←  Новое время

Исторический форум: история России, всемирная история

»

День взятия Бастилии

Фотография molotok molotok 14.07 2007

Доброго всем времени суток! Сегодня 14 июля Франция отмечает праздник - день взятия Бастилии! :)


День взятия Бастилии - национальный праздник Франции. В 1789 году восставшие парижане штурмом взяли крепость-тюрьму Бастилию - символ королевского деспотизма и освободили семерых заключенных. Это событие считается началом Великой французской революции.

День взятия Бастилии отмечается не только во Франции, но и во всем мире. Осада и взятие Бастилии - одно из грандиозных событий в истории человечества. Оно стало символом всякого достигнутого революционным путем политического освобождения, самое слово «Бастилия» стало нарицательным.

1. Идеи революции.
В каждом государстве всегда кто-нибудь недоволен жизнью. Когда
недовольных становится много и они объединяются - возникают волнения,
восстания, стачки, бунты. Когда и как возникает революция? Революция - это
результат длительного недовольства больших масс населения своей жизнью,
властью, законами. Революция предполагает объединение в своем недовольстве
самых разных слоев общества. У них, конечно разные цели, разные интересы,
но есть одно желание - избавиться от той жизни, которая есть сейчас. Бунт
против существующих порядков - основная связующая всех нить революции. Но
для революции важно ещё и другое: должны быть люди, которые не просто хотят
разрушить существующее, но и знают чем заменить разрушенное. Каждая
революция несет свои идеалы новой жизни, правды и справедливости.
Во Франции было два мощных течения, которые подготовили и совершили
революцию: а)буржуазия, или третье сословие, которое было пропитано
великими идеями просвещения и имело свои представления относительно
политического переустройства государства и б)крестьянство (а также
городской пролетариат) со своим отчаянным стремлением к улучшению жизни. И
когда эти два течения совпали, объединились с одной, вначале общей для них
целью, а затем оказали взаимную поддержку друг другу и наступила революция.
Философы и просветители XVIII в. давно подрывали основы
современных им государств, где политическая власть и громадная доля
богатства принадлежали аристократии и духовенству, в то время как народные
массы находились в полунищем состоянии. Они провозгласили верховное
владычество разума и выступали с проповедью веры в человеческую природу.
Веры в то, что человек сможет проявить свои хорошие стороны, как только ему
будет дана свобода и восстановлена справедливость. Идеи равенства всех
людей без различия рода и племени, обязанность всякого гражданина, будь
от король или крестьянин, повиноваться закону, установленному
представителями народа, свободные договоры между свободными от феодальной и
крепостной зависимости людьми - все эти требования философов, связанные в
одно целое, проникнув в массы французского народа, подготовили в умах
падение старого строя.
Изучение политических и экономических вопросов нового строя, благодаря
работам Юма, Гоббса, Монтескье, Руссо, Вольтера, было весьма
распространённым занятием буржуазии. Работы по экономическим вопросам и
роли частной собственности были очень популярны в обществе. И ещё до того,
когда вспыхнула революция идеал централизованного, благоустроенного
государства под управлением людей, обладающих земельной и промышленной
собственностью или же занимающихся свободными профессиями, намечался во
множестве книг и брошюр. Отсюда деятели революции и черпали
впоследствии свое вдохновение и свою обдуманную энергию.
Идеалом третьего сословия было дать Франции конституцию. Король должен
стать лишь символом национального единства, утверждающим волю парламента,
и иногда удерживающий равновесие между партиями. Настоящая же власть
должна быть выборной и находиться в руках парламента, в котором
образованная буржуазия, представляющая деятельную и думающую часть нации,
главенствовала бы над всеми остальными сословиями. При этом государство
должно, утверждали они, способствовать обогащению частных лиц и
накоплению больших состояний. Многие верили, что обогащение отдельных лиц -
путь обогащения всего народа. Экономические пожелания того времени можно
отразить понятием "свобода промышленности и торговли", предполагающие
наличие большой массы рабочих рук, за счет высвобождения крестьян от
феодальной зависимости и устранение государственного вмешательства,
стесняющего предпринимателя.
По своим устремлениям, знаниям, навыком в политических делах, по
своей сознательности и последовательности буржуазия, конечно же
превосходила простой народ, который не создал себе общественного и
экономического идеала. И хотя великие идеи свободы и равенства дошли до
самых темных уголков. Хотя в умах уже вспыхивал огонёк возмущения и бунта,
и надежда на близкую перемену заставляла биться сердца даже самых забитых
людей, идеи народного освобождения и экономических преобразований
проявлялись в народе лишь в форме простого отрицания и неясных стремлений к
чему-то. Многие лидеры так и думали: «К чему говорить народу, как будет
устроено будущее? Это только охладит революционный пыл. Пусть только у
народа хватит сил для нападения на старые учреждения, а там видно будет,
как устроиться». Вот почему мысль народа чаще выражалась в лозунгах: «Долой
десятину! Ничего не платим! На фонарь аристократов!» Это отсутствие у
народа ясного понятия о том, что можно ждать от революции, привело
впоследствии к самым разным столкновениям. И вылилось в анархию и стихию.

Французская революция стала практической кульминацией философии
просвещения, носившей все великие идеи позднейшего времени.

"Познай истину и истина сделает тебя свободным" - вот неизменный
лозунг того времени. Вместе с человечеством, считали философы,
совершенствуется и разум: возрастает сумма знаний и умений, устраняются
предрассудки, разум становится все более логичным, независимым от страстей
и групповых интересов, постепенно он осознаёт не только ближайшие, но и
отдаленные последствия событий, он становится все более моральным и яснее
осознает свои главные цели - достижение равенства, свободы и
справедливости. Немало общественных деятелей выражали в то время точку
зрения Руссо на то, что истинно демократический строй возможен лишь в
нравственно совершенном обществе, которое воспитывает в своих гражданах
чувство сердечной доброты, сострадательности и справедливости. А
нравственное воспитание возможно лишь там , где установлено имущественное
равенство и запрещена роскошь. Главными задачами новой эпохи должны были
стать уничтожение неравенства между нациями, достижение равенства и
солидарности общественных классов, совершенствование человека. Это,
конечно, не произойдет быстро. Для этого надо развивать культуру , влияющую
на развитие человека. Развивать умы. Развивать науки и просвещение. Для
этого нужна новая педагогика. Вся жизнь человека, жизнь государства его
Конституция и законы должны точно соответствовать природе разума.

Представления просветителей были очень гуманистичны и несли в себе
высоконравственные идеалы. Во Франции того времени среди третьего сословия
было немало просвещенных, образованных людей, которые хотели избавить свой
народ от гнёта, нищеты, бесправия. Но когда всю нацию захватила волна
разрушения: старых порядков, законов, норм добрососедства, когда в порыве
ненависти люди начали убивать друг друга, эти идеи и лучшие намерения стали
для многих далекой путеводной звездой. Каждому приятно, когда звёзды ярко
светят в небе. Но так мало эти далекие огни влияют на наши поступки и
чувства! И немало людей отказалось от своих идеалов, когда пришла пора
делить власть, землю, собственность. Революция показала, как сильно
отличались светлые и чистые идеалы будущего, захватившие все слои общества
от конкретных событий и поступков людей из которых и складывалась история.

Каждая революция несёт не только разрушение старого образа жизни.
Рушатся судьбы людей, их отношения. Постепенно меняются взгляды людей, их
ценности. Вихрь разложения захватывает и души. Не случайно, приверженцы
гуманистических идеалов свободы и неприкосновенности личности, пусть и под
давлением обстоятельств (контрреволюция, внешние враги и т.д.) обагрили
свои руки кровью народа, потоками лившейся с гильотин. Именно французская
революция остро поставила вопрос: « Нужно ли добиваться лучшей доли для
одних, пусть даже большинства, жертвуя жизнями других людей?» А по другому,
без крови и убийства, можно ли изменить порядок вещей?
Часть философов ужасы революции связывали с тем, что поколение эпохи
просвещения потеряло идею Бога. Идеология просвещения, идеология гуманизма
освободила человека, поставила его в центр природы и мироздания. В
человеке, считали философы, есть два начала: душа - как бы нечто
божественное, и тело - что-то вроде бессловесной скотины. В отношении тела
мы и правда не превосходим некоторых животных. А что касается души, то мы
настолько способны воспринять божественное, что сами могли бы пролететь
мимо ангелов и соединиться с Богом. Эти два начала в человеке всегда
враждуют и находятся в неясном раздоре друг с другом.
Если человек - это дух и плоть, то что питает дух человека,
освобожденного от божественной небесной истины? Его низменные страсти и
желания? Что заставляет человека думать не о себе, а о других? Любить
людей, прощать им обиды, терпеть нетерпимость соперников? Высокий
нравственный закон, созданный самими людьми( Но почему тогда никто не
удержался в рамках этого закона( Ведь, революционеры не были злодеями,
эгоистами, хапугами. Ведь, санкюлоты - когда-то простые законопослушные
граждане - просто хотели добиться большей справедливости. Когда они перешли
черту, после которой страна провалилась в бездну разнузданной анархии и
кровавого террора? Может быть порочна сама идея полного освобождения
человека( И человек несвободен от высшего морального закона жизни.
Некоторые философы, признавая французскую революцию практической
кульминацией эпохи просвещения, её кровавые итоги считают не случайными. И
называют революцию закономерным провалом самих идей просвещения
.
Освобождаясь от высшей Божественной зависимости, говорят они, человек
попадает под власть греха. И сама революция и события после неё это
показали это. Вот почему революция не сдержала своих обещаний, вот почему
не удержалась республика, вот почему все события после революции привели к
восстановлению монархию. Начав революцию, Франция должна была искупить
свой грех.


«Всегда было и
всегда будет только два действительно отдельных класса граждан -
собственники и несобственники, из которых первые владеют всем, а вторые
ничем».[5] Весьма распространенная формула первых лет революции: «Большие
состояния представляют препятствие к свободе». В крупных городах, в народе
в потребностях самой жизни возникали первые коммунистические идеи. Главные
из которых: о распределении средств существования и о всеобщей
собственности на землю, а также право всех на образование. Предполагалось
наряду с правом всех на продукты и товары первой и второй необходимости,
также личное право на избыток.
Идеи социализма не были на деле осуществлены французской революцией.
Но именно они существенно повлияли на весь XIX век и на становление идей
социальной справедливости в веке XX. Именно они лежали в основе Октябрьской
революции в России.

