←  Советская Россия

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Триумфальное шествие советской власти

Фотография Alisa Alisa 30.10 2016

https://www.facebook...4255957?fref=nf
Карта из школьного учебника "История СССР. 8 класс" - "Триумфальное шествие советской власти".

Тогда я не очень задумывался над тем, до какого скотства и шизофрении нужно было довести родную страну, чтобы во всех её городах вот так вот хопа и вдруг власть ушла к маргиналам (маргиналам?), причём в половине случаев мирным путём:
hist02.jpg

 

И, кстати, отрекшийся Романов ещё жив. И всё Временное правительство в полном составе. И великие князья с красными бантами разгуливают по Петрограду. И на фронтах ещё более-менее..

ЗЫ. Пишу статью в Википедию про формирование территории Советской России. Термоядерная вещь, выносящая моск.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 19.05 2019

Глава 6. АПОГЕЙ СОЦИАЛЬНОГО НАСИЛИЯ, ИЛИ «ТРИУМФАЛЬНОЕ ШЕСТВИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ»

 

Историки по-разному определяют начало Гражданской войны, якобы прервавшей по вине «империалистов» «триумфальное шествие Советской власти» не только по просторам бывшей Российской империи, но и по всему миру. В советское время его относили к лету 1918 г., связывая с «вооруженной военной интервенцией Антанты», которое началось с «мятежа» чехословацкого корпуса. Эту точку зрения приняли западные авторы. Действительно, к началу лета масштабы {305} вооруженного противодействия «совдепам» выросли, они приняли характер системного противостояния большевизму.

 

Однако если представить собственно революцию, с одной стороны, и Гражданскую войну ‒ с другой, никакой четкой грани между ними не обнаружится. Вооруженные конфликты происходили и до октября 1917 г., очаги военного сопротивления большевикам обнаружились сразу после их победы в столице. Вместе с тем большевистский переворот означал de facto прерывание прежней, пусть «временной», легитимности, а готовность большевиков избавиться от всех своих политических противников нельзя расценить иначе, как объявление внутренней гражданской войны. Это отчетливо почувствовали современники событий.

 

6.1. Социальные гримасы большевистской победы (В.П. Булдаков)

 

Гражданская война в России началась 25 октября 1917 г. При этом она носила многомерный характер, распадаясь на ряд локальных вооруженных конфликтов. Линии многочисленных фронтов были размытыми, четкой границы между ними и тылом не существовало. И в хаосе этой Гражданской войны простые люди то и дело оказывались то на одной, то на другой стороне. Иного в контексте системного кризиса Российской империи не могло и быть. Опасаясь контрреволюции, большевики объявили кадетов «врагами народа», затем пригрозили карательными мерами «пособникам буржуазии». 4 ноября Ленин заявил, что «теперь не время отчитываться перед Советами, но время действовать». Более того, добавил он, «если Петроградский Совет начнёт мутить массу, он, Ленин, не остановится даже перед тем, чтобы расстрелять Совет»1. Большевики нуждались в «своих» Советах. А потому на местах они с легкостью заменяли «соглашательские» Советы собственными ревкомами2.

 

Процесс утверждения большевизма в провинции Ленин назвал «триумфальным шествием Советской власти». Между тем этот «триумф» стал не просто апогеем социального насилия, а его хаотизацией. Это вызывало недоумение обывателей, перерастающее в панику. Особенно заметно это было в провинции, не привыкшей к кризисам столичного типа.

 

В конце октября в Воронеже после перестрелки все попрятались, магазины закрылись, «город совершенно вымер», жители «боялись погромов» и не могли понять: «Во имя чего переживает народ этот страх?». В Калуге в первой половине ноября циркулировали какие-то невероятные слухи: «об ожидаемом нашествии большевиков, о разобранных рельсах и якобы даже выставленных у Муратовки против Калуги пушках…» В Тамбове орган местного (пока еще меньшевистско-эсеровского) Совета 19 ноября сообщал: «Когда известие о нападении на московские банки “Совета народных комиссаров” стало известно… возникла настоящая {306} паника: вкладчики тотчас же потянулись за своими вкладами… в банках образовались настоящие “хвосты”… Однако банк производил выдачи не свыше 100 руб.»1.

 

Впрочем, победу большевиков воспринимали по-разному. Писатель С.Л. Семенов, выходец из семьи потомственного питерского пролетария, утверждал, что лично для него Октябрь 1917 г. «был безудержным прыжком в ослепительную грохочущую жизнь». Для него «как будто раздвинулись пространства, и в пространствах мелькали города, люди, дела, чудовищные годы». И с этим настроением он несколько лет «лил свою и чужую кровь» (хотя его отец не принял Октября и в 1919 г. умер от голода «не бросая станка»)2. Вряд ли вся рабочая масса в конце 1917 ‒ начале 1918 г. с ним была согласна.

 

16 января в Петрограде произошел погром склада на заводе Крона на Калашниковской набережной. Толпа, узнав из слухов, что на заводе рабочим выдали по 6 пуд. картофеля на человека, явилась к воротам. Некоторые женщины на коленях умоляли выдать хотя бы 5 картофелин. В конце концов люди проникли на территорию завода. Члены районного Совета застали там следующую картину: «Повсюду во дворе навалены целые горы картофеля и капусты. Все это мерзнет и гниет в количестве тысяч, если не десятков тысяч пудов. На горах копошатся люди, преимущественно женщины, отбирающие мало-мальски годный картофель… Некоторые тут же жуют сырой мерзлый картофель». Погром склада продолжался еще два дня и был остановлен латышскими стрелками, выстрелами рассеявшими толпы голодных петроградцев3.

