←  Высокое Средневековье

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Чума

Фотография ddd ddd 11.11 2015


Почему чума в Средние века то появлялась, то исчезала?
И куда она пропала окончательно?



Это сложный вопрос. Распространение и развитие средневековых эпидемий чумы связаны с множеством факторов – биологических, географических и социально – экономических. Поэтому данная тема требует комплексного подхода.

Чума – это острое природно – очаговое заболевание. Её возбудителем является чумная палочка (Yersinia pestis), открытая в 1894 г. французским врачом и бактериологом Пастеровского института Александром Йерсеном (1863 – 1943). Предполагаемый естественный первичный резервуар бациллы – это одноклеточные почвенные организмы. Чумная палочка может жить в крови более чем двухсот видов млекопитающих, но самая распространённая её среда обитания — грызуны. На них обитают блохи, питающиеся кровью своих хозяев, а вместе с ней всасывающие и клетки болезнетворной бактерии. Под воздействием глобальных климатических изменений, разрушающих экосистему обитания Yersinia pestis, может происходить её выход из естественного резервуара в почву. Оттуда она проникает в растения или другие природные объекты, способствующие инфицированию грызунов и их паразитов. Вследствие этого формируются вторичные резервуары чумы, также представляющие собой экосистемы, однако, менее устойчивые, чем почвенные. В них возбудитель может сохраняться десятилетиями, вызывая отдельные эпизоотии и вспышки болезни среди людей. Из – за небольшой устойчивости, вторичные экосистемы со временем разрушаются, и вспышки чумы прекращаются. После распада новых экосистем остаются значительные территории — реликтовые природные очаги, в которых возбудитель продолжает сохраняться как паразит одноклеточных организмов, имея возможность нового перехода в другие формы под воздействием внешних факторов. Также необходимо выделить, что человек, как и другие теплокровные, не является естественным резервуаром Yersinia pestis. Поэтому его существование не имеет значения для поддержания паразита в природе и не ограничивает способность передачи бациллы необходимостью сохранения жизни своим жертвам. Этим можно объяснить крайне высокую летальность чумных эпидемий.

Чума известна с древнейших времён. Упоминания о ней содержатся во множестве источников. Например, библейская Первая книга Царств повествует о бубонной чуме, поразившей филистимлян, захвативших Ковчег Завета. При этом в ней говорится не только о болезни, но и её распространителях – грызунах: «И сказали они: какую жертву повинности должны мы принести Ему? Те сказали: по числу владетелей Филистимских пять наростов золотых и пять мышей золотых; ибо казнь одна на всех вас и на владетелях ваших; итак сделайте изваяния наростов ваших и изваяния мышей ваших, опустошающих землю, и воздайте славу Богу Израилеву; может быть, Он облегчит руку Свою над вами и над богами вашими и над землёю вашею».

Однако, не во всех случаях можно с уверенностью утверждать, что причиной эпидемий древности была именно чума, поскольку люди прошлого не всегда могли отличить её от других тяжёлых инфекций. Это можно видеть на примере отдельных эпизодов эпохи Античности. В 2006 г. греческие учёные провели ДНК – экспертизу зубов из останков захоронений умерших во время знаменитой Афинской чумы V в. до н. э. По её результатам было установлено, что эпидемия на самом деле была вспышкой брюшного тифа. Спорной является и древнеримская «чума Антонина» (165 – 180). Современник событий, врач Клавдий Гален, писал: «Заболевание сопровождалось высыпанием на коже чёрной сыпи». В связи с этим, некоторые исследователи утверждают, что речь здесь может идти об оспе. В тоже время есть мнение, что эта эпидемия была вызвана совершенно отдельным штаммом чумной бациллы, сильно отличающимся от более поздних видов.

В Средневековье, помимо регулярных локальных вспышек чумы, известны две колоссальных пандемии, унесших миллионы жизней. Первая из них – это «Юстинианова чума». Она появилась в середине VI в. во время правления византийского императора Юстиниана I. Вторая пандемия – это знаменитая «Чёрная смерть», охватившая в XIV в. страны Азии, Европы и Северной Африки. На примере двух глобальных эпидемий можно выделить основные причины возникновения и развития чумы.

