←  Высокое Средневековье

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Юридические процессы над животными

Фотография AlexNik AlexNik 10.07 2015

 

 

Судебные преследования животных

 

Словарь средневековой культуры. М., 2003, с. 508-511


 

Согласно представлениям, распространившимся в средние века, неразумные твари могут нести ответственность за свои поступки, совершенные ими против людей. Это представление нашло выражение как в народных верованиях и фольклоре, так и в судебной практике. К диким зверям, рыбам, птицам и насекомым применяли заклинания. Согласно агиографии, отлучения, провозглашенные святыми над этими существами, наверняка их губили или прогоняли прочь, избавляя людей и храмы божьи от их нечистого присутствия. Однако ученые богословы считали применение отлучения к неразумным существам «старушечьим вздором» и суеверием; по их мнению, заклятие зверей и иных тварей имеет лишь тот смысл, что оно направлено против бесов, использующих животных в собственных злокозненных целях.
 

      Вместе с тем существовало убеждение в том, что право регулирует отношения не только в человеческом обществе, но и за его пределами. При этом право градуировано и в разной степени применимо к разным его носителям. Так, юридические нормы, имеющие силу в среде христиан, не в полной мере действуют по отношению к иноверцам, в особенности к евреям. Женщины и другие неполноправные лица подчинены праву иначе, нежели мужчины. В ограниченной степени правопорядок объемлет и прочий тварный мир. В свете этой концепции, не столько ясно сформулированной, сколько имплицитно заложенной в сознание людей, которые мыслили правосудие преимущественно как справедливость, животные и другие неразумные твари также подвластны праву и должны быть наказаны за вред и ущерб, причиняемый ими человеческим сообществам или индивидам.
 

      Если в раннее средневековье животные рассматривались исключительно в качестве объектов правоотношений, то начиная с XIII в. на животных, рыб, птиц и насекомых в определенных случаях стала возлагаться юридическая ответственность за их деяния. С этой точки зрения находили объяснение и процессы над животными. Эти процессы проводились в светских судах, если речь шла о вине отдельной особи, как правило, домашнего животного, и в судах церковных, когда возникал вопрос об ущербе, который причиняли людям скопления диких зверей или иных тварей.
508

                                  Мирские судебные преследования животных


        Животное, причинившее вред человеку или его имуществу, могло быть подвергнуто аресту, судебному преследованию и осуждено с соблюдением всех юридических форм. Такого рода процессы происходили как в городских и сеньориальных судах, так и в королевской курии. Особенно частыми, судя по сохранившимся судебным делам и записям местных обычаев, были обвинения, выдвинутые против свиней, пожравших человеческих младенцев; но преследования распространялись и на крупный рогатый скот. Против животного вчиняли иск и выдвигали обвинение, для его защиты нанимали адвоката, велся судебный протокол. Обвиняемое животное во время процесса оставалось в тюрьме, и в суде его представлял защитник. Завершался процесс вынесением приговора, оправдательного или обвинительного, и в последнем случае - казнью осужденного, для осуществления которой приглашали палача. Как правило, животное подвергалось повешенью, и для того, чтобы наглядно продемонстрировать нарушение естественной иерархии творений, вызванное посягательством зверя на человека, его подвешивали вниз головой.
 

        Вчинение исков против животных не находило обоснования в римском праве, рецепция которого началась именно в тот период, когда стали практиковаться С.е П.я Ж.ых. Основой для возбуждения иска против неразумной твари служил ветхозаветный принцип, согласно которому животное, умертвившее человека или явившееся объектом скотоложства, подлежит смерти. Однако этот принцип, используемый для оправдания судебной практики, получил в средневековой Европе новую интерпретацию: животное-убийца фигурирует в этом процессе в роли существа, способного нести ответственность за содеянное им алодеяние. В записях обычного права — кутюмах, упоминающих об ответственности животных, содержатся ссылки на «обычаи страны». Родиной этих процессов считается Бургундия, чаще всего они происходили во Франции, хотя имели место и в Германии, Испании, Англии и Нидерландах. Наиболее частыми упоминания подобных процессов становятся в XV в.; продолжаются они и позднее, спорадически вплоть до XIX в..
 

        Светские власти проводили судебные дела против отдельных животных, приговаривая их за содеянные ими преступления к разным видам казней и в отдельных случаях к тюремному заключению (таков арест собаки в Австрии в XVII в.). Хотя видный французский феодальный юрист второй половины XIII в. Бомануар оспаривал правомерность подобных процессов, поскольку ихвозбуждали против тварей, которые не в состоянии уразуметь смысл налагаемых на нихнаказаний, процессы продолжались. Верхвзяла иная, не «ученая» логика.
 

