←  Вторая Мировая Война

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Неизвестная цена Победы

Фотография stan4420 stan4420 23.06 2021

a9b75dd277fe.jpg

а если не строили бы ельцин-центр - сэкономили бы 7 000 000 000 рублей,

На эти деньги оставшиеся ветераны неплохо бы прожили старость.

Но - нет.

Память о демократическом алкаше дороже....

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 23.06 2021

        "Брест" Львовской области

 

Итак, живописное галицкое село Скоморохи, названное так, согласно преданий, по средневековой «профессии» основателей. В 1914 году австрийцы расправились над частью его жителей, считавших себя русинами, за их симпатии к русским войскам: сразу убили 25 русинов, а 46 отправили в концлагерь Талергоф.

 

А уже в 1941 году, в первые дни Великой Отечественной, свой подвиг под Скоморохами совершила советская 13-я погранзастава 4-й комендатуры 90-го Владимир-Волынского погранотряда.

Участок границы, который охранял Владимир-Волынский погранотряд, преграждал стратегическое направление Люблин — Луцк — Киев. На преодоление сопротивления всех советских пограничников немецкое командование отводило до 30 минут. Погранотряд оказался на острие удара 11-й танковой дивизии, прибывшей к советской границе из Вены на пополнение танковой армии фон Клейста.

 

22 июня в четыре утра в бой вступили все 16 застав погранотряда, поднятые по тревоге. Однако артподготовку немцы начали на полчаса раньше. На участке 4-й комендатуры немцам удалось захватить мост, через который переправилось до 50 вражеских танков. Развернувшись в боевой порядок, они атаковали пограничников, которыми командовал комендант И.В. Бершадский. Первым снарядом на его глазах были убиты жена и 11-летний сын. Когда танки подошли к зданию комендатуры, навстречу им выбежал фельдшер В.П. Карпенчук.

 

О том, что произошло дальше, рассказывается в документе, хранящемся в Центральном музее пограничных войск: «Смоченный бензином пылающий халат он бросил на решетку моторного люка ближайшего танка, а сам, объятый пламенем, кинулся под танк».

13-я застава рядом с селом Скоморохи располагалась в бывшей двухэтажной усадьбе («фольварке») польского «пана» Прохира с массивными стенами и большими подвальными помещениями. Перед зданием пограничниками были построены три деревянно-земляных блокгауза и оборудованы стрелковые окопы, соединенные ходами сообщений.

 

 

Командовал заставой двадцатипятилетний лейтенант Алексей Васильевич Лопатин.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 23.06 2021

Он родился 15 февраля 1915 года в селе Дюково (Затхлино) Шуйского района ныне Ивановской области. Рано остался без отца (погиб в 1918 году), вырос в деревне Аристиха Савинского района. В селе Колобово окончил школу-семилетку, в 1933 году - школу фабрично-заводского ученичества в городе Коврове (ныне Владимирской области). Работал на Ковровском экскаваторном заводе.

В октябре 1937 году Алексей был призван в Красную Армию и по его просьбе направлен в пограничное училище. В 1940 году окончил Саратовское военное пограничное, получив назначение в 90-й погранотряд на его 13-ю заставу.

 

Кроме него, на 13-й заставе были еще два командира: Гласов Павел Иванович – младший политрук и Погорелов Григорий Иванович – лейтенант, помощник начальника заставы. Офицерские семьи составляли: жена и мать начальника заставы, его крохотные сыновья Толя и Слава, жена Гласова Евдокия с дочкой Любой, жена Погорелова Евдокия с дочкой Светланой.

Всего на заставе службу несли 59 пограничников, вооруженных двумя станковыми пулеметами «Максим» времен Первой мировой, четырьмя ручными пулеметами Дегтярева ДП-27, шестью только что полученными автоматами ППД (пистолет-пулемет Дегтярева), остальное вооружение заставы – это «трехлинейки» Мосина и пистолеты комсостава. Зато боеприпасов хватало.

