←  Этнонимия

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Кто такие гунны?

Фотография FIN FIN 22.01 2015

Небольшой оффтопик.

Вы не в курсе, насколько хорошо реконструируются в древнекитайском этнонимы, имена некитайцев, названия стран и т. д.?

А то вот связывают какое-нибудь Алань-ляо с аланами, но ведь Алань-ляо - это же современное прочтение иероглифов, не так ли?

А как эти иероглифы читались в эпоху династии Хань, к примеру?

И однозначны ли такие реконструкции? У разных лингвистов-специалистов по вопросу могут же быть разные точки зрения по этому вопросу?

 

Аланов с кем только не путали, и с алеманами, и с теми же гуннами. Я вот до сих пор сомневаюсь, что хунны допинали бедных осетин до самого Рейна. Может ошибся один автор, а остальные ошибку старательно переписали. Но доказывать, не имея веских аргументов, не берусь.

Так и здесь.

Чтение древних китайских текстов лучше оставить специалистам. Следует им доверять до тех пор, пока сами не сможем опровергнуть или не появятся веские аргументы версус в среде тех же самых специалистов, у которых есть и знание языка, и доступ к материальным и письменным памятникам.

Возвращаясь к сабжу - не вижу больших поводов сомневаться в подобной интерпретации текста, поскольку они не противоречит другим и общей картине данного сегмента знаний о древнем мире. Шелковый путь, находки китайских предметов в Бактрии etc

 

А тема правильной интерпретации патронимов, топонимов и этнонимов весьма интересна. Так что не стесняйтесь - создавайте тему.

Ответить

Фотография MARCELLVS MARCELLVS 20.02 2015

Аланов с кем только не путали, и с алеманами, и с теми же гуннами. 

Интересно кто же это аланов сопоставлял с алеманами???

Ответить

Фотография Ventrell Ventrell 13.03 2015

А может и быт что Туран-эта страна севернее Сырдарьи до Алтая а на Западе до Западной Сибирии и возможно до Южной части Уральских гор..

 

 

http://www.iranicaon.../articles/turan Вообще вот был зафиксирован (правда, поздно) какой-то Туран в Белуджистане.

Так, что если авестийские туранцы - это на самом деле вполне ираноязычные белуджистанцы (предки белуджей?)?

А помещение Турана в Среднюю Азию - это уже поздняя контаминация с тюрками?


Сообщение отредактировал Ventrell: 13.03.2015 - 11:22 AM
Ответить

Фотография shutoff shutoff 13.03 2015

http://www.iranicaon.../articles/turan Вообще вот был зафиксирован (правда, поздно) какой-то Туран в Белуджистане.
Так, что если авестийские туранцы - это на самом деле вполне ираноязычные белуджистанцы (предки белуджей?)?
А помещение Турана в Среднюю Азию - это уже поздняя контаминация с тюрками?


А как быть с современным городом "Туран" в Тыве, в Саянах, несколько севернее г. Кызыла, который заложен был как Белоцарск. По современной легенде Туран был заложен (как и Белоцарск) русскими... Широко распространённый топоним... Не стоит делать столь категоричных выводов из существующих (или бывших) топонимов. Критичней нужно к ним относится. ИМХО.
Ответить

Фотография Gundir Gundir 13.03 2015

В Туве большой пласт иранской топонимики. Кроме упомянутого Турана есть такие названия, как Курбусту, филологи утверждают, что очевидно - Ахура-Мазда, и т.д. Скифы думаю наследили. Туран в Уюкской котловине как раз там, где царские курганы. Аржан и т.д. Так что это жжж не спроста

Ответить

Фотография Стефан Стефан 28.08 2016

ГУННЫ [греч. Οὖννοι, лат. Hunni], древний народ, пришедший в Европу из Азии. Впервые упомянуты в источниках в связи с описанием бегства значительной части герм. народа визиготов на территорию Римской империи в 376 г. Визиготы были напуганы слухами о страшных пришельцах – Г., разгромивших в Сев. Причерноморье родственных им остроготов. Перед этим Г., продвинувшись с востока, покорили ираноязычных аланов, живших на территории от Сев. Кавказа до донских степей. Гипотеза о связи Г. с разгромленным китайцами центральноазиат. народом хунну (сюнну) разделяется мн. специалистами, но не имеет бесспорных доказательств. Язык Г. неизвестен, по ряду оценок он относился к древнему пласту тюрк. языков. Есть гипотезы о принадлежности Г. к угорским народам, к народам, близким к кетам. Несомненны лишь принадлежность к монголоидной расе, кочевой образ жизни и связь Г. с областями, близкими к Центр. Азии.

 

После покорения аланов и вост. групп готов Г. подчинили ряд др. народов юга Вост. Европы и к кон. IV в. стали здесь ведущей военной и политической силой. Известно, что в 70-х гг. IV в. могущественнейшее из объединений Г. возглавлял Баламбер, при этом др. группы Г. действовали отдельно. Напр., группировка Г. наряду с готами и аланами входила в объединение, возглавляемое Алатеем и Сафраком, участвовавшее в разгроме рим. армии в 378 г. у Адрианополя, а в 382 г. получившее статус федератов Рима и земли для поселения в Паннонии. Какие-то группировки Г. привлекались имп. Феодосием I Великим для борьбы с узурпаторами в 388 и 394 гг. В 395–398 гг. отряды Г. совершали набеги на Закавказье, доходя до Сирии, а также на Балканы. В нач. V в. в Н. Подунавье сильнейшим было объединение Г. (им были подчинены скиры и ряд др. народов) во главе с Ульдисом (Ульдином), в 400 г. они пленили бежавшего за Дунай мятежного рим. полководца Гайну, родом гота, отправив его голову в К-поль; в 408–409 гг. нападали на Вост. Римскую империю, но были отбиты. Наряду с этим отряды Г. использовались западнорим. полководцем Стилихоном для борьбы с группировкой Радагайса, вторгшейся в 405–406 гг. в Италию, а также против вестготов. У имп. Гонория был отряд гвардейцев из Г. (перебиты в 409). В 405–408 гг. у Г. в качестве заложника жил Аэций. Ок. 412 г. известно о правителе Г. Донате, умерщвленном при участии римлян, и «первом среди вождей» Харатоне. Ок. 415–420 гг. или в 421 г. Г. совершили поход против Персии.

 

В 20-х гг. V в. начинается консолидация Г. во главе с Ругилой, ставшим единовластным правителем после гибели Уптара в походе на герм. народ бургундов (430). С 433 г. эта политика была продолжена сменившими Ругилу племянниками Бледой и Аттилой (убив брата, с 445 правил один). В 427 или 433 г. по договору с Зап. Римской империей Г. получили под контроль земли в Паннонии. В 435–438 гг. отряды Г. воевали под командованием западнорим. полководца Литория против восставших жителей Галлии багаудов и контролировавших юго-зап. часть этой провинции вестготов, но в 439 г. были разбиты. В 437 г. Г. Аттилы разгромили бургундов (что нашло отражение в дошедшем до нас древнегерм. эпосе – «Песни о нибелунгах» и др.). Были подавлены и попытки проявления самостоятельности ряда народов в составе державы Г., в т. ч. пытавшихся наладить отношения с К-полем акациров, живших к северо-востоку от Чёрного м.; во главе их был поставлен сын Аттилы. В 435 г. Г. заключили новый договор с Вост. Римской империей, увеличивший выплаты Г. и обусловливавший выдачу «беглецов» (тех, кто не подчинились центральной власти Г.), еще более ужесточившийся в 443 г., после разрушительного похода Г. в 441–442 гг. на Балканы. В 446 г. по договору с Аэцием Г. получили земли на р. Саве, в 447 г. возобновили наступление на Вост. Римскую империю, закончившееся миром 448 г. Ок. 450 г. Г. вмешивались в усобицы герм. народа франков.