 

Обывателям пришлось изрядно пострадать и от уголовных элементов. В декабре в Одессе «воры грабили сколько хотели и где хотели безнаказанно». Им пытались противостоять «жалкие фиктивные милиционеры». И это при том, что в городе находилось 11 тыс. безработных офицеров4. Кое-где новая власть дозволила самооборону в «буржуазных» кварталах. Так было, в частности, в Саратове и Харькове5. В ряде городов большевистская власть несколько месяцев сосуществовала с беспомощными «буржуазными» самоуправлениями6. Мусульманские политики восприняли приход большевиков к власти по-разному: одни задумывались о сотрудничестве с ними, другие намерены были бороться, третьи надеялись, что «русская» революция их не коснется7.

 

Между тем бациллы большевизма проникали даже в казачью среду. Прибывавшие с фронта полки быстро «большевизировались». 13 декабря 1917 г. на {307} станции Прохладной вагон, в котором находился терский атаман М.А. Караулов, солдаты ополченской дружины буквально изрешетили пулями, а труп атамана был ограблен. В свое время Караулова обвиняли в предательстве интересов казачества (хотя он успел повоевать с горцами). С одной стороны, 8 станиц Сунженской линии высказались против каких бы то ни было соглашений с горцами1, с другой ‒ начинали симпатизировать большевикам. Считается, что если в декабре 1917 г. влияние большевизма было заметно лишь в 25 станицах, в январе марте ‒ в 62, то к лету 1918 г. им было охвачено 87 станиц с миллионным населением2.

 

В конце 1917 ‒ начале 1918 г. ситуация на местах практически никем не контролировалась. Впечатляющей иллюстрацией нарастания погромного беспредела выглядят действия крестьян Уманского уезда Тамбовской губернии в ноябредекабре 1917 г. (советская власть здесь еще не установилась). По соглашению между отдельными селами крестьяне поочередно громили богатых хуторян, помещичьи имения, хозяйства священников3. Они руководствовались своего рода грабительской «целесообразностью», как правило, «легитимизированной» сельским сходом. Обычно они действовали, как сообщалось, «с величайшим азартом и соревнованием друг перед другом»4. Позднее, в эмиграции, В.М. Чернов утверждал, что крестьяне громили «усадьбы помещиков-феодалов», редко показывавшихся в своих «латифундиях». Он приводил свидетельство одного помещика, который утверждал, что не знает ни одного случая, когда крестьяне мстили бы «бывшим помещикам», хотя многие из них, бывшие черносотенцы, «были прежде с крестьянами далеко не мягки»5. Такая точка зрения выглядит сомнительно. Были и другие свидетельства. «Грабили добродушно, на удивление именно добродушно. Радовались как дети, когда огонь охватил мезонин, ‒ свидетельствовал помещик. ‒ Заливались смехом, когда мои племенные свиньи подняли невообразимый гвалт…» Однако толпа «была до слез разочарована, когда в подвале не оказалось ни одной бутылки вина». Психологию происходящего погромщики объясняли ограбленным по-своему: «Побарствовали и буде… теперь и мы у праздника». Пострадавший от погрома помещик поражался «наивности во всем происходящем». Психология подобных акций не укладывалась в рамки интеллигентской логики6. А тем временем газеты публиковали «пародии» на происходящее: «Зима, крестьянин торжествуя… / Спешит в “имение” кутнуть…»7

 

В январе 1918 г. крестьяне села Молоденки Тульской губернии разграбили винокуренный завод в Гаях, откуда вывезли несколько тысяч пудов спирта. По случаю пьянства крестьяне прекратили поставки хлеба в город. 20 января военно-революционный комитет направил из Тулы 45 вооруженных красногвардейцев для скупки хлеба. Однако крестьяне встретили его пулеметным огнем, в результате {308} уцелело лишь 17 человек. Спустя два часа молоденцы расстреляли приехавших за покупкой хлеба безоружных крестьян соседней деревни. Писали, что виной случившегося было беспробудное пьянство1. Лишь к лету 1918 г. в связи с обострением продовольственного вопроса в среде крестьян наступило «отрезвление».

 

Победа большевиков в столице ускорила разложение армии. В Бессарабской губернии солдатами 16-го и 17-го корпусов были «разрушены и сожжены крупнейшие экономии… совершен ряд бессмысленных убийств, грабежей и насилий». В Полоцке были «разгромлены лавки и похищены продукты». В Кутаиси солдаты разгромили магазины, велась беспорядочная стрельба, были убитые и раненые. В Екатеринодаре солдаты убили казачьего офицера, стрелявшего в них за оскорбления в свой адрес. На Западном фронте в запасном батальоне 132-й дивизии солдатами был избит до смерти полковник Макаревич; в 41-м Сибирском полку убит член полкового комитета2.

 

Борьба за власть в российской провинции порой приобретала опереточный характер. В Череповце Вологодской губернии о переходе ее в руки «ревкома» объявил на митинге большевик Башмаков, за которым стояло 10‒15 вооруженных людей (в основном бывших солдат). Правда, скоро, численность отряда увеличилась в десяток раз ‒ желание повластвовать охватило многих. Сам Башмаков отличался неуравновешенным характером, выбивал контрибуции, арестовывая детей местных купцов, постоянно угрожал несогласным револьвером и призывал: «Бей жидов, спасай Россию!»3. Тем не менее 24 мая 1918 г. Череповецкий уездный исполком поручил Башмакову «изыскать общеуездный единовременный советский налог», проще говоря, получить с «буржуев» «контрибуцию». Башмаков согласился с условием: «Вам нужны четыре миллиона, вы их получите, и в мои действия прошу не вмешиваться». Оказалось, что он решил выбить требуемую сумму у состоятельных родителей ранее им же арестованных студентов. После жалобы Череповецкого студенческого землячества в Москве Башмаков был предан суду революционного трибунала за «превышение власти»4.