2. Распространение революции на Европу.
Французская революция произвела огромное впечатление на многие народы
Европы и вдохновила практически всех участников революционных событий в
Европе начала XIX века. Так, английские виги и их вождь Фокс оценивали
взятие Бастилии как «самое великое и благотворное событие, когда-либо
происходившее в мире. Многие английские писатели: Вордсворт, Роберт Бернс,
Кольридж, Шеридан и др. восторженно приветствовали революцию. В то же время
в Англии появился памфлет «Размышления о революции», в котором его автор,
бывший виг Берк, называет революцию «сатанинским делом», грозящим гибелью
для всей европейской цивилизации. Памфлет вызвал бурные протесты и породил
целую литературу, посвященную теме революции, освобождения народа от гнета
и несправедливости. С 90-х гг. в демократическом движении Англии стали
принимать широкое участие народные низы. Появлялось всё больше и больше
новых центров и движений, выступающих за коренную демократизацию всего
политического строя Англии. Наибольшую известность и размах приобрело
«лондонское корреспондентское общество», председателем которого был
сапожник Томас Гарди. Массовая агитация, которая велась этим обществом,
посылка делегатов во Францию серьёзно встревожили правительство. Начиная с
1892 г. в Англии стали проводиться репрессии. Заочно был осужден Томас
Пэйн, который уехал во Францию и был избран членом французского Конвента.
Кстати, его книга «Правда человека», о событиях французской революции,
разошлась в Англии с небывало высоким тиражом - около миллиона экземпляров.
Английское правительство заняло непримиримую позицию по отношению к
демократическим проявлениям внутри страны, но несмотря на репрессии,
агитация продолжалась усиливаться. Берк считал, что из 400 тыс. человек,
которые интересуются политикой в Англии, не менее 80 тыс. человек стоят на
позициях «решительных якобинцев». В Англии росло недовольство
правительством , учащались выступления бедноты, массовые волнения моряков.
Матросы поднимали на мачтах красные флаги. Правительство ответило массовыми
арестами, повешением активных участников восстаний, тюрьмами и запретами
всяких демократических обществ и рабочих союзов.
Ирландия, по-прежнему оставаясь угнетаемой английской колонией, с
надеждой откликнулась на события во Франции. Здесь возникло сильное
демократическое движение, объединившее всех противников английского
господства, возглавляемое буржуазными революционерами. Они стремились к
созданию независимой ирландской республики. И готовили восстание, очень
надеясь на поддержку Франции и её экспедиционной армии. Но восстание было
подавлено с исключительной жестокостью. И после проведения «объединения»
(унии) ирландского и английского парламентов в 1801 г, Ирландия лишилась
всех остатков своей автономии.
Революция во Франции не могла не оказать влияние на развитие
внутриполитических событий в странах континентальной Европы. В них, также
как и во Франции, начались революционные движения. Раньше всего они
вспыхнули в Бельгии, которая входили тогда в состав Габсбургской империи.
Под влиянием французской революции усилилась резкая оппозиция курсу
австрийского императора на централизацию монархии. Австрийские войска были
изгнаны с территории Бельгии. После этого было образовано новое
государство, под названием «Объединённые бельгийские штаты». В стране сразу
же после этого разгорелась острая борьба между двумя лагерями: штатистами,
выступающими за прежнюю раздробленность, сохранение власти провинциальных
правительств, привилегий католической церкви и средневековой цеховой
системы и городской буржуазией, выступавшей за централизацию страны и
проведение буржуазных реформ. На протяжении нескольких лет между Австрией и
Францией шла борьба за захват бельгийских территорий. В результате, в 1795
г. Бельгия была присоединена к Франции. Она лишилась суверенитета, её
экономика была подчинена интересам французской буржуазии. Но тем не менее
были упразднены феодальные отношения, проведена секуляризация части
церковных владений и другие буржуазные преобразования. Во многом это
способствовало тому, что в XIX в. Бельгия стала одной из передовых
капиталистических стран Европы.
Иначе проходили события в Голландии. К началу революции во Франции
находилось около 5 тыс. революционно настроенных эмигрантов, которые
покинули страну после победы «оранжистов» - сторонников Оранской династии.
Революционная эмиграция всячески добивалась вмешательства Франции в
голландские дела. В Париже был образован специальный комитет, а во времена
якобинской диктатуры даже создан «Батавский легион». Несмотря на вступление
французов в Голландию, здесь проводилась весьма осторожная политика. Ведь
страна считалась одной из самых богатых в мире, а Амстердам называли
«золотым мешком Европы». Собравшийся в Голландии Конвент провозгласил
Создание Батавской республики, которая находилась в зависимости от Франции.

Произошли изменения и в политической жизни Швейцарии. Она
представляла собой конгломерат, в который входили тринадцать суверенных
кантонов, а также вассальные территории и союзники. Власть в стране
принадлежала «старым кантонам», которыми правил городской патрициат.
Французская революция привела к тому, что в Швейцарии поднялось
демократическое движение. Одним из его руководителей был известный педагог
Песталоцци, придерживающийся позиции проведения радикальных общественных
преобразований. В 1792 г. он получил от Конвента гражданство Французской
республики. После вступления французских войск в Швейцарию, была
провозглашена Гельветическая республика. Принята новая конституция, которая
содействовала ломке старых общественных отношений и возникновению новых
буржуазных порядков.
В числе стран, на которые французская революция оказала большое
влияние, оказалась и Германия. Её горячо приветствовали известные деятели
культуры - Гердер, Виланд, Клопшток, Шиллер. Двум последним, впоследствии
было присвоено французское гражданство. Восторженно встретил революцию
известный философ Иммануил Кант. Он был убеждён, что «гражданский строй в
каждом государстве должен быть республиканским». В одной из последних
работ « Спор факультетов» Кант, отмечая, что «французская революция вызвала
сочувствие, граничащее с энтузиазмом», писал: « Эти события слишком
значительны слишком связаны с интересами человечества..., чтобы при случае
не дать народам вспомнить и повторить этот опыт».[6] Под влиянием идей
французской революции оказался и
И.Г. Фихте. Он писал, что «справедливый человек может считать своей
родиной только французскую республику; только для неё он может жертвовать
своими силами, с её победой связаны не только самые лучшие надежды
человечества, ни и самоё его существование».[7]
Передовые мыслители той эпохи, находясь вдали от всех ужасов и той
кровавой бойни, которую принесла народу Франции революция, воспринимали
лишь те благородные идеи, которые ставили перед собой французские
революционеры. Им казалось, что террор - лишь следствие ошибок, допущенных
республиканцами. Но с восторгом встретили французскую революцию не все .
Многие немецкие интеллигенты уже в годы французской республики увидели весь
тот ужас, в который была ввергнута Франция после революции. А поэтому после
свержения монархии и казни короля Людовика 16 большая часть немецких
писателей и ученых стали открыто высказываться против идей французской
революции. Буржуазия в Германии была слишком слаба экономически и слишком
мало развита политически для того, чтобы преодолеть раздробленность своей
страны и занять главенствующее положение в обществе.
В некоторых немецких государствах, расположенных на Рейне, в
Саксонии происходили крестьянские волнения, в прусской Силезии восстали
ткачи. Большие массы людей верили в победу идей французской революции. Один
из участников крестьянского восстания на допросе сказал: «В Саксонии все
должно быть как во Франции, и мы хорошо знаем из газет и из других листов,
что всё там обстоит хорошо». Однако все эти выступления носили разрозненный
характер и были подавлены. Лишь на границе с Францией , на Рейне,
революционные выступления приняли массовый характер. Здесь, на левом берегу
Рейна, было расположено множество мелких немецких государств и вольных
городов. Французские события оказали большое влияние на общественно-
политическую ситуацию в этих районах. Значительная часть интеллигенции
выражала симпатии революции. Особенно активно выступали студенты и
преподаватели Майнцского университета. Библиотекарь университета, Георг
Форстер был одним из предводителей революционного движения в Германии,
выступая за решительные революционные преобразования в стране говорил: «Мы
ответим перед небом и землей, если упустим возможность установить у себя
новый строй.... Майнцские революционеры несколько лет вели активную борьбу
за осуществление демократии, ими был даже создан проект Рейнской республики
по примеру Батавской.
Но эти планам не суждено было сбыться, так как впоследствии
территория была в результате войны присоединена к Франции и разделена на 4
департамента. Уже к концу 90-х гг. французское господство стало вызывать
большое недовольство среди населения Рейнской области. Но тем не менее оно
имело прогрессивное значение, так как были упразднены права феодалов и
церковная десятина, которая должна была проводиться на основе выкупа.
Правда выкупа никто не получил, так как церковные и светские владельцы
бежали за границу. Все эти годы на территории Рейнской области применялось
более совершенное по сравнению с немецким французское законодательство и
судопроизводство. Всё это содействовало тому, что впоследствии Рейнская
область стала наиболее экономически развитой частью Германии.
Все эти годы политика Австрии отличалась крайне реакционным курсом.
Правительство отказывалось проводить какие бы то ни было реформы. А после
заключения мира с Турцией в 1891 г. все внимание во внешней политики
сосредоточилось на войне с Францией. Особую тревогу Австрии среди своих
внутренних территорий вызывало положение в Венгрии. В одном из полицейских
донесений говорилось: « Надо быть готовым к тому, что в Венгрии вспыхнет
такая же революция, как во Франции». Это проявлялось в активных
антиавстрийских действиях венгерского сейма и крестьянских волнениях. В
Венгрии возникли возникла революционные организации «Общество реформаторов»
и «Общество свободы и равенства», представители которых находились под
большим влиянием французской революции. Они пропагандировали идеи
революции, ими были переведены работы французских революционеров ,
выступления якобинских ораторов в Конвенте и т.п. Члены общества «Свобода»
требовали независимости Венгрии и добивались освобождения крестьян.
Австрийское правительство жестоко расправилось с революционерами,
обезглавив руководителей.
В Италии идеи французской революции также нашли немало
последователей. Среди них Филипп Буонарроти, который переселился в годы
революции во Францию, был убеждённым сторонником Робеспьера, а впоследствии
одним из руководителей бабувистского движения. Он был близко связан со
многими деятелями итальянской демократии, которые расчитывали на поддержку
Франции в деле восстановления единства Италии. Однако несмотря на то, что в
результате итальянского похода Бонапарта произошли серьезные
территориальные и политические изменения, ни директория, ни Бонапарт не
поддержали стремление итальянских демократов к созданию единой Итальянской
республики. Французская интервенция носила захватнический характер. Всё это
привело к созданию тайного революционного общества в Пьемонте,
направленного как против монархии, так и против французов. Восстание,
организованное этим обществом было жестоко подавлено французскими войсками.
«Я раскрыл существование анархического заговора, аналогично заговору Бабёфа
во Франции»,- сообщил Директории генерал Груши, командующий войсками.[8] В
результате, когда была образована вторая антифранцузская коалиция,
французская армия не могла уже опереться на итальянский народ. После ухода
французов из Неаполя и Рима, там были восстановлены старые порядки.
Так от страны к стране переносились идеи и завоевания революции.