 

В сер. V в. сложилась огромная держава Г., простиравшаяся от Подунавья до Поволжья и Сев. Кавказа, включавшая кроме Г. аланов, группу герм. племен, в т. ч. гепидов и предков буд. остготов, и мн. др. народы. В разной степени зависимости от нее был и ряд народов лесной зоны Европы. Ставка Аттилы, с деревянным, украшенным резьбой дворцом и усадьбами приближенных, находилась на р. Тиса. Проблема общественной организации Г. вызывает споры: ряд исследователей отказывают Г. в развитых социально-политических структурах и признают наличие у них лишь военизированных родовых отношений, позволявших племенной верхушке паразитировать на грабеже покоренных народов; др. признают развитость социальной и политической структур у Г. под влиянием гос-в, с к-рыми Г. контактировали. Соответственно по-разному оценивается и роль Г. в развитии народов Европы. Хотя Г. оставались кочевниками, «базы» их или подчиненных им объединений, где концентрировались ремесленники и др. обслуживающее население, выявлены на Дону, таковыми были, вероятно, и античные города на Дунае, Пантикапей (совр. Керчь) в Крыму и др. Материальная культура собственно Г. известна фрагментарно, с ней связывают литые котлы с грибовидными ручками, диадемы и нек-рые др. украшения, золотые обкладки луков, деревянных скульптур и чаш, 3-лопастные ромбические черешковые наконечники стрел, бо́льшая же часть археологических находок, связываемых с кочевниками гуннского времени, имеет европ. истоки.

 

В 50-х гг. V в. основной удар Г. был сосредоточен против Зап. Римской империи. Нападение на Галлию в 451 г. было отбито в «битве народов» на Каталаунских полях. В 452 г. Г. двинулись в Италию, разграбили Аквилею, Медиолан (совр. Милан) и др. города, но повернули назад. По преданию, они не пошли на Рим, испугавшись возможной «Божией кары». В 453 г. умер Аттила, после чего восстали подчиненные народы во главе с гепидами, разгромившими Г. и оставшиеся верными им группировки на р. Недао (где погиб и преемник Аттилы – его старший сын Эллак). Остатки Г. ушли в степи Н. Подунавья и Сев. Причерноморья. В 456 г. их контрнаступление отражено остготами. В 465/6 г. нападение Г. под предводительством Хормидака на Балканы было отбито, а попытка сыновей Аттилы, Динцика и Эрнака, в 466 г. наладить отношения с империей не была успешной. Походы Г. 467–469 гг. закончились неудачами и смертью Динцика. В 60-х гг. V в. в Европе появляются группы кочевников из Азии, истребившие или включившие Г., акациров и др. степные народы в новые военно-политические объединения.

 

Данные о религии Г. крайне скудны. У них отсутствовал развитый религ. культ и господствовала присущая мн. кочевникам веротерпимость. Это, а также жестокость, разграбление церквей и разрушение городов, убийство клириков и мирян послужили основой суждений о Г. как о «лишенных разума животных... не связанных уважением ни к какой религии или суеверию» (Amm. Marc. Res. gest. XXXI. 2. 11). К традиц. верованиям Г. относятся гадания, предсказания, «знаковые» явления, к-рые они истолковывали как по своему разумению, так и при помощи прорицателей. Предполагают наличие у Г. служителей культа, наподобие шаманов. Вера Г. в загробную жизнь отразилась в погребальной практике, о чем свидетельствует наличие по крайней мере элементов культа предков, фетишизма. С ритуальными действиями («молениями») у Г., судя по нек-рым описаниям, связано употребление хмельных напитков. Предполагают, что для ритуалов использовались известные по археологическим находкам котлы. Ряд явлений общественной жизни Г. можно считать предпосылками формирования культа вождя. Нек-рые известия рассматривают как свидетельства спорадических человеческих жертвоприношений.

 

На захваченных Г. землях продолжали существовать и не преследовались традиц. культы, причем их влияние, очевидно, распространялось и на часть Г. Известно о проповеди христианства у Г., крещении нек-рых на рим. службе, хотя подавляющее большинство Г., несомненно, оставались язычниками. По крайней мере у правителей было распространено многоженство.

 

Память об эпохе, когда Г. были могущественной силой, властителями над мн. народами, угрожали существованию Римской империи, надолго сохранилась в европ. традиции. В визант. историографии Г. называли и ряд др. кочевых народов, даже венгров. Образ безжалостных, диких Г., сокрушителей культуры, был распространен в средневек. христианской лит-ре, воспринят писателями и художниками Нового и Новейшего времени.

 

Лит.: Иностранцев К. А. Хунну и гунны. Л., 1926; Thompson E. A. A History of Attila and the Huns. Oxf., 1948; Altheim F. Geschichte der Hunnen. B., 1959–1962. 5 Bde; Артамонов М. И. История хазар. М., 1962; Сиротенко В. Т. История междунар. отношений в Европе во 2-й пол. IV – нач. VI в. Пермь, 1975; Schreiber H. Die Hunnen. Düsseldorf, 1976; Хауссиг Г. В. К вопросу о происхождении гуннов // ВВ. 1977. Т. 38. С. 63–71; Maenchen-Helfen O. J. Die Welt der Hunnen. W. e. a., 1978; Степи Евразии в эпоху средневековья. М., 1981. (Археология СССР); Зарубежная тюркология. М., 1986. Вып. 1; Bóna I. Das Hunnenreich. Stuttg., 1991; Attila: The man and his image / Ed. F. H. Bäuml, M. D. Birnbaum. Bdpst., 1993; Засецкая И. П. Культура кочевников южнорус. степей в гуннскую эпоху (кон. IV – V в.). СПб., 1994; Hunnen+Awaren: Reitervölkern aus dem Osten / Hrsg. F. Diam e. a. Eisenstadt, 1996; Anke B. Studien zur reiternomadischen Kultur des 4. bis 5. Jh. Wiesbaden, 1998. 2 Bde; Шувалов П. В. Немощь Аттилы // Чужое: Опыты преодоления: Очерки из истории культуры Средиземноморья. М., 1999. С. 259–276; Дряхлов В. Н. Церковь и гунны в Галлии в 451 г. // К 1525-летию со времени крушения Зап. Римской империи. Киров, 2001. С. 9–14; Черниенко Д. А. Гунны в Европе. Ижевск, 2003; Никифоров В. П., Худяков Ю. С. «Свистящие стрелы Маодуня» и «Марсов меч» Аттилы. М.; СПб., 2004; Tyszkiewicz L. A. Hunowie w Europie. Wrocław, 2004.

