, вот уж он на ногах и показывает публике фарфор неразбитым. Человек без нервов падает с высокой пирамиды из столов на спину вниз головой вместе со стулом, на котором сидел, и, встав на ноги, улыбается аплодирующей ему публике.

Клоун-прыгун от трамплина бросает свое тело через высокую группу нагроможденных шталмейстером и ухитряется повторить свой номер много раз. Сальто-мортале на неоседланных лошадях.

Когда над нашими крышами вертятся пропеллеры, когда скорость поездов достигла чуть ли не 120 верст в час, для того чтобы жить не прозябая, для того чтобы творить жизнь радостную, в блеске солнца, крепкую, человеку надо знать, что такое отвага.

Но у кого же учиться этому искусству, творить и жить в отваге?

У вас, господа цирковые.

Взлетающий под звуки нежного вальса в верх циркового купола не знает, что такое страх смерти.

Скорее созывайте нас в наши дома искусства, скорее вливайте в нашу кровь эту сладкую ораву отваги!

Водите нас смотреть на вашу работу изо дня в день, изо дня в день.

Но отчего стоят ваши цирки заколоченными?

Пусть забиты плотными ставнями зимние театры. Это так понятно. Дачникам (это их публика) полагается жить на дачах. Их публика это та самая испуганная интеллигенция , которой нужна ли отвага для того, чтобы доумирать?

Деятели цирка, к вам взываю, вас спрашиваю: ведь ваша публика вся на местах. Смотрите по воскресным и праздничным дням, по субботам и накануне праздников она на площадях и бульварах, днем и ночью.

Смотрите, как ваша публика скучает, как она томится и чего-то ждет. Изнемогая от скуки, толпа эта грызет семечки (вот все ее развлечение), она уже разучилась смеяться и только изредка улыбается, когда приходит к ней этот артист-чужестранец, этот китаец-жонглер с крысами и шпагами, ножами и шариками, с причитаниями и Андрюшкой.

Отчего же вы, русские акробаты, не идете к ожидающему вас народу?

Отчего нет на площадях летучих трупп? О, где ты, русский балаган? Куда запрятался Петрушка?

Я видел вчера на экране Тайны Нью-Йорка . Вся картина построена на основах циркового эксцентризма. Выбросьте из американской ленты все акробатические трюки, и картина станет мыльным пузырем. И я видел, как московская публика ломилась в кинотеатр. Вы спросите, зачем? Я отвечу. Чтобы видеть борьбу, чтобы видеть победу смельчака над трусом. Я в этом убежден, ибо никаких эстетических мотивов не стремился выразить в своей картине энергичный режиссер.

Есть спрос, есть и предложение.

Отчего же вы, деятели цирка, не спешите предложить свое искусство тем, кто жаждет вашего эксцентризма, кто хочет пенья ваших гибких тел, кто стоит перед вами с мольбой о зрелищах, несмотря на усталость от мольбы о хлебе насущном.

Скажите, зачем отдали вы зрителя своего хищному кинотеатру, где его кормят вашими же блюдами, с тою лишь разницей, что блюда эти фальсифицированы историями о таинственной руке и другими глупыми выдумками ловких кинофабрикантов американского рынка.
Ответить

Фотография Gundir Gundir 14.08 2017

Газеты рождались явочным порядком и, как однодневные мотыльки, бесследно исчезали по безапелляционному, с претензией на церемонную законность, постановлению Комиссариата по" делам печати.

