←  Криминалистика

Исторический форум: история России, всемирная история

»

"Цареубийство в русской истории"

Фотография Бероэс Бероэс 14.10 2010

"Цареубийство в русской истории"

Когда еще в юности я прочитал романизированную биографию Стефана Цвейга «Мария Стюарт», меня поразила настойчиво повторяемая мысль автора. Она сводилась к тому, что казнь плененной королевы Шотландии, на которую решилась ее соперница и ненавистница Елизавета Английская, была величайшим революционным актом. Она стала прологом к крупнейшим потрясениям и, в конечным счете, привела к ликвидации режимов абсолютной монархии в Европе.

Развивая свою мысль, писатель утверждал, что в основе монархической системы власти лежат некоторые незыблемые постулаты, и главный из них – неприкосновенность личности монарха. Какие бы глупости и безумства монарх ни совершал, он не подлежит людскому суду. Воля монарха – высший закон. Монарх, по определению, не может быть нарушителем закона, то есть совершить преступление, и, следовательно, он не может быть судим и наказан. Свержение монарха с престола, а тем более казнь или убийство его самого или наследника – это не просто преступление, которое может быть искуплено наказанием и раскаянием, а такое грандиозное деяние, которое выходит за рамки обычных человеческих представлений о добре и зле. Монарх ответственен только перед Богом, и тот, кто посягает на его власть и жизнь, идет против Бога.

Король может пасть в бою с неприятелем, но если он захвачен в плен, он все равно остается монархом со всеми вытекающими последствиями. Священный характер особы монарха оберегает его надежнее любой охраны и обеспечивает стабильность всего общественного строя. Такие явления, как борьба группировок за верховную власть, при монархии сведены к минимуму. Вероятность тайных заговоров против особы монарха если и не исключена полностью, то крайне мала. Конечно, различные круги могут вести борьбу за влияние на монарха. Но все интриги, обычно бушующие вокруг да и внутри королевского дворца, утихомириваются у подножья трона.

Вот эту вековую традицию, по мысли Цвейга, нарушила Елизавета, когда распорядилась судить и казнить свою побежденную, но не покорившуюся пленницу. Одно из самых незыблемых табу было отменено. Начался медленный, но неотвратимый переворот в общественном сознании. Столкнутый с горы камень вызвал лавину. Кровавые революции последующих столетий покончили с преобладанием монархий в Европе.

Мне хотелось разобраться, в чем тут дело. Если неприкосновенность особы государя – это основа монархического строя, то Россия никогда не была монархией! Но как же так? «Российская империя», «российское самодержавие» и «российская монархия» – эти понятия считались тождественными.

Все стало на свое место много позднее, когда я прочитал классический труд Шарля Монтескье «О духе законов». Книгу «Избранного» Монтескье мне подарили еще в детстве, видимо, по недоразумению. Я несколько раз брался ее читать, но для детского восприятия философский трактат был непонятным и скучным. Много лет книга сиротливо ютилась на полке. Я снова взял ее в руки уже в зрелом возрасте и прочел на одном дыхании.

Монтескье анализировал основные формы государственного устройства, выявляя сходство и различие между ними. Он делал это с такой глубиной и проницательностью, что его основные положения незыблемы и сегодня.

Французский мыслитель XVIII века выделял три основные формы правления: республику, монархию и деспотию. При этом под монархией он понимал абсолютную монархию; современный ему британский режим, при котором король царствовал, но не управлял, Монтескье считал республикой под оболочкой монархии. Истинная монархия – это абсолютизм, воля государя в ней высший закон.

В чем же разница между монархией и деспотией? Не в том же состоял смысл трактата, чтобы сказать, что «хороший» самодержец – это монарх, а «плохой» самодержец – деспот. Монтескье интересовали основополагающие принципы разных видов правления, а не то, как эти принципы воплощаются в конкретных случаях. И он показал, что между абсолютной наследственной монархией и деспотией имеются глубокие различия, которые накладывают отпечаток как на общественное устройство, так и на общественное сознание стран и народов.