 

Гавритухин И.О. Гунны // Православная энциклопедия

 

http://www.pravenc.ru/text/168331.html

Ответить

Фотография Стефан Стефан 28.08 2016

ГЛАВА

7

–––––––––––––––––––––––––

Гунны и Западная Римская империя

 

История Западной Римской империи в V в. теснейшим образом переплеталась с историей не только варварских германских, но и кочевых азиатских племен, вторгшихся в IV в. в Европу. Такие кочевники, как аланы, не сыграли значительной самостоятельной роли в жизни античного общества: основная их часть объединилась с вандалами. Но гунны с конца IV вплоть до середины V в. были важным фактором политической истории как Восточной, так и Западной Римской империи. И роль гуннов в европейской истории этого периода специфична: несмотря на внешнее сходство отношений германцев и гуннов с Римским государством, в целом по характеру и по историческому значению эти два типа связей были глубоко различными. Так же, как и германские племена, гунны то выступали в качестве союзников Империи, то наносили Римскому государству сокрушительные удары. Но взаимодействие этого народа с позднеантичным обществом не привело к синтезу, а завершилось крушением Гуннской державы и прекращением существования гуннов как самостоятельной этнической общности на территории Западной Римской империи.

 

Сама Гуннская держава, утвердившаяся в Европе в V в., представляла собой по социальному и политическому характеру категорию, качественно отличную и от позднеантичного государства, и от варварских германских королевств. Это отличие было предопределено предшествующим историческим развитием гуннских племен.

 

Гунны явились в Европу из Центральной Азии, где еще в III в. до н. э. сложился союз тюркоязычных племен «хунну». По-видимому, в I в. до н. э. они были оттеснены китайцами на Запад. В середине IV в. н. э. гунны оказались в области между Волгой и Доном. Гунны покорили находившийся на Северном Кавказе племенной союз аланов. Они разгромили Боспорское царство. В 374 г. гунны под предводительством своего вождя Баламира (или Баламбера) вторглись на территорию остготов и нанесли им поражение. В зависимости от гуннов оказались, помимо аланов и остготов, также герулы, гепиды и другие племена.

 

Сообщения античных авторов в сочетании с некоторыми {105} археологическими данными позволяют составить представление о характере общественного строя гуннов в этот период. Гунны представляли собой кочевников-номадов. Клавдиан и Аммиан Марцеллин совершенно определенно утверждают, что гунны не занимаются земледелием, питаются мясом и кореньями, не имеют своих очагов и постоянно кочуют. О материальной культуре гуннов можно отчасти судить по находкам в погребениях. К таким находкам относятся бронзовые литые котлы, изделия полихромного стиля, сложносоставной лук, некоторые типы мечей1. Предполагают, что в ремесленных изделиях гуннов отражены как культурные традиции пришельцев, так и античное мастерство боспорских ювелиров. Гунны одевались в льняные одежды и шкуры животных.

 

Вопрос о связи гуннов с черняховской культурой неясен. Некоторые исследователи полагают, что гунны уничтожили эту культуру, другие считают, что ее развитие продолжалось и при гуннах.

 

Организация управления у гуннов этого времени характеризуется чертами родоплеменного устройства. Важные дела решались на собраниях племени, участники которых оставались на своих конях. По-видимому, у гуннов не было еще королевской власти, и они избирали вождей – primates, когда в этом возникала необходимость2. Сходный характер имели цари, о которых упоминает Олимпиодор. Высказывалось предположение, что войско гуннов строилось по десятичному принципу: оно состояло из отрядов в сотню, тысячу, десять тысяч воинов3. По Аммиану Марцеллину, боевой порядок гуннов состоял из «клиньев» (cuneas). Возможно, речь идет о родовых группах4.

 

Имеются свидетельства о зарождающейся имущественной дифференциации среди гуннов. В некоторых погребениях было найдено большое количество золота и драгоценностей, одежда и сбруя, выложенные золотом5. Характерной чертой гуннов, согласно описанию Аммиана Марцеллина, была «безмерная страсть к золоту»6. По-видимому, могилы с золотыми украшениями и богатым вооружением – это погребения родовой знати.

 

Для религиозных воззрений гуннов характерны шаманизм и магия. Способ погребения, принятый у гуннов (погребение вместе с умершим оружия, сбруи и других вещей), свидетельствует о вере в загробную жизнь.

 

Сплочение гуннских племен, которое было необходимым в период борьбы против аланов и остготов, после побед, достигнутых кочевниками, сменилось слабыми формами связей. Уже преемник Эрманариха – остготский король Видимир имел возможность привлечь на свою сторону часть гуннов7. Возможно, гуннский союз племен после побед над остготами распался8. Известные нам вожди гуннов конца IV – начала V в. (Ульдис, Донат, Харатон), очевидно, имели власть не над всеми гуннами.

 

Вооруженная борьба гуннов против Восточной Римской империи и мирные отношения с ней начались почти одновременно с {106} нападением кочевников на готов. После того как вестготы под предводительством Фритигерна перешли Дунай, отдельные гуннские отряды оказали им содействие во время восстания во Фракии. В 379 г. Феодосий I нанес поражение гуннам, опустошавшим Балканский полуостров. С этого времени гунны стали проникать в Паннонию. В конце IV – начале V в. имперское правительство то использовало гуннские отряды в качестве вспомогательных войск, то отражало их нападения на римскую территорию. Так, в 388 г. Феодосий I с помощью гуннских воинов одержал победу над претендентом на престол Максимом. Но в 395 г. гунны перешли через Дунай и стали опустошать римскую территорию от Фракии до Далмации. На востоке гуннские отряды вторглись в Армению, Каппадокию и Сирию. В 398 г. Евтропий с помощью готских войск отразил гуннов. В 400 г. гуннский вождь Ульдис разгромил готского военачальника Гайну, выступившего против константинопольской знати. В 408 г. гунны под командованием Ульдиса проникли на территорию провинции Мёзия II, захватили город Кастра Мартис, а затем стали опустошать Фракию. Римским властям удалось, однако, обещанием высокой наемнической платы привлечь на свою сторону часть гуннских воинов, и Ульдис вынужден был отступить.

 

В 412 г. посольство восточноримского правительства вело переговоры с гуннами; гуннский вождь Донат, по сообщению Олимпиодора, был отравлен римлянами. Его сменил Харатон, первый из царей. Он получил дары от императора9.

 

Константинопольские правители учитывали возможность гуннского вторжения и принимали меры для повышения обороноспособности государства. В 413 г. были построены новые стены вокруг Константинополя («Феодосиевы стены»), воздвигнуты крепости на Дунае. В 422 г. гунны снова совершили грабительский набег на Фракию.

 

В 30-е годы Гуннская держава упрочивается. Еще в конце третьего десятилетия V в. вождем части гуннов стал Руа (Роас). Властью обладали также его братья Мундзук и Октар (возможно, что они возглавляли другие гуннские племена)10.

 

В последующие два десятилетия упрочившаяся Гуннская держава вела активную внешнюю политику. Осуществляя свои цели путем дипломатических переговоров или военных действий, она превратила Восточную Римскую империю в зависимое государство, обязанное платить гуннам дань (об отношениях с Западной империей см. ниже). Около 430 г. Руа, ставший к этому времени единоличным правителем гуннов, заключил с восточноримским правительством договор. Империя обязалась выплачивать гуннам ежегодно 350 фунтов золота. Гунны обменивались с Империей посольствами. По мнению Л. Варади, около 433 г. гунны поселились в Паннонии в качестве федератов. Данных о характере этого союза, однако, не имеется11. Известно, что в начале 30-х годов гунны предъявили в Константинополе свои претензии. Они, угрожали войной, если им не будут возвращены перебежчики12. {107} С 434 г., после смерти Руа, гуннов возглавили два его племянника Бледа и Аттила.

