←  История народов, этнология

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Белорусы (этнос)

Фотография Стефан Стефан 19.08 2018

БЕЛОРУ́СЫ (самоназвание – беларусы), 1) население Белоруссии. 2) Восточнославянский народ, основное население Белоруссии (наибольший процент составляют в южной, центральной и восточной областях). Численность 8 млн. чел. (2009, перепись). Живут также в России (521 тыс. чел., в т.ч. в Москве – 39,2 тыс. чел., Московской области – 31,7 тыс. чел., Санкт-Петербурге – 38,1 тыс. чел., Ленинградской обл. – 16,8 тыс. чел., Калининградской обл. – 32,5 тыс. чел., Карелии – 23,3 тыс. чел., Тюменской области – 25,7 тыс. чел.; 2010, перепись), Украине (244,3 тыс. чел. – 2001, перепись), Латвии (68,2 тыс. чел. – 3-я по численности этнич. группа; 2011, перепись), Польше (46,8 тыс. чел. – 2011, перепись), Литве (36,2 тыс. чел. – 2011, перепись), Эстонии (12,6 тыс. чел. – 2011, перепись), а также в Казахстане (62,7 тыс. чел. – 2012, данные официального учёта), Германии (20,4 тыс. чел., 2011, данные официального учёта), США (25,6 тыс. чел. – 2000, перепись), Канаде (15,6 тыс. чел. – 2011, перепись) и др. Общая численность около 9,5 млн. чел. Говорят на белорусском языке. Распространены также русский, польский, литовский и др. языки. Верующие преимущественно православные, ок. 20% – католики.

 

В состав Б. вошли восточнославянские племена (кривичи, дреговичи, радимичи), расселившиеся на территории Белоруссии в 8–10 вв. (осн. группировки – в Подвинье и на Припяти) и ассимилировавшие местное балтское население. Формирование Б. началось в 13–14 вв. в зап.-рус. землях, вошедших в состав Великого княжества Литовского. Сложились осн. локальные группы Б.: руськие, или русины, – в Вост. Белоруссии (которая позднее будет называться Белой Русью); полешуки – в Полесье, в бассейне Припяти; литвины – в Сев.-Зап. Белоруссии (между реками Неман и Вилия). Зап. диалект древнерусского языка («русский» язык) – предок белорусского языка – выполнял роль официального языка (до 2-й пол. 17 в.), в 1-й трети 16 в. Ф. Скориной на нём было начато книгопечатание, достигшее значит. размаха во 2-й пол. 16 – нач. 17 вв. К нач. 20 в. этноним «Б.» вытеснил локальные самоназвания, хотя обозначения Б. как «православные», «тутейшие» («местные») сохранялись до 2-й пол. 20 в. Формирование Б. происходило в условиях противоречий между православием, католичеством и униатством, полонизации в эпоху Речи Посполитой (особенно в среде шляхты) и русификации в составе России. Во 2-й трети 17 – 1-й четв. 18 вв. в ходе русско-польских войн 17 в. и Северной войны 1700–21 значительные группы Б. были переселены в Россию и на Правобережную Украину. По переписи 1897 в зап. губерниях Б. насчитывали 5,4 млн. чел. (63,4%).

 

С сер. 19 в. растёт интерес к белорус. культуре; развиваются краеведение, этнография и фольклористика (А.М. Сементовский, Ю.Ф. Крачковский, И.И. Носович, Н.Я. Никифоровский, П.М. Шпилевский, П.В. Шейн, Е.Р. Романов, М.В. Довнар-Запольский, Е.Ф. Карский и др.), просветительская деятельность. В 1867 в Вильне открыт Сев.-Зап. отдел РГО, в 1902 в Могилёве возникло Об-во по изучению Белорус. края и историко-этнографич. музей, в 1912 – Минское об-во любителей природоведения, этнографии и археологии. В 1906 в Санкт-Петербурге появляется белорус. издательство, издаются первые книги и газеты на белорус. яз. С 1924 стала проводиться программа «белорусизации», закрепившая приоритет белорус. яз. в преподавании, официальном делопроизводстве, книгоиздательстве и др. В 1926 Б. составляли 80,6% нас. Белоруссии. В кон. 1920-х гг. политика белорусизации была свёрнута, представители белорус. интеллигенции подверглись репрессиям. В Зап. Белоруссии, входившей в состав Польши (1921–39), продолжилась полонизация Б. Одновременно возникали этнополитич. организации Б.: Белорус. нац. комитет (Белорус. нац. объединение), Белорус. крестьянский союз, Белорус. ин-т хозяйства и культуры и др. Во 2-й пол. 1980-х гг. возрождается этнокультурное и политич. движение Б., действуют культурные и просветительские организации (минский клуб «Талака», гродненский «Походня», лит. объединение «Тутэйшыя» и др.). Белорус. организации существуют также в Польше, Литве, России, Молдавии, США и др.

 

361606f27973.jpg

Женщины в традиционных костюмах. Малоритский уезд Брестской области. Фото нач. 20 в.

 

Выделяются историко-этнографич. районы Белоруссии: Поозерье (север), Поднепровье (восток), Центр. Белоруссия, Понеманье (северо-запад), Вост. и Зап. Полесье. Осн. традиц. занятие – земледелие (рожь, лён). Осн. пахотное орудие – соха (местные разновидности: полесская, литовская, или подляшская, в которую впрягалась пара волов, – с сошниками, поставленными под углом; более лёгкие витебская и поднепровская – одноконные, с перекладной полицей). Из промыслов были развиты: бортничество, гонка смолы и дёгтя (Полесье и Поднепровье), плетение рогож и циновок из лыка (Чериковский и Рогачёвский уезды Могилёвской губ., Бобруйский, Борисовский уезды Минской губ.), колёсное (Чаусский, Могилёвский, Оршанский, Гомельский уезды Могилёвской губ., Брестский у. Гродненской губ.), гончарное (напр., изготовление белоглиняной керамики с росписью ангобом – в с. Городная, чернолощёной – в сёлах Пружаны, Ружаны, Порозово Брестского у.), шаповальное (Чаусский, Мстиславский, Рогачёвский уезды Могилёвской губ.) произ-во, обработка кожи и меха (Могилёв, Витебск, Мозырь, Сморгонь, Шклов), плетение (в т.ч. лозовой мебели – в Могилёвской губ., соломенных иконостасов – сохранилось неск. царских врат нач. 19 в. из Зап. Полесья), ткачество (узорные полотенца-ручники, скатерти-абрусы из белёных и суровых нитей), вышивка (осн. техники – набор и счётная гладь красным и чёрным цветом), произ-во глиняной игрушки и др. В кон. 15 – нач. 20 вв. ремесленники в городах объединялись в цехи. В Понеманье была развита дерев. скульптура, близкая к литовской и польской, в Поднепровье – архит. резьба (мастера из Орши и Шклова работали в 17 в. в Москве – в Кремле, Новодевичьем мон., Коломенском), в Зап. Белоруссии – изготовление резных прялок. Расписные писанки (белый узор на красном, чёрном или коричневом фоне) близки по стилю к писанкам Украинского Полесья, литовским и польским. С кон. 19 в. развивалась роспись сундуков (куфры), в 1920–50-е гг. в Брестском Полесье – кистевая роспись мебели. Известна роспись масляными и клеевыми красками по полотну (дываны).