     Одним из неугомонных пионеров "газеты во что бы то ни стало" был В. Е. Турок, сотрудник закрывшегося навсегда "Русского слова", талантливый журналист, писавший под псевдонимом Вилли.    Нарочитая несерьезность этой подписи, как и множества, если не большинства других псевдонимов того времени, была, надо думать, "созвучна эпохе", только что отзвучавшей.    Отношение к цензуре, к цензурным комитетатам, Главным Управлениям, Особым присутствиям, и прочим достижениям шефа жандармов Бенкендорфа и великого инквизитора Победоносцева, было по преимуществу сугубо-ироническим, не без намеренного верхоглядства -- ты меня за бока, а я тебя свысока!..    И во всех этих кличках, прозвищах, псевдонимах была, конечно, какая-то непочтительная, инстинктивная ужимка, поза, гримаса.    Гримаса "человека, который смеется", и смехом этим защищается.    Даже нововременский Сыромятников назывался Сигма, и сам Буренин был Алексис Жасминов.    А о так называемой либеральной печати и говорить не приходится.    Все эти Альфы и Омеги, Пессимисты и Незнакомцы, Санхо-Пансо и Дон-Кихоты, провинциальные Трубадуры, Лоэнгрины, Железные Маски, Офени, Иваны Колючие, Незнамовы, Бурсаки, Безродные, Непомнящие, Ивановы-Классики, Тарелкины, Чертопхановы, Страшноватенки, и столичные Глоб-Троттэры, Пэнгсы и Домби, а имя им -- легион, все они, кто умно, кто убого, кто с блеском и талантом, кто с потугами и тщетой, хуже, лучше, с искрой, без искры, с огоньком, без огонька, но каждый по-своему, и все купно, часто в бровь, но нередко и в самый глаз, как могли, как умели, кому как Бог на душу положил, и всё же по большей части честно и неподкупно боролись, протестовали, намекали, доказывали, казнили презрением, многозначительно замалчивали, и как, не щадя живота, злоупотребляли цитатами, кавычками, восклицательными знаками, а пуще всего многоточием!..    Так вот этот самый Вилли, один из легиона, торжествующий и возбуждённый, влетает однажды в столовую еще не закрытого, но бездействующего Союза Журналистов в Столешниковом переулке и, как бомба, взрывается у нашего стола, уставленного чайными стаканами с морковным чаем и одним кружочком вялого лимона на всю братию.    -- Владимир Евсеич, что с вами? Откуда? От следователя? От комиссара? Вызывали? Допрашивали? На вас лица нет!..    -- Как это так лица нет?! -- поднял голос Петр Потемкин, по уши влюбленный в заведующую буфетом Любовь Дмитриевну, и поэтому находившийся всегда за стойкой и всегда в приподнятом состоянии духа,-- да, посмотрите на него, -- и П. П. стал преувеличенно театральным голосом декламировать:    -- Лик его ужасен, движенья быстры, он прекрасен, он весь как Божия гроза!..    Надо думать, что Потемкин был прав, ибо все немедленно согласились, что, действительно, лик его ужасен, и что случилось нечто гораздо более важное и необыкновенное, чем вызов к комиссару или следователю.    Вилли продолжал раздувать ноздри, тяжело дышал, сопел, отхлебнул принесенного Потемкинской Музой какого-то подозрительного квасу, и, отдышавшись, торжественно объявил:    -- Нашел издателя, только что выпущен из тюрьмы. Отличный мужик, имени сказать не имею права, -- лицо, пожелавшее остаться неизвестным! Ездил с ним в типографию Мамонтова. Все согласны. Бумага есть. Газета на восемь страниц. Будет называться "Час". Выходит завтра!.. В крайнем случае, послезавтра!    Впечатление было ошеломляющее.    Кто-то неуместно спросил:    -- А кто будет редактор?    Вилли уничтожающе посмотрел на вопрошающего, и процедил сквозь зубы:    -- Дураки уехали в Бразилию, так что вопрос исчерпан. Никакого редактора не будет, а будет редакционная коллегия.    И не без язвительности добавил:    -- Желающие могут становиться в очередь...    -- Эх ты, Епиходов! -- опять крикнул из-за стойки не унимавшийся Потемкин по адресу злополучного и красного, как рак, специалиста по молниеносным интервью.    Ртуть в термометре быстро поднималась. Все заговорили наперебой и сразу.    Выяснилось, что авансы будут выданы сегодня же, но после захода солнца; что новая газета будет типа вечерней, то есть, в 12 часов пополудни и никаких испанцев; и что называться она будет "Час" главным образом потому, что технически это гораздо удобнее, чем если бы она называлась "Век"...    -- А впрочем, -- закончил Вилли, -- сами увидите, и поймете. Ибо, как говорил Александр Федорович Керенский, управлять -- это значит предвидеть...    Через сорок восемь часов после морковного чаепития, в тридевятом царстве, в тридесятом государстве, в Российской Советской Социалистической Республике, в городе Москве, на Москве-Реке, и не забыть, что было это весною 18-го года, отпечатанный у Мамонтова, на Таганке, вышел в свет, свежий как бутон, хотя и пахнущий типографской краской, первый номер вечерней газеты "Час".    Направление газеты было неопределенное, но, как неприятно выразился впоследствии всё тот же В. М. Фриче, весьма нахальное.    Вместо передовой, была крайне несвоевременная историческая справка Виссариона Павлова на тему о восстании рабов под предводительством Спартака, и особенно о том, как это восстание было подавлено: со всеми подробностями, уточнениями, и чуть ли не указаниями практического свойства.    Фельетон Вилли тоже носил характер вполне исторический, а именно: свобода печати в период великой французской революции.    Выводов в фельетоне не было никаких, но, как принято было в те времена говорить, выводы напрашивались сами собой.    А. А. Епифанский дал захватывающего интереса очерк о Хитровом рынке, который после "тяжких десятилетий вопиющей нищеты и притеснений царской полиции", расцвел, наконец, махровым цветом, и нашел свое настоящее призвание: торговлю стариной и роскошью, конфискованной во время обысков у проклятой буржуазии.    Молодая и жеманная поэтесса, в настоящее время Кавалер ордена Красного Знамени, напечатала совершенно непозволительные стишки, вроде того, что --       Шакал, надевший шкуру Льва,    Всегда останется шакалом...       Дальнейшие фиоритуры этого забытого произведения были настолько прозрачны, что создатель Красной Армии, так и не дождавшийся маршальского жезла, был не на шутку уязвлен.    Были еще статьи Ю. М. Бочарова, Григория Ландау, стихи Потемкина, Валентина Горянского, Дон-Аминадо, а главное, была первая глава коллективного романа "Черная молния".    Идея романа была взята у самого В. И. Ленина, и касалась электрофикации облаков, ни более и ни менее.    Подана была эта идея не просто, а как идефикс!..    Но зато с большим пафосом и с очень наглой претензией на научность.    В конце первой главы, как и полагалось, было напечатано курсивом и в скобках:    -- Продолжение следует.    Никакого продолжения, впрочем, не последовало, ибо газета "Час" была в первый же день выхода закрыта со всем соответствующим церемониалом постановлений, конфискаций и вызовов куда следует.    "Управлять -- это значит предвидеть!"    Неугомонный Вилли всё предвидел.    Начиная дело, через несколько подставных лиц, своевременно сделавших нужные заявки, он обеспечил "ход событий".    На следующий день после закрытия "Часа" вышел "Третий час", с пояснением в подзаголовке:    "Выходит ежедневно, в 3 часа дня по московскому времени".    На этот раз приказ по линии был определенный:    -- На первой странице декреты и распоряжения правительства, и никаких комментарий.    На второй и третьей -- литературная критика, библиография, война с футуристами, стихи о любви, новости медицины, биологии, чорт в ступе.    Четвертая страница, и последняя -- шахматный отдел и конкурсы для читателей.    Два номера вышли благополучно.       Два дня мы были в перестрелке,    Что толку в этакой безделке!..    Мы ждали третий день!       И не даром ждали.    На третьем номере газета была закрыта.    Вилли, однако, не унимался, и после нескольких изнурительных дней хлопот, просьб, хождений и унижений, мировая печать обогатилась новым ежедневным (!) изданием -- "Четвёртый час".    Состав сотрудников был тот же, а передовая статья кончалась многозначительным восклицанием, неосмотрительно взятым напрокат из современного народного эпоса:    -- Сенька, подержи мои семечки, я ему морду набью!..    Правительство сразу догадалось -- кому, и хотя в редакции царило непринужденное веселье, в своем роде пир во время чумы, -- новая газета скоропалительно прожившая свой однодневный век, была не только закрыта, но и сам Вилли, и анонимный издатель, были посажены в Бутырскую тюрьму, из которой только что, после трехмесячного заключения, выпустили на свет Божий старика Сытина и П. И. Крашенинникова.    Члены знаменитой редакционной коллегии быстро смотали удочки и благоразумно переменили место жительства.    Ночевали в Томилине, в Малаховке, на станции Удельной, где Бог пошлет, и жили изо дня в день, с опаскою, с оглядкою, милостью дворников и нескольких покладистых милицейских, высоко ценивших самодельный денатурат, который уже назывался не просто ханжой, а Рыковкой.    И хотя в распоряжении очаровательной и всегда печальной Елены Митрофановны, жены В. Е. Турока, еще имелась очередная заявка на новую газету с весьма неожиданным, хотя по-своему вполне последовательным названием "Полночь", но шалый энтузиазм уже прошел и период импровизаций и партизанских набегов кончился.    Окончательно выяснилось, что солдат Муралов шуток не понимает.    Но в одиночной камере контакт с миром был, очевидно, потерян.    Из Бутырок от упорного редактора пришла почти вдохновенная записка с планами, советами и указаниями сделать всё возможное, чтобы "Полночь" не только вышла, но еще и с тютчевским эпиграфом в подзаголовке:       "Я поздно встал, и на дороге    Застигнут ночью Рима был"...
Ответить