Монарх принимает престол исключительно по праву рождения. Власть переходит к нему автоматически от его предшественника и так же автоматически передается преемнику. «Король умер, да здравствует король!» Власть монарха, как правило, никем не оспаривается, а потому он не озабочен ее удержанием. У него нет необходимости привлекать на свою сторону одни влиятельные круги, подрывать могущество других, заманивать в сети потенциальных соперников. Монарх всегда над схваткой. Он может быть умен или глуп, покладист или своеволен, дальнозорок или близорук. Он может быть милостив или жесток, прямодушен или вероломен – словом, он человек, и ничто человеческое ему не чуждо. Но он всегда вне партий или группировок, вне мелких интриг и узких интересов.

Он опирается на привилегированный слой – дворянство, причем привилегии дворян тоже наследственны и неотторжимы. Для дворянина преданное служение государю, готовность умереть за него является высшей доблестью и честью. Вместе с тем понятия чести могут заставить дворянина отказаться от выполнения бесчестного, подлого приказа. То есть хотя воля государя – высший закон в монархическом обществе, традиционные для данного общества понятия чести не позволяют слишком сильно злоупотреблять этой волей.

Таково одно из принципиальных отличий монархии от деспотии, при которой самодержцу, а, значит, и тем, кто ему служит, «все дозволено», вернее дозволено все то, на что у деспота достает силы.

Самое ощутимое отличие монархии от деспотии – это освященный традицией и законом механизм передачи власти.

В монархии действует, по крайней мере, один закон, который выше государя. Это закон о престолонаследии. Монарх не может его отменить или с ним не считаться. Закон о престолонаследии обеспечивает преемственность власти и придает стабильность всей государственной системе. Чем тверже он соблюдается, тем прочнее монархический режим. Так что формального закона о престолонаследии мало. Нужно еще такое моральное и духовное состояние общества, когда сама мысль о том, чтобы посягнуть на порядок престолонаследия, считалась бы верхом греха и кощунства, о котором страшно даже подумать. Только если в общественном сознании происходят такие глубокие сдвиги, что монархический режим становится для него неприемлемым, закон о престолонаследии, да и сам престол теряют свою стабилизирующую роль. Тогда вспыхивает революция, которая ведет к смене общественного строя. Неприкосновенность монарха становится фикцией. Более того, поскольку свергнутый монарх вольно или невольно оказывается знаменем контрреволюции, то он почти неминуемо становится жертвой расправы революционеров, как это было в Великобритании в XVII и во Франции в XVIII веках.

При деспотии действуют иные закономерности. Самодержавная власть сидящего на троне лица здесь обеспечивается не законом или традицией, а силой. Силой же она может быть отнята. Поэтому самодержец должен постоянно заботиться об укреплении своей власти. Он должен привлекать к себе сторонников, расширять их круг, наделяя их большим могуществом, всячески одаривая их и постоянно опасаясь измены. Опираясь на одни группировки, он должен подавлять другие. И постоянно интриговать. Деспот всегда начеку. Он подозревает в коварных замыслах даже самых преданных своих сторонников, поощряет тайный сыск и доносительство, а потому никто из его приближенных не может чувствовать себя в безопасности. Привилегии, которыми деспот наделяет своих приближенных, в любой момент могут быть отняты, имущество конфисковано, а сами они могут быть подвергнуты пыткам, казнены или заживо похоронены в каземате.

Если при монархии общество разделено на сословия, наделенные наследственными правами и привилегиями, то в деспотии такое разделение призрачно. Все подданные государя равны в своем бесправии. Самый могущественный клеврет, истязающий в застенке своих врагов, знает, что в любой момент может поменяться с ними ролями. Конечно, и законы чести при таком строе призрачны.

Однако самый зависимый, самый уязвимый раб деспотического строя – это сам деспот. Он завоевывает власть в борьбе и в борьбе же может ее утратить, побежденный более могущественным или коварным соперником. В этой смертельной борьбе все средства хороши. Если в монархии личность самодержца неприкосновенна и свята, то при деспотии ничто не стоит так дешево и не проливается столь обильно, как царская кровь.