Первая пандемия возникла в Северной Африке, где локально ограниченные вспышки заболевания случались задолго до этого. Например, греческий врач Руфус из Эфеса, живший во времена правления римского императора Траяна, в своих сочинениях описывал отдельные случаи бубонной чумы в Египте и Ливии. Эпидемия началась в 542 г. в городе Пелусий – крупном экономическом центре Византийской империи, расположенном на средиземноморском побережье, в восточной части дельты Нила. Оттуда она начала быстро распространяться по торговым маршрутам. Чешский учёный Милан Даниэл в своей книге «Тайные тропы носителей смерти» писал, что «эпидемия двигалась буквально вслед за купцами, по одним с ними путям и очень быстро парализовала весь тогдашний мировой рынок». Болезнь сначала охватила Ближний Восток и Константинополь. В столице Византии чумой заболел даже сам император, но выжил. Затем через Дунайский водный путь инфекция проникла в Западную Европу. В Италии, где в это время шла война между Византийской империей и Остготским королевством, чума свирепствовала с самого начала пандемии. За несколько лет эпидемия охватила почти всю территорию тогдашнего цивилизованного мира и унесла более 100 миллионов жизней. В виде отдельных вспышек она проявлялась вплоть до 750 г. Болезнь протекала наряду с бубонной ещё и в септической форме, более молниеносной и летальной. Возможно, это обстоятельство способствовало тому, что чума, быстро уничтожив население на некоторых инфицированных территориях, не распространилась в сопредельные районы.

В январе 2014 г. в журнале «The Lancet Infectious Diseas» были опубликованы результаты исследования генетиков Канады и США. Учёным удалось реконструировать геном чумной палочки, вызвавшей первую пандемию. Он был выделен из зубов двух человек, умерших от болезни в баварском Ашхайме. Специалисты сравнили полученный образец с изученным ранее геномом «Чёрной смерти» и современными штаммами болезни. Они установили, что возбудитель «Юстиниановой чумы» очень сильно отличался от чумной палочки, вызывавшей последующие эпидемии. Поэтому исследователи сочли его тупиковой ветвью, которая не имела эволюционного продолжения и исчезла. В то же время этот патоген обладал большой способностью к передаче и высокой летальностью. Говоря о причинах исчезновения штамма «Юстиниановой чумы», генетики выдвинули предположение, что люди в процессе эволюции стали менее восприимчивы к нему.

Также существует версия, что мутация возбудителя возникла в связи с резким похолоданием 535 – 536 гг. в Северном полушарии, вызванным вулканической зимой, возникшей, предположительно, в результате нескольких крупных извержений вулканов в тропиках или вследствие столкновения с крупным метеоритом. Византийский историк Прокопий Кесарийский писал: «И в этом году произошло величайшее чудо: весь год солнце испускало свет как луна, без лучей, как будто оно теряло свою силу, перестав, как прежде, чисто и ярко сиять. С того времени, как это началось, не прекращались среди людей ни война, ни моровая язва, ни какое – либо иное бедствие, несущее смерть. Тогда шёл десятый год правления Юстиниана». Затем, вероятно, дальнейшие изменения климата стали менее благоприятными для распространения нового штамма чумной бациллы по миру, вследствие чего он исчез. Стоит отметить, что связь между мутацией возбудителя и похолоданием не является доказанной, хотя современники и воспринимали понижение среднегодовой температуры и пандемию как звенья одной цепи непрерывных бедствий.

На смену похолоданию пришёл средневековый климатический оптимум X – XIII вв. Он характеризовался мягкими зимами, сравнительно тёплой и стабильной погодой, отсутствием сильных засух. Стоит отметить, что в это время чума ограничивалась только локальными вспышками в старых природных очагах, не принимая глобальных размеров. Например, эпидемия, возникшая летом 1218 г. среди участников Пятого крестового похода, осаждавших египетскую Дамиетту, не привела к масштабному распространению инфекции на европейские страны. В России одним из реликтовых очагов чумы был Смоленск. В 1229 – 1230 гг. в городе бушевала эпидемия, сопровождавшаяся огромной смертностью. Летописец отмечал: «Того же лета бысть мор силен в Смоленсце, сотвориша четыре скуделницы и положиша в дву 16 тысяць, а в третьеи 7000, а в четвертои 9000. Се же бысть по два лета». Но в соседние области чума не распространилась.