Фотография ddd ddd 15.08 2017

Михаил Богословский

Зачем-то понадобилось переводить царскую семью в Тобольск! Ведь это лишнее издевательство в угоду разным советам! Потеряв веру в икону, недостаточно снять ее из переднего угла, но надо еще надругаться над нею! Вот они, дикари!

Почему же Иаков II, Карл X, Людовик Филипп, да и теперь греческий король Константин могли уехать за границу и жить себе там но это в цивилизованных странах.

Наши верховоды играют теперь во Французскую революцию XVIII в., о которой они кое-что почитали. Но народ наш не французы XVIII в., а немцы эпохи Реформации XVI столетия, когда, переставая верить в иконы и мощи, выволакивали их из церквей и всячески надругались над ними.
Ответить

Фотография ddd ddd 15.08 2017

Мария Бочкарева

Был отдан приказ, чтобы к семи часам корпус выступил на передовую позицию и сменил там солдат. Я пошла к своим девчатам и приказала им тоже готовиться. Прослышав о бунте, они переживали, а потому встретили меня с радостью. Генерал позвонил командиру подразделения, ожидавшего смены на передовой, и попросил не оставлять позиций до прихода резерва. До передней линии было верст пятнадцать, и мы добрались туда только к рассвету.

Батальон, насчитывавший теперь примерно двести девушек, занимал совсем небольшой участок фронта под Крево. Никаких признаков боевых действий на передовой не наблюдалось. Ни германцы, ни русские не открывали огня. Братание было всеобщим. Фактически здесь установилось неофициальное перемирие. Солдаты с той и другой стороны ходили друг к другу в гости, вели бесконечные разговоры и пили пиво, которое приносили германцы.

Я не могла смириться с такой ситуацией и приказала девушкам вести себя так, как положено на войне. Однако остальных солдат раздражал наш воинственный настрой по отношению к неприятелю. Одна группа недовольных во главе с председателем полкового комитета пришла в наши окопы обсудить этот вопрос.

Кто наши враги? начал дискуссию председатель. Ну конечно, не германцы, которые хотят мира. Настоящие враги народа это буржуи, правящий класс. Именно против них мы должны вести войну, потому что они не хотят принимать германских мирных предложений. Почему Керенский не добивается мира для нас? Потому что ему не позволяют союзники. Ну ничего, мы очень скоро вышвырнем Керенского из его кабинета!

Но я-то не из правящего класса. Я простая крестьянская женщина, возражала я. Начала войну солдатом и участвовала во многих боях. Не надо агитировать здесь против офицеров.

Ну мы ж не имеем в виду тебя, возразил председатель комитета, пытаясь склонить меня к пацифистской точке зрения.

К нам присоединились несколько германских солдат. Дискуссия разгоралась. Германцы снова и снова повторяли, что, мол, давно хотели заручиться миром с Россией, но союзники России не согласны. Я отвечала, что германцы могли бы заключить мир с Россией, если бы убрались с захваченных ими русских земель. А пока они оккупировали эти земли, долг каждого русского сражаться и прогнать их отсюда.
Ответить

Фотография ddd ddd 15.08 2017

Николай Врангель

На фронте армия разлагалась и таяла. Солдаты убивали своих офицеров, братались с немцами, продавали им пушки и амуницию и самовольно уходили домой. Даже Керенскому стало ясно, что одними истерическими речами воскресить армию нельзя.

Командование было передано Корнилову, а неудачный Наполеон Керенский для спасения от большевиков все свои силы посвятил внутренним делам, то есть вновь прибег к испытанному средству - к словоизвержению.



Юрий Готье

На войне сравнительно прилично. Надолго ли? Некоторые признаки отрезвления вроде издания распоряжения о праве закрытия съездов, собраний и т. п. Но наряду с этим все та же дичь и глупость в тысяче разных видов и образов. В частности, опять обостряется поганый украинский вопрос из-за побоища солдат-украинцев с кирасирами.