Итак, взгляды Стефана Цвейга на природу монархии оказались весьма близкими взглядам Монтескье. Это не могло быть случайным. Стефан Цвейг был европейски образованным человеком, а труды Монтескье изучались в каждом серьезном курсе философии и политологии. (Это в советских вузах, где вся философская премудрость начиналась и кончалась марксизмом-ленинизмом, Монтескье в лучшем случае мельком упоминался в ряду «предшественников»). Мне стало ясно, что Цвейг руководствовался идеями Монтескье, и его «Мария Стюарт» – великолепная художественная иллюстрация к «Духу законов».

Сам Монтескье иллюстрировал свои мысли гораздо скупее, в основном примерами из античной истории. Лишь изредка он обращался к более поздним временам, упоминая некоторые события, происходившие в европейских странах, Персии, Китае, Японии. Россию он упоминал мельком, всего несколько раз. Однако из этих замечаний видно, что французский мыслитель XVIII века не считал Россию монархией. Он видел в ней типичный пример деспотии...................
Сообщение отредактировал Бероэс: 14.10.2010 - 18:06 PM
Ответить

Фотография Бероэс Бероэс 14.10 2010

Я абсолютно не согласен с Семёном Резником !

Он историю русской монархии знает очень хорошо, а историю монархий зарубежных гораздо хуже, а потому слепо купился на авторитет Монтескье, который в свою очередь не заметил (или не захотел замечать), что любая недемократическая монархия во всех странах мира всегда (а не только России, или скажем Персии) представляла из себя "самодержавие, ограниченное удавкой", а не "законом о единонаследии", даже если самодержец сам по себе не тираном, а вполне достойным человеком !

Достаточно сказать, что "из 46 римских императоров было насильственно свергнуто 33" (Натан Эйдельман).
В Византии дело обстояло ещё "лучше", - там произошли "сотни заговоров" (тоже Эйдельман), причём однажды императрица-мать Ирина выколола глаза родному сыну (!) вместе со всей его семьёй (!!) - и тем не менее спокойно процарствовала 7 лет, пока не была свергнута по политическим и религиозным причинам, а не из-за "нарушения закона о единонаследии"

А что мог бы Монтескье мог бы назвать свою родную Францию, где были зверски зарезаны Генрих III и Генрих IV- два цареубийства за 20 лет !

Если же Стефан Цвейг считает казнь Марии Стюарт началом некоей новой эпохи, то он прав в том смысле, что до 1587 года монархов враги остервенело резали, травили, топили, душили, морили голодом- но (за редчайшими исключениями) не казнили открыто, по приговору суда (справедливому или нет уже другой вопрос) громогласно перечивлившему свергнутому властелину его (действительные или мнимые) преступления.

Следом за Марией Стюарт на плаху взошли Карл I Английский, Людовик XVI Французский и Максимилиан Мексиканский; расправа же над Николаем II носила не "революционный", но скорее "архаичный" характер и напоминала судьбу свергнутого и сосланного византийского императора
Василиска, которого победившие враги уморили голодом вместе с женой и двумя малолетними сыновьями.

Большевики, впрочем, оказались "гуманнее"

P.S.

Статью Семёна Резника я всё равно рекомендую людям интересующимся "историей цареубийства в России". Но его выводы (основанные на слепом одобрении "теории Монтескье") критики опять-таки не выдерживают
Сообщение отредактировал Бероэс: 14.10.2010 - 18:15 PM
Ответить

Фотография Бероэс Бероэс 14.10 2010

"Неимоверные старания приложили сатрапы Екатерины, чтобы выследить ее в Европе, выкрасть, вывезти в Россию, где она, скорее всего, была умерщвлена в каземате Петропавловской крепости, хотя, по официальной версии, отраженной в знаменитой картине К.Д. Флавицкого, погибла во время наводнения."

По официальной версии Княжна Тараканова умерла в тюрьме от чахотки.

Впрочем рассказ о её гибели во время наводнения возник почти сразу после смерти узницы и со временем действительно приобрел "полуофициальный" характер, см. воспоминания декабриста Трубецкого, тоже в Петропавловской крепости заключённого
Ответить

Фотография Vitalievich Vitalievich 14.10 2010

А какое отношение казнь дворянина Николая Романова большевиками имеет к цареубийству? :) От короны он отказался добровольно и стало быть царём уже не был. А титула эксмонарх не существует.