        Ни в записях права, ни в протоколах судов, разбиравших дела о преступлениях животных, нет ни малейших намеков на фарсовый характер происходившего; напротив, С.еП.я Ж.ых, по-видимому, полностью отвечали представлениям о праве того времени, когда они происходили, и тех слоев общества, которые были к ним причастны. Единственная особенность судебных дел о преступлениях животных заключается в том, что авторы протоколов осознавали недопустимостьнарушения богоустановленного порядка вещей, какое имело место в случае убийства человека животным. Пародийный отголосокС.ых П.и Ж.ых можно, пожалуй, видетьлишь вт. н. «великом избиении кошек», учиненномподростками-работниками одной из типографий в Париже ок. 1730 г. Парни, которых хозяева держали впроголодь, раздраженныеночными кошачьими «концертами», учинили над кошками квартала, где они проживали, шутовской процесс, выступая в нем в ролисудей, обвинителя, адвоката и священника; по завершении суда все животные были истреблены. (Р.Дарнтон, исследовавший сообщениеоб этом событии, упустил из виду его связь сосредневековой судебной традицией).
 

                            Церковныесудебные преследования животных


        Мирские судебные процессы против отдельных животных происходили как в сельской местности, так и в городах. В отличиеот них, преследования целых групп зверей,птиц и насекомых, причинявших вред урожаю, имели место преимущественно в деревнях. Процессы в связи с агрикультурой и бедствиями, которые были вызваны теми или иными сообществами вредителей, грызунов,
509


насекомых, птиц, личинок, улиток, возбуждала церковь. Наиболее ранние упоминаниятакого рода судебных дел восходят к XV в.;они начались в пограничном районе между Францией, Швейцарией и Италией, а затемраспространились в Германии, Скандинавиии Испании (продолжение они нашли за океаном — в Канаде и Бразилии). Церковные преследования животных опирались на каноническое право. Между тем юристы, исходившие из принципов римского права и добивавшиеся либо отказа от С.ых П.и Ж.ых,либо искавшие аргументы в пользу своихподзащитных, выдвигали серию возражений.Помимо ссылок на то, что животные не обладают разумом, не являются христианами,а потому не способны впасть в грех и неподвластны каноническому праву, они подчеркивали их естественное право пользоватьсяплодами земными, восходящее к акту божественного творения, указывая на то, что Господь сотворил животных прежде, чем создал человека. В любом случае, по мнению этихюристов, судебный процесс может иметьсмысл только как предостережение противбудущих потрав, но не как наказание за ужесодеянный ущерб. Напротив, сторонникиС.ых П.и Ж.ых настаивали на том, что весьтварный мир создан ради человека, и, следовательно, всякого рода вред, причиняемый животными, нарушает его права.
 

        Когда начинался судебный процесс против сельскохозяйственных вредителей, юристы для того, чтобы его задержать, нередкоприбегали ко всякого рода ухищрениям. Так, французский юрист Бартоломе Шассане (XVI в.) оправдывал неявку в суд своих подзащитных — крыс — тем, что, во-первых, невсе священники в своих приходах объявилиоб их вызове и не предоставили им достаточно времени, а, во-вторых, тем, что опасения нападений кошек помешали крысам явиться в судебное присутствие. Следует отметить,что если даже те или иные юристы не считали С.е П.я Ж.ых правомерными, они не уклонялись от участия в процессах, сулившего адвокатам немалый доход.
 

        В церковных С.ых П.ях Ж.ых явственно ощущается давление коллектива верующих на приходское духовенство и епископов. Последние возглавляли религиозные процессии, вкоторых принимали участие все местные жители: с зажженными свечами и хоругвями обходили поврежденные вредителями поля идругие места; участники процессий распеваяли молитвы и каялись в грехах, за которые их карает Господь через посредство животных инасекомых. Потерпевший ущерб от этих существ коллектив назначал представителя, который, явившись в места их обитания, вызывал преступников в суд, угрожая им отлучением в случае неявки. После этого судья повелевал этим существам, опять-таки под угрозой божьего проклятия, в трехдневный срокпокинуть данную местность. Требование повторялось троекратно. Если звери подчинялись, возносилась благодарственная молитва,в противном случае процесс продолжался, иследовал приговор — проклятье зверям илинасекомым, — после чего торжественное шествие с крестом, знаменами и свечами вновьотправлялось на виноградники и поля, причем священник опрыскивал святой водой границы прихода.
 

