←  Краеведение

Исторический форум: история России, всемирная история

»

"ЧТО ТАКОЕ ГАЛИЦІЯ?"

Фотография Стефан Стефан 21.10 2018

Галиция была в 1914 г.

В 1914 г. Галиция являлась частью Австро-Венгрии. Её территория была отторгнута Габсбургской монархией у Речи Посполитой ещё в 1772 г. по соглашению с Россией и Пруссией.

 

Она и сейчас не государство, а лишь географическая область.

Это новый бред распространителя ксенофобских идей. Географической (?) области под названием "Галиция" сейчас не существует. Это историческая область на северо-восточных склонах Карпат, в верховьях рек Днестр, Прут, Серет (современные Львовская, Тернопольская, Ивано-Франковская области Украины, Жешувское и бо́льшая часть Краковского воеводства Польши).


К тому времени она была отторгнута от России литовцами и поляками в виду разгрома Руси монголами

Это очередная ложь неуклюжего фальсификатора shutoff'а. Литва никогда не владела Галицией.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 21.10 2018

Сербия - государство, независимое и полноценное

Территория Сербии, так же как и австрийская Восточная Галиция, была оккупирована вражескими войсками во время Первой мировой войны.

 

Вы, как завзятый украинский националист

Это грязная клевета замшелого сторонника нацизма "шутоффщина". По своим взглядам я являюсь непреклонным славянофилом и выступаю за дружбу между братскими народами белорусов, украинцев и русских, по-прежнему борясь с националистической пропагандой Ratio и stan'а4420, а также нацистской пропагандой неудачливого фальсификатора истории shutoff'а.

http://istorya.ru/fo...413#entry422241

http://istorya.ru/fo...=4

http://istorya.ru/fo...161#entry420898

http://istorya.ru/fo...=24#entry414872

Ответить

Фотография Стефан Стефан 21.10 2018

ГО́РЛИЦКИЙ ПРОРЫ́В 1915, наступательная операция герм. и австро-венг. войск 19 апр. (2 мая) – 10 (23) июня во время 1-й мировой войны с целью разгрома рос. Юго-Зап. фронта (ген. от арт. Н.И. Иванов). Герм.-австро-венг. командование планировало силами герм. 11-й армии (команд. – ген. А. Макензен) прорвать оборону рос. 3-й армии Юго-Зап. фронта на участке Горлице, Громник, совм. с австро-венг. 3-й и 4-й армиями окружить её и уничтожить, а затем развивать наступление на Перемышль и Львов. На 35-километровом участке прорыва герм.-австро-венг. войска (126 тыс. чел., 457 лёгких и 159 тяжёлых арт. орудий, 96 миномётов и 260 пулемётов) имели перед рос. войсками (60 тыс. чел., 141 лёгкое и 4 тяжёлых арт. орудия, 100 пулемётов) превосходство в живой силе, артиллерии (особенно в тяжёлой) и пулемётах. Оборона рос. войск как по глубине (5–10 км), так и в инж. отношении была недостаточна, не хватало боеприпасов, дивизии имели большой некомплект (ок. 50%) личного состава.

 

8ce866a6149f.jpg

 

Наступление герм.-австро-венг. войск началось 19 апр. (2 мая) после почти суточной арт. подготовки. В ходе ожесточённых боёв рос. оборона была прорвана, и к 25 апр. (8 мая) противник продвинулся на 40 км. Рос. Верховное Главнокомандование и командование Юго-Зап. фронтом, пытаясь организовать контрудар, вводили значит. подкрепления в бой по частям, что не принесло успеха. Понеся большие потери (в т.ч. была разгромлена 48-я пех. дивизия, а её начальник ген.-л. Л.Г. Корнилов, будучи раненым, попал в плен), рос. войска к 2(15) мая отошли на линию Нове-Място, Сандомир, Перемышль, Стрый. Продолжая наступление и оттесняя армии Юго-Зап. фронта на восток, герм.-австро-венг. войска 21 мая (3 июня) заняли Перемышль, 9 (22) июня – Львов и вынудили рос. войска отойти на рубеж Холм, Владимир-Волынский, западнее населённых пунктов Броды и Бучач.

 

Успех герм.-австро-венг. войск в Г.п. явился следствием не только превосходства в силах и средствах, но и крупных ошибок, допущенных рос. командованием в обеспечении войск боеприпасами, использовании резервов, организации контрударов и др. В ходе Г.п. потери рос. войск составили: св. 500 тыс. убитыми, ранеными и пленными (по др. данным, только пленными ок. 500 тыс. чел.) и ок. 350 орудий, потери противника были значительно меньше (11-я герм. армия потеряла в ходе прорыва св. 90 тыс. убитыми и ранеными). В результате Г.п. рос. войска оставили Галицию, были сведены на нет успехи в кампании 1914 и в Карпатской операции 1915, возникла угроза полного оставления Польши.