 

Создается впечатление, что большевикам помогало изумление обывателей перед происходящим. В Калягине Тверской губернии власть захватил военно-революционный комитет. В конце декабря 1917 г. в его распоряжении насчитывалось всего 40 красногвардейцев5. И подобных случаев было немало.

 

Установление советской власти, растянувшееся в провинции на несколько месяцев, обернулось расширением реквизиционной практики. Так называемая красногвардейская атака на капитал подчас приобретала издевательский характер. «Классовая целесообразность» соседствовала с духом персональной мстительности и стремлением к личной выгоде. К лету 1918 г. большинство мелких и средних предприятий формально оставались частными, но почти в каждом из них производились изъятия средств производства и имущества. В ходе муниципализации жилья и «уплотнения» домовладельцы лишались всех ранее {309} сдаваемых в аренду жилых и торговых площадей, а чаще всего вынуждены были делить собственное жилье и мебель с навязанными властью квартирантами. Одним из основных источников денежных поступлений в местный бюджет стали контрибуции. Объектом ничем не регламентированного обложения выступали не только «торгово-промышленный класс» и «буржуазия», но и «барахольщики, лотошечники, лавочники»1. Предприниматели пытались протестовать: предпринимательская деятельность становилась убыточной. В результате всеобщего дефицита и транспортного кризиса торговать стало попросту нечем2.

 

Но победителей Временного правительства подобные соображения, похоже, мало волновали. В большинстве провинциальных городов действовали всевозможные большевистские комиссии ‒ нормировочные, учетные, регистрационные, по борьбе со спекуляцией. Формально они должны были регулировать потребительский рынок. На деле местные начальники буквально терроризировали торговцев немотивированными реквизициями и «чрезвычайными» налогами. Идея «экспроприации экспроприаторов» продолжала править «пролетарскими» умами.

 

В ряде случаев большевистская власть от самодеятельных реквизиций только выигрывала. В первой половине января 1918 г. окрестные крестьяне решили отобрать землю и инвентарь у Воронежского сельскохозяйственного института, мотивируя это тем, что агротехнической и прочей помощи от сотрудников института нет. Профессура, настроенная отнюдь не пробольшевистски, все же решила обратиться с жалобой в местный ВРК. Большевики не только решили этот спор в пользу аграрников, но и погасили задолженность по зарплате и предложили ученым направить своих представителей в губернский отдел народного образования. Крестьяне были не в восторге от этой акции, но ученые поспешили признать советскую власть3. Получалось, что новая власть начала укрепляться в глазах горожан за счет обуздания крестьянского бунтарства.

 

Что касается крестьян, то им оставалось довольствоваться Декретом о земле, подкрепленным 4 декабря Декретом СНК «О земельных комитетах». Под влиянием этих актов в Гжатском уезде Смоленской губернии даже на выборах в уездное земство победили большевики. В Духовщинском уезде той же губернии к началу декабря декрет был осуществлен в 25 имениях. Правда, как сообщил большевик К.И. Радивилин, он был проведен «неправильно, неорганизованно и нередки случаи убийств, диких насилий над личностью, даже над ничем не повинной интеллигенцией»4. В этом не было ничего неожиданного: аграрный беспредел был узаконен.

 

На Урале низовые Советы порой оказывались лишь прикрытием вооруженного самовластья большевиков и левых эсеров5. И те, и другие опирались на {310} полууголовные элементы ‒ другого рода сторонников попросту не находилось. Иной раз большевики утверждали свою власть так: если «соглашательский» Совет нельзя было большевизировать изнутри, создавался «параллельный» ему истинно «советский» орган, который тут же призывал на подмогу красногвардейцев или «летучий отряд» матросов. Последние, запугав обывателей обысками, реквизициями, мародерством, а то и прицельной стрельбой, устанавливали наконец «пролетарскую» власть1.

 

Порой возникали трагикомические ситуации. Так, со станции Кушва в адрес Пермского Совета была направлена паническая телеграмма с просьбой о присылке шести вагонов муки, чтобы избежать голодных бунтов. В ответ председатель Совета просил местное военное начальство направить туда «вооруженный отряд в числе 80 человек, при офицере»2.

 

Предоставленное самому себе сельское население игнорировало распоряжения городской власти, касавшиеся главным образом вопросов снабжения хлебом. 20 января сообщалось о «епифанской бойне» ‒ столкновении крестьян соседних деревень из-за продовольствия, в результате которой были убиты 7 и ранены 14 человек. На глазах жены и детей был зверски убит красногвардеец Галкин3.

 

По всей России происходило нечто подобное. «Ужасно, если придут немцы; ужасно, если останутся большевики», ‒ писал историк Ю. Готье4. {311}

 

 

1 Власть народа. 1917. 7 ноября. Естественно, официально выступление Ленина было изложено в ином виде. См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 56‒57, 454.

 

2 Общество и революция. С. 412. {306}

 

1 1917 год в судьбах России и мира. Октябрьская революция: от новых источников к новому осмыслению. С. 453, 461‒462.

 

2 Писатели. Автобиографии и портреты современных русских прозаиков / под. ред. В.Л. Лидина. Изд. 2-е, доп. и испр. М., 1928. С. 295.

 

3 Новая жизнь. 1918. 17 января.

 

4 «Претерпевший до конца спасен будет». С. 148.

 

5 См.: A Russian Civil War Diary: Alexis Babine in Saratov, 1917‒1922 / ed. by D.J. Raleigh. Durham; London. 1988. P. 37‒39; Спроге В.Э. Записки инженера // Кригер-Бойцовский Э.Б. Записки инженера: Воспоминания, впечатления, мысли о революции; Спроге В.Э. Записки инженера. М., 1999. С. 233.

 

6 Соколов К.И. Тверская быль революции. Очерки революционной эпохи в Тверской губернии (1917‒1922 гг.). Тверь, 2013. С. 13‒20.