 

Когда стало ясно, что началась война, начальник заставы отправил своего заместителя лейтенанта Погорелова с 15 бойцами блокировать железнодорожный мост через Западный Буг. Вечером 22 июня на заставу приполз раненый в ногу и шею пограничник Давыдов, рассказавший, что удерживать мост удавалось чуть более получаса.

 

Пулеметным огнем был уничтожен взвод немецкой конницы, стремившейся первой проскочить по мосту. Тогда гитлеровцы переправились через реку выше и ниже по течению и окружили пограничников.

 

Последнее, что слышал Давыдов, это приказ огромного днепропетровца Погорелова:  "Хлопцы, в гранаты!", после чего раздалось несколько взрывов.

Тогда же вечером 22 июня во двор заставы на коне влетел Василий Перепечкин, которого Лопатин послал за подкреплением. Не дожидаясь, когда тот спешится, Лопатин спросил:

— Ну что, пробился? Будет подкрепление?

— Кругом немцы!

— Надо было тебе через Стенятин.

— Там тоже их мотоциклисты, я попробовал по Тартаковскому шоссе, а там... Везде фашисты.

Лопатин и Гласов поняли, что ждать помощи в ближайшее время неоткуда, нужно держаться своими силами. Вечером политрук Гласов созвал на собрание десяток коммунистов. Парторг заставы сержант Д. С. Максяков в своих воспоминаниях рассказывал:

«Это было необычное партийное собрание нашей заставы. Первое собрание в боевой обстановке. Мы не избирали президиума, не вели протокола. Начальник заставы Лопатин обрисовал обстановку:

— Положение наше трудное. Фашисты окружили заставу плотным кольцом. Помощи в ближайшие часы ждать неоткуда...

Затем выступил Гласов. Он говорил спокойно:

— Коммунисты первыми шли на смертный бой с интервентами и белогвардейцами в гражданскую войну. Будем же и мы драться до последнего патрона, до последней капли крови, так же геройски, как сражалась группа Погорелова. Если потребуется, умрем, но не отступим...»

Не сумев связаться с командованием, пограничники решили сражаться до последнего. Штаб погранотряда тоже не смог связаться с ними: остатки уцелевшего личного состава (к 18:00 из каждых пяти пограничников участка в наличии был лишь один) комендант участка капитан Бершадский в ночь на 23 июня вывел в район Горохова, где они присоединились к отступавшей 124-й дивизии Красной Армии.

 

С утра фашисты провели артобстрел заставы. Пограничники спустили в подвал женщин и детей, там же укладывали раненых, а сами из обстреливаемых блокгаузов перешли в полуразрушенное здание. К удивлению бойцов, остаток дня и ночь на 23 июня прошли в покое. Гитлеровская лавина перекатилась через советскую границу и о живой еще заставе немцы словно забыли, возможно, посчитав ее уничтоженной артобстрелом. В то же время с окончанием обстрелов пограничники заняли позиции на подступах к заставе.

 

Поэтому, когда утром 23 июня рядом с заставой появились направлявшиеся к Сокалю и далее на Восток грузовики с пехотой, пулеметные очереди лопатинцев остановили передвижение автоколонны. Впрочем, тратить время и ударные боевые части на пограничников немцы не собирались. Через несколько часов заставу окружила рота полевой жандармерии. По ней со второго этажа заставы открыли огонь из ручных пулеметов Максяков и Зикин, из первого блокгауза косили свинцом ручные пулеметы Галченкова и Герасимова, с фланга — стреляли из станковых «Максимов» бойцы отделения Котова, а когда враги попытались ворваться внутрь развалин, сержант Герасимов сбросил на них с высоты пока еще двухэтажного здания ящик гранат. Жандармы бежали от заставы, оставив после короткого, но жаркого боя 47 трупов.

Заставу вновь стали обстреливать, но пока из одного орудия - оно было у жандармерии единственное. Пограничники прятались в подвале, а при новых атаках встречали противника пулеметным, автоматным, винтовочным огнем.