 

В 435 г. был снова заключен договор между гуннами и Восточноримским государством на новых условиях. Римляне должны были теперь выплачивать вдвое большую дань – 700 фунтов золота в год, не принимать перебежчиков из гуннских владений, возвращать римлян, бежавших из гуннского плена, или выплачивать за каждого из них по 8 солидов. Аттила получил звание magister militum. Константинополь согласился с требованием не заключать союза с тем народом, против которого гунны ведут войну13. Кроме того, римское правительство обязалось заботиться о создании благоприятных условий для римско-гуннской торговли на границе. Но в 441 г. Аттила и Бледа, обвинив римское правительство в том, что оно не соблюдало договор, начали военные действия против Восточной Римской империи. Гунны захватили Сирмий и Марг, Наисс, Филиппополь и подошли к Константинополю14. Феодосий II вынужден в 443 г. пойти на новый договор с гуннами на еще более тяжелых для римлян условиях. Восточноримское правительство обязалось выплатить гуннам задолженность за прошлые годы (она была определена в 6 тыс. фунтов золота)15 и вносить ежегодно 2100 фунтов золота – почти втрое больше суммы, установленной предыдущим договором. По-прежнему римляне были обязаны не принимать перебежчиков, а бежавших из гуннских владений римских военнопленных римские власти должны были возвращать или вносить уже по 12 солидов за человека. Таким образом, требования гуннов в отношении даней неуклонно возрастали. Но подобные размеры дани не были чем-то исключительным для того времени. Западноримское правительство в 408 г. согласилось, например, выплатить Алариху 4 тыс. фунтов золота. В начале V в. крупное имение приносило доход, согласно Олимпиодору, 4 тыс. фунтов золота в год, не считая продуктов, второстепенное имение – 1,5 тыс. фунтов16.

 

В 445 г. Аттила, устранив Бледу, стал единоличным правителем Гуннской державы. В 447 г. он возобновил наступление на Восточную Римскую империю. Гунны вторглись в Нижнюю Скифию, Мёзию, нанесли поражение имперским войскам в Дакии (Dacia ripensis), захватили Маркианополь и еще сотню других городов, опустошили Балканский полуостров, снова создали угрозу столице. В 448 г. был заключен мир. Аттила потребовал от имперского правительства, чтобы римляне освободили правый берег Дуная от Сингидуна (ныне Белград) до Систова. Гунны требовали также перенести ярмарки с Дуная вглубь гуннских владений – в Наисс. Таким образом, вся Дакия Прибрежная и некоторые другие области к югу от Дуная отходили к гуннам; Дунай переставал быть границей Империи. Аттила по-прежнему требовал от римского правительства не принимать на свою территорию беглых из гуннских владений. К этим «беглым» (φυγάδες), очевидно, относились в первую очередь те гунны, которые бежали из владений Аттилы и поступили на службу к римлянам17. {108}

 

После прихода Маркиана (450–457) к власти в Восточной Римской империи наступил новый этап в римско-гуннских отношениях. Император отказался платить дань гуннам. Аттила, уже сосредоточивший силы для борьбы против Запада, не мог сразу же достаточно эффективно реагировать на этот шаг Маркиана. Небольшие силы гуннов, вторгшиеся на Балканский полуостров в 451 г., после того как Аттила начал свой поход на Запад, были отбиты восточноримскими войсками.

 

Прежде чем рассмотреть отношения Гуннской державы с Западной Римской империей, остановимся на характеристике гуннского общества к середине V в. В исторической литературе высказывались различные, иногда полярно противоположные оценки характера социально-экономического и политического строя гуннов. Так, согласно точке зрения Ф. Альтхайма, представители гуннской знати (λογάδες) являлись владельцами феодальных вотчин18. Г. Вирт писал о Гуннской державе как о наследственной монархии. Гуннские племена и податное население, по мнению немецкого историка, представляли собой сплоченный гомогенный блок вокруг общего центра. Пленные, находившиеся в гуннских владениях, были удовлетворены своим положением19. Согласно Я. Харматта, Гуннская кочевническая держава резко отлична от азиатского объединения Hiung-nu. Последнее представляло собой еще федерацию племен. У европейских же гуннов родовой строй во 2-й четверти V в. разложился и возникло классовое общество. Одновременно образовалось примитивное классовое государство20.

 

Иную точку зрения высказал Э. А. Томпсон, утверждавший, что к середине V в. гунны перестали заниматься производительным трудом, в том числе и скотоводством, и представляли собой «паразитическое сообщество мародеров». Они жили за счет эксплуатации покоренного населения21.

 

Следует отметить, что в нашем распоряжении очень мало данных о производстве и экономических отношениях у гуннов. По мнению Я. Харматта, экономика гуннов в V в. базировалась, как и прежде, на кочевом скотоводстве, отчасти на земледелии примитивного характера22. Предположение Э. А. Томпсона относительно отказа гуннов от производительного труда представляется венгерскому историку неубедительным. У гуннов не было такой организации, которая могла бы обеспечить снабжение всего населения продовольствием за счет покоренного населения. Кроме того, перестав заниматься скотоводством, гунны лишились бы и своего конного войска23. Действительно, маловероятным кажется, что довольно многочисленные гуннские племена, которые еще в конце IV в. жили за счет скотоводства и охоты, за несколько десятилетий столь коренным образом изменили самые устои своего существования. Но земледелие, вероятно, по-прежнему занимало весьма незначительное место в хозяйстве гуннов. Правда, в деревнях, находившихся во владениях гуннов, выращивали просо и ячмень, но неизвестно, относится это к деревням с гуннским или {109} местным населением. В свое описание событий уже после смерти Аттилы Приск включает замечание гунна Хелхала, что его соплеменники не занимаются земледелием24. Неизвестен источник получения льна, из которого гунны изготовляли свою одежду: выращивали ли они его сами, или получали от податного населения. Нет также определенных данных о ремесленном производстве, об этническом составе лиц, занимавшихся ремеслом25. В поселении, являвшемся резиденцией Аттилы, имелись дома постоянного типа, что обнаруживало тенденцию к переходу от кочевничества к оседлости26. Но жилища основной массы гуннов напоминали по своей форме юрты, хотя и были уже деревянными27.

 

Гунны не носили металлических доспехов. Их войско состояло из легковооруженной конницы. Свои железные мечи они могли получать путем торговли или в качестве военной добычи во время завоевательных походов. Нападая на города, гунны применяли осадные машины.

 

Довольно значительную роль в общественной жизни гуннов играла торговля. Об этом свидетельствуют настойчивые требования гуннов во время переговоров с восточноримскими властями о создании благоприятных условий для торговли на границе. Рынки в пограничных селениях, очевидно, функционировали один раз в год. Римляне торговали шелком, вином, предметами роскоши, оружием. Гунны продавали лошадей и рабов28. В гуннских владениях имелись восточноримские монеты. Золото, получаемое в составе дани или в качестве военной добычи, в значительной мере использовалось для украшений, хотя дань обеспечивала гуннов и финансовыми ресурсами, необходимыми для внешней торговли29.

 

В структуре гуннского общества к середине V в. заметны некоторые изменения по сравнению с 70-ми годами IV в. В сочинении Приска имеются данные об особом положении некоего высшего слоя свободных, которые, в отличие от primates Аммиана Марцеллина, не представляют собой родовую знать. Этот слой (λογάδες) состоит из приближенных Аттилы. Они сопровождают своего вождя на войну, управляют отдельными территориями, выполняют дипломатические миссии. Им предоставляется право первыми после Аттилы получать свою часть военной добычи30.