 

Поселения на севере и северо-востоке – в осн. малодворные кучевые, в Поднепровье – крупные скученной планировки. Традиц. жилище – срубная изба (хата), на юге (в Полесье) – наземная, с глинобитным полом, далее к северу – на подклете; состояла из жилого помещения (хаты), к которому могли пристраиваться сени, холодная клеть (камора, свирна), служившая кладовой и спальней для молодёжи, или другая хата. Клеть, или истопка (варыўня, имшаник), обогревавшаяся печью-каменкой или жаровней, могла отдельно ставиться во дворе. В Вост. Белоруссии (к востоку от р. Березина) и Поозерье были распространены бани (лазни). Жилые и хозяйств. постройки (клети, хлевы, гумна и др.) под одной или несколькими кровлями объединялись по веночному (замкнутому, периметрическому – в осн. в Поозерье и Поднепровье), линейному (погонному – в осн. в Центр. Белоруссии, Понеманье и Зап. Полесье), П- и Г-образному (в осн. в Вост. Полесье) плану и др. Интерьер хаты идентичен интерьеру зап.-рус. избы (см. ст. Народы в томе «Россия»): печь ставилась у входа устьем к порогу, напротив неё, в дальнем от входа углу, помещался красный угол (чырвоны кут, покуть), в стенах, примыкающих к нему, прорубались окна (на улицу и во двор); ещё одно окно в боковой стене освещало кухонный угол (бабий кут) – в противоположном от печи углу у входа; между печью и торцевой стеной устраивался настил для сна (пол) и полати. Резной декор жилища был развит на востоке (в Поднепровье), к сер. 20 в. распространился на Центр. и Зап. Белоруссию.

 

Мужчины носили рубаху навыпуск, подвязанную узорным плетёным поясом (крайка, акрайка, кушак). Мужская традиц. рубаха – туникообразного покроя, в Полесье – с плечевыми поликами, в нач. 20 в. распространились рубахи с плечевыми швами и на кокетке (гестке). Женская рубаха шилась с поликами; на севере, вероятно под влиянием литовцев и латышей, была известна туникообразная рубаха, к 19 в. сохранившаяся в качестве погребальной одежды. Мужская и женская рубахи не имели воротника, в юго-зап., пограничных с Польшей, районах были известны женские рубахи с отложным воротником и манжетами (кашуляй). Поверх рубахи женщины надевали полотняную (спидница) или суконную (андарак) юбку; на востоке были распространены юбки с пришитым лифом (саян), до нач. 20 в. на востоке сохранялись несшитые юбки типа южнорус. понёвы (панёва, плахта). Крестьянки носили также фартуки; с 19 в. в мужской и женской одежде распространились нарядные безрукавки (кабат, гарсэт, каптан и др.). Одежда украшалась красной вышивкой, особенно богато – у женщин со 2-й пол. 19 в. Мужчины и женщины носили верхнюю распашную одежду, известную под др.-рус. (свита, охабень, епанча, ферезья, доломан и др.) названиями или под заимствованными у вост. (рус. – однорядка, кафтан, зипун, катанка и др.) и зап. (польск. – кобеняк, кунтуш и др.) соседей Б. Девичий головной убор – повязка из холста (ручник, шырынка, скиндачка) с узлом на затылке (с 20 в. так же стали повязывать и покупные платки) или высокий (10–15 см) венок на лубяной основе; девушки заплетали волосы в одну-две косы. Замужние женщины надевали на голову обруч (кибалка, тканка, лямец) из травы, льняной кудели, прутьев, луба и др., на который накручивали незаплетённые волосы; поверх надевали круглый чепец, стягивавшийся на затылке шнурком и полностью закрывавший волосы; сверху носили белый полотенчатый убор (намитка). У мужчин были распространены круглые суконные и войлочные шапки (магерка, брыль) с четырёхугольным верхом, с полями и др. В традиц. одежде сложились локальные типы: полесский, приднепровский, северный.

 

Характерны блюда из ржаной, пшеничной, гречневой, просяной, овсяной, гороховой муки и крупы: хлеб, блины, клёцки (галушки), лапша (секанка), похлёбка (затирка, кулеш, крупник, квашеные – солодуха, кулага), кисель (жур, поливка, юшка) и др. Из квашеной капусты готовят щи (капуста, капусник), из свёклы (летом – из щавеля, ботвы и др.) – борщ (бураки), из мяса – тушёное рагу (верещака). С сер. 19 в. широко распространился картофель: пюре (тоўчанка), лепёшки (бульбишники), блины, оладьи (драники) и др. Традиц. напитки – хлебный и свекольный квас, пиво, овощные рассолы. Характерны обрядовые блюда: свадебный хлеб-каравай, пасхальный кулич, поминальные каши и напитки (кутья, коливо, канун).

 

Осн. календарные праздники: зимние – Святки (Каляды); весенние – Масленица и Пасха; летние – Троица (Сёмик, Сёмуха), Иванов день (Купалье), праздники урожая (зажинки и дожинки). Поминальные дни (дзяды) приурочивались к каждому из этих циклов: по католич. обычаю, осн. поминальным днём был День Всех Святых осенью (Дзяды), у православных также на Масленицу (масленичные дзяды), после Пасхи (Радаўница), на Троицу (троицкие дзяды).

 

Устное творчество. Наиболее архаич. слой фольклора, сохранивший общие для вост. славян черты, – календарно-земледельч. (колядки, щедровки, масленичные, весенние, волочебные, юрьевские, троицкие, купальские, жнивные, осенние) и семейно-обрядовые песни. Для них характерна женская традиция исполнения. К 14–18 вв. относится формирование мужских лирических, эпических, исторических (песни о татарских набегах и др.) и бытовых песен, к 19 в. – батрацких, рабочих, революционных, припевок-частушек. В годы Вел. Отеч. войны сложился специфический пласт фольклора – партизанские песни. Широко распространены шутливые «толочные» песни (толока – обычай взаимопомощи; см. Помочь), семейно-бытовые, хороводные, танцевальные песни («Лявониха», «Юрочка»), нар. баллады («Как поехал пан-королевич на Русь жениться», «Была я у мамочки одна»), легенды («Сколько жить человеку», «Почему враждуют собака, кот и мыши»), предания (об основании городов и деревень, возникновении болот и озёр), сказки (о животных; волшебные – «Тром-сын», «Мал-Малышок», «Несчастный егерь»; социально-бытовые – «Мужик и пан», «Жалостливая пани»). Сохранилась нар. драма, кукольный театр батлейка. Основу инструментальной музыки составляют песенные и танцевальные наигрыши, свадебные марши, импровизации. Повсеместно распространены гармоника, баян, бубен, барабан; широко бытовавшие в прошлом разл. идиофоны (тарелки, треугольник, трещотки, варган), духовые (жалейка, волынка «дуда», деревянные и глиняные флейты, рог, труба) и струнные (скрипка, нар. контрабас басетля, колёсная лира, цимбалы) ныне встречаются редко.