Гитлеровцы вызвали помощь. На возвышенные места, окружавшие заставу, прибыла конная артиллерия. Теперь по заставе били несколько орудий. После огненной молотьбы от двухэтажного здания остался толстый слой кирпичных обломков и пыли. Раздробленный кирпич оказался спасительным щитом, укрывшим своды подвала. На время артобстрелов пограничники уходили в подвал, заваленный битым кирпичом. Как только обстрел прекращался, быстро занимали боевые позиции и встречали врага плотным огнем. Когда полевые жандармы пошли в очередную атаку, из подвальных окон в них полетели гранаты. Чуть ли не в упор пограничник Зикин застрелил жандармского командира, теперь уничтоженных пограничниками врагов было уже более сотни.

Только тогда на помощь жандармерии подошла воинская часть со своей артиллерией и минометами. В результате массированного артналета многие пограничники, находившихся в окопах, погибли, погиб политрук Павел Гласов.

 

Много стало раненых, которых перетащили в подвал. Их перевязывали женщины. Но заканчивались медикаменты, бинты, еда, вода, боеприпасы. Воду давали по глотку, берегли для раненых и детей, а больше всего для станковых пулеметов - когда стрелков становилось все меньше и меньше, на «максимы» оставалась главная надежда при отражении вражеских атак. Было уже 26 июня.

На 13-й заставе, конечно, и представить не могли всей сложности обстановки на советско-германском фронте. 24 июня немцы начали массово бомбить Минск, 26-го - войну Советскому Союзу объявила Финляндия, немцы захватили мосты через Западную Двину и нацелились на Псков, 27 июня в войну вступила Венгрия, 29 - немцы окружили оборонявшие Минск войска, начали боевые действия в Заполярье. А застава Лопатина все еще держала оборону, надеясь, что за женщинами, детьми и ранеными прилетят самолёты.

24 июня во время очередной передышки обозначили на ближайшем Карбовском лугу посадочную полосу, выложили опознавательные знаки. Тогда же отправили на связь замполитрука Галченкова и командира отделения Герасимова, — им наказали любой ценой пробиться к своим и доложить, что застава держится, ждет помощи. Но пограничники не знали, что армейские части, к которым спешили Галченков и Герасимов, сами с боями прорывались из окружения и помочь далекой уже заставе не могли.

В ночь на 27 июня гитлеровцы начали обстреливать заставу термитными снарядами. Ожиданием их доставки объяснялась некоторая пауза в артобстрелах. Фашисты специально стреляли в темноте, чтобы испугать защитников заставы белым, все сжигающим огнем, проникающим во все щели.

Обстрел продолжался всю ночь. Утром характер стрельбы изменился. После серии взрывов к заставе начали подбираться гитлеровские солдаты, а затем, вызвав огонь пограничников, отходили. Артиллеристы засекали места, откуда стреляют пограничники. Лопатин быстро понял это, пулеметчики и автоматчики после стрельбы, отогнав вражеских солдат, быстро меняли позиции, перебирались в другие окопы.

 

Удушливая серная вонь ползла по траншеям, скапливалась в блиндажах, проникала в подвал. Лопатин приказал законопатить все отверстия. Женщины мокрыми тряпками затыкали щели в окнах и дверях подвала, который стал теперь не только местом укрытия от снарядов, но и лазаретом, где лежали раненые.

Интенсивный обстрел термитными и бронебойными снарядами продолжался и на следующий день - враг готовился к новой атаке. Все, кто мог держать оружие, заняли места у бойниц, в блокгаузах, приготовились к отражению очередного штурма.

Беспрерывный артиллерийский обстрел, атаки, голод, бессонные ночи вымотали силы всех защитников. Постоянное напряжение все заметней сказывалось и на ее начальнике. Днем он командовал боем, а ночью ходил от блокгауза к блокгаузу, из одного отсека в другой — проверял дежуривших на огневых точках, подбадривал уставших, шутил с детьми и бойцами.

 

 

Немцы старались избежать новых своих жертв в лобовых атаках - они какое-то время не возобновлялись. Днями гитлеровцы методично вели артобстрелы. В одну из ночей к пограничникам, дежурившим в секрете, подползли две местные селянки, передали мешок с хлебом. От них стало известно, что Владимир-Волынский давно занят фашистами, которые продвигаются и дальше на восток. Также селянки сообщили, что ночью можно незамеченными уйти с заставы, немецкие солдаты живут в деревнях, ночью дороги охраняют плохо.