 

О положении рядовых свободных гуннов источники не содержат каких-либо сведений.

 

Рабы выполняли домашние работы, использовались в военных походах. Господа, очевидно, имели над ними право жизни и смерти. В какой мере рабы участвовали в процессе производства, источники не сообщают.

 

Для Я. Харматта λογάδες – это господствующий класс гуннского общества. Он полагает, что они в качестве вотчинников осуществляли эксплуатацию свободных людей: обедневшие свободные пасли скот и обрабатывали землю богачей31. Приск, упоминая приближенного Аттилы Бериха, отмечает, что он был начальником многих селений в гуннской земле; деревней, в которой {110} остановились восточноримские послы в 448 г., управляла жена Бледы32. Все это не дает, однако, оснований видеть в Берихе или в жене Бледы владельцев вотчин. Скорее здесь можно усмотреть нечто сходное с институтом кормлений, который существовал в различных варварских королевствах.

 

Об эксплуатации знатными гуннами своих обедневших соплеменников вовсе нет данных. Рабство у гуннов, видимо, носило патриархальный характер. В общем источники, по нашему мнению, не дают оснований видеть в структуре гуннского общества что-либо большее, чем зачатки классового деления.

 

Знаменательно, что, несмотря на довольно тесные контакты с местным населением, наличие в гуннских владениях значительных масс римского населения и германцев, являвшихся уже христианами, среди самих гуннов христианские миссионеры успеха не имели33.

 

Пленные, захваченные гуннами, обращались в рабство. В отдельных случаях они могли добиться свободы, как это получилось с греком, который в беседе с Приском в ставке Аттилы утверждал, что иноземцы могут вести спокойную жизнь у гуннов. Но в целом этот слой населения, как сообщает Приск, находился в бесправном и тяжелом положении34.

 

Спорным является также вопрос об организации управления в Гуннской державе. Я. Харматта отмечает наличие территориального деления у гуннов. Аттила выступает в качестве самодержавного правителя, который единолично принимает решения35. Аттила назначал в некоторых случаях правителей для покоренных племен36. Он сам творил суд, принимал посольства от других народов. В числе приближенных Аттилы имелись секретари. При дворе находились, очевидно, канцелярия и архив, в котором хранились договоры с иноземными государствами37. Рассказ Приска о двух варварах, которые во время приема римского посольства при гуннском дворе пели песни о подвигах Аттилы, по мнению некоторых исследователей, напоминает сообщения о скальдах при дворах скандинавских королей38.

 

О тесных отношениях гуннов с готами говорит тот факт, что при дворе Аттилы пользовались готским языком наряду с гуннским.

 

Следует помнить, что власть Гуннской державы распространялась на обширные территории Восточной и Центральной Европы, населенные многочисленными племенами. Нужды управления огромной территорией невозможно было удовлетворить лишь с помощью органов родоплеменного строя. Необходимость организации власти над покоренным населением форсировала, как это характерно и для других кочевнических держав, создание централизованной власти, элементов государственного устройства. Некоторые из институтов управления могли быть заимствованы у соседних народов, в частности у римлян39. Но все это не означало еще создания собственно государства. Мы не располагаем данными о наличии публичной власти, отделенной от народа, – о {111} сложившемся государственном аппарате в центре и на местах. Многочисленные покоренные племена, очевидно, управлялись по-прежнему органами родоплеменного строя, и их отношение к гуннским властям выражалось лишь в уплате дани и выделении контингентов войск, когда Аттила предпринимал свои походы. Нет достаточных оснований и для утверждения, будто у самих гуннов черты родового строя были уже решительно отодвинуты на задний план40. Этот вопрос нельзя решить на основании имеющихся в источниках скудных данных о характере общественного строя гуннов; нет, в частности, сведений о характере обычного права. Возможно, это право гуннов было еще проникнуто чертами родоплеменного строя.

 

Отсутствие специфического экономического базиса, который обусловливал в иных исторических условиях возникновение подлинного государства, вело к тому, что держава гуннов оставалась временным непрочным образованием41.

 

Мы не видим поэтому достаточных оснований для того, чтобы рассматривать гуннское общество как раннефеодальное (патриархально-феодальное) или считать, что Гуннская держава находилась на одном уровне развития с варварскими королевствами Европы42. Она стояла на более низком уровне развития.

 

Оказавшись с конца IV в. существенным фактором политической истории Восточной Римской империи, гунны играли значительно меньшую роль в жизни Западной империи. Постепенно растущая обособленность обеих частей Империи друг от друга сказалась и на их политике по отношению к гуннам. Каждое из двух римских государств определяло свои отношения к номадам обособленно, не добиваясь солидарных действий. Это обстоятельство бросалось уже в глаза современникам. Галльская хроника отмечала, что во время гуннских вторжений на Балканский полуостров в 447 г. Запад оставался безучастным43.

 

Историю взаимоотношений гуннов и Равеннского правительства можно разделить на два неравных периода: 1) с 80-х годов IV в. до конца 40-х годов V в. и 2) с конца 40-х годов до распада Гуннской державы. Первый период характеризуется главным образом мирными отношениями между номадами и Западной империей и службой гуннов в качестве вспомогательных войск Римского государства. В 383 г. Баутон – франк, командовавший западноримскими войсками, использовал гуннские отряды из Паннонии для того, чтобы вытеснить германское племя ютунгов из Реции. В конце 80-х годов отряды гуннов, пытавшиеся проникнуть в Галлию, были отражены римскими войсками. Но ведя войну против Максима, под властью которого находились Галлия и Испания, Феодосий I использовал гуннские войска. В 406 г. к их помощи прибегнул Стилихон. Гуннские наемники дали римскому полководцу возможность нанести решительное поражение войску Радагайса44. Они сыграли важную роль также и в борьбе против вестготов Алариха и Атаульфа. Так, фактический правитель Империи после гибели Стилихона Олимпий с тремя сотнями гуннских {112} воинов нанес поражение Атаульфу, который вел свой отряд из Паннонии в Италию на соединение с Аларихом45. В 409 г. прибытие к Гонорию 10 тыс. гуннов, завербованных на римскую службу, заставило Алариха отложить свой поход на Рим46.

 

В дальнейшем западноримское правительство вело переговоры с гуннами и скрепляло соглашения с ними предоставлением заложников. В одном из случаев таким заложником был Аэций, завязавший в результате своего пребывания при гуннском дворе тесные связи с гуннами47. В 425 г. восточноримский император, посылая войска против узурпатора Иоанна, захватившего на Западе власть, поручил Аэцию завербовать гуннские отряды. Аэций привел в Италию большое гуннское войско, но незадолго до этого Иоанн был свергнут и казнен. По другому соглашению с гуннами гуннские отряды ушли из Паннонии. Характер этого соглашения неясен. По мнению Л. Варади, речь идет здесь не о «внешних гуннах», т. е. не о самой Гуннской державе, а о неких гуннских группах, находившихся в Паннонии в качестве федератов48.

 

В 30–40-х годах гунны прямо или косвенно участвуют в усобицах и внутренней борьбе, происходящей в Западной империи. При этом они либо непосредственно служат Империи в качестве наемников, либо действуют самостоятельно, но в соответствии с планами Равеннского правительства.