 

Из танцев наиболее архаичные – хороводные («Ручеёк», «Гусачок», «А мы просо сеяли» и др.), когда танцующие под песню движутся по кругу, цепочкой или двумя рядами навстречу друг другу; в некоторых хороводных танцах выделяются партии солистов. Из парно-массовых танцев известны «Лявониха», «Метелица», «Коза» и др. Распространились гор. танцы – кадриль, лансье («Лянцай» – в осн. в сев. и центр. Белоруссии), полька («Трасуха», «Какетка», «Трамблям»), вальс.

 

 

Лит.: Мухаринская Л.С. Белорусская народная песня. Историческое развитие. Минск, 1977; Назина И.Д. Белорусские народные музыкальные инструменты: В 2 т. Минск, 1979–1982; Можейко З.Я. Календарно-песенная культура Белоруссии. Минск, 1985; Назіна I.Д. Беларуская народная інструментальная музыка. Мiнск, 1989; Этнографiя Беларусi. Энцыклапедыя. Мiнск, 1989; Пилипенко М.Ф. Возникновение Белоруссии. Новая концепция. Минск, 1991; Белорусы. М., 1998.

 

Григорьева Р.А., Варфоломеева Т.Б., Шешкен А.Г. Белорусы // Большая российская энциклопедия

http://bigenc.ru/eth...gy/text/3359923

Ответить

Фотография Стефан Стефан 19.08 2018

Белорусы / Отв. ред. В.К. Бондарчик и др.

М.: Наука, 1998. – 503 с., ил. – (Народы и культуры).

 

Книга продолжает начатую Институтом этнологии и антропологии РАН серию "Народы и культуры" (Русские. М.: Наука, 1997) и посвящена одному из восточнославянских народов – белорусам. В ней содержатся сведения об этнодемографических процессах в Белоруссии, расселении и численности белорусов в странах мира, рассматриваются проблемы возникновения и эволюции белорусов, традиционные формы материальной и духовной культуры этого народа, их бытование в современной жизни.

 

Для специалистов в области этнологии и других гуманитарных наук, а также для массового читателя, интересующегося историей и культурой белорусов.

 

Оглавление:

ВВЕДЕНИЕ (М.Ф. Пилипенко, В.А. Тишков)

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1

ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ

Численность и расселение белорусов в Республике Беларусь (В.К. Бондарчик)

Демографические процессы (Г.И. Касперович)

Антропологический облик (И.И. Саливон, А.И. Микулич)

Этноязыковые процессы (В.К. Бондарчик)

Белорусская диаспора (С.В. Матюнин; в разделах "В России", "На Украине", "В Прибалтике", "В Казахстане" использованы материалы И.В. Каращенко)

Глава 2

ОЧЕРК ЭТНИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

Взгляды на проблему (В.К. Бондарчик)

Ранняя истории (И.В. Чаквин)

Этногенетические процессы в XIII–XVI вв. (И.В. Чаквин)

Этнополитическое развитие в XVII–XVIII вв. (И.В. Чаквин)

Консолидация и аккультурация конца XVIII – начала XX в. (В.К. Бондарчик)

Белорусский этнос в XX в. (Г.И. Касперович)

Изучение культуры и быта белорусов (В.К. Бондарчик)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 3

ТРАДИЦИОННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ И ПРОМЫСЛОВАЯ КУЛЬТУРА

Земледелие (В.С. Титов)

Животноводство (В.С. Титов)

Промыслы и ремёсла (Н.И. Бураковская, С.Ф. Терёхин, А.Н. Курилович)

Транспортные средства (Н.И. Бураковская)

Глава 4

ПОСЕЛЕНИЯ, ПОСТРОЙКИ, АРХИТЕКТУРНЫЕ ТРАДИЦИИ (А.И. Локотко)

Сельские поселения

Городские поселения и жилища

Архитектура

Глава 5

ОДЕЖДА (Л.А. Молчанова)

Глава 6

ПИТАНИЕ

Традиции питания (В.С. Титов)

Питание детей (А.Н. Курилович)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 7

БРАК И СЕМЬЯ

Традиции брачных отношений (Л.В. Ракова)

Отношения в семье (А.Н. Курилович)

Дети в крестьянской семье (А.Н. Курилович)

Внутрисемейные отношения в XX в. (А.Н. Курилович)

Глава 8

ОБЩЕСТВЕННЫЙ БЫТ

Сельская община и обычное право (С.Ф. Терёхин)

Быт сельских жителей (Г.И. Касперович)

Быт горожан (В.Н. Белявина)

Глава 9

ПРАЗДНИКИ, ОБРЯДЫ, ОБЫЧАИ

Семейные обряды (Т.И. Кухаронак)

Календарные праздники (Л.И. Минько)

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 10

НАРОДНОЕ ТВОРЧЕСТВО

Устнопоэтическое творчество (А.С. Федосик)

Театрально-игровая культура (А.С. Федосик, В.Н. Белявина)

Народная хореография (В.Н. Белявина)

Народное прикладное искусство (Е.М. Сахута)

Глава 11

НАРОДНЫЕ МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И ВЕРОВАНИЯ (Л.И. Минько)

Взгляды на мир и природу

Народные знания

Глава 12

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА (В.Н. Белявина)

Литература

Театр

Балет

Музыка

Кино

Живопись и скульптура

ЛИТЕРАТУРА

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

http://b-ok.xyz/book/2856612/29b906

http://library1.ga/_...C6FE6EF43ADCD75

http://download1.lib...C6FE6EF43ADCD75

http://libgen.pw/ite...a044650f51334a3

Ответить

Фотография Стефан Стефан 20.08 2018

ЛИТВИ́НЫ (белорус. літвіны, ліцвіны; польск. litwini), 1) название литовцев на польск. яз. и диалектах белорус. яз.; 2) историч. название выходцев из Великого княжества Литовского; 3) этнографич. группа белорусов на северо-западе Белоруссии – территории, с 13 в. входившей в состав Вел. княжества Литовского, со смешанным белорусско-литовским населением; 4) устар. рус. и укр. название белорусов и литовцев.

 

Литвины // Большая российская энциклопедия

http://bigenc.ru/eth...gy/text/2147151

Ответить

Фотография Стефан Стефан 23.08 2018

Природа Бѣлорусскаго края.