Так как в обострении вопроса прямая выгода Германии и полная аналогия с германскими планами, то несомненно, что здесь или прямая измена, или провокация изменнических темных сил. Какова будет следующая катастрофа, которая нас ждет?
Ответить

Фотография Ученый Ученый 15.08 2017

Солдаты с той и другой стороны ходили друг к другу в гости, вели бесконечные разговоры и пили пиво, которое приносили германцы.

На самом деле "братание" с германцами было своеобразным - немцы приходили организованно под командой офицеров и занимались разведкой и пропагандой, а русские "братались" от чистого сердца, не понимая что их водят за нос. Людендорф сознательно не хотел вести военные действия на русском фронте, рассчитывая на то, что русская армия разложится и разбежится и немцы одержат победу без потерь, которые для них были крайне нежелательны.

Ответить

Фотография ddd ddd 16.08 2017

А Эйнштейн в августе 1917 записал в дневник что-то не о россии, но предвосхитил будущее:

Теория относительности встречает теплое признание среди профессионального сообщества.

Как возможно, чтобы наше культурное время было еще и настолько аморальным? Я все больше убеждаюсь в том, что все, кроме любви к ближнему и дружбы между людьми, очень немного значит.

Не будет ли лучше для всего мира, если выродившаяся Европа окончательно себя изживет? Весь наш хваленый технический прогресс, вся цивилизация не более чем топор в руках рецидивиста.

Я со всей серьезностью верю, что китайцы продвинулись, стоят выше нас по развитию, и что их постепенное распространение переживет вымирание наших оздоровленных товарищей.


Владимир Набоков

Революция с самого начала создавала компромиссы, искусственные сочетания. Компромиссным было отношение Временного правительства к Совету рабочих и солдатских депутатов, компромиссом было и существование в кабинете двух лиц, радикально неспособных идти рука об руку, Керенского и Милюкова.

Эти компромиссы оказались гнилыми. Но они при данных условиях неизбежны отказаться от них для нас, кадетов, означало бы стать на точку зрения чем хуже, тем лучше или, во всяком случае, умыть руки.


Никита Окунев

Был на открытии Второго всероссийского торгово-промышленного съезда. Конечно, только сидел и слушал.

Впрочем, побаивался, как бы нас всех товарищи не арестовали и не побили: уж очень речи и настроения были антиреволюционные.

Вопияли о погибающей родине, называли Советы шайкой политических шарлатанов , министров расточителями, которых надо взять под опеку , и все в этом ключе.

Прямо черносотенные разговоры, но, по совести скажу, страшно правильные, ибо с каждым днем становится все яснее и яснее, что у русских, даже у передовых людей, положительно нет, как сказал Рябушинский, государственного разума . И молодчина этот Рябушинский: говорит основательно, четко, едко, смело и красиво.


Казимир Малевич

Что было в июне, июле 1917 года введение в широком размере тюремных заключений. Введение арестов, каторжных работ. Право о закрытии газет и вообще вредного словопрения. Право не рассуждать, не разговаривать, не собираться в большие толпы из опасности большевицких агитаторов. Наступление Керенского на Юго-Западном фронте и отступление. Утверждение смертной казни в пределах оседлости войны.

Во всей остальной свободной революционной России тюрьмы и каторжные работы исключительно. Многие в России знали, что существует Керенский, но главного не заметили сходства с Наполеоном. Наполеон был небольшого роста, Керенский тоже. Взятие Дарданелл, Афин, пирамид сделало их двойниками. Морковь и капуста есть овощи.



Николай II

Проехали Пермь в 4 ч. и гуляли за г. Кунгуром вдоль реки Сылве по очень красивой долине.



Павел Рябушинский

Социальное реформирование пошло не творческим, а разрушительным путем, и грозит России голодом, нищетой и финансовым крахом. В настоящий момент торгово-промышленный класс повлиять на руководящих лиц не может. Мы знаем, что естественное развитие жизни пойдет своим чередом, и, к сожалению, оно жестоко покарает тех, которые нарушают экономические законы.

Поэтому, господа, мы поневоле вынуждены ждать: эта катастрофа, этот финансово-экономический провал будет для России неизбежен, если мы уже не находимся перед катастрофой, и тогда уже, когда она для всех станет очевидной, тогда только почувствуют, что шли по неверному пути. Мы чувствуем, что то, о чем я говорю, является неизбежным. Но, к сожалению, нужна костлявая рука голода и народной нищеты, чтобы она схватила за горло лжедрузей народа, членов разных комитетов и советов, чтобы они опомнились В этот трудный момент, когда надвигается новое смутное время, все живые культурные силы страны должны образовать одну дружную семью. Пусть появится стойкая натура купеческая! Люди торговые, надо спасать землю русскую.


Пьер Паскаль

Анекдот: в Галиции немцы убеждают один полк:
Как! Вы заявляете об отказе от аннексий, а сами находитесь на нашей территории на глубину 30 км. Это не честно.

Правда? Мы обсудим это на митинге.

Действительно, полковой митинг постановил отойти на 30 км. Это было опубликовано в Единстве , интервью Братиану.

Другой анекдот

Человек был осужден на смерть. Комиссар, призванный утвердить приговор, отказался это сделать, считая, что по недалекости ума солдат был попросту спровоцирован; с другой стороны, он не сомневался, что в принципе приговор должен быть приведен в исполнение. Он передал дело верховному комиссару в Ставку, Филоненко. Тот ответил: Вы были не правы, не приняв решения. Но сейчас, поскольку человек страдает в ожидании казни, что хуже смерти, невозможно предать его смерти, я отзываю это дело в Ставку и добьюсь помилования . Это хорошо.