 

7 Исхаков С.М. Российские мусульмане и революция. С. 284‒285. {307}

 

1 Булдаков В.П. Хаос и этнос. С. 525, 556‒557.

 

2 См.: Куценко И.Я. Кубанское казачество. Краснодар, 1993. С. 325.

 

3 См.: ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 445‒452, 454, 520, 532.

 

4 Там же. Оп. 1. Д. 61. Л. 1 об.

 

5 Чернов В.М. «Черный передел» 1918 г. // Записки Института изучения России. Т. II. Прага, 1925. С. 159.

 

6 Девяткин И. Письма оптимиста // Воронежский телеграф. 1918. 1 января. С. 4.

 

7 Газета для всех (Москва). 1917. 14 декабря. {308}

 

1 Тульская молва. 1918. 23 января.

 

2 Разложение армии в 1917 году. М.; Л., 1925. С. 148‒149.

 

3 ВОАНПИ. Ф. 6350. Оп. 1. Д. 21. Л. 5‒6; Д. 24. Л. 21‒21 об.

 

4 ГА РФ. Ф. 353. Оп. 2. Д. 218. Л. 1 об. ‒ 3.

 

5 Булдаков В.П. Красная смута. С. 335. {309}

 

1 Хазиев Р.А. Централизованное управление экономикой на Урале в 1917‒1921 годах: хаос, контроль и стихия рынка. М., 2007. С. 140‒141.

 

2 Рынков В.М. Социальная мобильность буржуазии на востоке России в 1918‒1922 годы // Вестник Тверского государственного университета. Серия: История. 2015. № 3. С. 90‒92.

 

3 См.: Ульяновская В.А. Формирование научной интеллигенции в СССР. 1917‒1937 гг. М., 1966. С. 74‒77.

 

4 Ильюхов А.А. Революция 1917 года на Смоленщине. С. 198‒199, 227.

 

5 См.: Обухов Л.А. Советы Урала в 1917 году. Пермь, 1992. С. 89‒115. {310}

 

1 См.: Бакулин В.И. Соликамский (Усольский) уезд в 1917‒1919 годах. Соликамск, 1995. С. 37‒41. По некоторым данным, подобное было характерно и для других городов Урала. См.: Аничков В.П. Указ. соч. С. 61‒63.

 

2 Общество и власть. С. 68.

 

3 Тульская молва. 1918. 23 января.

 

4 Готье Ю.В. Мои заметки. М., 1997. С. 116. {311}

 

Российская революция 1917 года: власть, общество, культура: В 2 т. Т. 2 / Отв. ред. Ю.А. Петров. М.: РОССПЭН, 2017. С. 305‒311.

 

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 16.03 2020

Не знаю, куда приткнуть

 

ЧСК и Чекатиф
Как Ленин боролся с массовыми эпидемиями
       
 
Сто лет назад в советской России прошла «Неделя чистоты». Это была одна из многочисленных мер борьбы с заразными заболеваниями, бушевавшими в стране. В первую очередь с сыпным тифом. Для обуздания эпидемий советская власть создавала чрезвычайные органы и наделяла их чрезвычайными полномочиями.
 
Дезинфицированный Кремль
 
Эпидемия сыпного тифа охватила Россию в конце 1918 года. У главы советского правительства Владимира Ленина были личные счеты с тифом: его сестра Ольга скончалась от брюшного тифа, не дожив до 20 лет.
 
После революций 1917 года население Московского Кремля сильно выросло. В 1920-му оно превышало 2 тыс. человек. Еще 2 тыс. человек работали в Кремле, но не жили в нем. В будние дни к этому добавлялись многочисленные посетители.
 
Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич в «Воспоминаниях о Ленине» писал: «Осенью 1918 г. началась по инициативе Владимира Ильича планомерная и организованная борьба с громадной эпидемией сыпного тифа, охватившей всю Россию и повлекшей за собой весьма большие жертвы…
 
KMO_111307_16815_1_t218_152949.jpg
 
Федор Пуришкевич, один из лидеров монархической организации «Союз русского народа», прославившийся скандальными выступлениями депутат II, III и IV Государственной Думы, умер от сыпного тифа в Новороссийске 24 января 1920 года
 
 
В то время Кремль был чрезвычайно запущен. Следы пребывания и хозяйничания юнкеров, империалистической войны, когда через Кремль проходили и кавалерия, и артиллерия, и пехотинцы, встречались там на каждом шагу. Достаточно сказать, что некоторые дворы были сплошь завалены утрамбованным на полтора аршина навозом. В некоторых дворах стояла такая ужасная вонь, что трудно было через них проходить. Предстояло все это очистить и привести эти места хоть в сколько-нибудь сносный порядок».
 
Занимавший в то время пост управляющего делами Совнаркома Бонч-Бруевич в служебных документах был более резок, чем в мемуарах. Вот отрывок из «Предписаний для жителей Кремля» от 14 октября 1918 года, под которыми стоит его подпись:
 
«…грязь на дворах и площадях, домах, лестницах, коридорах и квартирах ужасающая. Мусор от квартир не выносится неделями, стоит на лестницах, распространяя заразу. Лестницы не только не моются, но и не подметаются. На дворах неделями валяется навоз, отбросы, трупы дохлых кошек и собак.
Всюду бродят бездомные кошки, являясь постоянными носителями заразы. В городе ходит "испанская" болезнь, зашедшая и в Кремль и уже давшая смертные случаи…»
 
28 января 1919 года Совнарком издал декрет «О мероприятиях по сыпному тифу». Он предусматривал привлечение к борьбе с эпидемией всех врачей, фармацевтов, фельдшеров, сестер милосердия и санитаров-дезинфекторов, предписывал в первую очередь удовлетворять требования о выделении помещений под заразные бараки и госпитали, в первую очередь снабжать продовольствием больничные и санитарные учреждения, обеспечить срочное снабжение населения, армии и флота бельем и мылом, принять меры по очистке мест массового скопления населения (ночлежные дома, постоялые дворы, тюрьмы, железнодорожные станции, гостиницы, казармы, сборные пункты, театры, чайные, столовые).
 