 

В начале 30-х годов происходила борьба за власть между Аэцием, с одной стороны, и Плацидией, правившей Империей от имени малолетнего сына Валентиниана III, а также ее ставленниками Бонифацием, а затем Себастианом, с другой. Потерпев поражение в этой борьбе, Аэций бежал к гуннам, получил их поддержку и, вернувшись в 433 г. с гуннским войском в Италию, снова занял высшие должности в государстве и получил командование вооруженными силами Империи. Гуннам была предоставлена для поселения провинция Паннония II49.

 

В 435 г. бургундский король Гундахар напал на римскую провинцию Belgica I, и Аэций с войском, состоявшим из гуннов, герулов, франков и аланов, нанес ему поражение. На следующий год гуннские войска (неизвестно, по собственному почину, или по поручению Аэция, но во всяком случае с его согласия) разгромили королевство бургундов на Рейне50.

 

Римское правительство использовало также гуннские вспомогательные войска для подавления народного движения в Галлии и борьбы против Тулузского королевства вестготов. В 437 г. римский военачальник Литорий с помощью гуннов разбил багаудов Арморика. Руководитель восстания Тибаттон попал в плен, движение было временно подавлено. Гуннское войско под командованием Литория освободило Нарбон, который осаждали вестготские войска. В 439 г., однако, под Тулузой Литорий потерпел поражение.

 

Таким образом, в рассматриваемый период характер гуннских отношений с Западной Римской империей был несколько отличен от взаимоотношений Восточной Римской империи и гуннов. {113} Равеннскому правительству не приходилось покупать мир с гуннами на таких унизительных условиях, как это вынуждены были делать константинопольские правители. Отношения Западной империи с гуннами не были, однако, такими, как с германскими федератами: если здесь и можно применить термин foedus, как полагает Л. Варади51, то это был союз особого рода. Равеннское правительство по существу использовало гуннов как наемников. Когда они селились на римской территории по договору с Западной империей, это означало фактически уступку варварам данной области. Римское правительство даже формально не сохраняло своих прав на эту территорию, а местное население оказывалось полностью под властью гуннов.

 

Взгляд римского общества на гуннов со времен Аммиана Марцеллина, считавшего гуннское племя самым диким на земле (omnem modum feritatis excedit), изменился. Правда, церковная традиция, как и раньше, представляла гуннов и их вождя Аттилу врагами христианского мира и разрушителями мирового порядка. Но уже для Приска Аттила – крупный государственный деятель, совершающий великие деяния52. Сальвиан, утверждая, что язычники не так испорчены, как римляне, относит к варварам в равной мере франков, саксов, вандалов и гуннов. Как и Приск, он отмечает, что гунны не знают налогового гнета в отличие от подданных Римского государства53. В правящих кругах римского общества имелись лица, видевшие в гуннах орудие римского военного могущества54. Некоторые исследователи подчеркивали симпатии народных масс Западной Римской империи по отношению к гуннам55. Источники не подтверждают, однако, этого предположения. В них нет данных о поддержке народными массами гуннов, и наоборот, даже жители Арморика – центра движения багаудов, выступили в 451 г. вместе с Аэцием против Аттилы.

 

В конце 40-х годов наступил новый этап в истории отношений Западной Римской империи с гуннами. Аттила принял в переговорах с Равеннским правительством тон, который ранее он допускал лишь по отношению к Константинополю56. Римским правящим кругам стало ясно, что Аттила готовится к походу на Запад57. Государства, игравшие первостепенную роль в международных отношениях того времени – Восточная Римская империя и Вандало-аланское королевство – могли быть заинтересованы в подобном повороте событий, так как это отвлекло бы гуннские силы от востока, с одной стороны, и создало бы угрозу для Тулузского королевства вестготов (находившегося во враждебных отношениях с вандалами), с другой. Но определенных указаний на какую-либо деятельность восточноримского правительства, провоцировавшую столкновение между Гуннской державой и Западной Римской империей, нет. Приск и Иордан сообщают, что Аттила предпринял поход против вестготов в угоду королю вандалов Гейзериху58. Об активизации политики Аттилы на Западе свидетельствовало и его вмешательство во внутренние усобицы {114} франков. Когда в 450 г. возникли споры по поводу престолонаследия у рейнских франков, и младший сын короля получил поддержку со стороны Аэция, старший, сын обратился за помощью к Аттиле59. Еще раньше, когда в 448 г. войска Аэция подавили в Галлии новую вспышку движения багаудов, Аттила предоставил убежище одному из активных участников восстания врачу Эвдоксию60. Подготовка Аттилы к войне против Запада обнаруживает своеобразный «юридизм» политики гуннского владыки, стремление найти такой повод к военным действиям, который показал бы, что право на его стороне61. С этой целью Аттила использовал обращение к нему за помощью в 450 г. сестры Валентиниана III Гонории62. Он потребовал согласия Равеннского правительства на его брак с Гонорией и уступки ему в качестве приданого половины территории Западной империи, куда должна была войти Галлия63.

 

В начале 451 г. Аттила с большим войском выступил из Паннонии. Помимо гуннов в походе участвовали подвластные Аттиле племена – гепиды, ругии, герулы, остготы, скиры, часть рейнских франков, возможно и тюринги64. Аттила захватил и частично разрушил Мец и приблизился к Орлеану. Аэцию удалось с помощью Авита склонить вестготского короля Теодориха к активным действиям против гуннов. Орлеан был спасен римско-готскими войсками, пришедшими на выручку городу. В войске Аэция ко времени решающего сражения находились также франки (салические и часть рейнских), бургунды, саксы (из поселений на Луаре), армориканцы и аланы. В битве на Каталаунских полях (при Мауриаке, близ Труа) Аттила потерпел поражение и отступил, потеряв значительную часть добычи, но не утратив способность продолжать войну. В 452 г. он, направив небольшой отряд против Восточной империи, с основными силами повел наступление на Италию. Гуннские войска захватили и разрушили Аквилею и ряд других городов Северной Италии, взяли Милан и Павию. Аэций не располагал армией, способной остановить гуннов. Он советовал Валентиниану III оставить Италию. Но ситуация в Италии оказалась опасной для самих гуннов, так как страна страдала от голода и началась эпидемия. Это облегчило римскому посольству во главе с папой Львом I ведение переговоров с гуннами. Вождь, гуннов согласился оставить Италию.

 

В 453 г. Аттила умер. Его многочисленные сыновья стали делить между собой подчиненные гуннам племена. Восстание среди этих племен, возглавленное гепидами, привело в 454 г. к поражению гуннов при Недао (в Паннонии). Затем гуннское войско было разбито остготами. Гуннская держава распалась. Большая часть гуннов ушла в Причерноморье, некоторые их соплеменники остались севернее Нижнего Дуная и оказались под властью Восточной Римской империи. Отряды гуннов находились в 457 г. на римской службе, в войсках императора Майориана.

 

Во время своего почти векового пребывания в Европе гунны оказали существенное воздействие на судьбы Римской империи. Если не касаться косвенных форм гуннского влияния на историю {115} Римского государства, давления на германские племена, заставившего последние передвинуться на римскую территорию, то непосредственное воздействие гуннов на Империю было двояким. Гунны, как и германские варвары, использовались в качестве вспомогательных войск Римского государства. Подобно германцам, они порой опустошали римскую территорию, истребляли и порабощали местное население, захватывали военную добычу. Набеги гуннов на римскую территорию носили особенно разрушительный и хищнический характер65. Но основное отличие гуннской экспансии в Западной Европе заключалось в том, что, оставаясь преимущественно номадами-скотоводами, гунны не включались в ту производственную деятельность, которая была основой хозяйства на завоевываемых ими в Европе территориях – в земледельческие занятия. Это предопределяло неспособность к интеграции варваров-гуннов и коренного населения.