Климатический оптимум в начале XIV в. сменился Малым ледниковым периодом на территории Евразии. Он был вызван, предположительно, замедлением течения Гольфстрима около 1300 г. Этот период характеризовался наиболее холодными среднегодовыми температурами, дождями и заморозками. Прямым следствием изменений климата стал Великий голод 1315 – 1317 гг. в Европе. С похолоданием, видимо, было связано и возникновение второй пандемии. Она началась около 1320 г. в одном из природных очагов чумы – пустыне Гоби. Обитавшие там грызуны вынужденно покинули свои привычные места. Это было вызвано бескормицей, возникшей вследствие климатических изменений. Животные мигрировали поближе к человеческому жилью. Вскоре среди них началась чумная эпизоотия, следствием которой стало заражение местных жителей. Сначала эпидемия охватила Китай и Индию. Затем с монгольскими войсками и торговыми караванами по Великому Шёлковому пути через Центральную Азию болезнь стала проникать всё дальше на запад.

Осенью 1346 г. чума возникла в низовьях Дона и Волги, где опустошила золотоордынскую столицу Сарай – Берке и близлежащие города. Русский летописец писал: «Бысть мор силен под восточною страною: на Орначи, и на Азсторокань, на Сараи, на Бездежь, и на прочии грады во странах тех, на босурмене, на Татары, на Ормены, на Обезы, на Фрязи, на Черкасы, яко не бысть кому погребати их». По мнению норвежского историка Оле Бенедиктоу, на север и запад в это время чума распространиться не смогла из – за взаимной враждебности между Золотой ордой и её данниками. Но болезнь начала проникать на юг торговыми путями в двух направлениях – по суше на Кавказ и морем в Крым. С полуострова чума была занесена в Европу генуэзскими кораблями.

О том, как это произошло, свидетельствует только один источник, многими исследователями подвергающийся сомнению. Согласно рассказу очевидца, нотариуса Габриэля де Мюсси, эпидемия вспыхнула среди войск хана Джанибека, осаждавших генуэзскую крепость в Каффе. Ежедневно болезнь уносила множество жизней. В отчаянии осаждавшие стали забрасывать трупы умерших от чумы при помощи метательных машин в город, с целью погубить неприятеля. Вскоре в Каффе началась эпидемия. Осада окончилась неудачей, поскольку истощённое болезнью ханское войско было вынуждено отступить. Но генуэзские корабли из Каффы, торговавшие по всему Средиземноморью, начали разносить инфекцию в европейские порты. Де Мюсси писал: «Родные, друзья и соседи поспешили к нам, но мы принесли с собой убийственные стрелы, при каждом слове распространяли мы своим дыханием смертельный яд».

Эпидемия охватила Константинополь, Ближний Восток, Балканский полуостров и Кипр. Осенью 1347 г. чума вместе с генуэзскими галерами проникла на Сицилию и в Марсель. Оттуда она распространилась по всей Европе, в течение нескольких лет производя опустошения и унося миллионы жизней. Затем через Псков, имевший тесные связи с землями Ливонского ордена, болезнь проникла в Россию, где свирепствовала до 1353 г. Но отдельные вспышки чумы продолжались и позже.

Широкое распространение чумы в Европе по торговым путям было связано с тем, что корабли перевозили на борту большое количество крыс. Они обитали почти на каждом судне и уничтожали запасённый провиант. Когда корабли прибывали в порт назначения, крысы смешивались со своими местными сородичами и распространяли среди них чумных блох. Получив заражённых бациллой паразитов, и инфицированные сами, грызуны переносили их как назад на судно, с которого приплыли, так и на другие корабли. Когда крысы начинали дохнуть, блохи находили для себя новый источник пищи — людей. Это было несложно в связи с тем, что в средневековых городах был крайне низкий уровень гигиены, способствовавший распространению кровососущих паразитов. Также чума могла проникать в человеческий организм через любые слизистые оболочки, ранки на коже, вместе с пищей и воздушно – капельным путем.