 

 

Лит.: Роткирх фон Трак Л. Прорыв русского Карпатского фронта у Горлицы – Тарнова в 1915 г. П., 1921; Бонч-Бруевич М.Д. Потеря нами Галиции в 1915 г. М., 1926. Ч. 2; Сражение при Горлица – Тарнов 2–6 мая 1915 г. М.; Л., 1929; Зайончковский А.М. Мировая война 1914–1918 гг. 3-е изд. М., 1938. Т. 1; Горлицкая операция: [Сб. документов]. М., 1941; Ростунов И.И. Русский фронт первой мировой войны. М., 1976.

 

Горлицкий прорыв 1915 // Большая российская энциклопедия

http://bigenc.ru/mil...ce/text/2370612

Ответить

Фотография Стефан Стефан 22.10 2018

Летом 1914 г. между русскими войсками Юго-Западного фронта и австро-венгерскими войсками начались активные боевые действия. Они получили название Галицийской операции или Галицийской битвы. Битва длилась 33 дня – с 5(18) августа по 8(21) сентября 1914 г. Это была одна из крупнейших стратегических операций Первой мировой войны. Войска Юго-Западного фронта под командованием генерал-адъютанта Н.И. Иванова должны были окружить и разгромить австро-венгерские войска и овладеть Галицией. 20 августа (2 сентября) русские войска заняли Галич, 21 августа (3 сентября) – Львов. 30 августа (12 сентября) началось общее отступление австро-венгерских армий за р. Сан. 4(17) сентября 3-я русская армия осадила австрийскую крепость Перемышль, но из-за недостатка артиллерии сняла блокаду и отошла на восточный берег р. Сан. Истощение войск и расстройство тыла заставили русское командование прекратить преследование противника 8(21) сентября на рубеже р. Дунаец. В результате успешных военных действий русские войска вступили на территорию Австро-Венгрии, продвинулись на 280–300 км, заняли Восточную Галицию и часть австрийской Польши, создали угрозу вторжения в Венгрию и Силезию.

 

Успешное начало Первой мировой войны, победы русских войск на австро-венгерском фронте поставили перед гражданскими и военными властями Российской Империи задачу организации управления обширной территорией, оказавшейся в распоряжении русских властей.

 

Первые распоряжения, относительно организации управления занятой русскими войсками территории Австро-Венгрии были сделаны 10 августа 1914 г. командующим 8-ой армией Юго-Западного фронта генералом А.А. Брусиловым. Он приказал “для временного гражданского управления в местностях, занятых по праву войны, назначить в {70} каждом корпусе энергичного штаб-офицера для исполнения должности земского правителя в пределах корпусного района. Временное управление в тыловом районе армии организовать распоряжением начальника этапно-хозяйственного отдела штаба армии, возложив исполнение обязанностей областного и окружного земских правителей на начальников этапных участков и этапных комендантов. Все местные гражданские власти должны продолжать действовать под наблюдением вышеуказанных штаб-офицеров и комендантов” (1). Назначенные таким образом офицеры должные были, приступая к своим обязанностям, объявить “во всеобщее сведение, что религиозная, гражданская свобода, жизнь, честь и имущество мирных жителей будут обеспечены и охранены во всей их неприкосновенности, если местное население будет воздерживаться от всяких враждебных действий; суд по делам гражданским и по уголовным (не затрагивающим русских военных интересов) делам будет организован на прежних основаниях и по местным законам; существующие в крае местные учреждения должны продолжать действовать” (2).

 

Аналогичные распоряжения в связи со вступлением русских войск на территорию другого государства отдавали и гражданские власти Империи и, в первую очередь, Министерство иностранных дел. 11 августа 1914 г. из российского МИД`а в действующую армию был отправлен наказ чиновнику Министерства Олфереву, состоящему в распоряжении генерал-адъютанта Н.И. Иванова Министерство рекомендовало по вступлении русских войск на территорию Австрии распространять воззвания: “главные” – русским, полякам, всем народам Австрии – за подписью Верховного главнокомандующего и “остальные” – по усмотрению генерал-адъютанта Иванова. При этом подчеркивалось, что в последних не должно заключаться никаких обязательств, связывающих правительство. Особое внимание обращалось на издание особых приказов по войскам, предупреждающих о том, что население оккупированных областей, в основном, русское и поэтому необходимо особенно гуманное отношение к мирным жителям. Такое отношение к мирному населению необходимо для того, чтобы показать ему, что “оно может рассчитывать на заботливое отношение со стороны русской государственной власти… (3).