Константин Паустовский

Из Чернобыля надо было ехать сорок верст на лошадях через сосновые леса и сыпучие пески. Лошади брели шагом. Поскрипывали колеса, от старой сбруи пахло дегтем. Возница маленький дядько в худой коричневой свитке все спрашивал:

Там, в Москве, безусловно, перед вами извиняюсь, ще не слышно, когда произойдет вселенское разрешение?
Какое разрешение?
Чтобы хлеборобам самосильно пановать над землей. А панов и подпанков гнать дрючками под зад к бисовой матери. Говорят, Керенский тому препятствует, шило ему в бок!



Александр Блок

Происходит ужасное: смертная казнь на фронте, организация боеспособности, казаки, цензура, запрещение собраний. Это общие слова, которые тысячью дробных фактов во всем населении и в каждой душе пылят. Я пошел в Лигу русской культуры , я буду читать Русскую волю (попробую; у социалистов уже не хватает информации, они вышли из центра и не захватывают тех областей, в которых уверенно и спокойно ориентируются уже буржуа ; их день), я, как всякий, тоже игрушка истории, обыватель.

Но какой полынью, болью до сладости, все это ложится на наши измученные войной души! Пылью усталости, вот этой душной гарью тянет, голова болит, клонится. Еще темнее мрак жизни вседневной, как после яркой Трудно дышать тому, кто раз вздохнул воздухом свободы . А гарь такая, что, по-видимому, вокруг всего города горит торф, кусты, деревья. И никто не тушит. Потушит дождь и зима.
Ответить

Фотография ddd ddd 17.08 2017

Михаил Богословский

Прочел в Русских ведомостях статью о денежном обращении, в которой доказывается, что денежное обращение после революции стало много хуже, чем было при старом порядке. За два первые года войны выпущено бумажек на 6 миллиардов, а новое правительство за 5 последних месяцев уже выпустило их на 6 миллиардов. День войны при старом порядке стоил 15 милл. рублей, теперь он стоит 70 75 миллионов руб. Русские ведомости остроумно указывают причину такого увеличения: страшное повышение заработной платы рабочим, работающим на казну, причем бумажки застревают у них в руках, не обращаясь в % бумаги, как это делают капиталисты с получаемыми прибылями. Оттого и создается потребность все в новых и в новых кредитных билетах.



Артур Конан Дойл

Россия стала выгребной ямой. Германия так и не раскаялась в страшном грехе материализма, который стал главной причиной войны. Испания и Италия скатились одна в пучину атеизма, другая предрассудков. У Франции нет религиозного идеала. Англия потеряла ориентацию и погрузилась в хаос, в ней расплодились нелепые, оторванные от жизни секты.

Америка не сумела реализовать свои превосходные возможности, и вместо того чтобы стать любящей сестрой сокрушенной и израненной Европе, занялась собственным экономическим благоустройством; она отреклась от подписи своего президента и отказалась присоединиться к Лиге Наций единственной надежде человечества.
Ответить

Фотография ddd ddd 17.08 2017




Нестор Махно

С особой радостью ехал я в Екатеринослав, надеясь побывать в федерации анархистов, лично поговорить обо всем, что нашу группу в целом интересует (а интересовало ее больше всего вот что: почему из города нет анархистских агитаторов по деревням?). Умышленно я выехал на съезд днем раньше. С вокзала еду прямо в киоск федерации. Застаю в нем секретаря Молчанского. Одессит, старый товарищ. Знаем друг друга еще с каторги. Радость, обнимаемся, целуемся.

Долго мы после этого сидели молча и глядели друг на друга, погрузившись каждый в себя и в будущее нашего движения в революции А затем Молчанский начал успокаивать меня, уверяя, что в недалеком будущем в Екатеринослав приедут ряд товарищей. Наша работа будет переброшена в деревню. Затем он повел меня в клуб федерации, который раньше назывался Английским клубом.

Там я застал много товарищей. Одни спорили о революции, другие читали, третьи ели. Словом, застал анархическое общество, которое по традиции, не признавало никакой власти и порядка в своем общественном помещении, не учитывало никаких моментов для революционной пропаганды среди широких трудовых масс, так остро в этой пропаганде нуждавшихся.

Тогда я спросил себя: для чего они отняли у буржуазии такое роскошное по обстановке и большое здание? Для чего оно им, когда здесь, среди этой кричащей толпы, нет никакого порядка даже в криках, которыми они разрешают ряд важнейших проблем революции, когда зал не подметен, во многих местах стулья опрокинуты, на большом столе, покрытом роскошным бархатом, валяются куски хлеба, головки селедок, обглоданные кости? Я смотрел на все это и болел душой.
Ответить

Фотография ddd ddd 17.08 2017

Вильгельм II

Мне нанес визит папский нунций Пачелли в сопровождении своего капеллана. Вскоре наша беседа повернула на возможность мирных переговоров. Я предложил Папе учитывая, что мое предложение мира 12 декабря 1916 года было отвергнуто в настолько беспрецедентной манере, предпринять усилия самому. Нунций ответил, что такой шаг дастся очень непросто, потому что Папа уже однажды потерпел неудачу, когда предпринял попытку действовать в этом направлении; кроме того, Папа пребывает в совершенном отчаянии из-за бойни и непрестанно думает о том, как можно освободить мир европейской культуры от бича войны. Любое предложение будет принято с благодарность, добавил он.

Я сказал, что Папа как высший иерарх католической церкви должен, в первую очередь, проинструктировать священников во всех странах так, чтобы они раз и навсегда изжили ненависть из своих умов, ибо ненависть это главное препятствие на пути мира. Что, к сожалению, в странах Антанты именно духовенство является главным проводником ненависти и воинственных настроений.

Я обратил его внимание на многочисленные свидетельства солдат, видевших священников и аббатов с оружием в руках в начале войны; на махинации кардинала Мерсье и бельгийского духовенства, представители которого нередко служили шпионами; на проповедь Протестантского епископа Лондона, который прямо со своей кафедры прославлял бойню с Баралонгом , и на другие подобные случаи. Я добавил, что было бы великим достижением, если бы все же Папе удалось убедить всех католических священников порицать ненависть и проповедовать мир, как это уже делает немецкое духовенство, с кафедры или посредством пастырских посланий.