Средневековая медицина не могла ничего противопоставить тяжёлой инфекции, поскольку европейские врачи имели очень примитивное представление о природе болезни. Когда французский король спросил профессоров медицины Парижского университета о причинах «Чёрной смерти», они ответили, что эпидемия возникла из – за «важной конъюнкции трёх высших планет знака Водолея, которая вкупе с другими конъюнкциями и затмениями вызвала пагубное загрязнение окружающего воздуха; кроме того, это знак смерти, голода и других бедствий». Единственным действенным средством для предотвращения заражения был карантин. Он впервые возник в середине XIV в. на венецианском острове Лазаретто, где корабли, прибывающие из охваченных чумой стран, должны были встать на якорь в течение 40 дней на некотором расстоянии от берега, перед тем как начать разгружаться.

В Новое время, в связи с развитием цивилизации и естественнонаучными достижениями, болезнь отступила. Например, третья пандемия, возникшая в 1855 г., ограничилась, в основном, территориями Китая и Индии. Но чума не исчезла окончательно. Её реликтовые очаги сохраняются на планете до сих пор. По данным ВОЗ, только в 1989 – 2004 гг. было отмечено около 40 тысяч случаев в 24 странах, причём летальность составила примерно 7% от общего числа заболевших. Инфицирования фиксируются ежегодно. Поэтому пока нельзя говорить о полной ликвидации болезни.


VYACHESLAV BABAYTSEV
Учитель истории
Ответить

Фотография Gundir Gundir 19.08 2019

Корабли, верблюды, вши и меха: кто принес в Европу «черную смерть»?

https://elementy.ru/..._chernuyu_smert

 

В Западной Европе нет и никогда не было природных очагов чумы. Поэтому катастрофическая эпидемия середины XIV века, известная под названием «черной смерти», могла быть только результатом проникновения возбудителей чумы в Европу извне. Какими путями они туда попали? Конечно, с помощью кораблей, на которых были чумные крысы и (или) зараженные чумой люди. Но этот фактор вряд ли был единственным. Во-первых, переносчиками чумы могли служить верблюды — важнейшие средневековые транспортные средства, а во-вторых, между людьми чума, скорее всего, распространялась с помощью головных и платяных вшей. Некоторую роль могла сыграть и торговля мехами, но это нуждается в проверке.

— Вот, кстати, местный врач, — сказал Змейк и, окликнув его, сказал по-латыни: — Простите, коллега, мы тут недавно. Почему у вас здесь сразу и бубонная, и легочная чума?
— В порт одновременно пришли два корабля с разными формами чумы, — отвечал молоденький врач, также по-латыни, но с ярким акцентом, выдававшим уроженца Гвинедда.
Анна Коростелева, «Школа в Кармартене»

Разразившаяся в середине XIV века вторая пандемия чумы, так называемая «черная смерть», была для Западной Европы одним из самых трагических событий за всю ее историю. «Черная смерть» убила несколько миллионов человек, серьезно повлияла на общественные отношения и получила множество отражений в культуре, от возрожденческой до современной (например, именно со второй пандемией чумы связан сюжет замечательного романа Йена Пирса «Сон Сципиона»). История эпидемий чумы — хороший пример междисциплинарной проблемы, где сочетаются подходы гуманитарных и естественных наук: например, в найденных археологами скелетах людей, которые умерли от чумы, часто сохраняется микробная ДНК, исследования которой дают много интересной информации об эволюции возбудителей болезни (см., например: Бубонная чума была уже 3800 лет назад, «Элементы», 15.08.2018). Пионером таких исследований был знаменитый французский микробиолог Дидье Рауль (Didier Raoult), который и сейчас продолжает активно работать в самых разных областях: чумой его интересы далеко не исчерпываются. Впрочем, и сами по себе исследования чумы — богатейшая тема, где остается много нерешенных вопросов.

