←  Советская Россия

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Ярославское восстание

Фотография ddd ddd 19.08 2018

"Все оставшиеся погибнут под развалинами":
100 лет Ярославскому восстанию

_102632083_gettyimages-522573830.jpg

28 тысяч из 130 тысяч жителей Ярославля остались без крова

 

100 лет назад закончилось одно из крупнейших антибольшевистских выступлений периода Гражданской войны - Ярославское восстание, известное в советской историографии как "Ярославский мятеж".

 

Белые армии и правительства возникали на окраинах бывшей империи в обстановке силового и политического вакуума. Ярославль - единственный пример значительного выступления подпольной организации на контролируемой Кремлем территории.

 

О кровавом событии рассказывает профессор МГУ Ярослав Леонтьев. С ним беседовал обозреватель Русской службы Би-би-си по вопросам истории Артем Кречетников.

Би-би-си: В советское время "Ярославский мятеж" представляли как едва ли не самый драматический эпизод Гражданской войны, когда советская власть висела на волоске - на том основании, что никогда белые не оказывались столь близко к Кремлю.
Ярослав Леонтьев: Так его и воспринимали Ленин и Свердлов в июле 1918 года, хотя, как выяснилось, у страха оказались глаза велики.
Если бы план осуществился по полной программе, то есть удачно пошли бы восстания в Рыбинске, где находились большие запасы артиллерийских снарядов, в Муроме, где располагался штаб Высшего военного совета, в Нижнем Новгороде, Костроме и Калуге, и удалось бы обложить Москву кольцом, то, наверное, это было бы так.

В реальности повстанцам Перхурова не удалось даже полностью захватить Ярославль. Они контролировали лишь два района: исторический центр города и заволжский район Тверицы.

Би-би-си:Восстание началось в ночь с 5 на 6 июля. Случайно ли совпадение по времени с убийством в Москве германского посла фон Мирбаха и дальнейшими событиями, известными как "мятеж левых эсеров"?
Ярослав Леонтьев: Абсолютно случайно. Вообще-то выступление в Ярославле должно было начаться на сутки раньше, но в назначенном месте не собралось достаточного количества заговорщиков. Руководитель восстания Александр Перхуров объявил повторный сбор, заявив, что если явятся не менее ста человек, надо действовать. Пришли 106, включая Перхурова.
Левых эсеров с белыми объединяло одно: неприятие Брестского мира, но они хотели не победы Антанты, а победы мировой революции.
Никакой координации между ними не было и быть не могло, потому что для левых эсеров, при всех их противоречиях с большевиками, белые были еще хуже.

 

Ярославские меньшевики и правые эсеры поддержали восстание, а местные левые эсеры помогали его подавлять, хотя в Москве их партию к тому времени объявили вне закона.

_102632085_gettyimages-3308237.jpg
Борис Савинков

Би-би-си: Еще можно услышать, что восстания в Ярославле и Рыбинске представляли особую опасность, потому что "открывали дорогу на Москву англичанам".
Ярослав Леонтьев: У стоявшего во главе заговора Бориса Савинкова были контакты с британскими разведчиками, но ни сил, ни желания наступать вглубь России британцы не имели. И в Архангельске высадились лишь в августе 18-го года.
Имел место довольно странный эпизод. На третий или четвертый день восстания в штабе Перхурова появились два французских офицера в летном обмундировании, представились квартирьерами, пообещали скорое прибытие французского десанта, и затем бесследно исчезли.
При этом по решению союзнической конференции в декабре 1917 года зоной ответственности Франции был определен бассейн Черного моря, а на севере России должны были действовать британцы.
 

Би-би-си: Последняя по счету причина считать Ярославское восстание реально опасным заключалась в том, что его организовал великий конспиратор Савинков, имевший репутацию сильной личности и человека дела.
Ярослав Леонтьев: В сентябре 1917 года он был исключен из партии эсеров за поддержку Корнилова. Белые относились к нему плохо как к бывшему революционеру-террористу. Когда он в конце того же года прибыл на Дон, его пытались убить.