 

Вопрос об управлении оккупированными территориями регулировался также ст. 11 Положения о полевом управлении войск в военное время, в котором предусматривалась организация гражданского управления на оккупированной территории, создание для этого особых учреждений и формирование военного генерал-губернаторства. В статье 11 Положения говорилось, что “занятые области противника или присоединяются к ближайшим военным округам, или же, по мере надобности, {71} из этих областей образуются самостоятельные военные генерал-губернаторства. Для управления в гражданском отношении занятыми по праву войны областями неприятеля формируются особые учреждения” (4). Круг ведения, обязанности и права управления военного генерал-губернаторства Положением приравнивались к правам и обязанностям военно-окружных управлений на театре военных действий. Функции военно-окружных управлений были весьма широкими, а именно: своевременная заготовка всех предметов снабжения для удовлетворения потребностей армий фронта, общее руководство управлением гражданской жизнью, вопросы эвакуации раненых и больных, заведование всеми военными учреждениями и заведениями, расположенными в округе и др. Положение предполагало, что аналогичные функции будут возложены на управления военных генерал-губернаторств. При этом положение детально не оговаривало вопроса о подчинённости военных генерал-губернаторств. Лишь в ст. 14 говорилось о том, что “все местности и всё гражданское управление театра военных действий… подчиняются главным начальникам соответствующих военных округов или военным генерал-губернаторам” (5). Эта статья подчиняла гражданские власти на театре военных действий военным и фактически выводила эти территории из сферы влияния общеимперского правительства в лице Совета министров, а равно и отдельных ведомств и способствовала установлению чрезвычайных полномочий военных властей относительно гражданского населения. Недостатки Положения были очевидны. Непроработанность отдельных статей не замедлила сказаться уже в начале войны. Особенно важно было то обстоятельство, что Положение о полевом управлении войск в военное время, по сути, не предусматривало создания какого-либо механизма, обеспечивающего согласованную деятельность высших военных и гражданских властей, – Ставки Верховного главнокомандующего и Совета министров. Летом 1915 г. члены Совета министров отмечали, что Положение совершенно не касалось вопроса о характере взаимоотношений между высшими военными и правительственными властями. По их мнению, в этом документе ни разу не были упомянуты ни Совет министров, ни председатель Совета министров, а также отсутствовали указания о “порядке разрешения на подчинённой Верховному главнокомандующему территории вопросов общегосударственного и общеполитического значения” (6). В результате, отмечали члены Совета министров, не проработанность этих вопросов привела к тому, что государство в начале войны оказалось как бы разделённым на две отдельные части – театр военных действий и глубокий тыл внутри страны, самостоятельно управляемые и не объединённые одной властью” (7). {72}

 

Положение о полевом управлении войск в военное время, по свидетельству главноуправляющего землеустройством и земледелием А.В. Кривошеина, “составлялось в предположении, что Верховным главнокомандующим будут сам император” (8). В связи с этим перед его авторами, по-видимому, не стоял вопрос о единстве работы фронта и тыла, о координации действий Ставки и Совета министров. Однако Верховным главнокомандующим был назначен дядя императора – великий князь Николай Николаевич. Отъезжая на фронт, он высказал главе правительства И.Л. Горемыкину “пожелание об установлении тесного взаимодействия между Верховным главнокомандующим и высшим гражданским управлением империей в лице Совета министров” (9). По мнению историка М.Ф. Флоринского, подробно исследовавшего взаимоотношения Ставки и правительства, обе стороны по-разному понимали такое “взаимодействие”. В правительственных кругах стремились влиять на управление военной администрации на театре военных действия. Совет министров рассчитывал иметь в Ставке своего представителя по статусу не ниже начальника штаба. Однако попытки штатских министров влиять на деятельность Ставки вызвали негативную реакцию со стороны высших военных кругов. Горемыкину пришлось отступить.

 

Перечисленные обстоятельства привели к тому, что после занятия русскими войсками Восточной Галиции общие формулировки положения (об образовании военных генерал-губернаторств на оккупированных территориях) потребовали конкретизации. И 14 августа 1914 г. генерал-лейтенанту, графу Г.А. Бобринскому (10), вскоре назначенному на пост военного генерал-губернатора областей Австро-Венгрии, занятых по праву войны, было поручено совместно с главным начальником снабжения армий фронта генералом Забелиным разработать “Положение об управлении неприятельскими областями” и штаты учреждений будущего генерал-губернаторства, которые были утверждены Верховным главнокомандующим 19 августа 1914 г. Положение было разработано очень быстро и, по сути, в конкретных формулировках практически воспроизводило упоминавшийся выше брусиловский приказ от 10 августа.

 

Согласно “Временному положению об управлении областями Австро-Венгрии, занятыми по праву войны” для управления указанными территориями учреждались особые должности гражданского управления: военного генерал-губернатора, губернаторов, градоначальников и начальников уездов. Основной целью их деятельности объявлялось “содействие всеми предоставленными в их распоряжение средствами к удовлетворению краем потребностей армии и в облегчении сношений между войсками и местным населением” (11), Исходя из этих задач – {73} создание промежуточного связующего звена между армией и прифронтовой территорией – определялась и подчинённость новых структур. Военный генерал-губернатор был непосредственно подчинён главному начальнику снабжения генералу Забелину. Таким образом, вступив на территорию Австро-Венгрии, в августе 1914 г. военные власти к существовавшей системе управления тылом русской армии сформировали своеобразный “придаток”, чтобы “разгрузить” военных и обеспечить большую стабильность в тылу наступающей армии.