 

Бѣлоруссіей съ издавна зовется пространство, лежащее по среднему теченію Днѣпра и западной Двины и раздѣляющееся въ настоящее время на три губерніи: Витебскую, Могилевскую и Минскую. Откуда произошло это названіе – толкуютъ различно: одни говорятъ, что эта область была названа такъ потому, что во время подчиненія прочихъ областей русскихъ татарамъ она не платила имъ дани, а всѣ, не платящіе податей, встарину назывались бѣлыми, обѣленными, въ отличіе отъ податныхъ людей, называвшихся черными; другіе-же толкуютъ, что названіе Бѣлоруссіи произошло отъ того, что русскіе люди, населяющіе этотъ край изстари, носили, какъ и теперь носятъ, одежду преимущественно бѣлаго цвѣта. Уже самая природа Бѣлоруссіи во многомъ различается отъ прочихъ, даже смежныхъ съ нею, областей русскихъ. Наибольшая часть пространства бѣлорусскихъ губерній представляетъ низменность, изобильно покрытую преимущественно лиственными лѣсами, среди которыхъ разсѣяно множество болотъ и озеръ, окруженныхъ топкими лугами. Почва здѣсь по {43сл} большей части песчаная, глинистая или иловатая, климатъ умѣренный: ни большихъ морозовъ, ни сильныхъ жаровъ и засухъ не бываетъ; но за то дождей много и погода чрезвычайно перемѣнчива. Въ одинъ годъ снѣгъ стаетъ въ мартѣ, въ другой простоитъ и до апрѣля; послѣ морозовъ вдругъ настанетъ оттепель, пойдетъ дождь, а потомъ опять ударитъ морозъ, сдѣлается гололедица и т.д.

 

Но природа губерній Витебской и Могилевской, при своей лѣсистости, изобиліи болотъ и озеръ, еще не представляетъ такихъ рѣзкихъ перемѣнъ, какими отличается природа губерніи Минской. Большую частъ этой губерніи занимаетъ такъ называемое Бѣлорусское Полѣсье *) распространяющееся и въ смежные уѣзды губерній Гродненской, Могилевской и Волынской. Это самая любопытная часть бѣлорусскаго края.

 

Бѣлорусское Полѣсье едва-ли не самая низменная и изобильная водою часть нашего материка. Одни ученые полагаютъ, что нѣсколько тысячелѣтій тому назадъ это мѣсто было дномъ исчезнувшаго съ лица земли океана, и говорятъ, въ топкихъ болотахъ Полѣсья случалось находить обломки судовъ, якоря, части морскихъ животныхъ и т.д. Другіе ученые это отрицаютъ и говорятъ, что многоводіе Полѣсья зависитъ отъ того, что сюда стекаетъ слишкомъ много воды съ окружающихъ возвышенностей, которая, при низкихъ берегахъ полѣсскихъ рѣкъ, не вмѣщается въ нихъ и разливается по окрестнымъ равнинамъ. Но какъ бы то ни было, Полѣсье такъ обильно водою, что весною почти третья часть его представляетъ настоящую водную поверхность. Кромѣ судоходныхъ и сплавныхъ рѣкъ Припети, Пины, Березины, Днѣпра и другихъ – Полѣсье все изборождено маленькими рѣками и рѣчками, все изрыто заливами, протоками, {43спр} озерами и озерками, бродами, особенно болотами. Болота, то длинныя какъ рѣки, то широкія какъ озера, часто стелятся на огромное пространство и исчезаютъ въ дальней синевѣ.

 

Среди этой обширной низменности разсѣяны, подобно морскимъ островамъ, возвышенные клочки земли, также называемые въ Полѣсьѣ островами. Острова эти по большей части покрыты хорошимъ лѣсомъ, густою травою и имѣютъ плодородную почву. На нихъ-то, уединенныя отъ немногочисленныхъ городовъ и другъ отъ друга, расположены небольшія и рѣдкія деревни Полѣсья.

 

Кромѣ такихъ обитаемыхъ острововъ, въ Полѣсьѣ есть много такихъ, на которыхъ, можетъ быть, никогда не бывала человѣческая нога. Болота, окружающія эти острова, покрыты сплошною растительностью, но едва дѣлаетъ человѣкъ по ней шагъ, какъ вдругъ коверъ, образовавшійся на болотѣ изъ переплетшихся корешковъ разныхъ растеній, разверзается, и ноги вязнутъ въ зыбкой почвѣ, которая волнуется около человѣка саженей на двадцать вокругъ, – и горе путнику, если онъ во́ время не воротится, такъ какъ тонкая растительная ткань, покрывающая болота, скоро разъединится и бездонная пучина неминуемо поглотитъ смѣльчака.

 

Этотъ глухой и пустынный край оживляется только зимою, такъ какъ лѣтомъ проселочные пути сообщенія въ немъ такъ неудобны, что въ иномъ мѣстѣ нельзя проѣхать между сосѣдними островами и двадцати верстъ одинаковымъ способомъ. Часто случается верстъ пять сдѣлать на лошадяхъ, столько-же на лодкѣ, а остальное пространство пройти пѣшкомъ. На лѣсныхъ дорожкахъ Полѣсья поэтому чуть-чуть замѣтны слѣды рѣдкой ѣзды бѣдныхъ туземцевъ. Тамъ, гдѣ прокатилось нѣсколько телѣгъ, только трава немного помята, пожелтѣла; на остальныхъ же мѣстахъ дорожки ростутъ грибы да молоденькіе побѣги сосѣднихъ деревьевъ. Но всего неудобнѣе и непріятнѣе эти дорожки отъ попадающихся довольно часто лужъ или бродовъ, изъ коихъ иные бываютъ длиною съ версту и болѣе. {44сл} Чѣмъ мѣстность болотистѣе, тѣмъ чаще такіе броды затрудняютъ путника. Къ тому же несмѣтныя полчища насѣкомыхъ, носящіяся всегда вблизи этихъ бродовъ, окружаютъ путника: мухи, комары, слѣпни жужжатъ невыносимо, съ бѣшенствомъ кидаются въ глаза, въ ротъ и носъ человѣка и животныхъ и провожаютъ до слѣдующаго брода. За бродами нерѣдко тянутся сыпучіе пески: колеса телѣги утопаютъ въ нихъ по ступицы и прыгаютъ по скрытымъ въ пескѣ и торчащимъ на поверхности древеснымъ корнямъ. Ѣзда по такимъ дорожкамъ возможна не иначе, какъ на волахъ, которые здѣсь такъ-же незамѣнимы, какъ верблюдъ въ песчаныхъ и безводныхъ степяхъ. Не рѣдко путнику встрѣчаются по дорогѣ рѣки, чрезъ которыя не существуетъ ни мостовъ, ни переправъ. Чтобы перебраться черезъ такую рѣку, употребляютъ самый простой способъ: становятся на ноги въ телѣгу, въ которой зачастую нѣтъ ни одного желѣзнаго гвоздя, подмащиваютъ повыше кладь, какая случится, и пускаютъ воловъ вплавь: привычныя животныя благополучно вывозятъ путника на берегъ.