Пачелли сказал, что это прекрасное предложение, заслуживающее внимания, но что будет непросто добиться поддержки разных прелатов. Я ответил, что, учитывая жесткую дисциплину и строгую иерархию Римской католической церкви, я не могу представить себе, чтобы официальный призыв Папы, обращенный ко всем священникам с требованием проповедовать примирение и уважение к противнику, не был исполнен. Что католические прелаты вознесены в силу своего высокого ранга над всеми враждующими сторонами и что примирение и христианская любовь являются основополагающими принципами христианской религии, и, таким образом, они просто обязаны вдохновлять людей на соблюдение этих принципов.

Пачелли согласился с этим, пообещав уделить этой идее все свое внимание и сообщить о ней в Ватикан, и спросил, какую еще форму, кроме чисто церковного вмешательства, может принять вмешательство Папы. Я указал ему, что Италия и Австро-Венгрия являются католическими государствами, на которые Папа может иметь непосредственное влияние. Что он сам уроженец и житель одной из них, уважаемый своими соотечественниками, и может прямо на них влиять; что в Австрии царствует монарх с титулом апостолического , прямо связанный с Ватиканом и являющийся ревностным блюстителем католической церкви; и что, таким образом, я считаю, что Папе не будет трудно договориться с обеими этими державами и подвести их к обсуждению мира.

Я добавил, что дипломатические умения и широкие взгляды Ватикана всем известны и что, как только начало будет положено таким образом, другие державы вряд ли смогут ответить отказом на предложение Ватикана начать обмен мнениями.

Нунций заметил, что Ватикану было бы трудно заставить итальянское правительство согласиться на такое, притом что у Ватикана нет ни официальных отношений с правительством, ни влияния на его членов; что итальянское правительство никогда не примет такое приглашение, даже на простую конференцию.

Здесь капеллан вставил, что такой шаг со стороны Папы даже не может обсуждаться, потому что он может повлечь за собой последствия, которые могут быть опасными для Ватикана. Правительство может мобилизовать piazza (уличные толпы) против Ватикана, и Ватикан, конечно, не может подвергать себя такой опасности. Когда я отказался придавать значение такому обстоятельству, капеллан стал вести себя все более и более возбужденно. Он сказал, что я не знаю римлян, что они страшны в гневе и что, если piazza вступит в дело, дело может принять совсем ужасный оборот, что они могут атаковать Ватикан, а значит, подвергнуть опасности жизнь самого Папы.

Я ответил, что тоже знаю Ватикан, и что никакая уличная толпа, или piazza, не сможет взять его штурмом, и что у Ватикана есть сильные сторонники, как в высшем обществе, так и в народе, которых можно было бы немедленно призвать на помощь. Нунций согласился со мной, но капеллан не остановился и продолжил разглагольствовать об ужасах уличного бунта и расписывать в мрачнейших красках опасности, грозящие Папе.

Потом я заметил, что любой, кто захотел бы напасть на Ватикан, должен был бы сначала обзавестись батареей из тяжелых минометов и гаубиц, а также армией солдат, и начать осаду по всей форме; что все это вряд ли может оказаться в руках толпы и что поэтому piazza вряд ли предпримет такую попытку. Кроме того, я упомянул, что, по моим сведениям, в Ватикане уже приняты меры на случай подобной чрезвычайной ситуации. На этом священник умолк.

Нунций сказал, что Папе очень трудно предпринять какие-либо практические меры в целях заключения мира, не вызвав недовольства мирян, что непременно подвергнет его опасности. Что Папа, к сожалению, человек несвободный и что, если бы у папы была собственная страна или хотя бы провинция, где он являлся бы независимым правителем, ситуация была бы иной, но в нынешних обстоятельствах он слишком зависит от мирян в Риме и совершенно не способен действовать, руководствуясь лишь собственной волей.

Я заметил, что цель установления мира настолько священна, что Папа не может руководствоваться одними лишь мирскими соображениями в таком деле, которое, кажется, специально создано для него; что, буде он добьется в этом успеха, это несомненно принесет ему влияние на итальянское правительство, поддержку и независимость.

Это произвело впечатление на нунция. Он заметил, что я, в конце концов, прав и что Папа должен попытаться что-то сделать.

Я обратил внимание нунция на то, что социалисты всех стран неустанно работают на благо мирного процесса. Я сказал ему, что мы всегда позволяли немецким социалистом выезжать в другие страны для обсуждения вопросов мира на конференциях, потому что я уверен в том, что им ведомы желания и убеждения низших классов; что мы не чиним препятствий на пути тех, кто готов честно работать, не преследуя никаких скрытых целей; что народы стран Антанты и социалисты из этих стран также хотят мира, но последние не могут участвовать в конференциях из-за того, что им отказывают в паспортах для выезда на международные конференции, посвященные миру; что стремление к миру только растет и что, если правительства не станут работать на благо мира к сожалению, моя собственная попытка закончилась неудачей народы в конце концов возьмут это дело в свои руки. Я добавил, что это непременно будет сопровождаться серьезными потрясениями и революциями, которые, как уже показывала история, не пройдут бесследно и для католической церкви, и Папы.

Что должен думать солдат-католик, сказал я, когда он читает, что только социалисты, но не Папа, пытаются освободить его от ужасов войны? Если папа ничего не предпримет, то есть опасность, что мир будет навязан нам социалистами, что будет означать конец власти Папы и католической церкви даже среди католиков!

Этот аргумент окончательно убедил нунция. Он сказал, что немедленно доложит об этом в Ватикан и выскажется в поддержку; что Папа будет вынужден активно действовать.

Страшно обеспокоившись, капеллан снова вмешался, сказав, что такими действиями Папа непременно подвергнет себя опасности, что piazza непременно на него нападет.

