←  Советская Россия

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Коллективизация в СССP

Фотография kmet kmet 01.10 2021

Оффтоп перенесен в Корзину.

Его допустившим - устное предупреждение.

 

Кмет

Ответить

Фотография воевода воевода 02.10 2021

И тут интересна "троцкистская альтернатива". Троцкий, предлагая, с одной стороны, более умеренные темпы индустриализации и коллективизации, в то же время, провозглашал "курс на мировую революцию". А это в свою очередь неизбежно провоцировало конфликт с соседними ("буржуазными") государствами, следовательно требовало милитаризации , а следовательно и скорейшей индустриализации и ограбления (в том или ином виде) крестьянства.

Бухарин предложил купить за валюту хлеб на Западе и выбросить на местный рынок дешево, что б крестьяне поняли, что государство не переиграть. Сталин же предложил крестьян загнать в феодальные колхозы, что б без саботажей забирать за бесценок хлеб.

В.Кондрашин:

в 1929 году, Сталин опять выступал и говорил Бухарину и всем остальным: «Что вы хотите? Вы предлагаете 150 миллионов пудов закупить за границей. Если мы будем это делать, значит, тогда у нас не будет валюты, мы остановим заводы, остановим все предприятия. Во-первых, у нас и денег-то таких нет. Это не решит проблему».

Ответить

Фотография Яго Яго 02.10 2021

Идею Троцкого о перманентной социалистической революции нужно было бы тщательно обсудить. Она не так глупа, как кажется на первый взгляд.

Почему то основоположники: Маркс, Энгельс и Ленин, придерживались именно этого принципа. А они поумнее Сталина были.

В общем виде, отступления, маневрирование возможно, но при этом нельзя терять цель перед собой.

Перманентность, как и экспорт революции, могут означать, что угодно.

Сталин тоже, на словах отвергая Троцкого, на деле во многом подражал "трибуну революции". Замена "трибуна" на "отца народов" не способствовала развитию социализма - наоборот, она похоронила социализм.

Троцкий, как политик, как теоретик, как практик, был сильнее и  гибче Сталина. Примеров тому миллион. Кто ненавидел Троцкого в Советской России? Каменножопые и антисемиты.

Сталин сумел в себе совместить и то, и другое.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 03.10 2021

Почему то основоположники: Маркс, Энгельс и Ленин, придерживались именно этого принципа. А они поумнее Сталина были.

точно

Маркс со своим братом Энгельсом то же ж государством поруководить успели...

причём в архисложных условиях

Ответить

Фотография scriptorru scriptorru 03.10 2021

 

Написано Шановный Пан 25.09.2021 - 23:47 PM

 

FGH123 сказал(а) 25 Сен 2021 - 8:44 ПП:snapback.png

Это все хорошо, вопрос, с чем бы мы подошли к 1941 году в плане промышленности и обороны?

 

И на этот вопрос клиометрики дали уже ответ:

 

Цитата

Модель известного канадского экономиста-историка Роберта К. Аллена (Аллен Р.С. От фермы к фабрике. Новая интерпретация советской промышленной революции, 1997) ... рассматривает, каким был бы советский промышленный рост без коллективизации.

Экономика «долгого капиталистического НЭПа» (третья модель) достигла бы в 1939 г. добавленной стоимости в несельскохозяйственном секторе на уровне 142,3% — скачок на 46% от уровня стартового значения 1928 г. — 78,4%.
      При экономике «долгого социалистического НЭПа» (вторая модель) добавленная стоимость в несельскохозяйственном секторе в 1939 г. повышается до 200,9% — дальнейшее увеличение на 41%.
      Наконец, при реальной советской экономике (характерные для НЭПа отношения свободной торговли между сельским хозяйством и промышленностью)  (первая модель) заменяются на обязательные поставки и устанавливаемые государством цены, характерные для коллективизации) расчетная добавленная стоимость в несельскохозяйственном секторе опять повысилась бы, но только до 224,5% — дополнительная крупица в 12% (или 8% от всего прироста). Таков небольшой выигрыш от коллективизации.

     Таким образом, по мнению Р. Аллена, развитие социалистических институтов централизованного планирования и неограниченного кредитования сильно способствовало экономическому росту, а вот варварская политика насильственной коллективизации дала очень малую добавку выпуска промышленной продукции, потребовав огромных человеческих затрат.

 

Таким образом может, проще самого Аллена в части выводов было процитировать?