 

Изданием Положения 19 августа 1914 г. организационные вопросы не были исчерпаны. Связано это было, во-первых, с тем, что в управлении Галицией столкнулись административные интересы военных и гражданских властей, каждая из которых стремилась сохранить за собой максимум полномочий в управлении оккупированной территорией. Во-вторых, продолжающееся наступление русских войск заставляло надеяться на захват Западной Галиции, заселённой по преимуществу поляками. Подход к управлению этой территорией должен был быть иным. Этого не отрицали ни военные, ни гражданские чиновники. Поэтому организация управления Галицией должна была в идеале учитывать особенности двух её частей. В начале сентября 1914 г. в Министерстве иностранных дел был составлен проект учреждения в Галиции должности особого доверенного помощника Верховного главнокомандующего – императорского российского полномочного комиссара. Полномочный комиссар должен был объединить под своей властью управление двумя частями Галиции за счёт подчинения ему генерал-губернаторов на указанной территории. С другой стороны, комиссар должен был стать во главе гражданского управления оккупированными территориями. Предполагалось также, что пост полномочного комиссара в Галиции займёт тогдашний вице-председатель Государственного совета С.С. Манухин (12). Проект был представлен Николаю II 6 сентября 1914 г., который идею, в принципе, одобрил, предложив обсудить вопрос в Совете министров. Не вызвала одобрения императора лишь кандидатура Манухина. По этому поводу император заметил, что “он (т.е. Манухин – А.Б.) в полгода испортил судебное ведомство в 1905 г.” (13). {74}

 

 

1. См.: Лемке М.К. 250 дней в царской Ставке. – М. – Л., 1920. С. 202.

 

2. Там же.

 

3. АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 158. Л. 2–3.

 

4. Положение о полевом управлении войск в военное время. – Пг., 1914. С. 2.

 

5. Подробнее об особенностях Положения о полевом управлении войск в военное время см.: Ганелин Р.Ш., Флоринский М.Ф. Российская государственность и первая мировая война // Февральская революция: от новых источников к новому осмыслению. – М., 1997. С. 11–13.

 

6. Там же. С. 11.

 

7. Маниковский А.А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну. – М., 1937. С. 650.

 

8. Яхонтов А.Н. Тяжелые дни // Архив русской революции. – Берлин, 1926. Т. XVIII. С. 21.

 

9. Флоринский М.Ф. Кризис государственного управления в России в годы первой мировой войны (Совет министров в 1914–1917 гг.). – Л., 1988. С. 158.

 

10. Бобринский (Бобринской) Георгий Александрович (1863–1928) – граф, брат графа А.А. Бобринского, генерал-адъютант, генерал-лейтенант, с 26 мая 1910 г. состоящий в распоряжении военного министра.

 

11. РГИА. Ф. 1276. Оп. 10. Д. 896. Л. 1–2.

 

12. Манухин Сергей Сергеевич (1856–1921) – тайный советник, член Государственного совета по назначению, сенатор. С 15 июня 1914 г. по 14 июля 1915 г. исполнял обязанности вице-председателя Государственного совета. {106}

 

13. АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 159. Л. 15. {107}

 

Бахтурина А.Ю. Политика Российской Империи в Восточной Галиции в годы Первой мировой войны. М.: АИРО-XX, 2000. С. 70–74, 106–107.
Ответить

Фотография Стефан Стефан 03.11 2018

Вопрос об организации гражданского управления на оккупированной русскими войсками части Австро-Венгрии в сентябре 1914 г. дважды обсуждался в Совете министров – 10 и 16 сентября 1914 г. 10 сентября Совету министров был представлен отредактированный вариант записки по управлению Галицией, которую, предварительно просматривал император. С учётом разнообразия областей и народностей Австро-Венгрии в записке предлагалось Восточную и Западную Галицию рассматривать как две различные области. В связи с этим {74} в документе подчёркивалось, что необходимо теперь же создание двух разных генерал-губернаторств, которые можно подчинить комиссару. И “таким образом достигнуто будет столь желательное проведение единого руководящего взгляда во всех мероприятиях” (14). 10 сентября, на первом заседании в Совете министров по управлению Галицией, в проект Министерства иностранных дел были внесены коррективы. Участники заседания не одобрили название проектируемой должности – комиссар. И 12 сентября 1914 г. за подписью министра иностранных дел С.Д. Сазонова появилась записка “Об учреждении должности Начальника гражданского управления” в Галиции. От первого варианта она практически не отличалась. На заседании Совета министров 16 сентября по инициативе министра иностранных дел С.Д. Сазонова был снова рассмотрен вопрос об объединении гражданского управления в занятых русскими войсками неприятельских областях. Сазонов, выступая по этому вопросу, отметил, что Положение, утвержденное Верховным главнокомандующим, не исчерпывает всех проблем, которые намечаются уже сейчас, когда речь заходит об управлении оккупированными областями. На очереди стоит вопрос о проведении в этих областях целой серии мероприятий по административному устройству края. Откладывать решение этих вопросов до окончания войны “было бы крайне нежелательно с политической точки зрения в виду тех ожиданий и надежд, которыми сопровождается в местном населении вступление наших войск в славянские земли” (15). В связи с этим Сазонов предложил создать в крае систему гражданского управления для решения глобальных политических вопросов, а “другим властям” оставить решение текущих проблем. Поднятый министром иностранных дел вопрос был чрезвычайно важен.