На это я ответил, что я протестант, но вынужден заметить, что католическая церковь считает Папу посланником Бога на земле; что, читая Священное писание, я серьезно и тщательно знакомился с личностью Спасителя и что Господь никогда не боялся уличной толпы, даже не располагая крепостью, охранниками и оружием; что Господь всегда ходил среди толпы, говорил с ней и принял смерть на кресте ради враждебной толпы.

Должен ли я теперь считать, что его наместник на земле боится принять мученическую смерть, как его Бог, ради того, чтобы принести примирение в истекающий кровью мир, и все из-за толпы римских оборванцев? Я, протестант, слишком уважаю католических священников, и особенно Папу, чтобы в это поверить. Ничто не может быть более славным для Папы, продолжил я, чтобы полностью посвятить свое тело и душу великому делу мира, несмотря на опасность мученической смерти!

С горящими глазами нунций схватил меня за руку и растроганно сказал: Вы совершенно правы! В этом состоит долг Папы, он должен действовать и привести мир к примирению. Я передам ваши слова Его Святейшеству .

Капеллан отвернулся и, покачивая головой, прошептал: Ah, la piazza, la piazza...





Сергей Каблуков

На фронте Керенского, военного министра, прозвали главноуговаривающим . Это и верно, и метко, и довольно зло. Позорное бегство одичавших и разнузданных солдатских орд перед численно слабейшим неприятелем, приведшее к захвату немцами всей Румынии, а в будущем, пожалуй, даже и Киева и Одессы таковы результаты его уговоров и его слепоты за пять месяцев революции . А во что обратили тыловые петербургские товарищи в форме солдата сады и парки Петергофа, Стрельны, Павловска, Ораниенбаума, Царского Села и наш Летний сад!

Не преувеличивая можно утверждать, что все эти парки и сады превращены солдатами в отхожие места, т.е. испакощены до последней степени и, в сущности говоря, уничтожены. Больно видеть наш Летний сад с помятыми лужайками, грязными, не подметенными аллеями, изуродованными статуями. А ведь он место гулянья Пушкина и русских императоров, начиная с Петра до Александра II. Он наше национальное достояние, как бывшие дворцы императоров.




Василий Шульгин

Бутович пришел ко мне и сказал:

В свое время, когда я собирался ехать во Львов, тогдашний киевский генерал-губернатор Трепов сказал мне: Не можете ли вы взять на себя очень деликатную миссию? Львовский профессор Михайло Грушевский ведет против нас острую пропаганду. Нельзя ли его купить? Это было мне очень неприятно, но я согласился и, приехав во Львов, познакомился с Грушевским. Через некоторое время намекнул ему, что он мог бы получить большие деньги при известных обстоятельствах. Он сразу меня понял и ответил: Вы не можете мне дать столько, сколько я имею от Я спросил: От Австрии? Он сказал: Нет, от Германии .





Павел Скоропадский

Я отправился в Генеральный секретариат по военным делам. С Петлюрой я очень мало говорил, он совсем не был в курсе военных дел, а больше занимался киевской политикой. Был любезен, говорил со мной по-русски, а не по-украински. Говорилось о дисциплине, о необходимости воевать с немцами. Не знаю, было ли это искренне, во всяком случае, на меня, тогда вернувшегося только что с фронта, украинизация скверного впечатления согласно с моими воззрениями не произвела; я находил только, что украинизировать корпус очень сложно, и эта сложная операция может повредить боеспособности, и поэтому, уезжая из Секретариата, решил просить, чтобы мой корпус не украинизировали.
Ответить

Фотография Ученый Ученый 17.08 2017

Россия стала выгребной ямой. Германия так и не раскаялась в страшном грехе материализма, который стал главной причиной войны. Испания и Италия скатились одна в пучину атеизма, другая предрассудков. У Франции нет религиозного идеала. Англия потеряла ориентацию и погрузилась в хаос, в ней расплодились нелепые, оторванные от жизни секты. Америка не сумела реализовать свои превосходные возможности, и вместо того чтобы стать любящей сестрой сокрушенной и израненной Европе, занялась собственным экономическим благоустройством; она отреклась от подписи своего президента и отказалась присоединиться к Лиге Наций единственной надежде человечества.

Не знал что Конан Дойл был таким дураком. Правда говорят, он впал в депрессию, из-за того, что не мог написать ничего столь же интересного, как записки о Ш.Холмсе.

Ответить

Фотография ddd ddd 18.08 2017

Пьер Жильяр

Проходили мимо родного села Распутина, и царская семья, собравшись на палубе, имела возможность видеть дом старца , ясно выделявшийся среди изб. В этом для Царской Семьи не было ничего удивительного, потому что Распутин это предсказал. Случай снова, казалось, подтверждал его пророческие слова.
Ответить

Фотография ddd ddd 18.08 2017

Юлий Мартов

Раздув поражение и добившись восстановления смертной казни, русские милитаристы подняли голову.
Несмотря на строгий окрик косящего налево Керенского, что он не потерпит никаких ультиматумов, генерал Корнилов продолжал говорить с правительством в прежнем угрожающем тоне и поддерживает всячески ушедшего в отставку Савинкова. Таков курс, взятый нашими милитаристами, и не будет преувеличением сказать, что они не остановятся даже перед организацией поражения на фронте, чтобы добиться переворота в интересах контрреволюционных сил.