KMO_128025_05243_1_t218_153011.jpg
 
Американский журналист Джон Рид, автор книги «Десять дней, которые потрясли мир», заразился сыпным тифом в Баку и умер от него в Москве 17 октября 1920 года
 
 
Самые серьезные меры по борьбе с тифом были приняты непосредственно в Кремле. Тогда же, в январе, там возник «санитарный околоток», который возглавил недавно вернувшийся с фронта врач Яков Борисович Левинсон. Из этого «околотка» впоследствии выросло Управление санитарного надзора Кремля.
 
Вот как Бонч-Бруевич описывает деятельность Левинсона: «Появились энергичные люди, прошедшие тяжелую "науку" фронта,— помощники Левинсона, и среди них лекпом Панин, которые развили невероятную энергию. Прежде всего, под их руководством санитары промыли все коридоры кремлевских зданий; всюду запахло дезинфекцией, были расставлены плевательницы и урны, и эти мелочи, несомненно, подтянули жителей Кремля в санитарном отношении. Я. Б. Левинсон с настойчивостью и железной волей, которая была ему присуща, день за днем устраивал пропускной пункт для прибывающих красноармейцев. Все они осматривались врачом, всем измерялась температура, каждый был вымыт, выбрит и острижен. Их одежда, белье, все, что они приносили в мешках, и самые мешки пропускались через дезинфекционную камеру "Гелиос"; больные были развезены по больницам, регистрировались все заболевания в Кремле».
 
В Кремле были устроены «проходные бани». Бонч-Бруевич описывал их так: «Пока вошедшие туда моются, их белье, и грязное и чистое, а также верхняя и нижняя одежда в особо приспособленных сумках отправляются в камеру, где посредством сухого пара в них убиваются все насекомые. Другими словами, сыпной тиф уничтожается в своем зародыше, так как единственным его распространителем является платяная вошь».
Посещать эти бани должны были все вновь приезжающие в Кремль под угрозой немедленного выселения из него.
 
В Кремле была построена мусоросжигалка, чтобы не тратить деньги, время и силы на вывоз мусора. «Вот весь этот мусор, навоз, отбросы, содержимое матрацев, на которых долго лежали больные, и все прочее мы будем просто сжигать, а золу вывозить за город»,— объяснял Бонч-Бруевич Ленину. И услышал в ответ от Ленина, что такие мусоросжигалки должны быть построены везде.
 
KMO_157030_02499_1_t218_153030.jpg
 
Актриса Зинаида Райх, вторая жена Сергея Есенина, а впоследствии жена Всеволода Мейерхольда, переболела в 1921 году и брюшным, и сыпным тифом
 
 
Чтобы защитить Москву от привозного тифа, было организовано семь санитарно-пропускных пунктов с общей пропускной способностью 2,7 тыс. человек в час. На улице Большая Полянка была открыта сыпнотифозная больница на 89 коек. «Больница эта была поставлена превосходно. Уход был самый лучший и внимательный, так что смертность от сыпного тифа понизилась здесь до самых минимальных размеров»,— писал Бонч-Бруевич.
 
В своих мемуарах управляющий делами Совнаркома почему-то не упоминает дезинфекционные мероприятия, за точным временем проведения которых он следил лично — по часам. В Кремле ежедневно проходило примерно 15 таких мероприятий: дезинфицировались залы заседаний, кремлевские коридоры, телефоны, автобаза со всеми автомобилями.
Несмотря на все принимаемые меры, тиф все равно проникал в Кремль. За весну 1919 года санитарное управление Кремля зафиксировало 70 заболеваний, в том числе 62 сыпным тифом, 4 оспой и по одному случаю возвратным тифом, скарлатиной, «испанкой» и туберкулезом, а также 72 заболевания вне Кремля, из них 69 — возвратным тифом. За ноябрь 1919 года — январь 1920 года было зафиксировано 124 случая заразных заболеваний, в том числе 40 в Кремле. Чаще всего встречался сыпной тиф — 106 раз, а также возвратный и брюшной тиф, «испанка», свинка и рожа.
 
Они служили в очистке
 
KMO_111307_29160_1_t218_153124.jpg
 
К весне 1920 года из Кремля уже убрали навоз, но вся остальная Москва была буквально переполнена мусором и нечистотами, накопившимися за несколько лет исторических потрясений.
 
Из 29 423 московских домовладений (данные 1916 года) 19 941 не имели водопровода, 21 804 — канализации. Примерно в 2000 домовладений эти удобства когда-то имелись, но вышли из строя после холодных зим, когда полопались замерзшие трубы.
 
Мусор и нечистоты начали накапливаться в городе в 1916 году. Ассенизационным службам не хватало рабочих рук. Сотни возов отходов остались в городе. В 1917 году счет пошел на тысячи, в 1918-м — на десятки тысяч. В ноябре 1919 года закончился запас нефти на насосной станции, перекачивавшей сточные воды на поля аэрации. Большая часть сточных вод была спущена в Москву-реку.
 
К началу февраля 1920 года из московских домов не были вывезены более 200 тыс. возов мусора и более 205 тыс. бочек нечистот. Каждый месяц к ним должны были добавляться еще 50 тыс. бочек и возов.
Для исправления сложившейся катастрофической ситуации требовались срочные и чрезвычайные меры. 19 февраля 1920 года в соответствии с постановлением Совета народных комиссаров была образована Московская чрезвычайная санитарная комиссия (МЧСК). Подобно самому известному учреждению тех лет, имевшему в названии слово «чрезвычайный», данная комиссия обладала широчайшими полномочиями.
 