 

Во-первых, Сазонов до определённой степени лукавил, говоря, что скорейшее решение вопросов организации русского управления в крае необходимо, прежде всего, для местного населения. Перед Сазоновым в этом плане стояла совершенно другая задача – введение русской государственной власти, максимальное слияние галицийских территорий с Российской Империей до окончания войны, т.е. до того как вопрос о Галиции будет решаться на международном уровне. Министр иностранных дел спешил решить вопрос о присоединении Восточной Галиции к русским губерниям империи, а Западной Галиции к Царству Польскому до того, как в решение проблемы смогут вмешаться союзники.

 

Во-вторых, по сути, Сазонов затронул вопрос о соотношении компетенции гражданских и военных властей в Российской Империи и роли Совета министров в управлении оккупированными территориями. {75} Ещё в начале августа 1914 г. члены Совета министров обратили внимание на эту проблему и в распоряжение начальника штаба Верховного главнокомандующего командировали помощника статс-секретаря Государственного совета князя Н.Л. Оболенского. Правда, командировали Оболенского “в целях установления тесного взаимодействия между Верховным главнокомандующими и Советом министров” без каких-либо конкретных функций, оставив решение всех вопросов начальнику штаба. Но с вступлением русских войск в Галицию ситуация изменилась, так как появился вполне реальный объект управления – новая территория, и Совет министров попытался закрепить там свои позиции. В результате 16 сентября 1914 г. он постановил в дополнение к Положению о полевом управлении войск в военное время от 16 июля 1914 г. учредить при Верховном главнокомандующем должность заведующего гражданскими делами в занятых по праву войны областях. Определение задач нового должностного лица Совет министров на себя не взял, отнеся это к компетенции Верховного главнокомандующего, но несколько позднее предложил подчинить начальнику гражданского управления должностных лиц, действовавших на основании Положения 19 августа 1914 г. (16). Предложение членов Совета министров не встретило одобрения великого князя Николая Николаевича. Но 3 октября 1914 г. приказом Верховного главнокомандующего в Ставке была создана Канцелярия по гражданскому управлению (17). Никаких реальных полномочий ни у канцелярии, ни у её начальника князя Оболенского не было. Верховный главнокомандующий, по сути, узаконил положение чиновника, командированного Советом министров. Примечательно, что произошло это накануне высочайшего утверждения журнала Совета министров от 16 сентября 1914 г.: 4 октября император поддержал предложение Совета министров о создании особой системы гражданского управления оккупированными территориями. Но приказом 3 октября великий князь Николай Николаевич предвосхитил высочайшую волю, с одной стороны, и настоял на своём, создав желанное для Совета министров учреждение без каких-либо реальных полномочий.

 

Создание канцелярии по гражданскому управлению вызвало неуёмный энтузиазм у ставшего её начальником Оболенского. В своём докладе 8 октября он писал, что “этой мерою восполнен пробел” в организации системы управления. Оболенский предполагал, что ему удастся сосредоточить в канцелярии разработку вопросов, “выходящих за пределы компетенции местной власти, проведение мероприятий общегосударственного характера, исключительное право сношений с министрами и главноуправляющими по вопросам управления оккупированными территориями” (18). Но его надежды на расширение полномочий и {76} значения канцелярии оказались тщетными. О том, насколько мало значения придавали в Ставке этому учреждению, свидетельствует уже то обстоятельство, что Оболенский регулярно был вынужден обращаться в комендантское управление при Штабе Верховного главнокомандующего с просьбами о выделении дров для отопления помещения канцелярии, подчеркивая, что с момента создания это помещение отапливалось за его личный счёт (19).