 

Трансформация аграрного сектора и промышленное развитие в Советском Союзе были неразрывно связаны друг с другом. Деревня являлась источником рабочей силы и продовольствия для города. Новые трудовые ресурсы были задействованы в процессе увеличения производства потребительских товаров и особенно средств производства, которые в свою очередь позволяли строить и оснащать новые предприятия и создавать новые рабочие места для выходцев из деревни, а также наращивать производство стали, одежды и средств вооружения. Быстрый рост объемов промышленного производства стал возможен только благодаря высоким темпам урбанизации и резкому увеличению производства промежуточной категории товаров, позволяющих оборудовать и запускать в работу новые производственные мощности.
Дискурс вокруг темы индустриализации в 1920-х гг. предполагал вероятность некоторых событий, произошедших в следующем десятилетии. Концентрация ресурсов в промышленности в ущерб сельскохозяйственной отрасли стала отражением идеи Преображенского, при этом наблюдавшийся в этот период спад в аграрной сфере имел несколько иной характер. Политика Сталина в период реализации первого пятилетнего плана предполагала удержание закупочных цен на низком уровне, однако спасением для крестьян стали колхозные рынки в городах: государство не могло контролировать ценообразование на этих рынках сбыта, поэтому инфляция здесь достигала столь высоких показателей, что в 1928-1932 гг. произошло некоторое улучшение условий торговли продукцией сельского хозяйства. Рост закупочных цен в середине 1930-х гг. стимулмровал дальнейшее проявление позитивной тенденции в этой сфере 一 насколько можно судить по уровню цен. Однако темпы инфляции в сфере оптовой торговли сельскохозяйственной продукцией не совпадали с темпами инфляции в секторе розничной торговли продовольственными товарами. В целях отчуждения значительной части полученного прироста прибыли в пользу государства правительство ввело налог с оборота. Очевидно, что данный метод изыскания средств для инвестирования полностью отвечает взглядам Преображенского.
Основными мероприятиями, которые позволили достичь высоких темпов экономического роста, стали, с одной стороны, перераспределение средств производства в создание еще большего количества новых производственных объектов, с другой 一 смена ориентиров предпринимательского сектора и переход от максимизации прибыли к планированию целевых объемов производства. Обе меры привели к росту уровня инвестиционных вложений: первая посредством приоритизации таких отраслей, как машиностроение, производство стали и цемента, для наращивания производственных мощностей, вторая -за счет предоставления рабочих мест всем, кто стремился получить работу. Для увеличения объемов промышленного производства тре-бовалось повышение занятости в промышленном секторе.
В рамках этого процесса коллективизация имела весьма неоднозначное значение. В начале 1930-х гг. ее влияние на сельскохозяйственное производство было негативным, что привело к снижению объема ВВП и послужило препятствием для стабильного производства потребительских товаров. Это в свою очередь стало ключевой причиной ухудшения условий жизни, которое наблюдалось в период реализации первой пятилетки. Созданная Сталиным система обязательных государственных закупок обеспечивала высокий уровень продаж при любом объеме производства. Однако остается открытым вопрос: можно ли утверждать, что совокупный объем сбыта продовольственных товаров в конце 1930-х гг. был больше, чем возможный объем при условии сохранения системы свободного рынка эпохи нэпа? В этой ситуации более низкая доля выставляемой на продажу продукции могла быть компенсирована увеличением объемов выпуска. Однако, с другой стороны, коллективизация, ведущая к вытеснению фактора человеческого труда из сельского хозяйства, способствовала ускорению индустриализации. Без этого исторического факта уровень миграции населения из деревни в города был бы намного ниже, что привело бы к уменьшению размеров города и сокращению промышленного производства. Индустриализация советской экономики зиждилась на быстром перемещении трудовых ресурсов от фермы к фабрике, и именно коллективизация ускорила этот процесс.

 

По: Аллен Р.С. От фермы к фабрике. Новая интерпретация советской промышленной революции, (2003) 2013 с.153-155

 

В этом он вполне солидарен с рациональными исследователями.

 

 

а вот варварская политика насильственной коллективизации дала очень малую добавку выпуска промышленной продукции, потребовав огромных человеческих затрат.