KMO_111307_29187_1_t218_152740.jpg
 
Над агитационными плакатами 1920 года, посвященными борьбе с тифом, работали лучшие мастера того времени. Окна РОСТА №227. Художник М. М. Черемных. Текст В. В. Маяковского
 
 
Все учреждения и лица должны были отвечать на запросы комиссии в течение 24 часов, все они должны были безотлагательно исполнять требования комиссии и отпускать ей все требуемые материалы.
 
На «предмет очистки» Москвы в проекте постановления планировалось выделить 200 млн руб., которые в окончательном варианте документа превратились в 300 млн руб. Для лошадей, работающих по очистке города, ежемесячно отпускалось 18 вагонов овса и 40 вагонов сена. Паек людям, занятым очисткой Москвы, увеличивался до двух фунтов (900 г) хлеба в день.
Комиссия могла привлекать к трудовой повинности транспорт и сотрудников учреждений, а также частных лиц. Владимир Ленин лично вписал в постановление требование уменьшать продовольственный паек для тех, кто отказывается от работы. Лиц, виновных в неисполнении распоряжений МЧСК или задерживающих их исполнение, предлагалось привлекать к суду ревтрибунала «и заключать в концентрационные лагеря на принудительные работы не свыше трех месяцев».
 
1 марта 1920 года была объявлена «Неделя санитарной очистки Москвы». «С этого дня москвичи должны вплотную приняться за уборку своих квартир. Так, грязь, мусор, всякого рода нечистоты собираются в особое место во дворе, указанное домкомами или квартхозами. Полы, лестницы очищаются… Тиф безжалостно косит москвичей, весной им грозит опасность возникновения холеры, и если мы сейчас, пока еще стоят холода, пока эта колоссальная гора грязи (полмиллиона возов мусора и нечистот) еще не растаяла, не примем мер предосторожности, мы рискуем задохнуться в зловонии и стать жертвой эпидемии. Когда всякого рода грязь будет вывезена из квартир… явится городской обоз и усиленно начнет ее вывозить за город»,— разъяснял в газете «Правда» некий Дунч.
 
KMO_141501_05298_1_t218_152756.jpg
Художник Оскар Грюн, главный художник Прохоровской Трехгорной мануфактуры, лучший в стране мастер текстильного рисунка, тоже внес свой вклад в борьбу с тифом
 
Вопреки пожеланиям Ленина, мусоросжигалки по образцу кремлевской повсюду в Москве не появились. Деньги, время и силы тратились на вывоз мусора.
 
Первое постановление новой комиссии гласило: «Каждый живущий в Москве… обязан в течение этой недели вычистить и привести свою квартиру в санитарный вид… очистить от мусора и нечистот общие места пользования (дворы, лестницы, чердаки, подвалы и т. п.)». Квартиры предлагалось убрать в течение будних дней, места общего пользования — за выходные.
 
В каждом районе Москвы была создана собственная районная санитарная комиссия, подчиненная МЧСК. За тем, хорошо ли убрались москвичи, должны были проследить домовые комитеты. При МЧСК были образованы летучие контрольные отряды, которые также следили за уборкой.
 
Когда «Неделя чистоты» подошла к концу, выяснилось, что поставленные задачи не выполнены. Хуже всего показал себя Городской район (так в то время назывался центральный район Москвы): «Его санитарное состояние по сравнению с другими районами наиболее неудовлетворительно… он менее активно нежели другие районы взялся за работу по проведению "недели чистоты"».
 
KMO_141501_05299_1_t218_152812.jpg
Виктор Дени всегда рисовал карикатуры на врагов. В Первую Мировую войну — на канцлера Вильгельма, после Февральской революции — на Николая II, после Октябрьской — на Деникина и Колчака. В 1920 году очередь дошла до вши
 
Занимающие важные посты госслужащие жили преимущественно в центре в Городском районе. Многие из них просто не допускали в свои квартиры проверяющих.
 
«Неделя чистоты» была продлена в Москве еще на неделю — до 15 марта. Были составлены списки председателей домовых комитетов и заведующих квартирными хозяйствами района. Каждого пятого в списке привлекли к уборке общественных мест сроком на десять дней.
 
Летучим контрольным отрядам предлагалось еще раз проверить все квартиры. Тех хозяев, которые не навели чистоту, в качестве наказания привлекали к уборке общественных мест сроком на пять дней
«Сопротивляющихся и недопускающих к осмотру приказано при помощи агентов милиции и М. Ч. К. сейчас же выяснять на предмет приданию их суду Ревтрибунала»,— гласило постановление МЧСК №4.
 
В Московской губернии МЧСК мобилизовала 1,7 тыс. крестьянских подвод. Каждый район отчитывался о том, сколько колымаг мусора он вывез. Повышенную активность проявил Замоскворецкий район, где не только убирали мусор, но и прочли 17 лекций на тему очистки Москвы.
 
Огромную роль в генеральной уборке Москвы сыграли военнослужащие. Красноармеец В. Пельшев в статье «Работа налаживается», опубликованной в «Известиях», бодро рапортовал: «Славные красные орлы работали час с небольшим весьма энергично, с шутками и смехом, что невольно втягивает каждого товарища в общую работу по борьбе с разрухой, грязью. Заранее можно сказать, что при интенсивной общей солидарности в борьбе и труде вибрионы, приносящие болезни и смерть, не страшны, ибо мы их победим. Да здравствует борьба и труд по очистке грязи и мусора! Да здравствует здоровая и сознательная жизнь Р. С. Ф. С. Республики!»
 
