←  Советская Россия

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Русский геноцид под красным знаменем

Фотография nvd5 nvd5 22.11 2016

Доброго времени суток, уважаемые историки и просто форумчане. Заранее приношу ОГРОМНЫЕ извинения, что задаю спрашиваю свой вопрос в этой ветке, если ему не место здесь - не нашел более подходящей.

 

 Собственно меня интересует следующее - во времена ВОВ, человеку сбежавшему с работы и скрывающемуся у родственников от варварских условий работы (да по любой причине), что ему грозило за это? И что грозило людям скрывающих такого человека?

 

Заранее спасибо за ответ.

 

Человеку срок.  А родственникам скорей всего ничего, но если пытались обмануть представителя власти - недоносительство и соучастие. Тоже мог быть срок.

И поделом. Люди под пулемёты на фронте идут, а кое-кто в тылу саботаж устраивает.

Расстрелять, не расстреляли бы. И срок не больше десятки. 


И денег мало от Германии Ленин получал,

 

 

Агиток начитались? Ай-да исторический форум.


Сообщение отредактировал nvd5: 22.11.2016 - 16:32 PM
Ответить

Фотография Alisa Alisa 24.08 2017

А вот про русский геноцид под коричневым знаменем

Нацистская пропаганда требовала, чтобы русские литераторы и живописцы, театральные артисты и музыканты полностью пересмотрели те художественные позиции, которые "были насильно введены большевиками". Творческих работников призывали "…Очистить искусство от всех вредных наслоений, образовавшихся за годы жидовского засилья". При этом специально оговаривалось, что "пересмотру подлежит не одно советское искусство, продукт очевидной лжи, но и дореволюционное, которое служило тонким орудием разложения народа, сея смуты и недовольства, чем с успехом пользовалось еврейство в подготовке революционных взрывов и потрясений"[468].

Практически во всех коллаборационистских изданиях, начиная с 1941 года, были "уголки культуры". В них печатались произведения русских классиков – А. С. Пушкина, М. Ю. Лермонтова, Ф. М. Достоевского и других крупных писателей. Комментарии обращали внимание читателей на те аспекты их творчества, которые при советской власти замалчивались или принижались: религиозность, великорусский патриотизм, национализм[469].

 

Из номера в номер публиковались новые тексты к популярным советским песням. В них Катюша уговаривала "бойца на дальнем пограничье" срочно переходить к немцам, а "три танкиста – три весёлых друга", убив жида-комиссара, помогали немцам добивать подлинных врагов своей Родины – коммунистов-грабителей. Песня "Широка страна моя родная" в новой интерпретации звучала теперь следующим образом:

Широки страны моей просторы, 

Много в ней концлагерей везде, 

Где советских граждан миллионы 

Гибнут в злой неволе и нужде.

За столом веселья мы не слышим 

И не видим счастья от трудов,

От законов сталинских чуть дышим, 

От засилья мерзкого жидов. 

Широка страна моя родная. 

Миллионы в ней душой калек.

Я другой такой страны не знаю, 

Где всегда так стонет человек[470].

 

Борис Ковалев "Повседневная жизнь населения России в период нацистской оккупации"

Ответить

Фотография Alisa Alisa 02.10 2017

В первых числах октября 1936 г. в Москве к расстрелу осужден весь основной педагогический состав Горьковского педагогического института, чья казнь была ранее одобрена подписями членов Политбюро ЦК ВКП(б) в рамках «борьбы с троцкистским подпольем».

Террористический акт, который якобы готовили эти люди, должен был уничтожить вождя всех времен Сталина и лишить его жизни. Убийство предполагалось совершить во время первомайских празднеств 1936 года. В этих целях руководитель «организации в Горьком» – директор Горьковского педагогического института Федотов И.К. должен был командировать террористов в Москву под видом отличников учебы пединститута и обеспечить таким образом им возможность участвовать в демонстрации на Красной площади. Ниже перечислены их имена, имена тех, кого потом реабилитируют после расстрела, дело окажется фальшивкой:

ФЕДОТОВ И.К., директор Горьковского педагогического института
БАНОВ А.В., декан Горьковского педагогического института
НИЛЕНДЕР Н.Е., декан Горьковского педагогического института
КАНТОР А.Х., доцент Горьковского педагогического института
НЕЛИДОВ И.Ю., доцент Горьковского педагогического института
СОКОЛОВ А.С., доцент Горьковского педагогического института
МАСЛЕННИКОВ И.А., и.о. доцента Горьковского педагогического института
ФУРТИЧЕВ Я.А., заведующий кафедрой философии Горьковского пединститута
БОЧАРОВ Е.М., преподаватель Горьковского пединститута
РАСПЕВАКИН С.П., преподаватель Горьковского пединститута

 

ttps://t.me/syndy4ok

Ответить

Фотография ddd ddd 25.12 2017

Мемуары быстролетова:


Желая проверить свои наблюдения и выводы, я заявил Соловьеву, что я не шпион, а вор и растратчик: украл и растратил три миллиона французских франков из суммы, полученной в Берлине из Москвы моим начальником Теодором Малли для расходов нашей подпольной разведывательной организации.
— Не ври, не ври, — нараспев протянул Соловьев, не поднимая головы. Он оформлял какое-то дело.
Я начал сыпать самыми точными цифрами, именами, адресами и данными.
— Говорю: не мешай. Заткнись. Мы знаем, что ты честный человек и хороший разведчик. Закройся. Не оговаривай себя понапрасну. Стыдно!
Но я упорно нес свое. Тогда Соловьев оторвался от работы.
— Если думаешь отвертеться от пункта шестого, то напрасно. Это уже решено начальством. Брыкаться бесполезно. — Он потянулся. Зевнул. Закурил. — Так ты вправду имел такие деньги в руках, Митюха? В валюте?
— Да. У меня была своя фирма и свой валютный счет.
— При наличии иностранного паспорта?
— Нескольких.
Соловьев долго смотрел на меня. Его лицо отображало крайнее изумление.
— Так значит, ты в любой день мог с деньгами рвануть куда-нибудь в другую страну и прохлаждаться в свое удовольствие по гроб жизни?
— Да, конечно.
Соловьев замер. Рот его приоткрылся. Он нагнулся ко мне.
— И все-таки ты приехал сюда?
— Да, вернулся. Хотя вполне мог ожидать ареста: иностранная печать об арестах в СССР много писала, и мы были хорошо обо всем информированы.
— Так почему же ты вернулся?! Баран! Дурак! Ох и дурак!
Я поднял голову.
— Я вернулся на Родину.
Соловьев передернулся.
— Променял иностранную валюту на советскую пулю?!
Он схватил себя за голову.
— Имел все: валюту, паспорт — и потащился сюда… Гад! Одно слово — гад! Души у тебя нет и мозгов! «Родина»… Эх, ты… Ну и сиди теперь, бесчувственное животное! Сиди!
И долго еще Соловьев, держа себя за волосы, тряс головой в неистовстве возмущения и все повторял недоуменно:
— Вот осел… Вот дурак… Вот же гад…
Это был момент, когда впервые следователь произнес свои слова и выразил свои чувства: впервые сквозь маску бюрократа-службиста, члена партии и чекиста проглянуло подлинное и очень живое лицо просто человека.
Ответить