 

Весной 1918 года Савинков тайно прибыл в Москву, чтобы создать подпольную офицерскую организацию - "Союз защиты родины и свободы". Не вполне ясно, имел ли он поручение от вождей Добрармии Деникина и Алексеева, или действовал самостоятельно.

Би-би-си: У Бориса Акунина в романе "Не прощаюсь" заговор сорвал проникший в "Союз" чекист.
Ярослав Леонтьев: Трудно сказать. Накануне выступления в Ярославле в Москве и Рыбинске произошли аресты членов организации, но данных о какой-то сложной контрразведывательной операции нет. Может быть, кто-то донес, может, превентивно брали людей, казавшихся подозрительными.
Прежде всего, Савинкову не хватило добровольцев. В итоге было решено отказаться от выступлений в Калуге, Костроме и Нижнем Новгороде и перебросить силы оттуда в Ярославль и Рыбинск.
Из Москвы прибыли около полусотни заговорщиков, из Калуги около 30, из Костромы 12.

Би-би-си: Почему выбор пал именно на Ярославль?
Ярослав Леонтьев: Он был важнейшим железнодорожным узлом, где находился ключевой железнодорожный мост, связывавший центр России с Уралом и Сибирью. Кроме того, еще до московских событий 6 июля в Ярославле возникла очень серьезная свара между местными большевиками и левыми эсерами, которая чуть было не переросла в вооруженный конфликт. Были проведены альтернативные губернские съезды депутатов, возникли два исполкома, которые не признавали друг друга. Хотя в итоге левые эсеры выступили против перхуровцев с оружием в руках, город являлся слабым звеном советской власти.
А Рыбинск выбрали ради находившихся там артиллерийских складов.

Би-би-си: Как развивались события?
Ярослав Леонтьев: Начальник штаба "Союза защиты родины и свободы" полковник Перхуров прибыл в Ярославль примерно за месяц с фальшивыми документами на имя Петра Михайлова. За неделю до выступления Савинков провел на месте рекогносцировку и уехал в Рыбинск возглавлять тамошнее выступление.
У сотни заговорщиков, собравшихся в ночь на 6 июля на Леонтьевском кладбище, оказалось всего 12 разнокалиберных револьверов, с которыми они и начали восстание. Чтобы узнавать друг друга, прикрепили к одежде георгиевские ленточки.
Воспользовавшись внезапностью, они захватили находившийся неподалеку оружейный склад, винтовки, пулеметы, два трехдюймовых орудия и несколько грузовиков.
Охрана не проявила большого желания сражаться, также как размещенный неподалеку от здания ГубЧК Особый коммунистический отряд в количестве 200 человек.
Затем на сторону восставших перешли городская конная милиция и автоброневой дивизион с двумя пушечными броневиками и пятью крупнокалиберными пулеметами.
Центром города овладели легко и быстро.

_102632087__..jpg
Александр Перхуров

Полковник Перхуров провозгласил себя "Главноначальствующим Ярославской губернии", сформировал администрацию из прежних чиновников и гласных городской думы и объявил набор в Северную добровольческую армию.

Записались около шести тысяч человек, в основном, как сказали бы теперь, из среднего класса. Но были и рабочие, прежде всего железнодорожники, среди которых пользовались влиянием меньшевики. Они даже соорудили импровизированный бронепоезд "Добрыня Никитич", правда, вскоре выведенный из строя артиллерийским огнем красных.

Однако реально на позиции явились порядка 700 человек.

Подкреплений к белым ниоткуда не подошло. Не прибыли и боеприпасы из Рыбинска, где восстание 8 июля было быстро подавлено.

Сперва перхуровцам противостояли около тысячи человек, причем в основном левых эсеров из фабричных боевых дружин и 1-го советского полка.

Затем с юга, из Москвы, и с севера, из Вологды, подтянулись резервы под командой, соответственно, бывшего прапорщика Юрия Гузарского и бывшего штабс-капитана Анатолия Геккера. Ярославль был взят в кольцо.

Красные имели подавляющее превосходство в артиллерии. Уже 8 июля начались массированные обстрелы. Всего по городу было выпущено около 70 тысяч снарядов.