. Итоги революции.
Французская революция, несомненно повлияла на умы и события других
европейских государств. Но в чём же её основные результаты и заслуги( Что
дала она Франции, пройдя через строй Директории и военное правление
Бонапарта( Нужна ли была революция, если впоследствии на престол вернулись
Бурбоны( Многие задают эти вопросы. Но не случайно Французскую революцию
называют Великой. В этом эпитете признание заслуг.
Действительно, революция привела к большим политическим ,
экономическим и воспитательным преобразованиям как в стране так и в Европе.
Именно экономический подъём во Франции позволил ей вынести более 20 лет
войн. Это войны, которые вела республика, а затем Наполеоновские войны.
Уже через четыре года революции Франция преобразилась. По образному
высказыванию П.А. Кропоткина, «крестьянин в первый раз за последние
несколько лет наконец наедался досыта и разогнул свою спину».[9] Франция
сделалась страной зажиточных крестьян, с высокой производительностью труда.
Нация обновилась. Это выразилось и в увлеченности политическими делами и в
независимости суждений. Потому в периоды после революции страна смогла
сохранить земли, отнятые у дворян и церкви, удержать свободы, отвоёванные у
монархии. Даже после прихода к власти Бурбонов старый порядок не был
восстановлен.
Что же получил французский народ, что дала революция:
-Она консолидировала и упростила сложное многообразие дореволюционных
форм собственности. В результате появилась современная
индивидуализированная частная собственность.
- Революция смела все сословные барьеры и ввела равные социальные
возможности для всех граждан. Это способствовало социальной мобильности,
открыло доступ к образованию, высокопрофессиональной деятельности,
предпринимательству из разных слоев. Принятая Конвентом Декларация прав
человека и гражданина, гарантировала свободу, равенство, безопасность и
право собственности. Все это способствовало расширению гражданских прав
во всех европейских странах, введению конституций там, где их раньше не
было.
- Она породила парламентскую республику и реализовала работу выборных
органов. Это были: Национальное учредительное собрание (1789 - 1791 гг.),
Законодательное собрание (1791 - 1792 гг.), Конвент (1792 - 1794 гг.). Это
способствовало развитию и укреплению парламентской демократии, несмотря на
дальнейшие откаты.
- Новое государство, родившееся в ходе революции обладало большей
властью над жизнью и имуществом граждан, оно получило большую возможность
для обеспечения стабильности, равенства возможностей, социального порядка
и выступало гарантом равных прав для всех граждан, контролируя социально
значимые области (такие как образование, финансы и т.д.). Оно выступало
гарантом равных прав всех граждан.

Конечно, результаты Французской революции нельзя ограничить только
тем, что она дала Франции. Они состоят в основных началах политической
жизни завещанных всему XIX в.
В ее заветах будущему, для всех стран
цивилизованного мира. Считается, что реформа - это неизбежно компромисс с
прошлым, тогда как революция обязательно содержит в себе задатки будущего.
И всё, что ей не удалось провести в жизнь, все великие идеи, которых
революция не сумела осуществить или удержать, это становится содержанием
периода медленного развития, эволюции, следующей за революцией.
Действительно, столетие, протекшее со времени Французской
революции, характеризуется в Европе двумя крупнейшими завоеваниями:
уничтожением крепостного права и его пережитков и ограничением
самодержавной королевской власти. За это столетие создавалась личная
политическая свобода, о которой ни крепостные, ни подданные абсолютного
короля даже не смели мечтать в XVIII в. Свершившись во Франции во время
революции, эти завоевания составили, как отмечают многие историки того
времени, сущность прогрессивной работы XIX в., и медленно
распространялись из Франции на всю остальную континентальную Европу.
Начатое французскими крестьянами дело освобождения от крепостной
зависимости продолжалось армиями санкюлотов в Савойе, в Испании, в Италии,
в Швейцарии, в Германии и в Австрии. В Германии крепостное право
продержалось до 1848 г. в России до 1864 г., война 1878 г. положила ему
конец на Балканском полуострове, в США рабство было уничтожено в 1863 г.
Ограничение абсолютной монархии постепенно также обошло всю Европу. И
теперь в сводах законов всех Европейских государств мы находим народное
представительство.
Ответить

Фотография bermuda bermuda 04.10 2007

Хоть и с опозданием с комментариями к вышеуказанной теме, всё таки оставлю свои впечатления о прочитанном..
Информация о Дне независимости Франции очень ценная, кое что узнала новое для себя, поскольку раньше сталкивалась с этой темой не только по школьной программе, но и отдельно читала литературу на эту тему.. например, книга из цикла Жизнь Замечательных Людей "Робеспьер", правда, автора не помню..
Вы привели интересную фразу И.Г. Фихте, который писал, что «справедливый человек может считать своей
родиной только французскую республику; только для неё он может жертвовать своими силами, с её победой связаны не только самые лучшие надежды человечества, но и самоё его существование». Другой революционный деятель того времени Жорж Жак Дантон говорил: "Звон набата, который раздается, это не сигнал тревоги, а призыв к борьбе с врагами отечества. Чтобы победить их, нужна смелость, смелость и еще раз смелость, и тогда Франция будет спасена!". Этот человек был назначен министром юстиции революционного правительства, но трагическая судьба привела его на эшафот.. тогда он сказал фразу, которая долгое время была крылатой: "Нельзя унести родину на подошвах своих башмаков"..
То время чем-то напоминает времена правительства Сталина в СССР.. многие, кто окружал Сталина, с кем он пришёл к власти, были расстреляны.. то же делал М. Робеспьер, посылая своих друзей и соратников на гильотину.. в итоге от этих действий он обрёл себе ту же судьбу и его казнили.. объединяло их то, что они за основу правления считали террор.. с другой стороны это очень похоже на комплекс власти..
Ответить

Фотография Pghedy Pghedy 09.04 2008

В бастилии кажись было 60 инвалидов. Стояли бы там пушки - от толпы бы ничего не осталось :rolleyes:
Ответить

Фотография Lebov Lebov 01.09 2008

Всем доброе время суток!
Очень интересен вопрос о сопоставлении якобинцев и большевиков. Насколько я знаю, революционная интеллигенция России вдохновлялась примером французских революционеров.
Помнится, в книге "Большевики-якобинцы. Призрак термидора" (автора не помню), на титульной странице были изображения М. Робеспьера рядом с В.И. Лениным и Наполеона рядом со Сталиным.
У кого какое мнение по поводу такого сопоставления?
Ответить

Фотография Alisa Alisa 01.09 2008

Всем доброе время суток!
Очень интересен вопрос о сопоставлении якобинцев и большевиков. Насколько я знаю, революционная интеллигенция России вдохновлялась примером французских революционеров.
Помнится, в книге "Большевики-якобинцы. Призрак термидора" (автора не помню), на титульной странице были изображения М. Робеспьера рядом с В.И. Лениным и Наполеона рядом со Сталиным.
У кого какое мнение по поводу такого сопоставления?

Такое сравнение могло родится только в России. Уверена, что во Франции никому и в голову не прийдет сравнивать Наполеона с кем бы то ни было.

Исторические параллели конечно есть, но они отличаются масштабом.
Ответить

Фотография frontenac frontenac 06.03 2011


Только эволюция (как в Англии), а не революция


Не былобы французской революции, еслибы не было Людовика XVI, Людовика XV и регента Филиппа Орлеанского. Последний стал известен не только из-за половой распущенности, но и по поводу выведения страны к гибели, из-за спекулятивной деятельности Джона Лоуа. Для Людовика XV, подбор людей в правительство, зависел от мнения его любовниц и его льстецов. Эффекты были разрушительны - потеря Новой Франции и 4,5 млрд. ливров долга, который он оставил внуку.

Людовик XVI – простодушный, по увлечении плотник и слесарь - не имел квалификации для правления государством. Он еще поглубил кризис - расходы на ведение (американской) войны с Англией с 1778-1783 годов, результатом которой возниклы Соединенные Штаты Америки, стоялы около 2 млрд. ливров. [Кстати, эта война ничего измеримого Франции не принесла, кроме престижа и символического реванша на Великой Британии]... Недовольство росло в период после неурожая в 1784 году. Умерло тогда с голода более 4 млн человек. Против нерационально политических решений короля, ни Mалезерб (Malesherbes), ни Тюрго не могли улучшить экономики Франции... С второй стороны, его нерешительность в отношении создания Национального Собрания, отсутствие реакций на беспорядки толпы, которые, в свою очередь, привело к падению Бастилии, и т.д. Не имеет значения, наивность командира Бастилии, де Лоне (de Launey). Его мученическая смерть, не вызвала более активной деятельности короля. Наоборот – его беспомощность привела к эскалации требований и укрепления революционных сил.

Многие мыслители писали трактаты, в которых они подчеркивали, что каждая революция уничтожает ресурсы накоплённые через бывших государов. Оба государствa в которых произошлы самые известные революции, в ходе пост-революционных войен - ослаблены. Франция, за несколько сотен лет демографически самое крупнейшее европейское государство, с концом Наполеона III - перестало быть 1-масштабной деержавой… Население Франции в начале революции - 27 миллионов человек, но сегодня после 222 лет, только 65 миллионов человек (в том числе 6 миллионов мусульманов).

C 1811 по 1913 г. население России возросло в 3,55 раза, достигнув 155 млн. человек, а также произошлы коренные сдвиги в социально-профессиональной структуре... Это тоже мера развития нации или государства. Теперь, демографы предсказывают, что за поколение в России будет свыше 20 миллионов людей меньше. [Вероятно из-за нехороших условий жизни]

Как дальновидный был царь Александр II, который обогнал колесо истории и освободил от крепостной зависимости миллионы русских крестьян. Он сказал - лучше для России, как я указом, чем они сами освободятся. Конечно, лучше было бы для России, чтобы после свержения царя ей судьба ограничилась только до Февральской революции.