 

В более широком смысле нэп уже содержал многие элементы со­циализма: например, фактор государственной собственности на про­мышленные предприятия. Внедрение централизованного планиро­вания и политика мягких бюджетных ограничений в 1930-е гг. еще больше стимулировали переход экономики к социалистическому пути развития. Кроме того, все эти изменения способствовали уско­рению развития производственных факторов, поскольку предпола­гали более высокий процент занятости в экономике с избытком ра­бочей силы. Конечно же, данная стратегия развития была антитезой политики, ориентированной на торговлю и рынок, выступления в за­щиту которой так часто можно слышать сегодня.
В то время как установление социализма в 1930-е гг. способство­вало экономическому росту Советского Союза, варварская политика Сталина внесла лишь незначительный вклад в повышение произво­дительности промышленного сектора. В частности, крайне скромное влияние на экономический рост оказала коллективизация сельского хозяйства - явление, вероятно, являющееся архетипом сталинского периода и ставшее причиной наибольшего количества смертей, кото­рых можно было избежать. Модификация нэпа с целью включения централизованного планирования, повышения уровня занятости и развития тяжелой промышленности представляла собой программу, призванную способствовать повышению объемов капитала, выработ­ки, а также росту уровня жизни на душу населения. И влияние кол­лективизации в этих условиях, с одной стороны, оказалось далеко не
столь эффективным в плане стимулирования экономического роста, а с другой - подорвало начавшийся переход к социализму.

 

По: Аллен Р.С. От фермы к фабрике. Новая интерпретация советской промышленной революции, (2003) 2013 с.225-226

 

Анализ других таблиц, проведенный с применением аналогичного подхода, приводит к сходным заключениям, хотя представляется, что если критерием оценки является добавленная стоимость в несельско­хозяйственной отрасли, то роль коллективизации существенно повы­шается; при этом ее учет абсолютно нецелесообразен, если в качестве
критерия экономического развития используется уровень потребле­ния на душу населения. Подобно ситуации с оценкой уровня ВВП, коллективизация в этих условиях дает весьма незначительный тол­чок к накоплению капитала. Данные заключения приводят к трем важным выводам касатель­но советских институтов и экономического развития страны. Во-первых, нэп, предполагающий сохранение крестьянских хозяйств и поддержание рыночных отношений между городом и деревней, яв­лялся благоприятной для быстрой индустриализации системой. Кол­лективизация не внесла значительного вклада в эту организацион­ную схему. Во-вторых, автаркическое развитие отрасли производства инвестиционных товаров стало рентабельным источником нового основного производственного оборудования. Для быстрого роста уже не нужно было развивать такие направления, как экспорт пшеницы и
импорт техники, то есть экономика отходила от функционирования по принципу сравнительного преимущества. В-третьих, централизо­ванное планирование производства предприятий в сочетании с мяг­кими бюджетными ограничениями были эффективными мерами по мобилизации трудовых ресурсов, которое в противном случае стано­вилось основой роста безработицы. Дополнительная занятость внес­ла значительный вклад в увеличение объемов выработки, а также в расширение сферы потребления.

 

По: Аллен Р.С. От фермы к фабрике. Новая интерпретация советской промышленной революции, (2003) 2013 с.224-225

 

Как видим оценка, безусловно, зависит от критериев оной. И все бы хорошо, если бы речь шла, просто о создании хорошей экономики социалистического типа в вакууме, недостатки и спешка определялись конкретной ситуацией в мире и перспективой новой мировой войны.

 

 

"Наконец, последний тезис, с которым он спорит — утверждение о неспособности советской экономики создавать и использовать новые технологии, восходящее к работам Дж. Берлинера [Berliner, 1976]. Здесь Аллен сначала приводит в качестве контрдовода тезис о том, что институциональные проблемы в советской научно-исследовательской системе не могут быть объяснением спада 1970-х гг., так как этому спаду не предшествовало никаких серьёзных изменений в этой области. Далее он приводит примеры, свидетельствующие о том, что в действительности в Советском Союзе велась весьма масштабная исследовательская деятельность, в том числе по инициативе предприятий, что опровергает тезис о слабости стимулов, способствующих инновационной деятельности [Аллен, 2013. С. 275]. В действительности инновационная отрасль страдала прежде всего от конкуренции за кадры со стороны ВПК, но это было следствием внешних по отношению к системе факторов: холодной войны и гонки вооружений.
Подводя итог, Аллен приходит к ответу на заданный им самим в начале книги вопрос. В провале виноваты именно ошибки политического руководства и внешние по отношению к системе факторы. «Возможность претворения в жизнь глобальных изменений посредством директив вышестоящих кругов являлась важным преимуществом советской социалистической системы… Но к 1970 г. нарушился баланс между «правильными» и «неправильными» экономическими решениями… Особенность советской экономики, которая изначально являлась её сильной стороной, впоследствии стала её главным недостатком. Рост экономики прекратился лишь потому, что руководству страны не хватало находчивости, позволяющей справиться с новыми вызовами» [Аллен, 2013. С. 279].
Книга Аллена закономерно встретила довольно активную критику со стороны научного сообщества [Ellman, 2004. Pp. 841–849]. Но при этом критика сосредоточилась на её основной части, где Аллен пишет об индустриализации 1930-х гг. Автора обвиняли в оправдании сталинизма,( ;) ) в отказе учитывать страдания людей, притесняемых советской системой. Авторские же гипотезы о причинах экономических проблем позднего СССР остались на периферии дискуссии (хотя и обсуждался вопрос о достоверности используемых Алленом данных).
В той части, где Аллен прибегает к структуралистскому анализу, его идеи выглядят убедительно. Более того, они хорошо ложатся на доступный фактический материал."