 

Такіе неудобные сухопутные пути сообщенія могли бы замѣнить многочисленныя рѣки и рѣчки Полѣсья, но, къ сожалѣнію, онѣ текутъ по большей части въ низменныхъ болотистыхъ берегахъ, поросшихъ осокою, камышемъ и верболазомъ, за которыми на большомъ разстояніи отъ рѣкъ тянутся лѣса. Весной и осенью вода этихъ рѣкъ выходитъ изъ береговъ и затопляетъ на нѣсколько верстъ окрестныя болота. Наносный песокъ и илъ, съ остатками сгнившихъ растеній, образуютъ толстый слой чрезвычайно рыхлой земли, высыхающей во время лѣтнихъ жаровъ и обращающейся въ торфъ. Такимъ образомъ берега полѣсскихъ рѣкъ мало доступны, а по причинѣ неудобства для поселенія, большею частію пустынны.

 

Обильная водами и лѣсами Бѣлоруссія богата и всѣми дарами, коими можетъ служить человѣку водная и лѣсная природа. Въ глубинѣ водъ ея многочисленныхъ озеръ, рѣкъ и рѣчекъ плаваютъ во {44спр} множествѣ различныхъ породъ рыбы, изъ коихъ особенно распространена мелкая порода вьюновъ, которыми буквально кишатъ нѣкоторыя озера и рѣки. Поверхность-же этихъ водъ и окружающія ихъ болота покрыты несмѣтными стадами дикихъ утокъ и гусей и другихъ водяныхъ и болотныхъ птицъ. Не въ примѣръ другимъ мѣстностямъ, перелетныя птицы, каковы: утки, гуси и т.д., даже остаются здѣсь круглый годъ. Многія бѣлорусскія озера, особенно въ Полѣсьѣ, не замерзаютъ зимой, и птицы такъ привыкаютъ къ этой обильной всякимъ кормомъ мѣстности, что не перелетаютъ въ теплыя страны, гдѣ имъ не будетъ ни привольнѣе, ни безопаснѣе.

 

Въ рѣкахъ и рѣчкахъ Бѣлоруссіи, кромѣ множества рыбъ и птицъ, водятся и болѣе дорогія животныя – выдра и бобръ, а въ чащѣ ея лѣсовъ бродятъ медвѣди, кабаны, лоси и разные другіе крупные и мелкіе звѣри. А тетеревовъ, рябковъ и другихъ лѣсныхъ птицъ мѣстами такъ много, что хорошій охотникъ за день набиваетъ ихъ цѣлые мѣшки. Невообразимое же обиліе разныхъ породъ грибовъ и ягодъ служитъ, такъ сказать, добавленіемъ къ тѣмъ благамъ, которыя приноситъ человѣку лѣсистая и многоводная природа бѣлорусскаго края. {45сл}

 

 

*) Сѣверная окраина Полѣсья, начинаясь у Бреста, тянется до верховьевъ Березины, Студянки и Друца, мимо Кобрина, Слонима и Слуцка; южная-же мимо Влодавы, Ковеля, Клевани до Родомысла, идя далѣе по Днѣпру до впаденія Тетерева. Въ срединѣ этого пространства расположены города Пинскъ и Мозырь. {43спр}

 

Народы России. Живописный альбом. Вып. 1. СПб.: Тип. Т-ва «Общественная польза», 1878. Л. 43–45.
Ответить

Фотография Стефан Стефан 27.08 2018

Наружность бѣлоруссовъ, одежда, жилище и хозяйственный бытъ.

 

Среди такой непріютной, но богатой разными дарами, природы съ давнихъ поръ живетъ, во многомъ отличающійся отъ остальныхъ русскихъ, русскій-же народъ – бѣлоруссы, потомки древнихъ славянскихъ народовъ – кривичей и дреговичей. Эти славянскія племена, подобно другимъ племенамъ, отъ которыхъ произошли великоруссы и малороссы, съ давнихъ поръ заняли эти мѣста, приняли христіанскую вѣру и въ первыя времена послѣ основанія русскаго {45сл} государства составляли часть его и управлялись вѣчами (народными сходками) и князьями. Но когда постигло Русь великое бѣдствіе – нашествіе татарское, и вся нынѣшняя средняя и южная Русь подпала власти хановъ татарскихъ, Русь западная или Бѣлая не испытала этой невзгоды. Хотя нѣкоторыя области ея и были раззорены татарскими полчищами, но все таки она осталась независимою и такъ прожила еще почти цѣлое столѣтіе. Но, уцѣлѣвши отъ ига татарскаго, Бѣлая Русь все таки не могла сохранить свою самостоятельность. Въ сосѣдствѣ съ нею было сильное государство Литовское, и Бѣлая Русь мало по малу подчинилась ему. Потомъ же, когда Литва соединилась съ Польшею, Бѣлая Русь сдѣлалась частью королевства Польскаго. Только въ самомъ концѣ прошлаго столѣтія бѣлорусскія области были вновь присоединены въ единоплеменному и единовѣрному русскому государству, и бѣлоруссы снова сдѣлались членами великой общерусской семьи.

 

Долгое время разъединенные съ остальными членами русской семьи, претерпѣвшіе много бѣдствій во время подчиненія чужеземному господству, запертые среди болотъ и лѣсовъ своихъ, отъ природы склонные къ жизни особнякомъ, бѣлоруссы какъ въ домашнемъ хозяйственномъ быту, такъ и веденіи мірскаго дѣла характеромъ и обычаемъ много теперь отличаются отъ родныхъ братьевъ своихъ малороссовъ, особенно-же великоруссовъ, хотя, какъ дѣти одной семьи, имѣютъ съ ними и много сходнаго. Съ одной стороны, у бѣлоруссовъ сохранилось много такого, что давно оставлено или замѣнено другимъ у великоруссовъ; съ другой же, у нихъ есть и много такого, чего нѣтъ и не было у обоихъ послѣднихъ.

 

Даже по самой наружности своей бѣлоруссы во многомъ отличаются отъ великоруссовъ и малороссовъ. Бѣлоруссы по большей части средняго роста, часто и того менѣе, приземисты, одутловаты съ лица, которое всегда кругло, – часто безъ бороды, вообще-же жидкобороды и имѣютъ обыкновенно глаза сѣрые и волосы русые {45спр} Въ 40 много 50 лѣтъ, бѣлоруссъ выглядываетъ совершеннымъ старикомъ, особенно женщины, которыя старѣются весьма рано, хотя въ молодости многія изъ нихъ отличаются и свѣжестію, и красотою. Между взрослыми мужчинами, кромѣ развѣ горожанъ, рѣдко, почти невозможно, встрѣтить ту осанистость, русскую крѣпость и красоту, про которую говорятъ: «кровь съ молокомъ» и которую вовсе не рѣдкость встрѣтить среди населенія великороссійскихъ губерній, или ту, какъ бы желѣзную, крѣпость, которая отличаетъ сухаго и смуглаго малоросса.

