←  История народов, этнология

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Происхождение и этническая принадлежность...

Фотография Стефан Стефан 26.10 2019


Въ началѣ XVI столѣтія буйныя толпы на Полѣ до того умножились, что изъ Украинныхъ россійскихъ мѣстъ посылаемы были партіи для развѣдыванія, дабы предотвращать внезапныя нападенія. Чаще всего производили набѣги Азовскіе казаки; почему Великій Князь Василій Іоанновичъ, въ 1523 году, чрезъ посла своего, дворянина Ивана Морозова, жаловался на нихъ Турецкому Султану, просилъ его {2} подтвердить Азовскимъ градоначальникамъ о прекращеніи таковыхъ злодѣйствъ. Послу приказано говорить такъ: наши украинные люди ходятъ по Украинѣ, иные по своей волѣ, иныхъ намѣстники посылаютъ на Полѣ для согляданія злыхъ людей. И твои Азовскіе казаки емлютъ нашихъ людей на Полѣ, отводятъ въ Азовъ и продаютъ; окупы же берутъ съ нихъ великіе и вообще твои казаки Азовскіе людемъ нашимъ много зла причиняютъ“ (3).

 

На Полѣ годъ отъ году умножались разноплеменныя толпы, и грабежъ такъ сдѣлался силенъ, что въ 1528 году почти не было уже возможности посламъ проходить безопасно чрезъ Поле. Въ дѣлахъ сего года и въ предшествовавшихъ годахъ весьма не рѣдко говорится, что на Полѣ люди многіе и проѣхать нельзя (4). Такъ происходило на Полѣ со стороны крымской.

 

Но въ тоже самое время подобныя толпы вольницы скитались по Полю и съ ногайской стороны, ‒ Татары и Русскіе. Въ 1538 году на жалобу Ногайскаго Мирзы Келмагмеда о раззореніяхъ, нанесенныхъ подданнымъ его Городецкими казаками, Царь Іоаннъ Васильевичъ отвѣтствовалъ: „И вамъ гораздо вѣдомо лихихъ гдѣ нѣтъ? на Полѣ ходятъ казаки многіе: Казанцы, Азовцы, Крымцы и иные баловни казаки; {3} а и нашихъ Украинъ казаки съ ними смѣшавшись ходятъ и тѣ люди, такъ вамъ тати, такъ и намъ тати и разбойники (5). Чрезъ восемь лѣтъ послѣ сего начали уже стекаться на Полѣ казаковать, изъ всѣхъ украинъ, многочисленныя толпы вольницы и распространяли страхъ во всѣхъ украинскихъ городахъ и селеніяхъ. Князь Михайло Троекуровъ, бывшій воеводою въ Путивлѣ, въ 1546 году, извѣщая Великаго Князя о произшествіяхъ того края, писалъ: „Нынѣ, Государь, казаковъ на Полѣ много и Черкасцовъ и Кіянъ и твоихъ Государевыхъ; вышли, Государь, на Поле изъ всѣхъ Украинъ (6). Около сего времени и еще гораздо прежде, по лѣтописямъ и другимъ историческимъ актамъ, встрѣчаются разные казаки, а именно: въ Крымской ордѣ съ 1474 (7), въ Волжской съ 1492 и царствѣ Казанскомъ съ 1491 (8), въ царствѣ Астраханскомъ съ 1502 (9), въ Азовѣ съ 1499 (10), въ Аккерманѣ и Бѣлгородѣ 1515 г. (11), впослѣдствіи времени были казаки въ Очаковѣ, у Чувашъ, Черемисъ и Мордвы (12). {4}

 

 