 

Выведя ночью в ближайшее село женщин и детей из расположения заставы, лейтенант Алексей Лопатин и бойцы, ещё способные держать оружие, вернулись на заставу, чтобы сражаться с фашистами.

 

29 июня после сброса 22-х 500 кг бомб и авиабомбы весом в 1800 кг пал Восточный форт Брестской крепости, окончательно зачистить его немцам удалось 30 июня.

 

В этот же день 30 июня немцы вошли во Львов, на улицах встречали "освободителей" и устраивали еврейские погромы, а на северо-западе области еще держалась советская пограничная застава.

 

1 июля на юге начали мощное совместное наступление румыны с немцами. А уже в глубоком немецком тылу десять оставшихся в живых советских пограничников 13-й заставы продолжали ее оборону. Еще трое суток пограничники отбивали атаки врага, а над развалинами 13-й заставы продолжал развеваться красный флаг.

 

— Мы все дывылись на той червоный флаг, — вспоминал потом житель села Скоморохи Петро Баштык. — Флаг е, а стрельбы нэма!.. Ну, думаем, загинули вси прыкордоныки. А як тильки фашисты сунуться — враз вогонь! То мы ради, шо живы наши прыкордоныки. А потом гукнул страшный взрыв, и стало тыхо-тыхо!.. Мабуть, то фашисты подложили пид заставу мину. А мабуть, сами прыкордоныки подорвали фашистов.

 

2 июля немецкие саперы взорвали остатки здания заставы, похоронив под обломками большинство её защитников. Героическая оборона продолжалась 11 дней.

В «Истории Великой Отечественной войны Советского Союза» сказано: «…Когда были разбиты все блокгаузы и дзоты в опорном пункте, пограничники перешли в подвальное помещение разрушенного здания заставы и оттуда продолжали вести огонь по врагу. 30 июня на заставе остались в живых только десять пограничников. Противник устроил подкоп и подорвал здание. При взрыве погибли все защитники заставы».

Однако двое героев остались в живых: третьего июля, раненые и контуженные Иван Павлович Котов (после войны проживал в Москве) и Ефим Матвеевич Галченков (проживал в Ленинграде) выбрались из руин. О последних днях обороны 13-й заставы известно благодаря им. Кроме них, из 59 пограничников заставы выжили: сержант Максяков (проживал в Туле), сержант Аллянов (проживал в Оренбурге).

 

ПАМЯТЬ

Погибших пограничников 13-й заставы похоронили местные жители, они же помогли детям и вдовам офицеров выжить. Петро Баштык первым дал им приют, решиться на такое на виду полицаев, бандеровцев и нацистов был способен далеко не каждый.

 

6 июня 1950 года приказом Министра госбезопасности СССР имя Лопатина было присвоено 6-й (впоследствии 2-й) погранзаставе 2-го погранотряда Украинского (затем Юго-Западного) погранокруга, он был навечно зачислен в списки части. 18 декабря 1957 года Алексею Васильевичу Лопатину было присвоено звание Героя Советского Союза.

 

Константин Одессит

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 24.11 2021

1760458080_112:31:704:475_1920x0_80_0_0_

 

2 фотографии советского художника, участника Великой Отечественной войны Евгения Кобытева, сделанных с разницей в четыре года.
На первом снимке Кобытев запечатлён до начала войны, а на втором — уже после неё.
 
 
Евгений Кобытев родился в 1910 году на Алтае. В 1941-м окончил Киевский художественный институт и отправился на фронт добровольцем. Затем он попал в фашистский концлагерь "Хорольская яма", расположенный в городе Хорол Полтавской области, но смог сбежать оттуда в 1943 году. Кобытев прошел путь от Украины до Германии и закончил войну в Дрездене, все это время он делал зарисовки. По окончании войны его наградили орденом Красной Звезды.
Ответить