 

Параллельно с обсуждением вопроса о единой системе гражданского управления в Галиции по инициативе Штаба Верховного главнокомандующего шло утверждение созданной Положением 19 августа 1914 г. организационной схемы. Схема управления оккупированной частью Австро-Венгрии, разработанная в Штабе Верховного главнокомандующего, была представлена в МИД`е и председателю Совета министров И.Л. Горемыкину. 26 сентября 1914 г. вице-директор дипломатической канцелярии российского МИД`а телеграфировал генералу Н.Н. Янушкевичу, что И.Л. Горемыкин и С.Д. Сазонов согласны с тем, чтобы военный генерал-губернатор Галиции был подчинён непосредственно начальнику Штаба Верховного главнокомандующего и через него сносился с Советом министров. Таким образом, при образовании военного генерал-губернаторства на территории Галиции было предусмотрено создание системы двойного подчинения: Штабу Верховного главнокомандующего, с одной стороны, и Совету министров, с другой. Согласие Сазонова было обусловлено, в первую очередь, нежеланием Верховного главнокомандующего принять предложения Совета министров 16 сентября 1914 г. В результате, несмотря на многочисленные согласования и попытки Совета министров контролировать систему гражданского управления Восточной Галицией, на оккупированных территориях продолжала действовать схема, заложенная во Временном положении 19 августа 1914 г., согласно которой администрация Галиции находилась в подчинении главнокомандующего Юго-Западного фронта.

 

Приказом Верховного главнокомандующего от 29 августа 1914 г. в Галиции было образовано временное военное генерал-губернаторство. Его территорию составил театр военных действий, расположенный в Австро-Венгрии. Генерал-губернаторство делилось на губернаторства.

 

Правда, разработанная система губернских учреждений для Галиции осенью 1914 г. отсутствовала. В Положении 19 августа 1914 г. не были определены порядок образования губерний, компетенция губернаторов и т.д. Во главе губернии, согласно положению, стоял губернатор со штатом чиновников, который осуществлял только функции контроля над деятельностью уездной администрации, так как первоначально, и это {77} было закреплено в Положении, не исключалась возможность сохранения местных общественных и административных учреждений при условии их подчинения русским властям. Губернии, расположенные на оккупированных русскими войсками территориях Галиции и Буковины, делились на уезды. Границы уездов совпадали с границами бывших австрийских поветов. Образование губерний и уездов на территории Галиции было теснейшим образом связано с ходом военных действий. Осенью 1914 г. были образованы Львовская и Тарнопольская губернии, после оккупации части Буковины – Черновицкая губерния, губернатором которой стал камер-юнкер С.Д. Евреинов (20). Черновицкая губерния существовала до 7 октября 1914 г., затем была эвакуирована, а 15 ноября, после вторичного вступлений русский войск на территорию Буковины, восстановлена и просуществовала до 1 февраля 1915 г. К ноябрю 1914 г. русские войска заняли значительную территорию западнее Львова. В апреле 1915 г. на этих территориях была образована Перемышльская губерния, которую также возглавил С.Д. Евреинов (21).

 

Жизнь почти сразу внесла свои коррективы в проектируемую схему управления Галицией. Во-первых, большинство должностных лиц, австрийских чиновников покинули свои места в связи с наступлением русских войск. Во-вторых, у русских властей сразу же возникло недоверие к оставшимся в крае должностным лицам. Политическая обстановка была признана сложной, требующей постоянного контроля. Уже в середине августа командующий армией генерал-адъютант фон Ренненкампф отправил телеграмму в Министерство внутренних дел, в которой просил командировать в Восточную Галицию и Восточную Пруссию несколько человек в качестве начальников занимаемых местностей: восемь исправников и значительное количество стражников с урядниками (22). 25 августа 1914 г. Тарнопольский губернатор Чарторижский, объявил, что в губернии “для восстановления порядка и спокойствия вводится русское гражданское управление” (23). Таким образом, гражданское управление губерниями в Галиции, независимо от принципов, заложенных в Положении 19 августа, стало формироваться по схеме, принятой в Российской Империи.

 

Военное управление было сосредоточено в штабе временного военного генерал-губернатора и управлениях: интендантском, по квартирному довольствию войск, военно-санитарном, военно-ветеринарном, военно-окружного контролера и комендантских. Функции гражданского управления были сосредоточены в канцелярии военного генерал-губернатора, а непосредственными исполнителями этих функций должны были стать губернаторы, градоначальник Львова и начальники уездов. В результате вопросы управления Восточной Галицией, которые в {78} момент вступления туда русских войск решались на уровне Штаба Верховного главнокомандующего, были переданы на более низкий уровень и положение русской администрации стало более самостоятельным, а точнее, как выяснилось впоследствии, более бесконтрольным.

 

Хотя при создании военного генерал-губернаторства предполагалось, что произойдет своеобразная “разгрузка” военного ведомства от управления территорией Галиции, включая и задачи по управлению военными частями, расположенными на этой территории. На практике управление военными гарнизонами оказалось не только в руках военного генерал-губернатора, но и руководства Львовского укреплённого района, военно-эксплуатационного отдела (охрана железных дорог). Военные управления находились в двойном подчинении: военному генерал-губернатору и отделам управлений главного начальника снабжения армий Юго-Западного фронта. Гражданское судопроизводство было выведено из подчинения военному генерал-губернатору, так как наблюдающий за совершением правосудия в местных судах подчинялся непосредственно Верховному главнокомандующему.