(3) Дѣла Турецкія, книга № 1, листъ 233. Въ Наказѣ дворянину Ивану Морозову, посланному въ Константинополь къ Турецкому Султану сказано: „Государь нашъ велѣлъ тебѣ (Султану) говорити: которыя наши украинные люди ходятъ по Украинѣ свои ухожаи, а иныхъ нашихъ людей украинные наши намѣстники посылаютъ отвѣдывати людей на Полѣ, нѣчто которые люди наши недруга, похотятъ придти на наши украинныя мѣста и лихо хотятъ учинити, и онибъ безвѣстно не пришли, и твои казаки Азовскіе нашихъ людей имаютъ на Полѣ, да водятъ въ Азовъ, да ихъ продаютъ; а емлютъ съ нихъ окупы великіе и лиха нашимъ людемъ отъ твоихъ казаковъ Азовскихъ много чинится…“

 

(4) Истор. Р. Г. Карамзина стр. 290 примѣч. 236. ‒ Дѣла Крымскія книг. № 6 листъ 198 на оборотѣ и 199. Наказъ Борису Блудову, отправленному въ Путивль съ посломъ Крымскимъ Дивлетъ-Килдеемъ, изъ Москвы возвращавшимся „Князю Ивану Шемякѣ, да и ко Князю къ Микитѣ ему тогды о томъ послати, чтобы послали на Поле сына боярскаго, учиня голову, да съ тѣмъ же Севрюковъ Путивльцовъ, а велѣти про тѣхъ людей довѣдатися, въ которыхъ мѣстахъ тѣ люди и многіе ли люди: да скажутъ имъ тѣ люди пріѣхавъ, что на Полѣ, люди многіе и проѣхати имъ нельзя. И Борису тогды поговоривъ съ Дивлетъ-Килдеемъ отпустити къ Царю въ Крымъ Великаго Князя Татарина Сабаку съ товарищи съ грамотою…“ {3}

 

(5) Дѣла Ногайскія книга № 2 листъ 230.

 

(6) Дѣла Крымскія книга № 9.

 

(7) Истор. Р.Г. Карамзина т. VI примѣч. 124.

 

(8) Дѣла Крымскія книга № 1 стр. 216.

 

(9) Тамъ же, ‒„‒ 885.

 

(10) Тамъ же, ‒„‒ 679‒680.

 

(11) Дѣла Турецкія книг. № 1 листъ 63.

 

(12) Исторія Р.Г. т. VIII прим. 232. {4}

 

[Сухоруков В.] Историческое описание Земли Войска Донского. Т. 1. Новочеркасск: Изд. Войскового Статистического Комитета, 1867. С. 2‒4.

 

Изначально казачество Дикого Поля было тюркским (как и само слово "казак"). Постепенно славянский элемент возобладал у запорожских (прибл. к нач. XVI в.) и донских (прибл. к кон. XVI в.) казаков.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 04.11 2019

В пору своего расцвета Улус Джучи (Золотая Орда) представлял собой империю с жесткой иерархической структурой управления провинциями и покоренными народами, отработанными финансовыми и фискальными механизмами, слаженной машиной подавления любого недовольства. Все это требовало содержания огромного штата чиновников, а частые войны на границах, междоусобицы и мятежи аристократии – наличия огромной и боеспособной армии. Сумятица, внесенная монгольским завоеванием и отстранением от власти прежней кипчакской знати в первой половине XIII в., уступила место мирной и стабильной жизни в могущественной и богатой державе. На просторах бывшего половецкого «Дикого поля» установилась жесткая и стройная улусная система с десятичным делением населения. Ордынское правительство не допускало самовольных переходов из одного улуса в другой, чтобы не нарушать стройной организации налогообложения и военной мобилизации.

 

Однако в первой половине XV в. Золотая Орда вступила в стадию необратимого распада и образования на ее месте новых государств. Причины этих процессов коренились в особенностях политического и социально-политического развития государства на протяжении предыдущего столетия1. Ослабление прежних социальных связей и крушение общеордынской административной структуры породили появление в кочевом мире целой категории людей, которые порвали со своими семьями и общинами и предпочли самостоятельное существование – в компании таких же вынужденных или добровольных изгоев. Для этой степной вольницы существовало традиционное тюркское обозначение «казаки». Случалось, что казаками становились высокородные отпрыски правящего дома Джучидов, обладавшего монополией на ханствование. В свое время эту участь довелось пережить узбекским ханам Абу-л-Хайру и Мухаммеду Шейбани, сибирскому хану Кучуму до и после воцарения (о чем ниже будет рассказано подробно). {173}