        Существеннейшим компонентом всей процедуры были произносимые духовенством формулы церковного отлучения. В текстах отлучения после признания того, что люди справедливо терпят от червей или мышей за свои грехи, содержался призыв к божьему милосердию: пусть эта нечисть оставит их поля, виноградники или воды. Именем Бога-Отца и Христа и Св. Духа червей имышей заклинали удалиться в места, где они никому не смогут навредить. Нередко изгнанникам отводилась особая территориядля проживания, и были случаи, когда животным-вредителям выдавалась охранная грамота; отсрочка в исполнении приговора могла быть предоставлена детенышам и беременным животным.
 

      Приговоры и проклятия, естественно, не приводили к исчезновению вредителей, но вера в силу церковных анафем оставалась незыблемой, поскольку неповиновение зверейи насекомых судебному решению легкообъяснялось желанием Бога подвергнутьгрешный народ испытаниям.
 

      Опирающийся на мнение Фомы Аквинского А. Франц указывает, что с теологической точки зрения ни процессы против неразумных тварей, ни их отлучения не находили оправдания. Известную параллель этим процессам он видит в обрядах экзорцизма - изгнания беса из тела одержимого, — 
510

посколь
ку в этой операции можно найти элементы судебной тяжбы. В судебных процессах над насекомыми и зверями выявлялась борьба человека с дьяволом, орудием или вместилищем кооторого считали этих вредителей. К. фонАмира пишет о «языческом использовании»в этих процессах христианского экзорцизма.
 

        Наиболее существенным представляется тот факт, что в С.ых П.ях Ж.ых выявилось специфическое понимание связи между миром людей и природой, которое находиловоплощение в уверенности в универсальномгосподстве права и юстиции. Эти представления были повсеместно распространены и оказали прямое воздействие на судебную практику. Современная исследовательницаЭ.Коэн отмечает активную вовлеченность в процессы над животными всего коллектива местных жителей: они видели в изгнании животных и насекомых-вредителей составнуючасть процесса очищения самой общины. Религиозные ритуалы и процессии предшествовали С.ым П.ям Ж.ых и завершали их. Поисквиновных в бедствиях, которые переживалаобщина, и сопровождавшие его церковныеобряды и судебные акты отчасти сближаютС.ые П.я Ж.ых с охотой на ведьм, которая развертывалась в Европе в тот же период.
 

        Вместе с тем С.ые П.я Ж.ых заставляют вспомнить многочисленные средневековые повествования (в «житиях» и дидактических «примерах» — exempla} о животных и иных тварях, которые повинуются слову святого или проявляют поистине христианское благочестие, преклоняясь перед телом Христовым - гостией. С другой стороны, проклятия святых обладали силой изгонять или уничтожать насекомых, рыб или зверей, которые причиняли людям вред. Предполагалось, что бессловесные и, казалось бы, неразумные твари, тем не менее, способны уразуметь волюТворца и святых — его представителей на земле. Следовательно, за ними признается определенная мера разумности и в силу этого ответственности за их деяния. Граница между разумом человека и неразумием прочихтворений выступает в этих случаях размытойи нечеткой. То, что в высшей степени характерно для сказки, где звери и растения разговаривают и совершают осмысленные поступки, оказывается не вполне чуждым сознанию средневекового человека и тогда, когда он действует практически, заботясь о своем материальном благополучии. С.е П.я. Ж.ых и анафемы, которым их подвергали, можно рассматривать как логическое следствие подобного подхода к тварному миру.
 

 

Ответить

Фотография AlexNik AlexNik 10.07 2015

 

Процессы над животными в средние века были обычным делом. Вплоть до XVIII века во многих странах Европы судили животных, совершивших преступления.

Судили насекомых и птиц, млекопитающих и змей, судили по всей форме и очень тщательно - следствие велось с допросами и пытками, перед полным составом суда в 23 человека выступали обвинители и защитники. Это никого не удивляло в те времена - ведь считалось, что животные действуют сознательно, значит, и отвечать должны за свои поступки по всем правилам.

Пожалуй, процессы над животными того времени можно разделить на две категории -"гражданские" и "уголовные". Первые поражали необыкновенной кротостью, глубокой "справедливостью" по отношению к "тварям Божьим". Прежде чем произнести приговор, к подсудимым обращались со следующими словами: "Ты тварь Божия, тебя я уважаю. Тебе принадлежит земля точно так же, как и мне; я не должен желать твоей смерти. Но ты вредишь, ты посягаешь на мое наследие, разоряешь мои виноградники, пожираешь мою жатву. Одним словом, лишаешь меня плодов моего труда. Быть может, я все это заслуживаю, так как я не более не менее как несчастный грешник. Во всяком случае право сильного есть гнусное право. Я объясню тебе твою вину, буду молить о милосердии Божьем, укажу тебе место, где ты сможешь существовать, и затем ты должен удалиться; если же ты будешь упорствовать, то я прокляну тебя".