Загадочные пути чумы

В конце 2018 года в известном журнале PNAS вышла статья, посвященная исследованию геномов возбудителей чумы из европейских захоронений XIV века (A. Namouchi et al., 2018. Integrative approach using Yersinia pestis genomes to revisit the historical landscape of plague during the Medieval Period). На последнем месте, которое традиционно отводится руководителю, в списке авторов этой статьи стоит имя итальянской исследовательницы Барбары Браманти (Barbara Bramanti). Особенность Западной Европы, судьба которой в первую очередь интересовала авторов, заключается в том, что в этой части планеты, в отличие от Азии, нет никаких природных резервуаров чумы. И в эпоху Средневековья их тоже не было. Генетические данные подтверждают: «черная смерть» вспыхнула исключительно благодаря возбудителям, занесенным в Западную Европу извне, причем скорее всего — несколько раз независимо. Как же произошли эти заносы?

На эту тему взялась порассуждать группа биологов во главе со знаменитым Дидье Раулем — они выступили со своей репликой в том же PNAS. Итак, один из путей заноса чумы в Европу совершенно очевиден: это корабли с Востока, на которых находились зараженные люди либо зараженные крысы и которые прибывали в такие крупные порты, как Марсель, Генуя, Венеция; промежуточным этапом тут, конечно, мог служить Ближний Восток, как в знаменитом стихотворении Николая Гумилева.

Но этот морской путь вряд ли был единственным. Во-первых, хорошо известно, что одна из главных особенностей возбудителя чумы, бактерии Yersinia pestis, — это ее удивительная неспецифичность по отношению к хозяевам. Чума поражает самых разных млекопитающих: не только людей и грызунов, но и копытных, хищников и даже сумчатых, если возбудитель до них доберется. Способность мгновенно менять хозяев — важнейшее «ноу-хау» иерсинии, в конечном счете обеспечившее ей почти всесветное распространение (сейчас природные очаги чумы есть на всех континентах, кроме Австралии и Антарктиды). Поэтому, вероятнее всего, будет несправедливо возлагать всю вину за «черную смерть» на корабельных крыс, тем более что — это уже во-вторых — вспышки чумы среди людей далеко не везде и не всегда сопровождались массовой гибелью грызунов. Вывод: крысы были, может, и важными переносчиками чумы, но точно не монопольными.

Группа Рауля обращает внимание на то, что в число средневековых переносчиков чумы наверняка входили верблюды — и ближневосточные одногорбые (дромадеры), и центральноазиатские двугорбые (бактрианы). Одомашнивание верблюдов началось еще в глубокой древности, но большое значение для цивилизованного мира они приобрели только в IV–V веках нашей эры: в этот период на Среднем Востоке верблюды вытеснили колесные повозки и скоро стали основным средством транспорта товаров на огромном пространстве от Северной Африки до Центральной Азии включительно (У. Мак-Нил, 2004. Восхождение Запада. История человеческого сообщества). В результате верблюжьи караваны позволили создать мощную систему транснациональных экономических связей, важной частью которой был Великий шелковый путь. Верблюдов не зря называют кораблями пустыни: в Средневековье караванная торговля играла глобальную роль, вполне сравнимую с ролью торговли морской.

Между тем верблюды подвержены чуме и способны передавать ее людям. Чума у верблюдов впервые была обнаружена русскими исследователями в начале XX века в окрестностях Каспийского моря. Встречается она и в Центральной Азии, и в Иране, и в Аравии, причем известно, что там падеж верблюдов от чумы иногда предшествовал вспышкам чумы у людей. Специальные эксперименты подтвердили, что чума может перекидываться с верблюдов на других животных через посредство блох или клещей (V. N. Fedorov, 1960. Plague in camels and its prevention in the USSR). А в 1976 году в Ливии была достоверно зафиксирована вспышка бубонной чумы, вызванная тем, что люди убили и съели больного верблюда (A. B. Christie et al., 1980. Plague in camels and goats: their role in human epidemics).

Таким образом, Великий шелковый путь, который именно в середине XIV века не был перекрыт никакими крупными войнами или непроходимыми границами, уже благодаря используемым транспортным средствам стал отличным проводником не только экономических и культурных достижений, но и чумы.

Нельзя забывать и о кровососущих паразитах, которые служат векторами, переносящими возбудителей чумы с одних млекопитающих на других. Тут есть важные нюансы. Если эпидемиологическое значение блох (крысиных и других) известно давно и изучено относительно хорошо, то вши — головная и платяная, которые на самом деле являются формами одного вида — в этом плане до сих пор вызывают вопросы. Широко известно, что вши отлично переносят некоторые бактериальные инфекции, из которых в нашей российской истории особенно отметился сыпной тиф. Тогда почему бы им не переносить и чуму?