 

Такого рода несогласованность и изначально заложенное отсутствие единства в управлении завоеванными областями Австро-Венгрии вызвало опасения у ряда крупных российских чиновников. В частности, министр путей сообщения С.В. Рухлов считал, что необходимо изъять из круга ведения различных учреждений вопросы управления оккупированными областями и сосредоточить их в едином органе, поскольку отсутствие единства в управлении частями Галиции и Буковины пагубно не только с организационной, но и политической точки зрения, так как “представители различных интересов и народностей зачастую стремятся заручиться содействием того или другого ведомства своим видам” (24). Да и сами чиновники генерал-губернаторства в 1915 г. характеризовали сложившуюся в Галиции систему управления как безначалие (25)

 

После создания на занятых территориях Австро-Венгрии военного генерал-губернаторства и нескольких губернаторств в августе – сентябре 1914 г. началось формирование организационной схемы управления Галицией. Военное управление осталось, по сути, в руках военных, а гражданское – в ведении военного генерал-губернатора и губернаторов. Иными словами, на практике частично возникла та система, на введении которой в августе – сентябре 1914 г. пытался настаивать Совет министров, стремясь выделить особо гражданское управление. Это, собственно, и произошло. Но при этом гражданское управление Восточной Галицией осталось в подчинении военных властей, которые по мере продвижения войск на Запад всё меньше контролировали гражданскую {79} жизнь края, оставляя большинство текущих вопросов в компетенции местной администрации.

 

В такой ситуации усиление местной администрации и особенно полиции становилось насущной проблемой. В уже упоминавшемся письме чиновника МИД`а Олферева отмечалось, что русской администрации предстоит колоссальная работа. При этом невооруженным взглядом видна “недостаточность тех сил и средств, с которыми мы к ней приступаем… Россия представлена в завоёванном крае, где уже нет русских войск, исключительно несколькими десятками заурядных полицейских чиновников, командированных сюда из разных захолустных углов. Чиновники эти далеко не лучшего качества” (26).

 

Назначение на посты австрийских чиновников представителей русской администрации, как на губернском, так и уездном уровнях, началось практически сразу же после образования генерал-губернаторства. Основная масса чиновников была командирована с территории Киевской, Подольской и Волынской губерний.

 

Несмотря на высочайшее указание о необходимости строгого отбора посылаемых в Галицию и Буковину русских чиновников (27), приглашённые на службу в Галицию лица из числа полицейских чинов “ни по образованию своему, ни по общему развитию не годились для той роли проводников русских государственных начал, которая им была назначена” (28). Чрезвычайно низким был образовательный уровень местной администрации: с высшим образованием – никого, со средним – 6 человек, все остальные – с начальным (29). Напомним, что среди австрийской местной администрации преобладали лица с высшим образованием. В 1914 г. на должности начальников уездов попали лица, совершенно незнакомые с Галицией, в лучших случаях исправники и их помощники, и нередко полицейские приставы.

 

Возрастной состав чиновников был различен. Самому старому представителю местной администрации было 70 лет (30). Переход на службу в Галицкое генерал-губернаторство осуществлялся путём назначений по различным ведомствам и должностными лицами. Так, должностные лица в генерал-губернаторстве назначались Верховным главнокомандующим – 1 чел., главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта – 40 чел., губернаторами – 29 чел., МВД – 138 чел., товарищем министра внутренних дел – 3 чел., генерал-губернатором Галиции – 144 чел. (31).

 

Как отмечалось позднее в служебной переписке, личный состав русской администрации в Галиции во многом способствовал недовольству местного населения русской властью. Из России направлялись “отбросы полиции”. Кроме того, “негодные чиновники не только {80} присылались из России, но таковых выписывали власть имущие в Галиции” (32), так как перед ними открывалась возможность быстрого служебного роста.

 

Задачи русской администрации в Галиции в 1914 г. оказались гораздо сложнее задач местного управления в мирное время. Но при этом, количество русских полицейских чинов было явно недостаточным. Для сравнения можно привести следующие цифры: в мирное время во Львовском уезде служило от 80 до 90 жандармов. Новый русский губернатор на территории, объединявшей в среднем 15 уездов, имел в своём подчинении 29 человек. В результате новые русские начальники уездов (даже независимо от образования, умения, знания языка и т.д.) с ничтожным штатом служащих, преимущественно канцеляристов, не имея ни соответствующего объема полномочий, ни денежных средств, оказывались в ситуации, когда вообще какое бы то ни было реальное управление вверенной территорией становилось невозможным. Чиновник Министерства иностранных дел, командированный в Галицию осенью 1914 г., писал, что “получается впечатление какой-то беспомощности и бессилия. Это не может не отозваться на столь необходимом для нас именно теперь доверии населения к своему начальству” (33).