 

По: Ермолов к.и.н., старший научный сотрудник, Институт экономики РАН  Взгляды современных зарубежных ученых на экономические проблемы позднего СССР ч.2

Ответить

Фотография Яго Яго 03.10 2021

Лев Троцкий. "Перманентная революция", по тексту немецкого издания от 1930 года.

 

 

ВВЕДЕНИЕ

Настоящая книжка посвящена вопросу, тесно связанному с историей трех русских революций, но не только с нею. Этот вопрос за последние годы играл огромную роль во внутренней борьбе коммунистической партии Советского Союза, был затем перенесен на Коммунистический Интернационал, сыграл решающую роль в развитии китайской революции и определил целый ряд первостепенной важности решений по вопросам, связанным с революционной борьбой стран Востока.

 

Дело идет о так называемой теории "перманентной революции", которая по учению эпигонов ленинизма (Зиновьева, Сталина, Бухарина и др.) составляет первородный грех "троцкизма".

Вопрос о перманентной революции был, после большого перерыва, и на первый взгляд, совершенно неожиданно поднят в 1924 году. Политических оснований для этого не было: дело шло о давно отошедших в прошлое разногласиях. Но психологические основания были большие. Открывшая против меня борьбу группа так называемых "старых большевиков" противопоставляла мне прежде всего это свое звание.

 

Но большим затруднением на ее пути был 1917 год. Как ни важна была предшествующая история идейной борьбы и подготовки, однако, не только в отношении партии в целом, но и в отношении отдельных лиц, вся предшествующая подготовка нашла свою высшую и безапелляционную проверку в октябрьском перевороте. Ни один из эпигонов этой проверки не выдержал. Все они, без исключения, в момент февральской революции 1917 г. заняли вульгарную позицию демократической левой. Ни один из них не выдвинул лозунга борьбы пролетариата за власть. Все они считали курс на социалистическую революцию абсурдом или, еще хуже, "троцкизмом". В таком духе они вели партию до приезда Ленина из-за границы и до появления его знаменитых тезисов 4-го апреля.

После этого Каменев, уже в прямой борьбе с Лениным, пытается открыто сформировать демократическое крыло в большевизме. Позже к нему присоединяется приехавший с Лениным Зиновьев. Сталин, жестоко скомпрометированный своей социал-патриотической позицией, отходит к сторонке. Он дает партии забыть о своих жалких статьях и речах в решающие недели марта и постепенно передвигается на точку зрения Ленина. Отсюда сам собою возникал вопрос: что же каждому из этих руководящих "старых большевиков" дал ленинизм, если ни один из них не оказался способен самостоятельно применить теоретический и практический опыт партии в наиболее важный и ответственный исторический момент?

 

Надо было во что бы то ни стало отвести этот вопрос, подменив его другим. С этой целью решено было в центр обстрела поставить теорию перманентной революции. Мои оппоненты, разумеется, не предвидели, что, создавая искусственную ось борьбы, они незаметно для себя сами будут поворачиваться вокруг этой оси, создавая для себя, методом от обратного, новое миросозерцание. В основных своих чертах теория перманентной революции была формулирована мною еще до решающих событий 1905 года. Россия шла навстречу буржуазной революции. Никто в рядах тогдашней русской социал-демократии (мы все тогда назывались социал-демократами) не сомневался в том, что мы идем навстречу именно буржуазной революции, т. е. такой, которая порождается противоречием между развитием производительных сил капиталистического общества и пережившими себя крепостнически-средневековыми сословными и государственными отношениями. Марксистскому разъяснению буржуазного характера предстоящей революции мне пришлось в те времена посвятить не мало речей и статей, в борьбе с народниками и анархистами.