KMO_111307_29155_1_t218_152830.jpg
Автор этого агитационного плаката, выпущенного Литературно-издательским отдел Политуправления РВСР, остался неизвестным
 
 
14 марта 1920 года «Известия» опубликовали следующее объявление: «Сегодня — последний день "Недели санитарной очистки". С завтрашнего дня, понедельника, 15-го марта, начинается контроль со стороны районных Ч. С. К. (троек) и Московской чрезвычайной Санитарной комиссии. Граждане! По отношению к уклоняющимся от трудовой повинности по очистке будут приняты строгие меры репрессии».
 
Вскоре после окончания «Недели чистоты» была объявлена «Банная неделя», длившаяся с 30 марта по 6 апреля 1920 года. МЧСК призвала всех москвичей бесплатно помыться в бане после трудов по санитарной очистке города.
 
Каждый получит для этой цели бесплатно кусок мыла. Приняты меры против занесения заразы и насекомых»,— гласило опубликованное в газетах объявление комиссии.
 
Финальным аккордом в кампании по очистке Москвы стал субботник 1 мая 1920 года, во время которого Ленин с бревном на плече был заснят на кинопленку. Этот образ был впоследствии широко растиражирован в советской пропаганде.
 
Великая битва вши с социализмом
 
KMO_128025_05242_1_t218_152720.jpg
Первомайский субботник 1920 года, во время которого Ленин был заснят за переноской бревна, стал продолжением двухнедельной «Недели чистоты»
 
 
Выступая с докладом Центрального комитета на VIII Всероссийской конференции РКП(б) в Москве 2 декабря 1919 года, Владимир Ленин сформулировал одну из первоочередных задач новой власти так: «Третья наша задача есть борьба со вшами, теми вшами, которые разносят сыпной тиф. Этот сыпной тиф среди населения, истощенного голодом, больного, не имеющего хлеба, мыла, топлива, может стать таким бедствием, которое не даст нам возможности справиться ни с каким социалистическим строительством».
 
Три дня спустя он развил свою мысль в докладе на VIII Всероссийском съезде советов: «И третий бич на нас еще надвигается — вошь, сыпной тиф, который косит наши войска. И здесь, товарищи, нельзя представить себе того ужаса, который происходит в местах, пораженных сыпным тифом, когда население обессилено, ослаблено, нет материальных средств,— всякая жизнь, всякая общественность исчезает.
 
Тут мы говорим: "Товарищи, все внимание этому вопросу. Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!"».
 
Благодаря усилиям Владимира Ленина Москва, или, во всяком случае, Кремль, оказалась более или менее защищена от тифа.
 
За пределами столицы также действовали местные чрезвычайные санитарные комиссии. В Самаре местная ЧСК сформировала боевой эпидемический отряд, состоящий из 12 групп. Возглавляли его начальник и два помощника, у каждой группы был свой руководитель. Первая группа — заградительный вокзальный отряд. Его обязанности: контроль за приемкой больных, мытье больных, дезинфекция, а также снятие трупов с поездов. Вторая группа — изоляционно-пропускной пункт, работает вместе с первой. Третья группа — банная, обслуживала поезд-баню и занималась дезинфекцией. Четвертая — похоронная. Пятая контролировала скотобойни и продовольственные лавки. Шестая занималась отоплением, седьмая — ремонтными работами, восьмая — обследованием госпиталей и прачечных. Девятая состояла из наблюдателей, контролирующих ситуацию в определенных районах города. Десятая принимала заявления о заболевших и доставляла их в госпитали на санитарных повозках. 11-я контролировала ситуацию в детских домах. Последняя, 12-я вела канцелярию.
 
KOG_066484_00002_2_t218_152907.jpg
Чешский писатель Ярослав Гашек переболел тифом во время Первой Мировой войны в лагере для военнопленных в селе Тоцкое в Самарской губернии
 
 
В советское время было принято считать, что в эпидемии тифа во время Гражданской войны виновны белые, так как среди бойцов, перешедших на сторону красных после поражения Колчака и Дутова, до 80% были заражены тифом. Эту идеологически правильную версию впервые выдвинул в 1920 году нарком здравоохранения Николай Семашко. В наше время предпочтительной считается другая версия. Ее, в частности, выдвигал историк Владимир Познанский, главный научный сотрудник Института истории СО РАН. Эпидемия развивалась с запада на восток. Подъем заболеваемости сыпным тифом начался еще в годы Первой мировой войны в русской армии. Беженцы из прифронтовой полосы (10–15 млн человек) и военнопленные (2 млн человек) разнесли инфекцию по стране. Транссибирская магистраль стала настоящим «тифозным путем», по которому передвигались сотни тысяч людей.
 
KMO_157030_02500_1_t218_153048.jpg
Поэт Велимир Хлебников дважды переболел тифом в 1919-1920 годах в Харькове и, возможно, умер также от сыпного тифа в 1922 году.
 
 
«Целые вагоны вымирали от тифа, от голода, особенно дети. То и дело вооруженные крестьяне, "партизаны" и просто хозяева производили налеты, грабили и убивали защищающихся. По всему пути, под снегом, штабели обобранных, незакопанных трупов. Что за смрад будет по весне!» (Андрей Левинсон, «Поездка из Петербурга в Сибирь в январе 1920 года»)
 
14 ноября 1919 года Красная армия взяла Омск. «27-й дивизии в качестве "трофеев" достались больные тифом белоармейцы. Они бродили по улицам Омска, как тени, валялись у заборов. Все госпитали в городе были переполнены тифозными. Масса трупов. Омск представлял собой очаг заразы. Назначенный мной комендант города военный комиссар артиллерии дивизии Вольдемар Бюллер сбился с ног, наводя порядок в городе и принимая меры по борьбе с тифом. Он часто приходил ко мне как к начальнику гарнизона и просил предоставить в его распоряжение красноармейцев 1-й бригады, находившейся в Омске, чтобы хоть очистить город от трупов.
 