 

Интенсивная замена местных чиновников русскими на территории Галиции вызвала недовольство местной интеллигенции русской ориентации. Поддерживавшая возможный переход Галиции в состав Российской Империи, она рассчитывала на получение важных административных постов в крае, которые на деле оказались практически целиком заняты русскими. Отметим, что замена местной администрации на территории Галицкого генерал-губернаторства должна была способствовать решению двух задач: во-первых, целенаправленному проведению государственной политики, отвечающей русским интересам; во-вторых, предотвращению межнациональных конфликтов между галицийскими русскими, поляками и евреями за счёт появления посредника в лице русской администрации. Но решить эту задачу фактически не удалось.

 

Злоупотреблениями чиновников среднего и низшего звена администрации Галицкого военного генерал-губернаторства зимой – весной 1916 г. занимался киевский военно-окружной суд. Им было рассмотрено несколько дел. Когда слушалось дело бывшего чиновника канцелярии львовского градоначальства Антона Костюкевича, обвинявшегося в похищении во Львове вещей, принадлежавших австрийским подданным, в обвинительном заключении указывалось, что “наказание Костюкевичу понижается вследствие его чистосердечного признания, а также потому, что, совершая преступление, он был увлечён примером лиц, имевших над ним власть” (34). {81}

 

Большинство рассмотренных дел было делами о взятках и вымогательстве. Например, околоточный Карпенко из Станиславова обвинялся киевским военно-окружным судом в том, что вымогал у населения взятки под угрозой ареста и ссылки в Сибирь, захватывал имущество. Особенно страдало от околоточного еврейское население. Однажды в субботу Карпенко явился в синагогу и объявил всех молившихся арестованными. Ему тут же вручили мзду, и арест был отменён. Помощник прокурора на суде оценил действия Карпенко как сугубое преступление, поскольку последний представлял собой русскую власть. Околоточный Карпенко был приговорён к каторжным работам на 6 лет (35).

 

Помимо преступлений в отношении отдельных лиц в киевском военно-окружном суде летом 1916 г. рассматривались дела о разгроме крупных помещичьих имений. Так, 27–28 июня 1916 г. там слушалось дело о разгроме имения графа Голуховского в Галиции. Виновные были преданы суду (36).

 

Кадровая проблема в Восточной Галиции оказалась одной из наиболее сложных. Ситуация усугублялась также и войной. В военных условиях очень трудно было найти людей для работы в Галиции, так как и во внутренних губерниях России ощущался недостаток полицейских чинов. Именно поэтому, в первую очередь, столь низким оказался уровень новой администрации.

 

Активная замена местной администрации на территории Галиции проводилась практически на всех уровнях. Исключение составили судебные учреждения. {82}

 

 

14. Там же. Л. 23 об.

 

15. РГИА. Ф. 1276. Оп. 10. Д. 895. Л. 38.

 

16. РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 1. Л. 13 об.

 

17. Там же. Л. 43.

 

18. Там же. Л. 45.

 

19. Там же. Л. 60.

 

20. Евреинов Сергей Дмитриевич (1869–?) камер-юнкер высочайшего двора, статский советник.

 

21. Отчёт временного военного генерал-губернатора Галиции по управлению краем за время с 1-го сентября 1914 г. по 1-е июля 1915 г. – Киев, 1916. С. 4.

 

22. РГИА. Ф. 1276. Оп. 10. Д. 895. Л. 8.

 

23. РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 12. Л. 21.

 

24. РГИА. Ф. 1576. Оп. 1. Д. 204. Л. 1 об.

 

25. Отчёт деятельности штаба временного военного генерал-губернатора Галиции в период времени с 19 августа 1914 г. по 1-е июля 1915 г. – Киев, 1916. С. 36.

 

26. АВПРИ. Ф. 135. Оп. 474. Д. 163.

 

27. РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 12. Л. 81.

 

28. Отчёт временного военного генерал-губернатора Галиции в период времени с 19 августа 1914 г. по 1-е июля 1915 г. – Киев, 1916. С. 4.

 

29. Там же.

 

30. РГВИА. Ф. 2005. Оп. 1. Д. 12. Л. 131 об.

 

31. Там же. Л. 94.

 

32. Там же. Л. 131 об.

 

33. РГИА. Ф. 1276. Оп. 10. Д. 895. Л. 109.

 

34. // Русское слово. 1916. № 98.

 

35. // Украинская жизнь. 1916. № 4–5. С. 131.

 

36. // Украинская жизнь. 1916. № 6. С. 73. {107}

 

Бахтурина А.Ю. Политика Российской Империи в Восточной Галиции в годы Первой мировой войны. М.: АИРО-XX, 2000. С. 74–82, 107.
Ответить