 

Однако когда эти трогательные увещевания не действовали, приходилось обращаться в суд. Но в суде к вредителям относились очень сочувственно и не торопились их осуждать. В 1479 году в одном из районов Швейцарии жители обратились в суд с жалобой на личинок майского жука, которые губили сады и леса. Защитник жуков Фрибург затеял спор с судьями, были ли жуки на Ноевом ковчеге. Спор этот длился два года, а личинки тем временем продолжали губить сады и леса.

В XIV веке жители швейцарского города Кура подали жалобу на белых червей. Однако черви на суд не явились. Тогда суд назначил прокурора и адвоката червей и со всеми формальностями приступил к делу По окончании разбирательства судья, учитывая, что "вышеупомянутые черви суть создания Божьи, что они имеют право на жизнь, что, следовательно, было бы несправедливо лишать их средств к существованию", решил перевести насекомых в дикую лесистую местность, где бы они могли спокойно проживать, не принося никому вреда.

Через несколько лет жители этого же города возбудили, дело против шпанской мушки. Судья назначил обвиняемым не только адвоката, но и опекуна, которые добились перевода шпанской мушки в другое место. Жители вынуждены были отвести им довольно значительное пространство, где бы эти насекомые могли жить.

Еще более знаменит процесс над насекомыми, проходивший в 1545 году в Швейцарии. Благодаря изворотливости и красноречию защитника вредители жуки были приговорены лишь к переселению в другое место, причем специальная комиссия долго выбирала, куда можно было бы переселить жуков. Найдя участок, комиссия составила специальный документ, подтверждающий право жуков пользоваться участком. Местные жители с большим трудом добились разрешения ходить через него. И то с условием, что не будет "нанесения ущерба пастбищам жуков".

Однако жуки так и не переселились (как не переселялись, конечно, и другие насекомые, несмотря на решение судей). Часть Европы тогда была разделена на крошечные княжества, которые постоянно воевали друг с другом. В это время как раз началась война двух феодалов, войска прошли по земле, отведенной для жуков, и адвокат срочно опротестовал решение суда: место стало непригодным для насекомых.

Не менее гуманны были и процессы над крысами. Французский адвокат Бартолми-Шасоне сделал себе карьеру на защите крыс и мышей. В 1480 году он выиграл процесс, заявив на суде, что его подзащитные не могли явиться, потому что местожительства их слишком разбросаны: они живут во многих деревнях, а сами жилища мышей - глубокие норки, и естественно, что находясь в них, мыши не узнали о вызове в суд.

Суд постановил объявить о вызове мышей по всем деревням. Однако мыши снова на суд не явились. Адвокат опять выгородил их, заявив, что мышам трудно прийти: им нужно пробираться через леса и овраги, ручьи и болота, к тому же на каждом шагу их подстерегают враги -кошки, лисы, совы. Наконец, он произнес пламенную речь, доказывая, что нельзя обвинять всех огулом, а необходимо установить индивидуально вину каждой мыши. А так как это было невозможно, то дело пришлось прекратить.

Правда, не всегда адвокату удавалось отстоять своих подзащитных. Иногда крыс и мышей приговаривали к выселению. Но всегда суд выдавал им охранные грамоты, дабы их не съели по дороге кошки.

Даже в XVIII веке еще продолжались "гражданские процессы" над животными. Так, в 1713 году в Бразилии судили термитов, которые растащили муку и подточили деревянные столбы в погребах монастыря. Организованный по всем правилам - с обвинением и защитой - суд вынес постановление о том, что термиты должны покинуть монастырь и переселиться на специально отведенное им поле. Однако термиты не послушались. И монахи отступили: ведь термиты, как и люди, созданы Богом и служат ему! Значит, и трогать их нельзя.

Все это относится к процессам "гражданским". В "уголовных" процессах судьи были не так гуманны - большинство обвиняемых попадало на виселицу или на костер. С начала XII по XVII век только во Франции было вынесено около ста смертных приговоров животным. Судили животных и в Италии, и в Германии, и в Швеции, и в Швейцарии. Вот несколько примеров.

В XIII веке во Франции свинья была приговорена к повешению за то, что съела свой приплод.

В 1268 году осужден был поросенок, нанесший увечья ребенку.

В 1314 году бык за нападение на человека был приговорен к повешению.

В 1389 году казнили лошадь, убившую человека.