 

Но буржуазный характер революции не предрешал вопроса о том, какие классы и в каких взаимоотношениях будут осуществлять задачи демократического переворота. Между тем с этого пункта только и начинались основные стратегические проблемы.

Плеханов, Аксельрод, Засулич, Мартов и за ними все русские меньшевики исходили из того, что руководящая роль в буржуазной революции может принадлежать лишь либеральной буржуазии, как естественному претенденту на власть. По этой схеме партии пролетариата выпадала роль левого фланга демократического фронта: социал-демократия должна была поддерживать либеральную буржуазию против реакции и в то же время защищать против либеральной буржуазии интересы пролетариата. Другими словами, меньшевикам было свойственно понимание буржуазной революции преимущественно, как либерально-конституционной реформы.

 

Совсем по иному ставил вопрос Ленин. Освобождение производительных сил буржуазного общества из оков крепостничества означало для него прежде всего радикальное разрешение аграрного вопроса, в смысле полной ликвидации класса помещиков и революционной перетасовки земельной собственности. С этим было неразрывно связано уничтожение монархии. Аграрная проблема, захватывающая жизненные интересы подавляющего большинства населения и составляющая в то же время основу проблемы капиталистического рынка, была поставлена Лениным с подлинно-революционной смелостью. Так как либеральная буржуазия, враждебно противостоящая рабочим, связана с крупной земельной собственностью многочисленными узами, то подлинное демократическое раскрепощение крестьянства может быть осуществлено только путем революционной кооперации рабочих и крестьян. Их совместное восстание против старого общества должно было, по Ленину, привести, в случае победы, к установлению "демократической диктатуры пролетариата и крестьянства".

 

Эту последнюю формулу сейчас повторяют в Коминтерне как некий над-исторический догмат, без попытки анализа живого исторического опыта последней четверти века, как если б мы вовсе не были свидетелями и участниками революции 1905 года, февральской революции 1917 года и, наконец, октябрьского переворота. Между тем такого рода исторический анализ тем более необходим, что режима "демократической диктатуры пролетариата и крестьянства" никогда в истории не было. В 1905 году у Ленина дело шло о стратегической гипотезе, которая еще подлежала проверке со стороны действительного хода классовой борьбы. Формула демократической диктатуры пролетариата и крестьянства имела в значительной мере преднамеренно-алгебраический характер.

 

Ленин не предрешал заранее вопроса о том, каковы будут политические соотношения обоих участников предполагаемой демократической диктатуры, т. е. пролетариата и крестьянства. Он не исключал возможности того, что крестьянство будет представлено в революции самостоятельной партией, притом, самостоятельной на два фронта: т. е. не только по отношению к буржуазии, но и по отношению к пролетариату, и в то же время способной совершить демократическую революцию в борьбе с либеральной буржуазией и в союзе с партией пролетариата. Ленин допускал даже, как мы увидим ниже, что в правительстве демократической диктатуры революционная крестьянская партия будет составлять большинство.

 

В вопросе о решающем значении аграрного переворота для судьбы нашей буржуазной революции я был, по крайней мере, начиная с осени 1902 года, т. е. с момента моего первого побега заграницу, учеником Ленина. Что аграрная, а следовательно и общедемократическая революция, может быть совершена только в борьбе против либеральной буржуазии объединенными силами рабочих и крестьян, это для меня, вопреки нелепым россказням последних годов, стояло вне сомнения. Но я выступал против формулы "демократической диктатуры пролетариата и крестьянства", видя ее недостаток в том, что она оставляла открытым вопрос, какому же классу будет принадлежать действительная диктатура. Я доказывал, что крестьянство, несмотря на свой колоссальный социальный и революционный вес, не способно ни создать действительно-самостоятельную партию, ни, тем более, сосредоточить в руках такой партии революционную власть.

 

Как в старых революциях, начиная с немецкой реформации XVI-го века и даже ранее, крестьянство, во время своих восстаний, поддерживало одну из фракций городской буржуазии, и нередко обеспечивало ее победу, так в нашей запоздалой буржуазной революции крестьянство, при наивысшем размахе своей борьбы, сможет оказать аналогичную поддержку пролетариату и помочь ему прийти к власти. Наша буржуазная революция, заключал я, лишь в том случае сможет радикально разрешить свои задачи, если пролетариат, при поддержке многомиллионного крестьянства, сможет сосредоточить в своих руках революционную диктатуру.