Теперь насчёт монархии в понимании Монтескье. Честно говоря не могу найти ни одного примера такого государства. Англия тоже далеко не образец для подражания.
Ответить

Фотография Бероэс Бероэс 14.10 2010

Так уж пошло, что до 1587 года даже (добровольно-принудительно) отрёкшийся от престола монарх обладал неподсудностью, но ни в коем случае не имел неприкосновенность.

Наоборот, низложенных владык (и их родных) во всех странах мира беспощадно травили, топили, душили, морили голодом и.т.д.
Сообщение отредактировал Бероэс: 14.10.2010 - 22:14 PM
Ответить

Фотография Vitalievich Vitalievich 14.10 2010

Наоборот, низложенных владык (и их родных) во всех странах мира беспощадно травили, топили, душили, морили голодом и.т.д.


Но это уже не цареубийство, то есть убийство царя. Кстати в случае с Николаем 2-м всё же более добровольное чем принудительное.
Ответить

Фотография Estufero Estufero 14.10 2010

Так уж пошло, что до 1587 года даже (добровольно-принудительно) отрёкшийся от престола монарх обладал неподсудностью, но ни в коем случае не имел неприкосновенность.

Наоборот, низложенных владык (и их родных) во всех странах мира беспощадно травили, топили, душили, морили голодом и.т.д.

Я, честно говоря, не совсем понял суть этой реплики, однако, хочу заметить, что в истории России, известно два случая насильственной смерти низложенных императоров, т.е. уже после их низложения, а не во время его.
Ответить

Фотография Estufero Estufero 14.10 2010

А какое отношение казнь дворянина Николая Романова большевиками имеет к цареубийству? :) От короны он отказался добровольно и стало быть царём уже не был. А титула эксмонарх не существует.

А все дело в том, что он, хоть и отказался от короны, все же право на нее имел. Поэтому его и расстреляли, т.е., расстреляли как претендента на трон. Вообще расстрел этот для большевиков имел вполне символическое значение.
Ответить

Фотография Vitalievich Vitalievich 14.10 2010

А все дело в том, что он, хоть и отказался от короны, все же право на нее имел. Поэтому его и расстреляли, т.е., расстреляли как претендента на трон. Вообще расстрел этот для большевиков имел вполне символическое значение.


Я о том что цареубийством данный растрел никак нельзя назвать. Чисто с юридической точки зрения.
Ответить

Фотография Бероэс Бероэс 14.10 2010

Но это уже не цареубийство, то есть убийство царя.


Заговорщики могли немедленно убить неудобного владыку (как это произошло к примеру с Львом Византийским)

А могли сперва заставить его отречься от престола (или самостоятельно обьявить низложенным), затем отправить в тюрьму или ссылку и только там прикончить (как это было скажем с королём Англии Ричардом Вторым).

Решал политический расчёт, личная воля заговорщиков- или же просто случай.
Сообщение отредактировал Бероэс: 14.10.2010 - 23:08 PM
Ответить

Фотография Estufero Estufero 15.10 2010

Я о том что цареубийством данный растрел никак нельзя назвать. Чисто с юридической точки зрения.

Конечно, Вы правы. Убийство Николая II - это не убийство Павла и Александра II. Поэтому сам термин "цареубийство" в данном случае используется не в юридическом смысле. Но то, что это было цареубийство - у современников не вызывало сомнения.
Ответить

Фотография astalavista astalavista 26.10 2010

Конечно, Вы правы. Убийство Николая II - это не убийство Павла и Александра II. Поэтому сам термин "цареубийство" в данном случае используется не в юридическом смысле. Но то, что это было цареубийство - у современников не вызывало сомнения.

Ну да... это скорее случай Иоанна Антоновича и Петра Фёдорыча. Геморроидальные колики от нарушения целостности кишок ;)
Ответить

Фотография Иван Лемилев Иван Лемилев 11.01 2011

А все дело в том, что он, хоть и отказался от короны, все же право на нее имел. Поэтому его и расстреляли, т.е., расстреляли как претендента на трон. Вообще расстрел этот для большевиков имел вполне символическое значение.

Отречение - ложь, символическое убийство - да.
Ответить