Использовалась и авиация. Аэропланы сбросили на Ярославль 12 пудов динамитных и зажигательных бомб.
Мост через Волгу взял под контроль красный бронепоезд, которым командовал 23-летний матрос, опять-таки, левый эсер Василий Ремезюк, в будущем известный советский летчик.

20 июля командование правительственных сил выпустило обращение:
"Всем, кому дорога жизнь, предлагается в течение 24 часов покинуть город. По истечении указанного срока пощады никому не будет, по городу будет открыт ураганный огонь из тяжелых орудий, а также химическими снарядами. Все оставшиеся погибнут под развалинами вместе с мятежниками и врагами революции".

Выходу безоружного населения ни белые, ни красные не препятствовали.
21 июля, в момент истечения срока ультиматума, восставшие сложили оружие.
Полковник Перхуров в ночь на 16 июля с небольшим отрядом ушел из города, чтобы попытаться поднять недовольных продразверсткой крестьян, но из этого ничего не вышло.
Командование принял мирно живший в Ярославле и примкнувший к восстанию бывший корпусной командир генерал-лейтенант Петр Карпов.

Би-би-си: Какова дальнейшая судьба Перхурова?
Ярослав Леонтьев: Где на ялике, где пешком он добрался до занятой белыми Самары. Воевал у Колчака. В марте 1920 года попал в плен.
Сперва его освободили и даже определили "военспецом" в штаб Приуральского военного округа, но через четыре месяца арестовали.

Содержали во внутренней тюрьме на Лубянке, судили показательным процессом в Ярославле, расстреляли 19 июля 1922 года.

Би-би-си: Была еще невероятная история с комиссией по отправке на родину немецких военнопленных.
Ярослав Леонтьев: По условиям Брестского договора в Ярославле работала такая комиссия из нескольких сотрудников под началом обер-лейтенанта Балка.
В начале восстания Перхуров сообщил Балку, что Северная добровольческая армия считает себя в состоянии войны с Германской империей. Никаких практических последствий это не имело.
Когда сделалось ясно, что все кончено, генерал Карпов предложил Балку официально взять его и его людей в плен и таким образом спасти от расправы.
Юрий Гузарский сперва не мог понять, о чем ему толкует немец, потом прикрикнул на него, и Балк сразу стушевался. Впрочем, ничего иного ему не оставалось.

_102632089_gettyimages-522573828.jpg
Ярославцы возвращаются на развалины

Би-би-си: Вероятно, обе стороны совершали жестокости?
Ярослав Леонтьев: Перхуровцы в первые же часы занялись арестами по заранее составленным спискам.
Комиссара Ярославского военного округа Семена Нахимсона и председателя горисполкома Давида Закгейма выволокли из постелей, тут же расстреляли и бросили трупы на улице.
Затем Перхуров выступил против самосудов, издав приказ: "Твердо помнить, что мы боремся против насильников за правовой порядок, за принципы свободы и неприкосновенности личности".
Около 200 арестованных посадили в ожидании суда на баржу, поставленную на якорь посреди Волги. Но кормили, прямо скажем, слабо, а потом вообще сделалось не до них. В результате, когда баржа на тринадцатый день сорвалась с якоря и приплыла в расположение красных, живых на борту осталось 109 человек.
Красные, взяв город, расстреляли 417 человек, в том числе генерала Карпова, 350 из них - без суда.
От артиллерийских обстрелов погибли около 600 повстанцев и мирных граждан.

Би-би-си: Был ли у восстания шанс на успех?
Ярослав Леонтьев: Чисто теоретический, если бы все пошло так, как изначально планировали Савинков и Перхуров.
Савинков впоследствии писал: "В Ярославле вооружиться было нечем. Приходится удивляться не тому, что полковник Перхуров не разбил под Ярославлем большевиков, а тому, что он смог продержаться 17 дней".

Би-би-си: Повлияло ли оно на ход Гражданской войны, или осталось изолированным эпизодом?
Ярослав Леонтьев: В Москве возникла напряженность, если не паника. Ярославль оттянул на себя силы, которые могли бы использоваться на Восточном фронте. Последовавшее вскоре занятие белыми Екатеринбурга, Симбирска и Казани с этим, несомненно, связано.

Ответить