 

Каково будет социальное содержание этой диктатуры? Первым делом она должна будет довести до конца аграрный переворот и демократическую перестройку государства. Другими словами, диктатура пролетариата станет орудием разрешения задач исторически запоздалой буржуазной революции. Но на этом дело не сможет остановиться. Придя к власти, пролетариат вынужден будет производить все более глубокие вторжения в отношения частной собственности вообще, т. е. переходить на путь социалистических мероприятий.

- Но неужели же вы считаете, - возражали мне десятки раз Сталины, Рыковы и все прочие Молотовы 1905-1917 г.г., - что Россия созрела для социалистической революции? На это я неизменно отвечал: нет, этого я не считаю. Но мировое хозяйство в целом, и прежде всего европейское, вполне созрело для социалистической революции. Приведет ли диктатура пролетариата в России к социализму или нет - каким темпом и через какие этапы, - это зависит от дальнейшей судьбы европейского и мирового капитализма.

 

Таковы основные черты теории перманентной революции, как она сложилась уже в первые месяцы 1905 г. После того успели совершиться три революции. Русский пролетариат поднялся к власти на могучей волне крестьянского восстания. Диктатура пролетариата стала в России фактом прежде, чем в какой-либо из несравненно более развитых стран мира. В 1924 году, т. е. через семь лет после того, как исторический прогноз теории перманентной революции подтвердился с совершенно исключительным могуществом, эпигоны открыли против этой теории бешеную атаку, выдергивая отдельные фразы и полемические реплики из моих старых работ, основательно мною самим к этому времени позабытых.

 

Тут уместно напомнить, что первая русская революция разразилась через полвека с лишним после полосы буржуазных революций в Европе, и через 35 лет после эпизодического восстания Парижской Коммуны. Европа успела отвыкнуть от революций. Россия вообще их не знала. Все проблемы революции ставились заново. Не трудно понять, как много неизвестных и гадательных величин заключала для нас тогда будущая революция. Формулы всех группировок были своего рода рабочими гипотезами. Нужна полная неспособность к историческому прогнозу и полное непонимание его методов, чтобы теперь, задним числом, рассматривать анализы и оценки 1905 г., как если б они были написаны вчера. Я часто говорил себе и друзьям: не сомневаюсь, что в моих прогнозах 1905 г. были большие пробелы, которые не трудно вскрыть теперь задним числом. Но разве мои критики видели лучше и дальше? Не перечитывая долго своих старых работ, я заранее готов был считать пробелы их гораздо более значительными и важными, чем они были на деле. В этом я убедился в 1928 г., во время своей ссылки в Алма-Ата, когда вынужденный политический досуг дал мне возможность перечитать с карандашом в руках свои старые работы по вопросу о перманентной революции. Я надеюсь, что из дальнейшего и читатель в этом убедится полностью.

 

В рамках этого введения необходимо, однако, дать по возможности точную характеристику составных элементов теории перманентной революции и главных возражений против нее. Спор настолько расширился и углубился, что стал охватывать в сущности все важнейшие вопросы мирового революционного движения.

Перманентная революция, в том смысле, какое Маркс дал этому понятию, значит революция, не мирящаяся ни с одной из форм классового господства, не останавливающаяся на демократическом этапе, переходящая к социалистическим мероприятиям и к войне против внешней реакции, революция, каждый последующий этап которой заложен в предыдущем, и которая может закончиться лишь с полной ликвидацией классового общества.

В интересах рассеяния того хаоса, который создан вокруг теории перманентной революции, представляется необходимым расчленить три ряда идей, которые сочетаются в этой теории.

 

Во-первых, она охватывает проблему перехода от демократической революции к социалистической. Таково в сущности историческое происхождение теории.

Понятие перманентной революции было выдвинуто великими коммунистами середины XIX века, Марксом и его единомышленниками, в противовес демократической идеологии, которая, как известно, претендует на то, что с установлением "разумного", или демократического государства, все вопросы могут быть разрешаемы мирным, реформистским или эволюционным путем.

 

Буржуазную революцию 48-го года Маркс рассматривал лишь, как непосредственное вступление к пролетарской революции. Маркс "ошибся". Но ошибка его имела фактический, а не методологический характер. Революция 1848 года не перешла в социалистическую революцию. Но именно поэтому она и не закончилась демократией. Что касается германской революции 1918 года, то это вовсе не демократическое завершение буржуазной революции: это обезглавленная социал-демократией пролетарская революция; вернее сказать, это буржуазная контрреволюция, вынужденная, после победы над пролетариатом, сохранить лже-демократические формы.