Действительно, еще в XVIII веке известный медик Даниил Самойлович высказал предположение, что вши внесли немалый вклад в известную вспышку чумы в Москве (см. Чумной бунт). В XX веке эпидемиологи не раз находили зараженных чумой вшей, причем их способность переносить эту инфекцию между млекопитающими была подтверждена экспериментально, в том числе и группой того же Рауля — не на людях, конечно, а на кроликах (L. Houhamdi et al., 2006. Experimental model to evaluate the human body louse as a vector of plague). Ну, а в 2015 году Рауль и его сотрудники доказали наличие Yersinia pestis в организмах головных и платяных вшей, пойманных в одной из тех современных стран, где люди до сих пор болеют чумой, а именно в Демократической Республике Конго (R. Drali et al., 2015. A new clade of african body and head lice infected by Bartonella quintana and Yersinia pestis — Democratic Republic of the Congo). Нет оснований думать, что в средневековой Европе, где зараженность горожан наружными паразитами была довольно высока, дела обстояли иначе. Если выкладки Рауля верны, значит, чума может (и могла в Средние века) успешно распространяться среди людей через посредство чисто человеческих насекомых-паразитов, без всякого участия в этом процессе крыс, сурков и любых других млекопитающих. Примерно как сыпной тиф.

Кроме того, надо помнить, что самая опасная форма чумы — легочная, которая до изобретения антибиотиков была безусловно смертельной, — передается от человека к человеку банальным воздушно-капельным путем, как обычный грипп, например. Здесь вообще никакие переносчики не нужны.

Указывая на эти факты, Дидье Рауль и его коллеги с присущим им галльским изяществом подводят читателя к мысли, которая на первый взгляд кажется парадоксальной. Чуму принято рассматривать как типичный зооноз, то есть заболевание, для возбудителей которого естественным резервуаром являются животные и которое с животных перекидывается на людей. Действительно, природные очаги чумы многочисленны и хорошо известны ученым. Однако, с другой стороны, чума, попавшая в популяцию людей, начинает вполне самостоятельно и очень эффективно распространяться внутри нее, подобно многим чисто человеческим болезням (антропонозам). Одного только воздушно-капельного переноса для такого распространения, по мнению Рауля, не хватило бы. Нужна «помощь» векторов, в число которых входят головные и платяные вши. Итак, «похоже, что пандемии чумы совершали большие путешествия на кораблях и на верблюдах, а среди людей распространялись благодаря наружным паразитам». Корабли, верблюды и вши совместно формировали картину пандемии, то есть эпидемии глобального масштаба.

...и мягкая рухлядь

Рассуждения Рауля и его коллег, опубликованные в PNAS в виде письма, сразу вызвали обсуждение — в том же PNAS появилось ответное письмо, подписанное частью авторов исходной статьи о молекулярной биологии возбудителей чумы XIV века, во главе с Барбарой Браманти. Надо сказать, что группа Браманти вполне согласна с большинством выводов группы Рауля — правда, с намеком, что эти выводы не так уж и новы; некоторые из них совпадают с собственными выводами Браманти и ее коллег (K. R. Dean et al., 2018. Human ectoparasites and the spread of plague in Europe during the Second Pandemic). Но есть и одно по-настоящему серьезное замечание. Дело в том, что группа Рауля лихо отождествила Великий шелковый путь с путем торговли мехами («мягкой рухлядью»), которая была прекрасно развита в средневековой Восточной Европе, связывая ее с другими странами. Это — единственный тезис, с которым группа Браманти смириться не может и по которому, опираясь на данные историков (J. Martin, 1978. The land of darkness and the Golden Horde. The fur trade under the Mongols XIII–XIVth centuries), учиняет развернутое возражение. Что ж, рассмотрим его.

plague__camels_and_lice_02_703.jpg

Вероятные пути распространения «черной смерти»: морские пути (maritime routes), Великий шелковый путь (Silk road) и пути торговли мехами (fur trade roades). Надо заметить, что карта очень схематична — на ней указаны только общие направления торговых путей. Иллюстрация из обсуждаемой статьи B. Bramanti et al. в PNAS. Авторы воспользовались картой из Google Maps, на которой указаны современные границы государств