KMO_111307_29156_1_t218_152851.jpg
Главный герой книги «Дом в тысячу этажей» Яна Вайсса, одной из первых антиутопий в истории научной фантастики – чешский военнопленный, который лежит в тифозном бараке в Сибири и борется за жизнь. Автор книги тоже переболел тифом в русском плену
 
 
Начиная с Омска, эпидемия тифа охватила всю 5-ю армию. Много красноармейцев выбыло из строя вследствие болезни. Тиф почти прервал работу политотдела дивизии?— подавляющее большинство его сотрудников заболело. Насколько страшна была эта эпидемия, свидетельствует тот факт, что она унесла больше жизней, чем колчаковские снаряды и пули» (Андрей Кучкин, «В боях и походах от Волги до Енисея. Записки военного комиссара»). Тифом переболели и командующие 5-й армией Михаил Тухачевский и Генрих Эйхе.
 
Вскоре после освобождения Омска, 5 декабря 1919 года, была образована Чрезвычайная комиссия по борьбе с тифом — Чекатиф. Ее возглавил Владимир Михайлович Косарев — председатель Омского горисполкома и Сиббюро ЦК РКП(б). Руководством к действию для Чекатифа стала фраза Ленина «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!».
 
KMO_111307_29157_2_t218_152933.jpg
Федор Крюков, которого многие литературоведы считают автором первоначального текста романа «Тихий Дон», умер от сыпного тифа 20 февраля 1920 года во время отступления армии Деникина к Новороссийску
 
 
В городе в срочном порядке было оборудовано 20 тыс. койко-мест для больных тифом. Зимой 1919–1920 годов в городе ежедневно умирали более 100 человек. Пик эпидемии пришелся на 31 января 1920 года, когда только в госпиталях Омска находились 19 596 тифозных больных, за один этот день умер 171 человек.
 
14 декабря 1919 года был освобожден Ново-Николаевск (название Новосибирска до 1926-го). В городе, переполненном беженцами и военнопленными, также свирепствовал тиф. Число умерших от сыпняка колеблется, по разным оценкам, от «нескольких тысяч» до 60 тыс. человек. Если верна верхняя оценка, то это на порядок больше, чем было убито в ходе боевых действий между белыми и красными и расстреляно теми и другими.
 
Точной статистики по этому событию нет, как не существует точной статистики по эпидемиям инфекционных заболеваний в первые годы советской власти вообще.
 
KMO_111307_29161_1_t218_153105.jpg
Владимир Михайлович Косарев, глава Чекатифа, один из руководителей Сибревкома, после победа над эпидемией в Сибири был переведен на руководящую работу в Москву, благополучно пережил 1930-ые и умер своей смертью в 1945 году
 
 
Мест в больницах не хватало. Распоряжением Чекатифа в госпитали превращали гимназии, кинотеатры и другие здания. Одновременно с Москвой в Ново-Николаевске была проведена «Неделя чистоты» — с 7 по 15 марта 1920 года. Важнейшей задачей стала уборка улиц города от трупов. Сложности возникли с ликвидацией трупов. Часть тел умерших от тифа была захоронена в глубоких траншеях на Закаменском кладбище. Рытье могил обходилось слишком дорого и занимало много времени, поэтому было принято решение сжигать трупы. Обсуждался вопрос о постройке отдельного крематория, но на это не хватило сил и средств. Два временных крематория были оборудованы при кирпичных заводах. Туда сотрудники Чекатифа отправляли подобранные на улицах города трупы.
 
Чрезвычайные комиссии по борьбе с тифом действовали в Красноярске, Иркутске, Челябинске, Оренбурге, Уфе и других городах, где бушевала эпидемия.
 
В Петропавловске (этот город Омской губернии впоследствии был передан в состав Казахстана) при населении около 40 тыс. человек с мая 1918 года по ноябрь 1919 года переболели тифом 17 тыс., умерли 4 тыс..
 
KMO_111307_29185_1_t218_153139.jpg
К моменту освобождения Ново-Николаевска Красной Армией штабеля из трупов стали привычным зрелищем на улицах города
 
 
Чекатифы создавали на местах «тройки», в состав которых обязательно входил врач. «Тройки» имели чрезвычайные полномочия: могли реквизировать у местных жителей кровати, постельные принадлежности и белье для больниц, привлекать людей к уборке городов, рытью могил и захоронению трупов. Стандартной мерой по борьбе с эпидемией была национализация лечебных учреждений и аптек.
 
Весной 1920 года ситуация с тифом начала постепенно улучшаться, но заметное падение заболеваемости началось лишь с 1923-го, с 1925-го оно ускорилось, и к 1941 году тиф в СССР был практически ликвидирован.
 
 
Алексей Алексеев
Ответить

Фотография shutoff shutoff 16.03 2020

ЧСК и Чекатиф Как Ленин боролся с массовыми эпидемиями

 Да, уж точно - "Триумфальное шествие Советской власти"...

 

 А ведь среди нас есть ещё много лиц, особенно из москвичей, которые ратуют за РЕВОЛЮЦИЮ. Мало

им февральской 1917 г. и её последствий им до сих пор кажется... Хоть помните с каких желаний довольно

умных людей всё началось? А что - желания исполнились в полной мере: Царя, императора у нас не

стало...

 

 Задумайтесь господа - чего Вы можите? Языком молоть? А если этого окажется недостаточным? Делать

руками вы хоть что-то можете? Или только "копать" или "не копать"? В начале нужно научиться картошку

сажать и копать как москвичи в начале 90-х гг. Я за ними тогда наблюдал - всё Подмосковье они тогда

перекопали своими загородками огородов... Научились даже важные чиновники и профессора с докторами

наук... Не знаю как вели себя академики, но думаю, что не отставали, не всё же время "маленьких дурить"...

Ответить