 

Раннее казачество на юге Восточной Европы

 

Появление казачества было показательным признаком деградации государственности Золотой Орды и постепенного угасания государственного начала в ее наследнице на юге Восточной Европы – Большой Орде (Тахт эли). Во второй половине XV в. казаки начинают фигурировать в источниках как заметный элемент социальной структуры и как участники политических событий. Казаки того периода – это маргинальные группы степняков, которые, может быть, номинально и продолжали считаться ордынскими подданными, но вели себя все более независимо.

 

Сведения об их жизненном укладе свидетельствуют о кочевническом, т.е. татарском, этнокультурном первоисточнике вольного казачества. В 1518 г. крымский бек Аппак сообщал великому князю Василию III об обращении к нему белгородских и азовских казаков. Они просили бека замолвить за них слово перед Василием Ивановичем, чтобы тот разрешил им «с своими женами прикочевав жити у Путивля и слугами быти, а твоего бы им недруга короля воевати». Московский государь передал Аппаку свое согласие. Бек вызвал к себе в Крым мирзу азовских казаков Меретека и объявил ему, что «яз о вас у великого князя печалую, чтобы вам дал место где летовати да где зимовати» – и сообщил о возможности переселяться к Путивлю2. Следовательно, азовские казаки на Нижнем Дону вели кочевой (но не бродячий!) образ жизни и имели начальников в ранге мирз.

 

В те времена казачьи общины представляли собой обычные для кочевой степи мигрирующие сообщества. Разве что наряду со скотоводством (см. данные о сезонных перекочевках – летовках и зимовках) их основным занятием стала война, и принадлежали казаки, очевидно, к разным элям (племенам), проживая при этом смешанно, в общих поселениях. Название «азовские» говорит о том, что выходцы из ордынских улусов держались около турецкого Азака~Азова (с 1471 г. этот город, бывшая Тана, находился под властью османов). Некоторые из них обосновались в самом городе. Но не заметно, чтобы они как-то зависели от тамошнего султанского наместника. В 1515 г. московский посол попробовал найти там для себя провожатых в Стамбул, на что получил ответ: «Которые казаки азовские были у нас, и те ныне казаки пошли добыватись; а в Азове ныне нет никакова человека и проводити их ныне некому»3. Оказалось, что все казачье население отправилось в набег за добычей. Очевидно, азовские казаки того времени являлись в основной массе татарами исчезнувшей Большой Орды, не пожелавшими подчиниться победителям – крымским Гиреям.

 

К Азову стекались выходцы из Большой Орды еще во время ее существования. Именно в разлагавшейся Орде формировался этот своеобразный социальный слой вольных степных удальцов, трудноуправляемых и {174} малозависимых. Описания набегов на южное русское пограничье в конце XV в. не оставляют сомнений в этнической принадлежности казаков: «Приходили татарове, ординские казаки и азовские», «приходиша татарове ордыньскые казаки и азовскые»; «приходиша татарове ординскiе, казаки, в головахъ приходилъ Тимишомъ зовоутъ, а с нимъ двѣсте и 20 казаковъ, въ Алексинъ» – и после боя с русскими «…иные ѣдучи татарове в Ордоу ранены на поути изомроша» и т.п.4 По-видимому, участники набегов действовали самостоятельно, без ведома властей Тахт эли и Азака. Однако побитые казаки возвращались в Орду, т.е. наверняка домой. Не случайно в текстах того времени выражения «казаки заволжские» и «татары заволжские» часто употребляются как синонимы; разбойничают на торговых путях (т.е. занимаются типично казачьим «ремеслом») азовские и ордынские татары5.