Конечно, курс и цели революции во Франции и России были разные, из-за менталитета. Во Франции, буржуазия была в состоянии остановить убийственную деятельность Робеспьера, но в России не удалось остановить военный коммунизм Ленина и Сталина.

Что касается Сталина, благодаря его подхалимов, почти в каждой книге изданной до его смерти, подчеркивалось, что он думал об этой или другой проблеме, как гений человечества. Возвышали его над Александром Македонском, Цезаром или Бонапартом. Он стоял выше них только в одном - в жестоком обращении к людьям и абсолютном числе жертв его правления.

В другом месте мира - английская буржуазия, действуя кунктаторски, но более эффективно и решительно, не привела к общественному восстанию, канализируя социальное развитие в русле эволюционных изменений. Таким образом, помимо времён Кромвеля и буржуазной революции, общество Великой Британии в своем развитии потерпело значительно меньше жертв, чем общества Франции и России.
Ответить

Фотография Ярослав Стебко Ярослав Стебко 06.03 2011

Свести всю революцию в трём лицам - это упрощение.
Ответить

Фотография telemine telemine 09.03 2011

Цитата: "Не былобы французской революции, еслибы не было Людовика XVI, Людовика XV и регента Филиппа Орлеанского. Последний стал известен не только из-за половой распущенности, но и по поводу выведения страны к гибели, из-за спекулятивной деятельности Джона Лоуа. Для Людовика XV, подбор людей в правительство, зависел от мнения его любовниц и его льстецов. Эффекты были разрушительны - потеря Новой Франции и 4,5 млрд. ливров долга, который он оставил внуку."

Ну просто полное "совпадение" с февралем 1917.
Ответить

Фотография frontenac frontenac 09.03 2011

В самом большом упрощении за взрыв Французской революции ответственный король Людовик XVI. Это его нерешительность и беспомощность вызвали эскалацию революционных действий.
Из книги "Личная жизнь Наполеона" по Октав Обри, возможно узнать, что Наполеон думал о Людовике XVI. Я цитирую:

"День 20 июня (1792) будучий введением в падение монархии, утвердил в нём отвращение к сволочям выросшим на мостовой. Находился как раз с Бурриенном на улице Сент-Оноре, когда от стороны Ле-Aль выходит 5-6-сти-тысячная толпа оборванцов, которая безжалостно ругая марширует к Тюильриям.
- Пойдем за ними - предполагает Бонапарт.
Они идут по террасе на берегу Сены и оттуда видят Людовика XVI-го, который появляется в окне дворца в красной шапке. Тогда Бонапарт вспыхнул:
- Как он мог впустить эту .нехороший человек - бормочет сердито.
- Нужно было смести с пятьсот выстрелом из пушки и остальные разбеглись бы, как воробьи.
Презирает короля за слабость и считает, что повелитель потерян.”

Другая вещь. Как могло быть разрешено, чтобы в Париже находилось - около 120.000 бездомных и нищих. Это была бомба замедленного действия, которую знали как использовать прежде всего якобинцы.
Я все равно защищаю тезу: если бы не было долгов и банкротства страны, не нужно было бы созывать Генеральные штаты и следовательно не было бы создания якобинской диктатуры.
Ответить

Фотография KapitanInet KapitanInet 07.07 2011

Через пару дней вся Франция снова будет гулять!)
Ответить

Фотография Стефан Стефан 14.07 2019

В Париже восстание на следующий день, 13 июля, приняло более правильный характер. С утра народ собирался к ратуше; здесь, а затем по всем церквам ударили в набат, по улицам прошли барабанщики, созывавшие граждан. Собирались на всех площадях; были образованы отряды под названием волонтеров Пале-Рояля, Тюильри, Базоша, Аркебуза. Собрались округа, и каждый из них выбрал по 20 тысяч человек для самозащиты. Не хватало только оружия; его искали повсюду, где только была какая-либо надежда его найти. Завладели тем оружием, которое нашли у оружейников; забирая его, народ выдавал расписки. Требовали оружие из ратуши; напрасно избиратели, собравшиеся в ратуше, уверяли, что оружия у них нет, его требовали во что бы то ни стало. Избиратели призвали тогда городского голову де Флесселя, старшину купцов, как единственного, кто знал истинное военное положение столицы и которого популярность в народе могла принести большую помощь в таких затруднительных обстоятельствах. Толпа встретила Флесселя аплодисментами. „Друзья! ‒ сказал он, ‒ я ваш отец, и вы будете мной довольны“. В ратуше был организован постоянный комитет для принятия мер, касающихся общественной безопасности.

 

В это время пришло известие, что дом Лазаристов, в котором были большие запасы хлеба, ограблен, что толпа ворвалась в арсенал и разобрала там старое оружие, что оружейные лавки разнесены. Явилось опасение, что толпа дойдет до последних крайностей; она была разнуздана и, казалось, трудно было обуздать ее ожесточение. Но толпа была в {79} состоянии энтузиазма и потому бескорыстна. Она сама обезоруживала подозрительных людей; хлеб, найденный у Лазаристов, был свезен на рынок; ни одного частного дома не было разграблено; задержанные у городских застав повозки с провизией, мебелью и посудой были отправлены на Гревскую площадь, где образовался огромный склад. Толпа росла все больше и больше, и все время раздавался крик: „К оружию!“ Было около часа. Купеческий старшина объявил, что весьма скоро привезут двенадцать тысяч ружей с Шарлевильской фабрики, а что за ними последуют еще тридцать тысяч.

 

Это известие внесло на некоторое время в толпу успокоение, и комитету удалось несколько более спокойно заняться организацией милиции из граждан. Менее чем в четыре часа был составлен, рассмотрен, утвержден, напечатан и расклеен план организации. Было решено, что число парижской Национальной гвардии, впредь до нового постановления, будет равно сорока восьми тысячам человек. Все граждане приглашались записываться в эту гвардию; каждый округ должен был образовать батальон, каждый батальон имел своих офицеров; командование этой милицией было предложено герцогу д’Омону, потребовавшему на ответ двадцать четыре часа. Покуда что маркиз де ля Салль был назначен помощником командира. Зеленая кокарда была заменена кокардой красной с синим ‒ цвета города. Все это было делом нескольких часов; округа прислали свое одобрение мерам, принятым постановлениями комитета. Собранию предлагали свои услуги чиновники, включая сюда и судейских, медицинские студенты, полицейские служители и, что важнее, французские гвардейцы. Начали формироваться патрули, и им поручена была охрана улиц.

 

Народ с нетерпением ждал исполнения обещания купеческого старшины; ружья не приходили, вечер приближался, и на ночь боялись нападения войск. Появился слух об измене, так как оказалось, что была сделана попытка тайно вывезти из Парижа большое количество пороха и что его арестовали около застав. Вскоре, однако, прибыли ящики с надписью „артиллерия“. Их прибытие успокоило {80} возбуждение; народ провожал их в ратушу, предполагая, что в них находится столь сильно ожидаемое оружие из Шарлевиля. Ящики были открыты и оказались наполненными тряпками и дровами. Народ кричал, что ему изменяют, он разразился упреками и угрозами против комитета и против купеческого старшины. Этот последний извинился, говоря, что он был обманут, и для того лишь, чтобы отделаться от толпы, или для того, чтобы выгадать время, он послал за оружием в Шартре. Но там оружия не было, и толпа вернулась еще более недоверчивой и еще более возбужденной. Комитет увидел, что для того, чтобы вооружить Париж и успокоить возбужденное недоверие, ему не остается ничего другого, как заказать выковать стальные пики; он тотчас же дал заказ на пятьдесят тысяч пик, и работа закипела. Чтобы избежать неистовств предыдущей ночи, город был освещен, и улицы его обходили по всем направлениям патрули.

 

На другой день народ, не получив оружия накануне, снова ранним утром явился к комитету, упрекая его во вчерашнем отказе и обвиняя в неудачах. Комитет тщетно искал оружия; из Шарлевиля его не присылали, не нашлось его и в Шартре; даже арсенал был пуст.

 

Народ в этот день уже не довольствовался никакими извинениями и положительно думал, что ему изменили; он всей массой бросился к Дому Инвалидов, где находился значительный склад оружия. Народ не выказал ни малейшей боязни пред войсками, собранными на Марсовом поле, он проник внутрь Дома Инвалидов, несмотря на убеждения его начальника де Сомбрейя, отыскал двадцать восемь тысяч ружей, сложенных в подвалах, завладел ими, взял большое количество сабель, шпаг, а также пушек, и все это оружие торжественно унес с собой. Пушки были размещены при входах в предместья, около Тюильрийского дворца, на набережных и на мостах, для защиты столицы от вторжения войск, которых можно было ждать с минуты на минуту.

 

В это же самое утро возбудило опасение известие, что двинуты к Парижу войска, бывшие в Сен-Дени, и что пушки Бастилии направлены на улицу Сент-Антуан. Комитет тотчас послал проверить это известие, разместил граждан для {81} защиты города с этой стороны и отправил депутацию к коменданту Бастилии20 с требованием снять пушки и не предпринимать никаких враждебных действий. Эта тревога, внушаемая крепостью, ненависть к злоупотреблениям, которые она покрывала, необходимость занять столь важный пункт и не оставлять его дольше в руках неприятеля во время всеобщего восстания привлекали внимание народа к Бастилии. С девяти часов утра и вплоть до двух часов дня повсюду в Париже раздавался один общий призыв: „К Бастилии, к Бастилии!“ Сюда направлялись со всех кварталов собранные в отряды граждане; вооружены они были ружьями, пиками и саблями. Окружавшая крепость толпа была уже значительна; на стенах крепости были поставлены часовые, а мосты были подняты, как в военное время.