 

Такую малорослость и происходящую отъ того малосильность, а равно и раннюю старость, главнымъ образомъ, должно приписать бѣдности и неопрятности обстановки, среди которой живетъ бѣлоруссъ, а также дурной пищѣ, питью болотной стоячей воды и гнилостнымъ болотнымъ испареніямъ, дѣлающимъ воздухъ влажнымъ и вреднымъ. Отъ этихъ же причинъ зависитъ и сильно распространенная въ Бѣлоруссіи и невѣдомая въ Великой и Малой Руси болѣзнь – колтунъ. Эта рѣдкостная болѣзнь начинается обыкновенно томленіемъ, головными болями, потомъ волоса на головѣ больнаго наполняются гнойною матеріею, превращаются какъ бы въ войлокъ и остаются въ такомъ положеніи часто въ теченіи многихъ лѣтъ. Колтунъ проходитъ самъ собою, оставляя послѣ себя лишь общее истощеніе тѣла, слабость; но если его чѣмъ нибудь потревожить раньше времени, то онъ исковеркаетъ и замучитъ человѣка. Впрочемъ, сами бѣлоруссы считаютъ колтунъ не только не вреднымъ, а даже полезнымъ, потому что, по ихъ мнѣнію, онъ вытягиваетъ изъ тѣла дурные соки и предохраняетъ тѣмъ отъ другихъ болѣзней. «Колтунъ хвароба потребна, говорятъ они. Пахаруе, пахаруе, дай выздоровѣе». Но это конечно заблужденіе. На самомъ-же дѣлѣ болѣзнь эта настоящій бичъ бѣлоруссовъ, истощающій ихъ тѣлесныя и умственныя силы; отъ этой болѣзни бѣлоруссы хилѣютъ изъ поколѣнія въ поколѣніе.

 

Подобно наружности, и рѣчью бѣлоруссъ отличается отъ {46сл} великоруссовъ и малоруссовъ. Бѣлоруссы говорятъ старорусскимъ языкомъ, въ которомъ однако же есть много словъ польскихъ. Самый выговоръ ихъ мягче великорусскаго и малорусскаго и нѣкоторые звуки они произносятъ иначе: такъ напримѣръ, вмѣсто звука л они произносятъ звукъ средній между у и в (волкъ – воукъ), буквы т и д замѣняютъ звуками, похожими на ц и дз (дѣти – дзѣци). Даже въ одеждѣ, и въ той, если не покроемъ, то цвѣтомъ, отличается бѣлоруссъ. Любимый цвѣтъ его бѣлый: бѣлый кожухъ, бѣлая рубаха и штаны, бѣлый полотняный поясъ, бѣлая юбка у женщинъ, бѣлый головной платокъ, бѣлыя онучи къ его всегдашней обуви – лаптямъ – все это обыкновенныя и любимыя принадлежности лѣтней и зимней, праздничной и будничной одежды бѣлоруссовъ.

 

Что же касается покроя одежды, то въ этомъ отношеніи бѣлоруссы сродны и съ великоруссами, и съ малороссами. Такъ, женщины наслѣдовали сарафаны, употребляющіеся и въ остальной Россіи, или малороссійскія плахту и запаску, т.е. два куска какой нибудь матеріи, обвязываемые около тальи. Матерьялъ для одежды: сукно, холстъ и другія ткани у бѣлоруссовъ всегда употребляется домашняго приготовленія и грубой выдѣлки. Только въ отношеніи головнаго убора какъ мужчины, такъ и женщины нѣсколько прихотливы. Мужчины носятъ суконныя или даже кожаныя фуражки съ козырькомъ, другіе поярковыя высокія шляпы безъ полей или съ полями, отвороченными кверху, третьи круглую суконную, войлочную или баранью шапку даже и лѣтомъ. Головные уборы женщинъ бываютъ также различны, особенно относительно цвѣта и украшенія. Они формой напоминаютъ и великорусскіе кокошники, и малороссійскіе очипки. Собственно бѣлорусскимъ женщинамъ принадлежитъ употребляющійся въ Полѣсьѣ уборъ, называемый головой и напоминающій формой киверъ уланъ, который обвивается сверху весьма затѣйливо сарпанкой, т.е. тонкимъ гладкимъ кускомъ полотна.

 

Но не одною наружностью, рѣчью и одеждою, какъ мы выше {46спр} сказали, отличается бѣлоруссъ отъ родственныхъ ему великоруссовъ и малороссовъ; разница между ними и послѣдними прошла дальше и въ бытъ, и въ характеръ, и въ нравы, и обычаи.

 

Взять хотя, напримѣръ, хозяйственный бытъ и обстановку бѣлоруссовъ. Есть на Руси не мало мѣстъ холодныхъ и голодныхъ, но мало найдется обширныхъ краевъ такихъ скорбныхъ и бѣдныхъ какова Бѣлоруссія. «Кепско коло Витебска, говорятъ сами бѣлоруссы, у города Орши – горше, у Минску – по свинску». Здѣсь рѣдко, даже невозможно, встрѣтить такую зажиточность, какой достигаютъ великорусскіе крестьяне въ среднихъ промышленныхъ губерніяхъ или земледѣльческихъ черноземныхъ.

 

Очень бѣдно, но еще лучше другихъ, живутъ могилевцы; населеніе же Витебской и большей части Минской поражаетъ особымъ, какъ бы повальнымъ убожествомъ своей обстановки. Тѣсныя, курныя, низкія, какъ бы вросшія въ землю, хаты, крытыя иногда соломой, иногда болотнымъ камышемъ, иногда дранью безъ гвоздей, съ окнами кой-какъ заставленными кусочками стекла или затянутыми бычачьимъ пузыремъ, имѣютъ уже снаружи такой сирый, убогій видъ, что вчужѣ становится жалко тѣхъ, которые должны жить въ этихъ лачугахъ, скорѣе похожихъ на жилище первобытныхъ людей, чѣмъ русскаго крещенаго человѣка. Не лучше и внутри хаты: грязь отъ сыраго землянаго пола, нечистота отъ неопрятности, зловоніе, скудный скарбъ, полуголые ребята, взрослые обвѣшанные колтунами – все это производитъ тяжелое впечатлѣніе на свѣжаго человѣка, если онъ съ непривычки заглянетъ въ бѣлорусскую хату.

 

Бѣдно и хозяйственное обзаведеніе бѣлоруссовъ: скота мало, такъ что иной бѣднякъ и въ плугъ запрягаетъ парою корову да лошадь; да и тотъ скотъ, что держится, такъ выродился отъ дурнаго ухода, что только одна слава что скотъ; такъ онъ малорослъ, захудалъ и малосиленъ. Упряжь на немъ всегда мочальная, съ примѣсью лыка, экипажъ для ѣзды – лѣтомъ колеса, т.е. что-то въ родѣ телѣги съ {47сл} колесами безъ шинъ и съ четырьмя лозовыми дужками, а зимой полозки.