Владимир Винниченко

Отчет генерального секретаря Винниченко о переговорах с Временным правительством

В первые дни нашего приезда в Петербург дело обстояло так же, как и с первой делегацией. Все отвлекали, и не видно было конца тем промедлениям. Наконец начались переговоры. Сначала разбирались как принципиальные, так и практические вопросы, такие как объем территории, права и обязанности Секретариата. Так, что касается Екатеринославской, Херсонской и Харьковской губерний, то было указано, что они НЕ высказались за присоединение к Украинской Центральной раде. И даже Кокошкин заявил, что есть экономическое тяготение этих губерний образовать отдельную областную единицу. Мы были откровенны и указали, что, хотя и постановлений земств нет, но крестьянство на своих съездах высказалось за автономию и Украинскую Центральную раду. Мне еще неизвестно было постановление Екатеринославского земства ассигновать 50 тыс. руб. Украинской Центральной раде.

Дело двигалась туго, и были моменты, когда мы в раздражении думали, не бросить ли все и не уехать домой. Но ответственность, которую мы взяли на себя, заставляла нас быть внимательными и испробовать все средства.

Наконец дело было передано в юридическую комиссию, во главе которой стояли Гальперин и барон Нольде. Прочитав наш устав, барон Нольде сразу сказал, что речь идет скорее о федерации, полной унии. Такой автономии нет у ни одного народа на свете. Особенно они обратили внимание на 19 устава.

Юридическая комиссия выработала свою инструкцию. Когда мы рассмотрели ее, то сразу сказали, что она для нас неприемлема.

Условия, которые мы 17 июля достигли с Церетели, Керенским и Терещенко, они приняли как зло, как некий долг по векселю, доставшийся им в наследство, и который платить они не очень хотят. Единственный человек, который хоть немного нас поддерживал и понимал, это Авксеньтьев. Все были против секретарей дорог, почт и телеграфов и военного. Неясно обстояло дело с секретарем по продовольственным делам. Но судьбу его решил Чернов, который, уезжая, оставил записку, что считает секретарство по таким делам недопустимым, так как продовольственное дело нуждается в единстве.

Наконец, заседания министров начали проходить закрыто. Когда мы спросили о причинах, то получили ответ, что вынесено постановление, чтобы заседания правительства происходили без посторонних лиц.

Некоторые из министров очень хотели, чтобы мы пошли на разрыв.

Что касается сообщения Малой рады, то мы, я и т. Рафес, решили ехать, оставив для переговоров трех товарищей: Барановского, Зарубина и Мицкевича.

Без их согласия правительство издало свою инструкцию.
Ответить

Фотография ddd ddd Вчера, 22:18 PM

Елизавета Нарышкина

Была сегодня утром в саду, где встретила несколько человек офицеров. Все они страшно возмущены и открыто говорили о реставрации в лице Алексея Николаевича. Я им посоветовала быть осторожными в речах.



Император Николай II

Встал поздно, так как спал плохо вследствие шума вообще, свистков, остановок и пр. Ночью вышли из Туры в Тобол. Река шире и берега выше. Утро было свежее, а днём стало совсем тепло, когда солнце показалось. Забыл упомянуть, что вчера перед обедом проходили мимо села Покровского, родина Григория. Целый день ходили и сидели на палубе. В 6 час. пришли в Тобольск, хотя увидели его за час с . На берегу стояло много народу значит, знали о нашем прибытии.

Вспомнил вид на собор и дома на горе. Как только пароход пристал, начали выгружать наш багаж. Валя, комиссар и комендант отправились осматривать дома, назначенные для нас и свиты. По возвращении первого узнали, что помещения пустые, без всякой мебели, грязные и переезжать в них нельзя. Поэтому на пароходе и стали ожидать обратного привоза необходимого багажа для спанья. Поужинали, пошутили насчет удивительной неспособности людей устраивать даже помещение и легли спать рано.



Григорий Зиновьев

Прохладная звездная ночь. Пахнет скошенным сеном. Дымок от маленького костра, где варили чай в большом чайнике. Бродим с Владимиром Ильичем. Сначала Ильич молчалив и порою грустен, а потом оживляется и вслух набрасывает великие мысли из будущих великих работ, и вспоминает былое, и смело рисует будущее. Вот кончен день. Ложимся в узеньком шалашике. Прохладно. Накрываемся стареньким одеялом. Оно узковато, и каждый старается незаметно перетянуть другому большую его часть, оставив себе поменьше. Ильич ссылается на то, что на нем фуфайка и ему без одеяла нетрудно обойтись. Иногда подолгу не спишь. В абсолютной тишине слышно биение сердца Ильича Спим, тесно прижавшись друг к другу... Дело Ленина победит, несмотря ни на что.
Ответить

Фотография ddd ddd Вчера, 22:22 PM

И эта мадам тоже на помещение жалуется:


Александра Коллонтай

У меня соседка. Американка. Танцовщица. Заподозрена в шпионаже. Шумная, требовательная особа. Сражается через переводчика с начальством тюрьмы. Требует к себе тюремную инспекцию .

Очень она пищей недовольна, сообщают надзирательницы. Да еще требует, чтобы ее водили каждый день в большое помещение, где она может ноги размять, а то, говорит, без практики у ней ноги застоятся и она потом танцевать не сможет. И в камере, как ни зайдешь, она то на одной ноге стоит, то кувыркается

Не одобряется ее надзирательницы, хотя проникнуты почтением к ее шелковому белью.
Ответить

Фотография ddd ddd Вчера, 22:28 PM

И этот:


Сергей Каблуков

К разгрому Таврического дворца. После отъезда Совета р. и с. д. Таврический дворец оказался совершенно разгромленным. Похищены не только чернильницы и письменные принадлежности, но и ценные вещи Екатерининской эпохи и реликвии, связанные с сосуществованием Г. думы. В кабинете бывшего председателя бюджетной комиссии Алексеенко срезаны портьеры, сняты дверные ручки и украдены часы. Во всех других комнатах также исчезли часы и пропали медные дверные ручки. В Смольном институте, куда переехал Совет р. и с. д., уже ощущаются такие же признаки разгрома. Стены института исписаны пакостными надписями и комнаты представляют полнейший хаос .

Не неожиданные результаты господства пришедших хамов.
Ответить