 

Вульгарный "марксизм" выработал схему исторического развития, согласно которой каждое буржуазное общество раньше или позже обеспечивает себе демократический режим, после чего пролетариат, в обстановке демократии, постепенно организуется и воспитывается для социализма. Самый переход к социализму мыслился при этом не одинаково: открытые реформисты представляли его себе в виде реформистского заполнения демократии социалистическим содержанием (Жорес). Формальные революционеры признавали неизбежность революционного насилия при переходе к социализму (Гэд). Но и те и другие рассматривали демократию и социализм по отношению ко всем вообще народам и странам, как два, не только совершенно раздельных, но и далеко друг от друга отстоящих этапа в развитии общества. Такое представление было господствующим и у русских марксистов, которые в период 1905 года принадлежали в общем к левому крылу Второго Интернационала. Плеханов, блестящий родоначальник русского марксизма, считал идею диктатуры пролетариата в современной нам России бредовой. На той же точке зрения стояли не только меньшевики, но и подавляющее большинство руководящих большевиков, в частности все без исключения нынешние руководители партии, которые были в свое время решительными революционными демократами, но для которых проблемы социалистической революции, не только в 1905 году, но еще и накануне 1917 года, были смутной музыкой отдаленного будущего.

 

Этим идеям и настроениям теория перманентной революции, возрожденная в 1905 году, объявляла войну. Она показывала, как демократические задачи отсталых буржуазных наций непосредственно ведут в нашу эпоху к диктатуре пролетариата, а диктатура пролетариата ставит в порядок дня социалистические задачи. В этом состояла центральная идея теории. Если традиционное мнение гласило, что путь к диктатуре пролетариата лежит через долгий период демократии, то теория перманентной революции устанавливала, что для отставших стран путь к демократии идет через диктатуру пролетариата. Этим самым демократия становится не самодовлеющим режимом на десятки лет, а лишь непосредственным вступлением к социалистической революции. Они связываются друг с другом непрерывной связью. Между демократическим переворотом и социалистическим переустройством общества устанавливается таким образом перманентность революционного развития.

 

Второй аспект "перманентной" теории характеризует уже социалистическую революцию, как таковую. В течение неопределенно долгого времени и в постоянной внутренней борьбе перестраиваются все социальные отношения. Общество непрерывно линяет. Один этап преобразования непосредственно вытекает из другого. Процесс этот сохраняет по необходимости политический характер, т. е. развертывается через столкновения разных групп перестраивающегося общества. Взрывы гражданской войны и внешних войн чередуются с периодами "мирных" реформ. Революции хозяйства, техники, знания, семьи, быта, нравов, развертываются в сложном взаимодействии друг с другом, не давая обществу достигнуть равновесия. В этом перманентный характер социалистической революции, как таковой.

 

Международный характер социалистической революции, составляющий третий аспект теории перманентной революции, вытекает из нынешнего состояния экономики и социальной структуры человечества. Интернационализм не есть отвлеченный принцип, но лишь теоретическое и политическое отражение мирового характера хозяйства, мирового развития производительных сил и мирового размаха классовой борьбы. Социалистическая революция начинается на национальной почве. Но она не может на ней закончиться. Сохранение пролетарской революции в национальных рамках может быть лишь временным режимом, хотя бы и длительным, как показывает опыт Советского Союза. Однако, при изолированной пролетарской диктатуре противоречия, внешние и внутренние, растут неизбежно вместе с успехами. Оставаясь и далее изолированным, пролетарское государство в конце концов должно было бы пасть жертвой этих противоречий. Выход для него только в победе пролетариата передовых стран. С этой точки зрения национальная революция не является самодовлеющим целым: она лишь звено интернациональной цепи. Международная революция представляет собою перманентный процесс, несмотря на временные снижения и отливы.

-   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -   -

Борьба эпигонов направлена, хоть и не с одинаковой отчетливостью, против всех трех аспектов теории перманентной революции. Иначе и быть не может, так как дело идет о трех нерасторжимо-связанных частях целого. Эпигоны механически отделяют демократическую диктатуру от социалистической. Они отделяют национальную социалистическую революцию от международной. Завоевание власти в национальных рамках является для них по сути дела не начальным, а заключительным актом революции: дальше открывается период реформ, приводящих к национальному социалистическому обществу.