 

В исторической литературе победа Аэция над гуннами на Каталаунских полях иногда рассматривается как спасение западной цивилизации или во всяком случае как спасение Галлии66. Следует отметить, что агрессия гуннов против Западной империи еще раз отчетливо обнаружила неспособность Римского государства самостоятельно оказывать эффективное сопротивление варварам. Без вестготов и других германских союзников Аэций не имел бы успеха в Каталаунской битве. Не располагая такой поддержкой, он оказался беспомощным во время итальянского похода Аттилы. Но не следует также преувеличивать значение римско-германского альянса, направленного против гуннов67, ибо этот союз был непрочным и кратковременным. Известно, что Аэций с трудом добился согласия вестготов на совместное выступление, а сразу же после Каталаунской битвы он, опасаясь усиления вестготов, добился возвращения их нового короля Торисмунда в Тулузу. Он отпустил также своих франкских союзников. Все это предотвратило возможность полного поражения гуннов. Ряд германских племен, как отмечалось выше, выступал с самого начала на стороне Аттилы.

 

В общем для Римского государства оптимальным вариантом отношений с варварами типа гуннов оставалось использование их в качестве наемников. В период сплочения номадов и образования «кочевой державы» слабеющее Римское государство становилось данником этой державы. В обоих случаях взаимодействие между римским и гуннским обществами не носило конструктивного характера: оно ускоряло процесс истощения материальных ресурсов и сокращения населения Римской империи и в то же время не вело к таким изменениям в характере экономического и социального строя варваров, которые сделали бы возможным синтез римских и варварских общественных отношений. {116}

 

 

К главе 7

 

1 Засецкая И. П. О роли гуннов в формировании культуры южнорусских степей конца IV–V веков нашей эры. – В кн.: Археологический сборник. Л., 1977, № 18, с. 93–96. Werner J. Beiträge zur Archäologie des Attila-Reiches, S. 86.

 

2 Amm. Marcel. Res gestae 31, 2, 7–8: ... hoc habitu omnes in commune consultant: Agantur autem nulla severitate regali, sed tumultuario primatum ductu contenti perrumpunt, quidquid inciderit. По мнению Я. Харматты, primates Аммиана Марцеллина – слой знати (Harmatta J. The dissolution of the Hun-Empire. – In: Acta Archaeologica. Acad. Scient. Hungariae, 1952. p. 291). Это положение, однако, не подкреплено достаточно убедительными доказательствами.

 

3 Harmatta J. Op. cit., p. 289; Thompson E. A. A History of Attila and the Huns.

 

4 Amm. Marcel. 31, 2, 8. Ср. Tacitus. Germania VII. Thompson E. A. Op. cit., p. 43.

 

5 Werner J. Op. cit., S. 85; Harmatta J. The golden bow of the Huns. – In: Acta archaeologica Acad. Scient. Hungaricae, t. I; Fasc. 1–2, 1951, p. 139. László G. The significance of the Hun golden bow. – Ibid., p. 91–104.

 

6 Amm. Marcel. 31, 2, 11 (auri cupidine immensa flagrantes).

 

7 Amm. Marcel. 31, 3, 3.

 

8 См.: Thompson E. A. Op. cit., p. 59.

 

9 Olymp. Frag. 18 – FHG, Bd IV.

 

10 Jord. Get., 180; Thompson E. A. Op. cit., p. 63.

 

11 Várady L. Das letzte Jahrhundert Pannoniens (376–476), S. 303–304. Ср.: Demougeot E. Attila et les Gaules. – In: Mémoires de la Société d’agriculture commune et arls de Département de la Marne. T. 73. Paris, 1958, p. 9.

 

12 Várady L. Op. cit., S. 307.

 

13 Altheim F. Geschichte der Hunnen. Bd 4, S. 273.

 

14 Stein E. Geschichte des spätrömischen Reiches. S. 437.

 

15 Вопреки традиционной точке зрения относительно задолженности американский исследователь В. Бэйлесс доказывает, что 6 тысяч фунтов представляли собой сумму, которую Аттила взимал с римлян как своеобразный штраф за нарушение мира 438 года: Bayless W. The treaty with the Huns of 443. – American Journal of Philology, 97, 1976, p. 176–179.

 

16 Olymp. Frag. 44.

 

17 Prisc. Frag., 7 – FHG, IV, p. 76. По мнению Г. Вирта, беглые, о которых сообщает Приск, были не столько соплеменниками Аттилы, сколько местным римским населением, которое гунны принуждали оставаться на своих {225} местах. См.: Wirth G. Attila und Byzanz. – Byzant. Zeitschrift, 60. Bd., 1967, H. 1, S. 56–57. Ср.: Thompson E. A. Op. cit., p. 98. 109; Várady L. Op. cit., S. 459–460; Maenchen-Helfen O. J. Attila, Ληστάρχος oder Staatsmann mit höheren Zielen? – Byzant. Zeitschrift, 61, Bd., 1968, H. 2 S. 270–276.

 

18 Altheim F. Op. cit., Bd 4, S. 286.

 

19 Wirth G. Op. cit.. S. 65–66.

 

20 Harmatta J. The dissolution of the Hun Empire, p. 286–288. Точка зрения А. H. Бернштама, утверждавшего, что гунны «...стояли несравненно выше многих европейских племен и по своему социальному строю, и по своей культуре» (Бернштам А. Н. Очерк истории гуннов. Л., 1951, с. 162), была подвергнута резкой критике в исторической литературе: см. рецензии Рафикова А. X. (ВИ, 1952, № 5) и Удальцовой З. В. (Против идеализации гуннских завоеваний. – Большевик, 1952, № 11, с. 68–72).

 

21 Thompson E. A. Op. cit., p. 177.

 

22 Harmatta J. The dissolution of the Hun Empire, p. 288.

 

23 Ibid., p. 301.

 

24 Prisc. Frag. 39 – FHG, IV, p. 108.

 

25 У Приска идет речь о служанках в доме жены Аттилы, которые вышивали узоры на тканях, используемых гуннами в качестве накидок. Prisc. Frag. 8 – FHG, IV, p. 89.

 

26 Wirth G. Op. cit., S. 57.

 

27 Schaffran E. Zur Geschichte der Hunnen in Europa. – In: Die Welt als Geschichte, H. 1, 1957. S. 97.

 

28 Maenchen-Helfen O. J. Op. cit., p. 271–272; Thompson E. A. Op. cit., p. 172.

 

29 Werner J. Op. cit., S. 85; Várady L. Op. cit., S. 149.

 

30 Thompson E. A. Op. cit., p. 163–167; Harmatta J. Op. cit., p. 297–300; Altheim F. Op. cit., Bd 4, S. 280–284.

31 Harmatta J. The dissolution of the Hun Empire, p. 288, 298–300.

 

32 Prisc. Frag. 8 – FHG, IV, p. 84.

 

33 Thompson E. A. Op. cit., p. 37–39.

 

34 Prisc. Frag. 8 – FHG, IV, p. 86; Wirth G. Op. cit., S. 66; Maenchen-Helfen O. J. Op. cit., S. 273.

 

35 Harmatta J. The dissolulion of the Hun Empire, p. 288, 297.

 

36 Так, например, своего сына Аттила назначил правителем племени акациров.