 

Депутат округа Сен Луи де ля Кюлтюр, по имени Тюрио де ля Розьер, настоял, чтобы его пропустили для переговоров с комендантом Делоне. Допущенный к нему, он потребовал изменить направление пушек. Комендант отвечал ему, что пушки находятся постоянно в башнях и что он не вправе снять их оттуда; что, наконец, узнав о тревоге парижан, он готов их несколько отодвинуть назад за амбразуры. Тюрио с трудом добился, чтобы его пропустили в крепость дальше, так как он желал удостовериться, действительно ли крепость так безопасна для города, как уверял комендант. Проходя по крепости, он нашел, что три пушки были направлены на подходы к крепости и были совершенно готовы смести толпу, если бы она направлялась на приступ. Около сорока швейцарцев и восьмидесяти инвалидов находилось под ружьем. Тюрио убеждал их, равно как и штаб крепости, во имя чести и отечества не проявлять враждебных действий по отношению к народу; офицеры и солдаты поклялись не пользоваться оружием, если на них не будет нападения. Тюрио затем поднялся на вышку; отсюда он увидал громадную толпу, стекавшуюся со всех сторон, и подходившую массу жителей Сент-Антуанского предместья. Вне крепости между тем стали беспокоиться, не видя Тюрио, и требовали его возвращения. Чтобы успокоить народ, Тюрио поднялся на стены крепости и был приветствован общими аплодисментами {82} со стороны сада арсенала. Он спустился, присоединился к своим, рассказал о том, что видел, и затем отправился в свой комитет.

 

Однако нетерпеливая толпа требовала сдачи крепости. От времени до времени среди нее раздавались слова: „Нам надо Бастилию, Бастилия должна быть наша!“ Вдруг из толпы вышли двое более смелых, чем другие; они бросились к крепости и топорами стали рубить цепи главного моста. Солдаты кричали им, чтобы они удалились, и грозили начать стрелять; однако они продолжали свою работу. Вскоре они разбили цепи, спустили мост и вместе с толпой устремились на него. Приблизившись к следующему мосту, они стали рубить и его. Тогда только гарнизон дал залп и залпом этим рассеял толпу; в скором времени толпа начала новую атаку, и в продолжение нескольких часов все ее усилия были направлены на второй мост, доступ к которому защищался непрерывным огнем крепости. Разъяренный таким упорным сопротивлением народ пытался разбить ворота при помощи топоров и поджечь гауптвахту; гарнизон дал залп картечью, причинивший большой урон осаждавшим, выведя из их строя много убитыми и ранеными. Это, однако, только усилило рвение толпы; народ продолжал приступ с упорством, возбужденный смелостью и твердостью храбрецов, Эли и Юлена.

 

Комитет в ратуше находился в сильнейшей тревоге. Осада Бастилии казалась ему безумным предприятием. Одно за другим он получал известия о неудачах народа около стен крепости. Комитет находился между двух огней: с одной стороны, ему грозили войска, если бы они оказались победителями, с другой стороны ‒ толпа, требовавшая оружия для продолжения осады. Оружия у него не было, давать народу было нечего, а народ думал, что тут скрыта измена. Комитет послал вторую депутацию с целью прекратить враждебные действия и убедить коменданта вручить охрану крепости самим гражданам; однако депутация не была выслушана из-за шума, криков и звуков выстрелов. Комитет послал третью депутацию с барабаном и знаменем, чтобы легче было ее узнать, но и она не была счастливее: ни та, ни другая стороны {83} не желали ничего слушать. Несмотря на свои старания и на свою деятельность, комитет, заседавший в ратуше, находился у народа в подозрении. В особенности возбуждал сильное недоверие купеческий старшина. „Он много раз надувал нас сегодня“, ‒ говорили одни. „Он толкует, ‒ замечали другие, ‒ что следует рыть траншею, а на самом деле ему хочется только выиграть время“. „Товарищи! ‒ вскричал, наконец, какой-то старик, ‒ что нам разговаривать с этими предателями? Вперед! Следуйте за мной; через два часа Бастилия будет взята!“

 

Уже более четырех часов продолжалась осада, когда подошла Французская гвардия с пушкой. Ее прибытие совершенно изменило характер борьбы. Сам гарнизон начал настаивать пред комендантом о сдаче. Несчастный Делоне, страшившийся ожидавшей его участи, хотел взорвать крепость и погибнуть под развалинами крепости и предместья. С отчаянием рванулся он с фитилем в руках к пороховому погребу. Гарнизон арестовал его, поднял на башне белый флаг и опустил ружья дулами книзу в знак мирных намерений. Осаждавшие, однако, не прекратили битвы и подвигались вперед с криками „Опустите мосты!“ Швейцарский офицер через амбразуру предложил сдаться, если гарнизону позволено будет выйти из крепости с воинскими почестями. „Нет, нет“, ‒ кричала толпа. Тот же офицер предложил сложить оружие, если гарнизону будет пощажена жизнь. „Спустите мосты, ‒ отвечали ему ближайшие из осаждавших, ‒ мы вам ничего не сделаем!“ Гарнизон поверил этому обещанию, открыл ворота и спустил мосты; осаждавшие бросились в Бастилию. Находившиеся во главе толпы желали спасти от ее мести коменданта, швейцарских солдат и инвалидов, но толпа кричала: „Отдайте их, отдайте их нам всех; они стреляли в своих сограждан и заслуживают виселицы“. Толпа вырвала из рук защитников коменданта, нескольких швейцарцев и нескольких инвалидов и всех тут же бесчеловечно умертвила. {84}

 

 

20 Бастилия, или отдельно стоящее укрепление в Сент-Антуанском предместье, существовала с очень давнего времени в том же виде, как ее застала революция; она была начата постройкой в 1370 г. и окончена в 1382 г. Тотчас по постройке она была обращена в государственную тюрьму, и первым в нее был заключен по обвинению в ереси Этьен Марсель, старшина парижского купеческого сословия, наблюдавший за ее постройкой. Бастилия состояла из восьми громадных башен, соединенных стеной толщиной в 8 футов. Окружена она была широким и глубоким рвом. В Бастилию чаще всего помещались арестанты по королевским lettres de cachet; тот произвол, который существовал при подобного рода арестах и который был разоблачен перенесшими заточение в Бастилии Латюдом, адвокатом Ланге и другими, сделал из нее в глазах народа какое-то воплощение королевского произвола. {512}

 

Минье Ф. История Французской революции с 1789 по 1814 гг. / Пер. с фр. И.М. Дебу и К.И. Дебу; под. ред. и со вступ. ст. Ю.И. Семенова. М.: Гос. публ. ист. б-ка, 2006. С. 79‒84, 512.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 18.09 2019

Вся страна с волнением следила за борьбой, развернувшейся в Версале. Население Парижа и других городов Франции находилось в непрерывном возбуждении. Газеты, многочисленные брошюры и листовки, выпускавшиеся в те дни, пользовались огромным спросом. У всех пробудился интерес к политике; люди жили нетерпеливым ожиданием перемен. В Париже, на площадях и бульварах, возникали импровизированные собрания. Никому неведомые ораторы произносили вдохновенные речи о свободе, приносили последние новости из Версаля, вслух читали газеты. Стоявшие в Париже войска заражались этим настроением {64} народа. Солдаты на улицах братались с парижанами. Возникали новые организации. Парижские выборщики в Учредительном собрании стали постоянно собираться на совещания. В Лионе в конце июня также началось движение народа.

 

В Версале еще в июне буржуазные депутаты Национального собрания создали первый политический клуб. Он был основан группой депутатов из Бретани и поэтому получил название Бретонского клуба. Вскоре в Бретонский клуб вступили наиболее видные депутаты Собрания. Уже в конце июня число членов клуба превышало 150 человек.

 

Король и его окружение с тревогой и раздражением следили за развитием событий. Однако они отнюдь не считали свое дело проигранным. Напротив, они вновь готовились к решающему удару.

 

В Париж и Версаль стягивались войска. Ненадежные части заменялись новыми, верными двору. Парижане и депутаты Собрания с тревогой следили за этими приготовлениями, правильно угадывая в них угрозу Национальному собранию. Днем 12 июля в Париж проникли известия о том, что накануне король уволил Неккера и велел ему покинуть пределы Франции.

 

Эта весть вызвала взрыв негодования. Буржуазия и народ восприняли концентрацию войск в Париже и удаление Неккера как переход контрреволюционных сил в наступление. Народ стихийно поднялся на борьбу. Улицы и площади стали заполняться толпами парижан; уже вечером 12 июля произошли первые столкновения с войсками.

 

С утра 13 июля над Парижем загудел набат. Ремесленники и журналисты, рабочие и мелкие торговцы, женщины, старики, вооружаясь кинжалами, пистолетами, топорами, камнями, ринулись на улицы. Войска под натиском восставшего народа оставляли квартал за кварталом; часть солдат перешла на сторону революции. В оружейных магазинах, в Доме инвалидов народ захватил несколько десятков тысяч ружей. Вооруженное восстание ширилось и росло, и к вечеру большая часть столицы была в руках революционного народа.

 

13 июля буржуа – выборщики Парижа – организовались в Постоянный комитет, преобразованный позднее в коммуну – Парижский муниципалитет. Постоянный комитет в тот же день постановил создать гражданскую гвардию – вооруженную силу буржуазной революции, призванную охранять не только революционные завоевания, но и буржуазную собственность.

 

Но исход борьбы был еще далеко не решен. Восемь башен Бастилии, этой ненавистной и грозной крепости-тюрьмы, еще продолжали выситься над восставшим Парижем. Жерла ее пушек были повернуты на Сент-Антуанское предместье – район парижских ремесленников и рабочих. Огороженная двумя глубокими рвами, с поднятыми подъемными мостами, обладавшая {65} сильным гарнизоном, Бастилия казалась несокрушимой твердыней абсолютизма.

 

Кто первый бросил призыв идти на Бастилию? Историки приписывали ранее эту честь Камиллу Демулену – молодому, тогда еще малоизвестному журналисту. Но ни Демулен, в эти дни в числе других ораторов вдохновенно призывавший народ к борьбе за свободу, ни кто-либо другой из буржуазных деятелей не направляли, да и не могли направлять действий народа. В этом народном восстании революционный инстинкт масс оказался вернее всяких попыток руководства ими со стороны буржуазных политических деятелей. В толпе заметили, что к Бастилии проехал отряд королевских драгун. Народ бросился к крепости. Постоянный комитет пытался достигнуть мирного соглашения и послал парламентеров к коменданту Бастилии де Лоне.

 

Но народ был исполнен веры в свои силы, в силу революции: он пошел приступом на Бастилию. Из крепости грянул залп. Пролившаяся кровь лишь сильнее воспламенила народный гнев. Рвы были преодолены, пушечными ядрами были перебиты цепи моста. Народ ворвался в крепость; де Лоне был убит; гарнизон сдался. Бастилия пала!