 

Плугъ, деревянная борона, коса, серпъ, да цѣпъ на прибавку – вотъ и все хозяйственное обзаведеніе бѣлорусскаго крестьянина.

 

Не лучше и кормится бѣлоруссъ: молоко, творогъ осенью и зимой, картофель, капуста, бураки, бобы, горохъ, а лѣтомъ щавель, ботвинья и т.п. при черномъ хлѣбѣ, дурно выпеченномъ изъ непросѣянной муки, смолотой изъ плохо отвѣяннаго зерна на домашнихъ ручныхъ жерновахъ – вотъ обыкновенная пища и то въ хорошій годъ и при томъ у зажиточнаго, сравнительно, крестьянина. Только рыболовы да охотники прибавляютъ къ этому отъ трудовъ своихъ рыбы и мяса; но и это они часто должны ѣстъ безъ хлѣба и соли.

 

А между тѣмъ условія природы бѣлорусскаго края не такъ еще дурны, чтобы уже вовсе нельзя было жить и среди ея въ довольствѣ: надо только умѣючи воспользоваться тѣмъ, чѣмъ можетъ служить она человѣку на пользу. Правда, почва бѣлорусскаго края, кромѣ большинства полѣсскихъ острововъ, малоплодородна, но при хорошей обработкѣ, тучномъ удобреніи, мѣстами осушеніи отъ излишней влаги посредствомъ проведенія канавъ, она могла бы даже съ избыткомъ вознаградить трудъ земледѣльца. Садоводство могло бы быть ведено здѣсь успѣшно и послужило бы большимъ подспорьемъ въ хозяйствѣ. Скотъ держать здѣсь также удобно, ибо обиліе луговъ и травъ доставитъ скоту самую обильную пищу зимой и самую привольную жизнь лѣтомъ. Обиліе же чернаго, а мѣстами и дубоваго лѣса и, слѣдовательно, желудей, благопріятствуетъ разведенію свиней. Обширныя водныя пространства, наполненныя множествомъ питательныхъ веществъ, дозволяютъ держать цѣлыя стада домашнихъ птицъ – гусей и утокъ; обиліе-же лиственныхъ лѣсовъ и травъ представляетъ большія удобства къ занятію пчеловодствомъ. Тотъ же лѣсъ, наконецъ, можетъ служить матеріаломъ для разныхъ подѣлокъ, а изъ дичи и рыбы, при умѣньѣ изготовить ее и продать, {47спр} можно, кромѣ подспорья въ пищѣ, также получить немалыя денежныя выгоды.

 

Нельзя сказать, чтобы всѣмъ этимъ и не пользовался бѣлоруссъ: онъ и землю усердно пашетъ, и хоть съ грѣхомъ пополамъ, подмѣшивая мякины, а годами и разныя травы, кормится своимъ хлѣбомъ и даже ухитряется еще продать на сторону, да вдобавокъ сѣетъ ленъ и коноплю. И скотъ онъ держитъ, и птицу водитъ, и дичь стрѣляетъ, и рыбу ловитъ, и пчелъ разводитъ, да только все это такъ, лишь бы на себя хватило, промысломъ не ведется, а если и случается у бѣлорусса избытокъ хозяйства, то самъ онъ отъ него мало пользуется, а все идетъ въ пользу его лиходѣя – еврея.

 

Не на богатыхъ земляхъ сидятъ и великоруссы сѣверныхъ и среднихъ губерній, но живутъ далеко исправнѣе: не питаетъ кормилица земля, – великоруссъ хватится за ремесло, а то и ходитъ на дальнюю сторону, чтобы зашибить лишнюю копѣйку. Не то бѣлоруссъ: онъ только и знаетъ промысловъ, что суда да плоты гонять по рѣкамъ, да еще землю копать; на послѣднюю работу онъ особенно гораздъ, потому, должно быть, что грязи и сырости онъ не боится, къ нимъ ему не привыкать стать. Рѣдко, мѣстами, гонитъ иной смолу и деготь, гнетъ полозья и дуги, дѣлаетъ кадки и другія деревянныя подѣлки. Но всѣ эти промыслы ведутся въ небольшихъ размѣрахъ: здѣсь нельзя встрѣтить, какъ въ Великой Россіи, что одна деревня или цѣлая волость изготовляетъ ложки, другая дѣлаетъ чашки, третья ткетъ рогожи или мастеритъ мебель, куетъ гвозди и т.д. и все это въ сотняхъ тысячъ штукъ, на десятки тысячъ рублей, и цѣлыми обозами и караванами отправляетъ свои издѣлія иногда за тысячи верстъ, да вдобавокъ и матерьялъ для нихъ достаетъ изъ далека. Бѣлоруссъ о такихъ порядкахъ и понятія не имѣетъ: вялъ и безпеченъ сталъ, притерпѣлся къ нуждѣ и о лучшей долѣ мало помышляетъ…. „Такъ бацьки наши жили, да и намъ такъ жить заказали“ говоритъ онъ, {48сл} А то и на Божью волю сошлется: „Его святая воля, скажетъ, не мы одни.“

 

Недостатокъ предпріимчивости обнаруживается и въ томъ, что бѣлорусскіе крестьяне рѣдко отправляются на заработки по одиночкѣ. На отхожія промыслы отправляются артели, составляемыя не самими крестьянами, а подрядчиками.

 

Не радостна жизнь бѣлорусса въ настоящее время и не такъ-бы могъ онъ жить среди своей, хотя и не совсѣмъ пріютной, но щедро надѣленной различными дарами, природы. Нельзя, впрочемъ, и винить въ этомъ самого бѣлорусса; отъ природы онъ смышленъ и не боится труда, могъ-бы онъ и промыслы разводить и жить далеко исправнѣе, не хуже другихъ, да сломили его лихія невзгоды – панская неволя, да еврейская корысть.

 

Всякому извѣстно, что были прежде и въ Великой и Малой Руси и помѣщики дурные, и крѣпостные крестьяне бѣдны, но всего хуже было въ Бѣлоруссіи. Мы говорили уже, что Бѣлоруссія была подчинена Польшѣ, и въ Польшѣ съ издавна велось дѣло такъ, что большая часть населенныхъ земель была раздѣлена между панами, т.е. дворянами, а жившіе на тѣхъ земляхъ крестьяне находились въ полной отъ нихъ зависимости. При томъ польскіе дворяне, даже не въ примѣръ другимъ, страшно обременяли ихъ различными поборами. Кромѣ оброка за землю, не было промысла, за который брался бѣдный крестьянинъ, не было такой статьи въ хозяйствѣ, которыхъ бы не обложилъ панъ оброкомъ въ свою пользу. Со всего имущества: съ коровъ, лошадей, свиней и т.д. бралась десятина, т.е. десятая, а часто и пятая часть; съ пчелъ бралась восковая пошлина, а съ рабочихъ воловъ – роговая, за право ловить рыбу платили ставщину, а за помолъ муки сухомельщину. Даже рожденіе дѣтей и заключеніе брака было обложено податью. Крестьянинъ, у котораго родился ребенокъ, платилъ особую пошлину, называемую дудекъ; а за {48спр} право обвѣнчать сына или дочь онъ платилъ поемщизну. Вдобавокъ ко всему, онъ долженъ былъ работать на панскихъ работахъ до кроваваго пота. Еще хуже было, когда паны отдавали свои помѣстья въ аренду евреямъ: тутъ крестьяне должны были платить не только панское, а добавлять и жадному до денегъ арендатору-ж⁎ду.