Прежде всего, страны, которые экспортировали меха, попросту находились гораздо севернее, чем Великий шелковый путь. Основной областью добычи пушного зверя были леса нынешней Северной России, которые, по свидетельству знаменитого путешественника Ибн Баттуты, мусульмане называли «землей мрака». Промыслом этим занимались Волжская Булгария, Владимирское княжество (которое в начале XIII века основало в качестве лесного форпоста Великий Устюг) и Новгородская республика. Причем со стороны Новгорода пушная торговля была в большой мере ориентирована на города Ганзейского союза, то есть на Балтийское море. Но большинство путей вело всё-таки на юг. На эту часть внешней торговли, как и вообще на всю жизнь Восточной Европы, сильно повлияло монгольское нашествие: как известно, в середине XIII века монголы разгромили Волжскую Булгарию, подчинили себе большинство русских княжеств и навели на подконтрольных территориях свой порядок. При монголах пушной товар шел по Волге, через расположенную в ее низовьях столицу Золотой Орды — Сарай-Бату, а потом Сарай-Берке. Именно здесь «меховой путь» пересекался с Великим шелковым путем.

Итак, в интересующее нас время восточноевропейские меха концентрировались в Сарае-Берке и уже оттуда расходились во все стороны света: в итальянские колонии в Крыму, в Византию, в Северную Африку, в ближневосточное государство ильханов, в образовавшийся на месте уничтоженного государства хорезмшахов улус Чагатая, в завоеванный монголами Китай. Какая-то их часть, несомненно, попадала и в Западную Европу.

Группа Браманти называет четыре причины, почему эту торговлю следует рассматривать как самостоятельным фактор, способный облегчить распространение пандемии:

  1. товарные меха были очень разнообразны (горностай, соболь, хорек, куница, белка, лиса, волк), носителем чумы мог оказаться если не один, то другой из их обладателей;
  2. неподалеку от Сарая-Берке, в Северном Прикаспии, находится один из самых древних и устойчивых природных очагов чумы (он существует до сих пор);
  3. в мехах могли быть наружные паразиты — дополнительные переносчики,
  4. по историческим данным, в XIV веке меха пользовались большой популярностью во многих странах, так что потенциал для распространения инфекции был немалым.

Вместе с тем группа Браманти не скрывает, что эти рассуждения — только рабочая гипотеза. Прямых подтверждений она пока не имеет. «Меховая» часть интриги важна для этих авторов, возможно, и потому, что один из тех скелетов XIV века, откуда им удалось выделить ДНК возбудителя чумы, был захоронен как раз на месте древнего города Великий Булгар, у слияния Волги с Камой. В том, что «черная смерть» основательно прошлась по этим краям, историки и так не сомневаются (см. И. А. Гагин, 2015. Чума в истории Руси и Волжской Булгарии), но прямая молекулярно-биологическая проверка придает этому утверждению совершенно другой статус: насчет того, чума тут была или все же не чума, копья можно больше не ломать. Кстати говоря, принято считать, что именно от чумы умер в 1353 году московский князь Симеон Гордый — это вполне правдоподобно. Нет сомнений и в том, что чума распространялась по той же самой волжской магистрали, по которой шли меха — правда, они-то шли вниз по Волге, а не вверх. Конечно, «меховой путь» имел значение. Но участвовал ли в распространении чумы сам меховой товар, или дело было только в сопровождавших его людях — неизвестно.

Источники:
1) Rémi Barbieri, Michel Drancourt, and Didier Raoult. Plague, camels, and lice // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2019. V. 116. № 16. P. 7620–7621. DOI: 10.1073/pnas.1901145116.
2) Barbara Bramanti, Amine Namouchi, Boris V. Schmid, Katharine R. Dean, and Nils Chr. Stenseth. Reply to Barbieri et al.: Out of the Land of Darkness: Plague on the fur trade routes // Proceedings of the National Academy of Sciences. 2019. V. 116. № 16. P. 7622–7623. DOI: 10.1073/pnas.1902274116.

Сергей Ястребов

Ответить