 

37 Altheim F. Op. cit., Bd. 4, S. 293.

 

38 Scardigli P. Die Goten. Sprache und Kultur.

 

39 Приск сообщает, например, что Аэций присылал секретарей-римлян на службу к Аттиле.

 

40 Harmatta J. The dissolution of the Hun Empire. Относительно акациров, которые, по-видимому, также относились к гуннским племенам (см. Thompson E. A. Op. cit.), Приск прямо сообщает, что они жили племенами и родами под управлением своих вождей (Prisc. Frag. 8 – FHG, IV, p. 82–83).

 

41 См. о «кочевых империях»: Марков Г. Е. Кочевники Азии; Лащук Л. П. О характере классообразования в обществах ранних кочевников. – ВИ, 1967, № 3.

 

42 См.: Толубеков C. Е. О патриархально-феодальных отношениях у кочевых народов. – ВИ, 1955, № 1, с. 75.

 

43 Chron. Gall. a. 447: Nova iterum Orienti consurgit ruina, que septuaginta non minus civitates Chunorum depraedatione vastatae, cum nulla ab Occidentalimus ferrentur auxilia.

 

44 Oros. Hist. adv. pagan. VII. 37, 12: ... conceduntur quidem adversus immanissimum illum hostem Radagaisum aliorum hostium cum copiis suis inclinati ad auxilium animi. Adsunt Uldin et Sarus, Hunorum et Gothorum duces praesidio Romanorum; Marcellini Comitis Chronicon, a. 406; Huldin et Sarus Hunnorum Gothorumque reges Radagaisum continuo devicerunt ...; Chron. Gall. ad a. 405; Jord. Rom. 321. О достоверности сообщений, что гуннов в этой битве возглавлял Ульдис см.: Várady L. Op. cit., S. 201–205. {226}

 

45 Zosimos. 5, 50 ...; Stein E. Op. cit., S. 390.

 

46 Altheim F. Op. cit., Bd 4, S. 187; Thompson E. A. Op. cit., p. 34.

 

47 Várady L. Op. cit., S. 257–259.

 

48 Várady L. Op. cit., S. 278–303.

 

49 Chron. Gall. a. 433: Cum ad Chunorum gentem, cui tunc Rugila praeerat, post proelium se Aetius contulisset, impetrato auxilio ad Romanum solum regreditur. Cons. Ital., p. 301: Prosp. 1310; Stein E. Op. cit., S. 478–479; Várady L. Op. cit., S. 303–309.

 

50 Stein E. Op. cit., S. 480; Altheim F. Op. cit., Bd 4, S. 194–195.

 

51 Várady L. Op. cit.

 

52 См.: Удальцова З. В. Идейно-политическая борьба в ранней Византии. М., 1974, гл. III.

 

53 Salvian. De gubernatione Dei IV, 68; IV, 81; V, 36.

 

54 По мнению З. В. Удальцовой, при Равеннском дворе имелась даже «прогуннская партия». – См.: Удальцова З. В. Указ. соч., с. 110–112.

 

55 Так, А. Н. Бернштам писал, что в тылу у врага Аттила имел союзников, в частности рабов, бывших варваров (Бернштам А. Н. Указ. соч., с. 155–156). По словам Э. А. Томпсона, среди римлян «бедные классы» желали прихода гуннов (Thompson E. A. Op. cit., p. 167). А. Луайян высказывал предположение, что между какой-то группой из числа предводителей багаудов и гуннами существовало соглашение; именно этим якобы объясняется быстрое продвижение войска Аттилы по Галлии вплоть до Орлеана. – См.: Loyen A. Resistants et collaborateurs en Gaule à l’époque des Grandes Invasions. – In: Bulletin de l’Association Guil. Budé. P., 1963, p. 444. Ср.: Clover F. Geiseric and Attila. – Historia, Bd 22, 1973, H. 1, p. 113.

 

56 В конце 40-х гг. отношения между Равенной и ставкой Аттилы были омрачены так называемым «делом Сильвана»: епископ Сирмия передал секретарю Аттилы Констанцию золотые литургические сосуды, а тот заложил их римскому банкиру Сильвану; Аттила потребовал возвращения сосудов и выдачи Сильвана. Римское правительство согласилось выплатить компенсацию за сосуды, но отказалось выдать гуннам Сильвана. Prisc. Frag. 8 – FHG, IV, p. 84; Thompson E. A. Op. cit., p. 128–129; Várady L. Op. cit., S. 318–319.

 

57 Папа Лев I отказался явиться в 449 г. на Эфесский церковный собор, ссылаясь на «неопределенное и шаткое положение дел» в Италии (Epist. XXVII). Gand H. Deux hommes face à face: Aetius et Attila. – Bulletin trimestral de la Société archéologique et historique d’Orléanais, n. s., t. 3, № 18, 1963, p. 38.

 

58 Cp. Prisc. Frag. 15 – FHG IV, 98; Jord. Get. 184–195; Clover F. M. Geiseric and Attila, p. 104–117.

 

59 Thompson E. A. Op. cit., p. 134.

 

60 Chron. Gall. a. 448: Eudoxius arte medicus, pravi, sed exercitati ingenii, in Bacauda id temporis mota delatus ad Chunos confugit.

 

61 См. Grousset R. L’empire des steppes. P., 1960, p. 123.

 

62 Гонории, изобличенной в заговорщических действиях против брата, пришлось поплатиться за это ограничением своей свободы. Обратившись за помощью к повелителю гуннов, она скрепила эту просьбу передачей ему своего перстня.

 

63 Prisc. Frag. 15–16 – FHG IV, p. 98–99: Stein E. Op. cit., S. 496.

 

64 По Иордану численность войск Аттилы составляла несколько сот тысяч человек. Одних лишь убитых в Каталаунской битве, по его утверждению, было 180 тыс. Современные исследователи полагают, что воинов было по 20–30 тыс. человек с обеих сторон. См.: Demougeot E. Op. cit., p. 24; Gand H. Op. cit., p. 37; Thompson E. A. Op. cit., p. 142, note 1.

 

65 В погребальной песне в честь Аттилы по-разному трактовалась его политика по отношению к варварам и римским государствам: Аттила, согласно песни, овладел «скифским и германскими царствами»; обе же «империи», захватывая города и угрожая разграбить всю их территорию, он заставил платить дань. – Jord. Get. 237: ... solus Scythica et Germanica regna possedit nec non utraque Romani urbis imperia captis civitatibus terruit et, ne praedae relique subdereniur, placatus praecibus annuum vectigal accepit... {227}

 

66 Grousset R. Op. cit., p. 122; Luponiac P. La disparition de l’empire romain en Occident, p. 65.

 

67 Ф. Альтхайм писал об объединении римлян и германцев для защиты позднеантичной культуры. См.: Altheim F. Op. cit., Bd 4, S. 330. Э. Демужо отмечала, что результатом Каталаунской битвы была «победа германо-римской Галлии»: Demougeot E. Op. cit., p. 42. {228}

 

Корсунский А.Р., Гюнтер Р. Упадок и гибель Западной Римской империи и возникновение германских королевств (до середины VI в.). М., 1984. С. 105–116, 225–228.

Ответить