 

http://www.magister....ky/trotl004.htm

Ответить

Фотография воевода воевода 04.10 2021

Лев Троцкий. "Перманентная революция"
...

Теория перманентной революции Троцкого очень даже заслуживает, чтобы быть вытащенной на свет божий. Ибо не только обычные граждане, но и титулованные историки-марксисты(!) без конца повторяют тухлую сталинскую клевету на идеи Троцкого.

Однако тема не о Троцком, а о коллективизации.


Причиной появления здесь теории перманентной революции, видимо, послужила моя реплика о

Троцкий, предлагая, с одной стороны, более умеренные темпы индустриализации и коллективизации, в то же время, провозглашал "курс на мировую революцию". А это в свою очередь неизбежно провоцировало конфликт с соседними ("буржуазными") государствами, следовательно требовало милитаризации , а следовательно и скорейшей индустриализации и ограбления (в том или ином виде) крестьянства.

Конечно, «курс на мировую революцию» в формулировках самого Троцкого выглядел более изящно, чем в той вульгарной форме, в какой её приписывали Троцкому его конкуренты в борьбе за власть.
Но так и вообще все коммунистические идеи в устах самих коммунистов выглядят гораздо изящнее и привлекательнее, чем их транслируют их противники.
Не так ли?

Например. О том, что в случае прихода к власти марксистов (тогда был жив сам К.Маркс, а никаких большевиков даже ещё не существовало), не будет никакой «власти рабочих», а будет только «диктатура бюрократии», только власть "кучки привилегированных избранных, или даже неизбранных толпами народа, согнанными на выборы и никогда не знающими, зачем и кого они выбирают", - Бакунин предупреждал ещё за полвека до 1917г.
А Маркс и Энгельс отвечали, что это злобная клевета, что «у нас такого нигде не написано», у нас, мол, всё не так вульгарно и примитивно.

Но Бакунин и прочие критики марксизма говорили не о том, что «написано у Маркса», а о том, что совершенно закономерно и неизбежно вытекает из их «красивых идей», вытекает вопреки тому, что сами Маркс и Энгельс не в состоянии увидеть и не желают признавать.

То же самое касается и Троцкого.
Конечно, он сам никогда не говорил, что «Россия лишь вязанка дров в костёр мировой революции». Однако, мнение о том, что он именно таких взглядов придерживался, родилось вовсе не на пустом месте.

И дело не только в самом Троцком.
Помимо самого Троцкого в партии (в т.ч. на руководящих постах) была масса людей крайне недовольных нэпом и отказом от «мировой революции».
Если бы Троцкий стал бы победителем в борьбе за власть, кого бы он стал бы продвигать на руководящие посты, оттесняя «сталинцев» и «бухаринцев»? Именно крайних леваков.
Ответить

Фотография Яго Яго 04.10 2021

То же самое касается и Троцкого. Конечно, он сам никогда не говорил, что «Россия лишь вязанка дров в костёр мировой революции». Однако, мнение о том, что он именно таких взглядов придерживался, родилось вовсе не на пустом месте.

Конечно, вы все правильно поняли ТПР ТРоцкого здесь появилась именно для того, чтобы продемонстрировать, что участники любых дискуссий на темы революции и советского социализма в отношении критики оппозиции сталинской политике используют изобретенные Сталиным и его окружением характеристики. Даже не пытаясь выяснить, что же на самом деле предлагали, что мыслили большевики, которых назначили в оппозиционеры.

 

Еще одно замечание. Троцкого Сталин сумел изгнать вон. А вот значительное количество коммунистов, разных общественных положений, разных национальностей, разного уровня образования и культуры Сталину не удалось переубедить. Не думаю, что большаки-троцкисты были очарованы образом трибуна революции. Думаю, что наоборот, у них не было никакого очарования, а имелся только здравый смысл.

 

Так вот согласно этого самого здравого смысла ТПР Троцкого при знакомстве с ней не выглядит чем то пугающим. уродливым. Еще одно замечание - стараниями в том числе и Ленина дискуссии в партии большевиков были признаны чем то зловредным, не нужным. Не случайно, что после поражения бухаринцев в никаких дискуссий уже не случалось. ВСе противоречия решались только с использованием револьвера.

В таким условиях и на таких принципах, считать сталинский вариант И. и К единственно правильным ненаучно и даже смешно.

Ответить