 

Но в полном смысле ордынцами их все же нельзя считать из-за их полунезависимого положения. Уже в то время они представляли собой внушительную силу, которую старались использовать в своих интересах окрестные правители. В 1496 г. хан Большой Орды Шейх-Ахмед писал великому князю Александру Казимировичу, что крымский хан Менгли-Гирей, находясь во враждебных отношениях с Великим княжеством Литовским и Большой Ордой, «до азовъских казаковъ люди свои прысла», и казаки устроили в степи нападения на литовское и большеордынское посольства6.

 

Подобный набег 1469 г. во главе с сыном хана «Заволжской Орды» описан у Яна Длугоша: «…множество татар, собранных из беглецов, грабителей и изгоев, которых они на своем языке называют козаками… вторглись… на землю Польского королевства»7. Польский хронист ясно дает понять, что, во-первых, казаки – это, с его точки зрения, асоциальный сброд, люди вне устойчивой общественной иерархии, пусть даже ордынской; во-вторых, они участвуют в набеге как подданные Большой Орды, поскольку воюют под командованием царевича; в-третьих, само понятие «казак» было для Длугоша новым8, и он уверенно приписывает ему татарское происхождение.

 

Таким образом, ситуация 1460–1500-х годов, когда Золотая Орда окончательно развалилась, а вслед за ней неуклонно приближалась к коллапсу и Большая Орда, оказалась благоприятной для формирования в степях юга Восточной Европы вольных казачьих общин. В то время они состояли, вероятно, почти исключительно из татар и, прежде всего, {175} больше ордынских («почти», т.к. нельзя исключить иноэтнические вкрапления – например, русских и черкесов). Впоследствии, в XVI в., в этот регион стали мигрировать выходцы из славянских стран. Поселяясь вместе с татарскими старожилами, они образовывали общеизвестные объединения вольного казачества – будущие «войска» на Дону и в Запорожье.

 

В ходе ослабления Большой Орды и после окончательного разгрома ее крымцами в 1502 г. ее территория была поделена между более удачливыми соперниками и соседями. Степи, примыкающие к Черному и Азовскому морям, отошли к Крымскому ханству; в Нижнем Поволжье образовалось самостоятельное Астраханское ханство; заволжские кочевья забрала себе Ногайская Орда; на бывшие пашенные угодья татар в Пятигорье распространился сюзеренитет кабардинских князей; на Северо-Восточном Кавказе удержался незначительный осколок Орды в виде Тюменского улуса; в укромных местностях по берегам Дона и Днепра обосновались общины вольных казаков. Соответственно татары бывшей Большой Орды расселились в пределах перечисленных владений, а также среди вольного казачества. {176}

 

 

1 Подробно см., например: История татар с древнейших времен. Т. III. Казань, 2009. С. 682–728. {173}

 

2 СИРИО. Т. 95. СПб., 1895. С. 613, 618. Здесь и далее в цитатах курсивом выделено нами.

 

3 Там же. С. 142. {174}

 

4 ПСРЛ. Т. 6. СПб., 1853. С. 44; т. 12. М., 2000. С. 251; т. 24. Пг., 1921. С. 210; т. 26. М.; Л., 1959. С. 292.

 

5 См., например: СИРИО. Т. 41. СПб., 1884. С. 321, 322, 324, 349.

 

6 Lietuvos Metrika. Knyga Nr 5 (1427–1506). Parengé E.Banionis. Vilnius, 1994. Р. 119.

 

7 Joannis Dlugosii annals seu cronicae incliti Regni Poloniae. Liber duodecimus. 1462–1480. Cracoviae, 2005. S. 243–244 (frequens Tatarorum exercitus ex fugitivis, predonibus et exulibus, quos sua lingua Kozakos apellant… terras Regni Polonie… irrupit).

 

8 Ян Длугош писал свою хронику в 1455–1480 гг. {175}

 

Трепавлов В.В. Ранняя история казачества (XV – первая половина XVII в.) // Казачество в тюркском и славянском мирах: колл. монография / Отв. ред. В.В. Грибовский, В.В. Трепавлов. Казань: Институт археологии им. А.Х. Халикова АН РТ, 2018. С. 173–176.

 

Ответить