 

Вечером и ночью на площадях и бульварах расцвеченного огнями, разукрашенного Парижа народ с песнями и плясками, с братскими объятиями праздновал одержанную им победу.

 

13–14 июля в борьбу вступила решающая сила – народные массы. Это было началом революции. Взятие Бастилии означало ее первую победу.

 

На этом начальном этапе революции, в первые ее дни, все третье сословие выступало единым в борьбе против феодальноабсолютистского строя. В народном восстании 13–14 июля участвовали рабочие и купцы, ремесленники и мануфактуристы, мелкие торговцы и журналисты, бродячие уличные музыканты и богатые адвокаты. Люди разных профессий, разного состояния, разного общественного положения, объединенные общим политическим бесправием в рядах третьего сословия, сплотились в единодушном революционном порыве, плечом к плечу выступили против ненавистного абсолютистского режима.

 

Но все же решающую роль в вооруженной борьбе 14 июля сыграли люди из народа. В числе участников штурма Бастилии, относительно которых сохранились сведения, были 51 столяр, 45 краснодеревщиков, 28 сапожников, 28 поденщиков, 27 резчиков, 23 рабочих по выделке легких тканей, 14 виноторговцев, 11 чеканщиков, 9 ювелиров, 9 шляпников, 9 портных, 9 гвоздильщиков, 9 мастеров мраморного дела, 9 токарей, 9 красильщиков, несколько торговцев. Если даже считать эти данные о профессиональном составе участников штурма Бастилии неполными, то все же и из них видно, что большинство бойцов, сражавшихся {66} в день 14 июля, принадлежали к разным группам рабочих и ремесленников.

 

Славный день 14 июля стал национальным праздником французского народа. В черные годы фашистской оккупации Франции французские патриоты отмечали годовщину 14 июля призывом к борьбе против бастилии гитлеризма. И ныне, в годовщину взятия Бастилии, французский народ отмечает эту памятную дату, выражая свою решимость бороться за свободу, прогресс и величие Франции.

 

Революция началась так успешно, так относительно легко и быстро одержала первую победу над абсолютистским режимом главным образом потому, что французский народ оказался единым в своей революционной решимости. Революция сплотила в борьбе против феодально-абсолютистского гнета все классово разнородное третье сословие, т.е. подавляющее большинство нации.

 

Между классами и классовыми группами, входившими в состав третьего сословия, в первую очередь между буржуазией и народными массами, были существенные различия. Эти различия были не только в месте и роли в производстве, в степени материальной обеспеченности, образе жизни и т.п., но и в задачах и целях, преследуемых ими в революции. Однако, несмотря на эти различия, несмотря на зарождавшиеся противоречия между буржуазией и народными массами, на этом начальном этапе революции значительно сильнее была общность интересов и задач, объединявших и буржуазию, и народные массы в борьбе против общего врага – феодально-абсолютистского строя.

 

Народные массы, т.е. крестьянство и плебейство, играли огромную роль в революции; они были боевой армией революции. Именно их творческое участие в революции, их решимость, их смелость, их готовность на жертвы, наконец, действенная мощь этой пришедшей в движение многомиллионной массы людей придавали революции силу и размах. Народные массы уже с первого, начального этапа революции оказывали своим участием большое, порою решающее влияние на ход революционного процесса, ускоряли его развитие, толкали революцию вперед. Творческое участие народных масс в революции, становившееся по мере ее развития все более значительным, придавало Французской революции XVIII в. характер буржуазно-демократической революции.

 

Однако руководящей силой революции, классом-гегемоном являлась в то время буржуазия. Буржуазия была тогда молодым, исторически прогрессивным и революционным классом. В отличие от Английской революции XVII в., где буржуазия ориентировалась и опиралась прежде всего на союз с обуржуазившимся дворянством в борьбе против феодально-абсолютистского строя, {67} во Французской революции XVIII в. буржуазия в борьбе против абсолютизма выступала в союзе с народом.

 

В ходе дальнейшего развития революционного процесса, по мере того как революция, поднимаясь на все более высокие ступени, развивалась по восходящей линии, отдельные группы буржуазии на разных ее этапах одна за другой отходили от революции; они превращались сначала в консервативную, а затем и контрреволюционную силу, и на смену им приходили те круги буржуазии, которые еще не исчерпали своей революционной потенции и оставались прогрессивной и революционной общественной силой. Но об этом речь будет впереди…

 

Весть о падении Бастилии громким эхом разнеслась по всей Франции и Европе. В ночь с 16 на 17 июля из Франции бежали брат короля граф д’Артуа и несколько видных представителей придворной аристократии. Они поняли и признали поражение двора и крушение контрреволюционных планов расправы с Учредительным собранием. За ними последовала высшая аристократия. Это было началом контрреволюционной эмиграции и национальной измены.

 

Признал свое поражение и король. Он возвратил к власти Неккера и 17 июля вместе с депутацией Учредительного собрания приехал в Париж, формально признав победу народа. В течение еще некоторого времени победивший народ давал почувствовать свою силу во взбудораженном, кипящем страстями Париже. Купеческий старшина Флессель, во время взятия Бастилии уговаривавший Постоянный комитет во что бы то ни стало прийти к соглашению с де Лоне и в то же время подсунувший парижанам вместо оружия ящики с тряпьем, должен был поплатиться за свое вероломство: парижский народ казнил Флесселя. Ненавидимый народом королевский чиновник Фулон, которому приписывали фразу: «Если бы я был министром, я заставил бы французов есть сено», – был повешен на фонаре. Такая же участь постигла и некоторых других злейших врагов революции и народа. Парижский народ в популярной в то время песенке славил «волшебный фонарь», на котором враги и изменники народа заслуженно находили свой конец:

 

Иуды, сеявшие зло,

Услышьте приговор суровый!

Само нам небо помогло,

Рассеяв гибельные ковы.

Мы на фонарь вас вознесем.

Тараримбимбом,

Таримбимбом!

 

Революция, победившая в Париже, раскатилась могучей волной по всей стране. В больших и малых городах Франции при первых известиях о падении Бастилии народ выходил на улицу, старые власти смещались и заменялись выборными органами {68} городского самоуправления – муниципалитетами, в своем большинстве составленными из представителей буржуазии.

 

Это широкое движение, охватившее в июле – августе города Франции, получило название «муниципальной революции».

 

В целом ряде городов создание новой власти сопровождалось разрушением местных «бастилий» – тюрем, городских ратуш или других зданий, вызывавших народную ненависть. Так, в Страсбурге, где народные волнения начались 19 июля, были разгромлены дом городского головы, конторы по взысканию налогов.

 

Когда местный магистрат стал сопротивляться новым порядкам, в городе вспыхнуло восстание, решающую роль в котором сыграли рабочие, вышедшие на улицу, вооруженные топорами и молотками. Магистрат поспешил отдать распоряжение о понижении цен на мясо и хлеб. Но это не спасло его: 14 августа произошло новое народное восстание, и старый магистрат должен был уступить власть новому, выборному муниципальному органу.

 

В городе Труа классовая борьба имела еще более острый характер. С 18 июля здесь начались уличные выступления народа, поддерживаемые восстаниями крестьян в окрестной сельской местности; 20 июля отряды крестьян, вооруженных вилами, серпами и цепами, вошли в город, но были разогнаны быстро созданной буржуазией национальной гвардией. Однако с середины августа плебейско-демократическое население Труа вновь стало хозяином улицы: 19 августа восставший народ ворвался в здание ратуши, захватил хранившееся там оружие, разогнал старые органы власти и создал муниципалитет. Одновременно был захвачен городской склад соли, и она была пущена в продажу по твердым ценам; 9 сентября народ убил ненавистного ему мэра города, разгромил его дом и дома некоторых других прислужников прежней власти. Лишь в конце сентября местной буржуазии удалось полностью взять власть в свои руки.

 

В Амьене, Шербурге, Руане народ был также хозяином улицы. Но в некоторых городах создание новых местных органов власти совершалось без серьезных столкновений. В ряде мест новые, состоявшие из представителей буржуазии муниципальные власти добровольно объединялись со старыми городскими властями. Во всех случаях в муниципальных органах после 14 июля власть оказалась в руках буржуазии. В большинстве городов параллельно с созданием новой муниципальной власти буржуазия создавала и свою вооруженную силу – национальную гвардию, противостоящую не только феодально-абсолютистскому режиму, но и городской и сельской бедноте. {69}

 

Манфред А.З. Великая французская революция. М.: Наука, 1983. С. 64–69.

 

Ответить

Фотография Ученый Ученый 18.09 2019

УЗНИКИ БАСТИЛИИ

 

Со всех сторон звали тюремщиков отпирать двери, но те или попрятались, или смешались с народом. Поминутно раздавались громкие крики с требованием ключей, но ключи большей частью были уже в городе: каждая найденная связка с триумфом проносилась народом по улицам и вручалась президентам округов. Одному из них, Бриссо де Варвилю, некогда сидевшему в Бастилии, досталась связка, в которой он узнал ключ от собственной камеры.

 

Не найдя ключей, стали выламывать двери; при свете факелов осматривали помещение и шли дальше. Камеры крепости пустовали. Наконец в одной из них на крики толпы и удары ломов и топоров ответил слабый возглас. Уступив напору, дверь разлетелась вдребезги, и перед толпой предстал белый как лунь старик, с блуждающим взором и безумной улыбкой на губах. При виде людей, которых он принял за пришедших за ним палачей, узник встал в оборонительную позицию. Его окружили, стали расспрашивать; в ответ он бормотал что-то про Людовика XV и маркизу Помпадур. Ему сказали, что эти люди давно умерли, а Бастилия в руках народа. Старик без всякого волнения выслушал эти слова и, ничего не отвечая, безучастно сел на кровать. Думая, что он растерялся от неожиданной радости, толпа подхватила его на руки и с торжеством понесла на двор.

 

Этого старика звали Тавернье. Причины его заключения остались невыясненными; кажется, он был замешан в деле Дамьена, который в 1757 году нанес Людовику XV рану ножом, когда король садился в карету. Тавернье провел десять лет на островах Святой Маргариты и тридцать лет в Бастилии, где сошел с ума. Он был первым узником, освобожденным в этот день. Казалось, Тавернье прожил так долго лишь для того, чтобы народ мог увидеть пример произвола и жестокости, превосходящий всякое воображение.