В 1442 году в Цюрихе судили волка. Его привезли на суд в клетке и установили на центральной площади, где состоялся суд. Волк обвинялся в убийстве двух девочек. У него нашлись горячие защитники. Тем не менее он был осужден и казнен.

В XV веке судили жеребца по обвинению в лености и вспыльчивости. По решению суда он был убит дубиной.

В 1796 году в Германии заживо закопали в землю быка, обвиненного в том, что якобы из-за него начался падеж скота.

Список этот можно было бы во много раз увеличить.

Были и другие меры наказания: животных отлучали от церкви. Так, например, поступил епископ Лозаннский в 1120 году, отлучив от церкви гусениц и полевых мышей, не пожелавших подчиниться приговору суда, а через год он отлучил и мух, проникших в церковь. Великий Викарий в 1584 и 1585 годах проклял гусениц, появившихся епархии.

Животные выступали на судах не только в качестве ответчиков. Ведь они же считались мыслящими существами. Значит, они вполне могли быть и свидетелями.

Если, например, человек подвергался нападению грабителей в своем доме и никто из людей, кроме его самого, не мог засвидетельствовать этого, потерпевший в качестве свидетеля мог привести в суд кошку, собаку или петуха.

Правда, свидетели-животные тут же могли превратиться в обвиняемых. Если суд устанавливал, что они, будучи очевидцами преступления, не позвали на помощь криками, их жестоко наказывали, чаще всего казнили. Нередко перед казнью животных пытали раскаленным железом, кнутом или прочими изощренными орудиями пыток средневековых инквизиторов. И крики истязаемых животных считались признанием.

Впрочем, наказывали, пытали и судили не всех животных.

В некоторых странах быки, жеребцы и овцы пользовались особым покровительством. Если им не разрешалось официально топтать посевы, то к ответственности их за это не привлекали. Хозяин погубленных посевов даже не мог предъявить иск хозяину животных. Единственное, что разрешалось пострадавшему, - это взять хворостину и прогнать потравщиков с поля или огорода.

Но если гуси, куры или утки были уличены в подобных же деяниях, они немедленно представали перед судом и жестоко наказывались.

Однако в других странах судили за потраву и лошадей, и коров. Обычно их казнили, а мясо шло в пользу суда.

Церковь в средние века уделяла много внимания животным, о них велись долгие "ученые" споры. Одни придерживались мнения, что животные - Божьи создания, что у них "бессмертная душа", другие, подобно итальянскому кардиналу Роберто Баллармино, не верили в их загробную жизнь и поэтому очень жалели животных, которым суждено жить лишь на земле, третьи придерживались мнения французского монаха Бонжо, считавшего, что животные - это черти.

Ответить

Фотография AlexNik AlexNik 10.07 2015

Часто животных осуждали по обвинению в колдовстве. Точнее утверждалось, что пойманное животное- это ведьма, которая приняла облик этого животного. При этом над бедным животным производили обряды и экзекуции, после которых "ведьма" должна была принять свой истинный облик. Животных-"ведьм" пытали, пытаясь выбить соответствующее признание. Оканчивалось все обычно стандартно - "ведьма" торжественно сжигалась на костре. 

Ответить

Фотография AlexNik AlexNik 10.07 2015

Хорошая информация по этому поводу здесь

http://absentis.org/...sd_11_zveri.htm

 

Особенно понравилось про кошачий клавесин

 

Сформированная христианством ненависть к кошкам выразилась наглядно выразилась в изобретенным немецким семинаристом-иезуитом XVII века (Athanasius Kircher) устройстве — «кошачьем пианино» (иногда изобретение «кошачьего клавесина» связывают с другим мрачным христианским фанатиком, прославившимся сожженной на костре обезьянкой, — испанским королем Филиппом II, который при своем коронационном вояже по подвластным провинциям привез в Брюссель этот чудо-девайс). Суть милого изобретения была проста — из полусотни кошек отбирали семь или четырнадцать, обладающих голосами различного тона, после чего их в определенном порядке (согласно законам гармонии) помещали в длинный ящик с отсеками. Головы «дьявольских отродий» оказывались высунутыми наружу у передней стенки клавесина, а хвосты — закрепленными в неподвижном положении под клавиатурой. Стоило только нажать на клавишу, как соединенная с ней игла впивалась в хвост или в задницу, и животное издавало крик боли. На таких вот «струнах» и наигрывали «миленькие кошачьи мелодии» на потеху «любителям прекрасного» — придворным дамам и кавалерам (Петр I, будучи в Гамбурге, заказал такой «кошачий клавесин» для своей кунсткамеры). Кошки же, не прошедшие предварительный отбор на «голосистость», просто сжигались.

Ответить