 

Толпа, несшая Тавернье, встретилась на выходе с двумя узниками, найденными в другой башне и также вынесенными оттуда на руках. Это были граф де Вит и граф де Солаж. Их сторож Гюйон, страшась народного гнева, сам открыл двери их тюрьмы и просил защиты у графа Солажа. Гюйон единственный из всех тюремщиков сохранил свои ключи.

 

Де Вит был такой же древний старик, как и Тавернье. Он провел двадцать лет в Венсенском замке и десять лет в Бастилии за то, что сообщил некоторые биографические сведения о графине Дюбарри писателю Лакосту де Мезьеру для его скандального сочинения об этой любовнице Людовика XV. Теперь он с сильным иностранным акцентом бессвязно бормотал бессмысленные слова. Долгое заключение лишило его рассудка, и он, как и Тавернье, кончил свою жизнь в доме для умалишенных.

 

Граф Солаж обнимал своих освободителей, благодарил их, восторгался победой народа и громко рассказывал о своих страданиях. Он был заключен в Венсенский замок в 1782 году по просьбе отца, недовольного его поведением. Переведенный затем в Бастилию, Солаж семь лет провел в одиночестве – к нему не приходили ни следователи, ни родные, и он не получил ни одного ответа на свои письма к отцу, полные раскаяния. Несмотря на это, первым, кого граф захотел увидеть после освобождения, был его отец. Но кто-то из толпы, знавший семью Солажей, сообщил графу, что его отец уже два года, как умер. Солаж залился слезами. Свобода не принесла ему особой радости – он умер в страшной нищете.

 

Кроме этих людей, были освобождены еще четверо заключенных – Бешад, Ларош, Лакореж и Пюжад. Все они были посажены в Бастилию в 1787 году по обвинению в подделке двух векселей, принятых банкирами Туртоном, Равелем и Галле де Сантером. Мошенники, арестованные одни в Париже, другие в Амстердаме, почему-то не были преданы обычному суду, а без всякого следствия подверглись заключению в Бастилии. Более того, их главарь, Анри Ла Барт, также посаженный с ними в Бастилию, был уже давно выпущен на свободу, а их продолжали держать в крепости. После освобождения узников банкиры начали против них процесс, но суд оправдал их.

https://history.wikireading.ru/234352

Ответить

Фотография Стефан Стефан 18.09 2019

Преобразование Генеральных штатов в Национальное учредительное собрание было встречено с большой радостью как в Париже, так и по всей стране. Сийес, Мирабо, Мунье и другие отличившиеся в словесных баталиях во дворце «Малых забав» депутаты стали героями дня. Но положение Собрания было еще очень непрочным. Ни король, ни его окружение не хотели примириться со своим поражением и готовились к разгону Собрания. Поскольку же было совершенно ясно, что в защиту Собрания выступит население Парижа, постольку принимались меры и к тому, чтобы усмирить парижских «бунтовщиков».

 

Еще 26 июня король отдал приказ о концентрации в окрестностях Парижа и в самом Париже армии в 20 тыс. человек, преимущественно наемных немецких и швейцарских полков, которые считались более надежными. Концентрация войск продолжалась до 10 июля. Войска расположились в Сен-Дени, Сен-Клу, Севре и даже на Марсовом поле в самой столице. Общее командование войсками было возложено на маршала Брольи.

 

Прибытие войск сразу же накалило атмосферу в Париже. В саду Пале-Рояля (дворца герцога Орлеанского) стихийно возникали митинги, на которых раздавались призывы оказать отпор «иностранным наемникам». 25 июня в музее Парижа собрались парижские выборщики ‒ те, кто избрали депутатов от третьего сословия Парижа в Генеральные штаты. Выборщики потребовали создания в Париже особой милиции из «уважаемых граждан», которая должна была не только оказать сопротивление королевским войскам, но и не допустить повторения в столице событий, аналогичных «делу Ревельона».

 

Но самым неприятным сюрпризом для короля оказалось революционное брожение в войсках. Уже 24 июня караулы королевской лейб-гвардии, расставленные у дворца «Малых забав», отказались выполнить приказ о недопущении публики в зал заседаний Национального собрания. В тот же день первая рота французских гвардейцев, стоявшая в Париже, дала клятву не повиноваться, если ей будет отдан приказ стрелять в народ. По приказу командира полка 11 гвардейцев были арестованы и заключены в тюрьму Аббатства. Но 30 июня около 4 тыс. парижан окружили Аббатство, освободили гвардейцев и пронесли их на руках по улицам Парижа. Вызванные для восстановления порядка драгуны и гусары кричали: «Да здравствует нация!» ‒ и отказались разгонять толпу.

 

8 июля Национальное собрание обратилось к королю с адресом, прося его отозвать войска из Парижа. Король ответил, что он вызвал войска для охраны Собрания, но если присутствие войск в Париже беспокоит Собрание, то он готов перенести место его заседаний в Нуайон или Суассон. Этот ответ ясно показал, что король готовил именно разгон Собрания.

 

11 июля Людовик XVI дал отставку Неккеру и преобразовал министерство, поставив во главе его барона Бретейля, предлагавшего принять самые {72} крайние меры против Парижа. «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжем Париж», ‒ говорил он. Пост военного министра в новом кабинете занял маршал Брольи. Это было министерство государственного переворота.

 

Париж узнал об отставке Неккера после полудня 12 июля. Это был воскресный день. Толпы народа высыпали на улицы. Из Музея восковых фигур взяли бюсты Неккера и герцога Орлеанского и понесли их по городу. Сразу же начались стычки с войсками. В немецкие полки Рейнаха и Эстергази, стоявшие на Елисейских полях и на площади Людовика XV, полетели камни. Те отвечали выстрелами. Кавалерийский отряд из немецкого полка князя Ламбеска атаковал толпу у сада Тюильри, но должен был отступить под градом камней и щебня.

 

С ограды сада Пале-Рояля молодой адвокат Камиль Демулен бросил клич: «К оружию, граждане!» Вскоре этот клич гремел повсюду. Толпы народа врывались в оружейные лавки и магазины, захватывая оружие. Впоследствии парижские оружейники представили счета в Учредительное собрание за захваченное у них оружие на сумму в 115 тыс. ливров. Нет никаких данных, что эта сумма была уплачена. В предместьях толпы разрушали заставы, где взимали пошлины с ввозимого в Париж продовольствия. Вечером народ заставил отменить все спектакли «по случаю траура отечества». Всю ночь в городе горели огни. По улицам ходили патрули из вооруженных горожан. Французские {73} гвардейцы, среди которых были такие знаменитые в будущем военачальники, как Лазар Гош, Лефевр, почти целиком перешли на сторону народа.

 

На другой день, 13 июля, с раннего утра звучал набат. Продолжались нападения народных толп на оружейные лавки и таможенные заставы, в кузнечных мастерских ковались пики. Вооруженные граждане и французские гвардейцы ворвались в монастырь Сен-Лазар и вывезли из него на Центральный рынок 52 подводы с зерном и мукой, которые были проданы по «справедливой цене». Около 8 часов утра в ратуше собрались парижские выборщики. На заседание были приглашены также купеческий старшина Парижа Флессель и эшевены, т.е. члены старого городского совета. На этом заседании, проходившем под председательством Флесселя, был создан новый орган муниципальной власти ‒ Постоянный комитет, в состав которого вошли 8 членов старого городского управления и 14 членов, назначенных выборщиками. На этом же заседании принимается решение о создании в Париже «гражданской милиции», в состав которой каждый округ (а для выборов в Генеральные штаты Париж был разбит на 60 округов) должен был выставить по 200 человек (в дальнейшем ‒ по 800). Вступающие в милицию должны были вооружиться и экипироваться за свой счет, и таким образом неимущие из нее заранее исключались. Парижские буржуа с охотой записывались в гражданскую милицию, на которую смотрели как на орган, охраняющий их собственность. Известные банкиры Этьенн Делессер, Превото, Куандр, Боскари вступили в эту милицию вместе со всеми своими служащими.

 

Народное восстание в Париже возникло и развертывалось стихийно. Его никто заранее не готовил. Не имелось ни какого-либо повстанческого штаба, ни каких-либо оперативных планов. Восстание творили толпы народа, собиравшиеся в разных кварталах города вокруг отдельных смельчаков и искавшие оружие и продовольствие: оружие, чтобы оказать отпор «иностранным наймитам», и продовольствие, чтобы накормить своих голодных жен и детей. Едва ли не самым {74} важным объектом нападений для этих толп являлись таможенные заставы, окружавшие Париж. В течение 4 дней волнений были сожжены или как-то иначе разрушены 40 таможенных застав из 54. Вторым объектом нападений для народа являлись здания, где рассчитывали найти какое-либо оружие.

 

Утром 14 июля 7 или 8 тыс. человек напали на Дом инвалидов, подвалы которого представляли крупнейший в Париже арсенал. Солдаты охраны отказались стрелять в народ, и комендант Дома инвалидов маркиз Сомбрейль приказал открыть ворота. В Доме инвалидов народ захватил около 30 тыс. мушкетов, 5 пушек и много всякого холодного оружия. Но главное событие этого дня ‒ взятие Бастилии. Крепость-тюрьма Бастилия, возвышавшаяся над предместьем Сент-Антуан, была ненавистна народу. Ее разрушения требовали многие наказы. Гарнизон Бастилии был невелик: рота инвалидов и 30 швейцарцев ‒ всего 110 человек. Но на башнях Бастилии были пушки, а в ее подвалах ‒ масса всякого оружия и пороха.

 

С утра 14 июля около Бастилии толпились жители предместья Сент-Антуан, хотевшие завладеть этим оружием. Постоянный комитет пытался предотвратить столкновение. В течение дня он посылал несколько депутаций к {75} коменданту Бастилии маркизу де Лонэ, предлагая ему выдать оружие милиции и убрать пушки, стоявшие на башнях. Последняя из этих депутаций была обстреляна, что и послужило сигналом к нападению народных толп на Бастилию. Первые попытки взять Бастилию оказались неудачными. Народ понес большие потери. Затем подошли французские гвардейцы во главе с Юленом и Эли. К стенам Бастилии подкатили две пушки, огнем которых были разбиты цепи подъемного моста, и осаждавшие ворвались в крепость. После 4 часов дня гарнизон капитулировал.

 

Осаждавшие потеряли при штурме Бастилии 98 человек убитыми и 73 человека ранеными. Гарнизон потерял убитыми 6 или 7 человек.

 

Комендант Бастилии маркиз де Лонэ был арестован и под конвоем отправлен в ратушу на допрос. Но на Гревской площади толпа вырвала его из рук конвоя. Ему отрубили голову, вздернули ее на пику и с триумфом понесли этот страшный трофей по городу. Такая же судьба постигла и купеческого старшину Парижа Флесселя, который выдал народу вместо ящиков с {76} оружием ящики с бельем: Флессель был убит, когда его вели на допрос, а его голова оказалась на пике.

 

В дальнейшем Бастилия была разрушена, а на месте, где она стояла, разбили площадь, украшенную табличкой: «Здесь танцуют».

 

С вечера 12 июля на Марсовом поле стояли полки, которыми командовал барон Безанваль, военный комендант Парижа. Однако настроение солдат было таково, что ни 13, ни 14 июля Безанваль не рискнул отдать приказ войскам выступить против бунтующего народа. После взятия Бастилии он отвел их в Сен-Клу.

 

Известны три списка «победителей Бастилии», т.е. тех, кто принимал участие в штурме этой крепости. В одном из списков названы 871 имя, в другом ‒ 954, в третьем ‒ 662. Третий список был составлен Станиславом Майяром, одним из героев взятия Бастилии, и хотя этот список явно неполон, но зато в нем указаны профессии внесенных в него лиц. Вот социальный состав «победителей Бастилии» по списку Майяра: гвардейцы, солдаты ‒ 77, коммерсанты ‒ 4, служащие ‒ 5, учитель ‒ 1, подмастерья и рабочие ‒ 349, ремесленники и лавочники ‒ 426. А вот те смельчаки, кто вел толпы народа на штурм Бастилии: Юлен ‒ бывший сержант, владелец прачечной (впоследствии генерал, граф империи); Эли ‒ офицер пехотного полка королевы; Сантер ‒ пивовар; Станислав Майяр ‒ судебный пристав; Фурнье-Американец ‒ бывший колонист на Гаити, участник всех народных выступлений той эпохи.

 

Когда Людовику XVI сообщили о взятии Бастилии и других парижских событиях этого дня, он воскликнул: «Но ведь это бунт?» Находившийся здесь же герцог Лианкур возразил: «Нет, государь, это революция!»

 

И действительно, парижское народное восстание 12‒14 июля 1789 г., кульминационным пунктом которого было взятие Бастилии, послужило началом первой французской революции, в корне изменившей облик страны. В сознании современников оно явилось символом падения всего «старого порядка». Характерны строки, которые посвятил взятию Бастилии один из лучших поэтов той эпохи Мари-Жозеф Шенье («Песнь 14 июля»):

 

Тонули в роскоши дворяне и прелаты.

Копя богатства им, в тисках стонал народ,

И, как цемент, крепил их пышные палаты

Из горьких слез и крови пот…

 

Не будет больше здесь темниц и подземелий,

Где люди мучились, закованы в цепях;

Гнездо насилия, идя к великой цели,

Свобода ниспровергла в прах. {77}

 

С 1880 г. день 14 июля стал национальным праздником Франции1.

 

Ближайшим последствием падения Бастилии явилось то, что король отказался от планов государственного переворота, намечавшихся ранее. Он не согласился последовать совету графа д’Артуа и принцев бежать в Мец, где стояла 30-тысячная армия маркиза Буйе, чтобы затем во главе этой армии вернуться в Париж и примерно наказать «бунтовщиков». 15 июля король явился в Учредительное собрание и заявил, что отзывает войска из Парижа и вверяет свою безопасность Собранию, которое он впервые удостоил назвать «Национальным собранием». Депутаты восторженно приветствовали короля и проводили его затем до самого дворца. На другой день получило отставку и министерство Бретейля-Брольи, которое современники наградили насмешливым прозвищем «сточасового министерства». Неккер был возвращен, но сколько-нибудь крупной роли он уже больше не играл.

 

Положение Учредительного собрания как представителя всей нации и носителя верховной власти в стране было упрочено.

 

В этот же день, 15 июля, в ратуше собрались парижские выборщики и члены Постоянного комитета и выкриками с мест, без голосования, избрали мэром Парижа члена Учредительного собрания Байи, председательствовавшего на знаменитом заседании 23 июня, а маркиза Лафайета ‒ командующим Национальной гвардией Парижа, как вскоре стали называть «гражданскую милицию». Посетивший 17 июля парижскую ратушу король утвердил эти назначения и принял из рук Байи трехцветную кокарду, символизировавшую победу революции и присоединение к ней короля (красный и синий ‒ цвета парижского герба, белый ‒ цвет королевского знамени, отсюда и трехцветное знамя, ставшее национальным знаменем Франции).

 

 

1 Взятие Бастилии 14 июля 1789 г. было уже третьим по счету в истории Парижа: впервые ее взяли в 1413 г. во время восстания кабошьенов, а вторично ‒ 13 января 1649 г. во времена Фронды. {78}

 

Ревуненков В.Г. История Французской революции. СПб.: Изд-во СЗАГС; Образование-Культура, 2003. С. 72‒78.

 

Ответить

Фотография Ученый Ученый 19.09 2019

МАРКИЗ ДЕ САД И ВЗЯТИЕ БАСТИЛИИ

 

Конечно же, нельзя говорить, что причиной Великой Французской революции стал маркиз де Сад, не стал даже и поводом. Но ловко воспользовался моментом и по меньшей мере добился свободы и некоторого признания своих «нецензурных» по меркам старой сословной Франции трудов для себя. А искру революции действительно немного «разогрел».

 

Причиной революции стали затянувшийся экономический кризис и нехватка денег в казне, доминирование старой феодальной «надстройки» при всё более развивавшемся буржуазном «базисе» — всё то, о чём нам, собственно, и говорили в школе. Чтобы как-то разрешить накопившиеся противоречия, король Людовик XVI решил впервые за 175 прошедших лет созвать парламент («Генеральные штаты»).

Заседания парламента открылись 5 мая 1789 года. Король сразу дал понять, что не хочет «опасных нововведений», а ждёт от депутатов, чтобы они лишь нашли средства для пополнения государственной казны. В ответ депутаты от «третьего сословия» (не дворяне и не священники) сами провозгласили себя Национальным собранием, заявившем претензии на решение судеб Франции. К нему вскоре присоединились и прогрессивно мыслящие депутаты из высших сословий. Когда 20 июня члены этого самого Национального собрания, решившие собраться на очередное заседание, обнаружили запертыми двери всех помещений, где заседания обычно проходили — они пошли в знаменитый Зал для игры в мяч (нечто типа тенниса) и там дали клятву не расходиться до тех пор, пока не выработают конституцию Франции.

2632599_original.jpg

Жак Луи Давид, «Клятва в Зале для игры в мяч», 1791 год

Король в ответ объявил, что не допустит ни ограничения своей власти, ни нарушения «традиционных» прав дворянства и духовенства, и приказал депутатам разойтись. В Париж начали стягиваться войска. Но депутаты третьего сословия отказались повиноваться, сделали смелое заявление о неприкосновенности членов Национального собрания (всякий, кто посягнёт на них подлежит уголовной ответственности). В стране назревало как минимум двоевластие, но его, как всегда в таких случаях, нужно было подтвердить демонстрацией имеющейся силы.

 
Тем временем 2 июля сидевший в Бастилии за свои «непристойности» маркиз де Сад начал кричать в окно: «Здесь избивают заключённых! Помогите!» Эти возгласы обратили внимание сторонников перемен на ненавистную им старую королевскую тюрьму, ставшую символом преследования инакомыслия, издевательств и пыток по отношению к врагам абсолютизма. Хотя это было уже в далёком прошлом, а в конце XVIII века в Бастилии обычно сидело уже совсем мало узников (вместе с Садом — всего 8 человек) и все они — за чисто уголовные преступления.

2633278_original.jpg

Шарль Тевенен, «Штурм Бастилии», 1793 год

4 июля беспокойного Сада вывезли из Бастилии в сумасшедший дом, где ему было суждено просидеть ещё примерно полгода, а 11 июля Людовик XVI отправил отставку относительно прогрессивного первого министра Неккера, заменив его на барона Бретейля, предлагавшего самые крайние меры против «взбесившегося» Парижа. «Если нужно будет сжечь Париж, мы сожжём Париж», — говорил он. Но это вызвало уже крайнее возмущение широких народных масс парижан, всё более поддерживавших Национальное Собрание. Тысячи людей вышли на улицы и депутаты Национального Собрания бросили клич: «К оружию!». Народ поддержала и перешедшая на его сторону Французская гвардия, начались стычки с верными королю войсками. Восставший народ искал оружие в оружейных лавках, но когда они были разграблены — вспомнили о Бастилии: ведь за стенами тюрьмы не только томились узники, о чём кричали в окно, но имелись даже пушки! 14 июля тюремный замок был взят в осаду и через несколько часов капитулировал. Парижане потеряли при штурме убитыми 98 человек, а осаждённые — лишь одного. Но когда восставшие ворвались внутрь — растерзали ещё семерых тюремщиков включая главного начальника. Семеро томившихся в Бастилии фальшивомонетчиков и проституток обрели свободу, королю пришлось впервые смириться с победой революции, а ненавистную тюрьму начали в тот же день разбирать на сувениры.

 

 

В этот день в 1789 году пала Бастилия. Толпа бунтовщиков, возбужденная, в том числе, криками маркиза де Сада (один из восьми заключенных Бастилии; призывал освободить узников, правда, десятью днями ранее — его успели перевести в сумасшедший дом), решила взять крепость. Недемократичное предложение коменданта крепости — маркиза (еще одного!) де Лоне к вожакам восставших отужинать с ним вызвало ярость — толпа ворвалась внутрь. Де Лоне (он, кстати, и родился в Бастилии) и еще несколько его подчиненных (инвалиды и швейцарцы) были убиты, заключенные освобождены — Великая французская революция началась. Французы использовали свой шанс на пассионарный рывок (значительная часть этих пассионариев осталась в 1812 году в России — не только убитыми, но и пленными). В следующие четверть века потоки крови смыли в Европе остатки феодализма и привели британцев к мировой гегемонии. А ведь всего за 6 лет до этого Франция помогла североамериканским колониям освободиться от англичан, рассчитывая подорвать рост и основы Британской империи... Заодно это сейчас национальный праздник Франции.

 

https://www.livejour...dia/351879.html

Ответить