 

Не многимъ улучшилось положеніе бѣлорусскихъ крестьянъ и послѣ присоединенія Бѣлоруссіи къ Русскому государству, такъ какъ власть пановъ надъ своими крѣпостными хлопами осталась по прежнему, и только въ настоящее царствованіе окончательно уничтожена. Хотя русское правительство и старалось защитить крестьянъ отъ произвола пановъ и съ этою цѣлію было издано даже особое инвентарное положеніе, въ которомъ опредѣлялось, сколько могъ требовать панъ отъ крестьянина и что самъ для него обязанъ былъ дѣлать, но положеніе это къ дѣлу мало примѣнялось и не облегчало тяжелую судьбу бѣлорусскаго населенія. Для бѣлорусскихъ крестьянъ, можно сказать, не существовало никакой защиты; имъ на мысль не приходило приносить кому слѣдуетъ жалобы, а о существованіи помянутаго положенія они даже и не подозрѣвали. «Воля Божья и паньска» говорили они, терпѣливо перенося всѣ гнетущія ихъ невзгоды, по прежнему изнурялись на панской работѣ, по прежнему отдавали почти всѣ плоды трудовъ своихъ пану, который вносилъ только за нихъ казенный оброкъ. Вотъ какъ описываетъ бѣлорусскій народъ это тяжелое время въ одной изъ своихъ пѣсенъ:

 

Цеперь же намъ, пане браце, Содома, Содома!

Бо нема въ насъ снопа жита ни въ поли, ни дома,

Было въ мене трохи жита зелена, зелена,

Да пожали вражьи ляхи безъ мене, безъ мене!

•   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •   •

Пославъ на насъ Богъ правдзивый цяжкую работу, {49сл}

Увесь тыдзень на панщизнѣ, шарварокъ въ субботу.

А въ недзѣлю пораненько во всѣ звоны звоняць,

Асоулы зъ козаками на панщизну гоняць;

 

Старыхъ людзей молодици, жонокъ, дзѣвокъ прясци Малыхъ дзѣтовъ до цюцюну у папуши класци.!

Это значитъ: „теперь намъ, сударь братъ мой, также худо, какъ было худо жителямъ города Содома (который провалился, какъ разсказывается въ священномъ писаніи, сквозь землю), потому что нѣтъ у насъ снопа хлѣба ни въ полѣ, ни дома. Было у меня малость зеленаго хлѣба, да пожали вражьи т.е. злые поляки безъ меня. Послалъ на насъ праведный Богъ тяжелую работу: всю недѣлю на барщинѣ, господская же работа и въ субботу; а въ воскресенье, когда къ заутрени звонятъ, эсаулы съ казаками на барщину гонятъ: старыхъ людей молотить, женщинъ и дѣвокъ прясть, а малыхъ ребятъ – вязать въ пучки табакъ.“

 

Понятно будетъ послѣ этого, что некогда тутъ было бѣлоруссу и промыслы разводить, и заботиться о порядкѣ въ своемъ хозяйствѣ когда отъ одной господской работы да жизни вѣчно впроголодь у него надрывались силы, опускались руки.

 

Долгія и тяжкія страданія, пріучивши бѣлорусса къ терпѣнію и какой-то простодушной безпечности, вдобавокъ пріучили его искать утѣшенія въ своей недолѣ въ винѣ. Бѣдняку прежде не для чего было стараться пріобрѣсти побольше, такъ какъ все равно: – рано или поздно, его избытки переходили къ пану. Поэтому, если заводились у него деньги, или случался избытокъ въ хозяйствѣ, онъ предпочиталъ пропить его въ корчмѣ. Хотя теперь настали и другія времена, но бѣлоруссу трудно скоро отстать отъ вкоренившейся глубоко привычки, тѣмъ болѣе, что отъ природы онъ любитъ повеселиться, развернуться, какъ говорится, «душа на распашку». Не далъ Богъ бѣлоруссу никакой роскоши избыточной; не далъ плода безъ труда, да за то щедро надѣлилъ его душу весельемъ. Хлебнетъ онъ зелена {49спр} вина, да загудитъ дуда, грянетъ лихая пѣсня, и бѣлоруссъ забываетъ все:

 

Хадзи ты, хадзи я,

Хадзи печка, хадзи усе!

 

И пойдетъ у него такое веселье, словно онъ такъ и родился для однѣхъ пѣсенъ да плясокъ, и нужды никакой не знаетъ. Вотъ почему онъ и называется: «голый да вострый.»

 

Впрочемъ, не мало поддерживаютъ эту слабость бѣлорусскаго народа евреи, разсѣянные по всѣмъ угламъ Бѣлоруссіи. Евреи земли не пашутъ, ремесломъ заниматься тоже не любятъ, да за то торговать большіе охотники и мастера на это первой руки. Подобравши полы своихъ халатовъ, съ сдвинутой на затылокъ шапкой, изъ подъ которой торчитъ кончикъ ермолки и развѣваются длинные пейсы – пряди волосъ на вискахъ, носятся они во всякую погоду по мѣстечкамъ и деревнямъ, отыскивая гдѣ пахнетъ „ганделемъ“ т.е. торгомъ, будь онъ самый грошевый. Но какая тутъ торговля среди такого бѣднаго народа: на табакѣ, да на соли, да на «щиледкахъ», да на торговыхъ оборотахъ въ родѣ перекупки мѣрки муки или десятка яицъ, наживешь не много, а между тѣмъ и жена, и многочисленное потомство просятъ пить – ѣсть. Вотъ они и торгуютъ водкой, благо есть такой ходкій товаръ. Послѣ уборки хлѣба, да и въ прочее время, особенно предъ праздникомъ, цѣлые десятки возовъ, нагруженныхъ боченками и бутылками съ водкой и различными настойками, съ неизмѣннымъ евреемъ на облучкѣ, разъѣзжаются изъ городовъ и мѣстечекъ. При помощи этой водки, часто съ примѣсью одуряющихъ веществъ, разсказовъ разныхъ новостей, до которыхъ падки бѣлоруссы, какъ и всѣ жители глухихъ мѣстностей, мнимой угодливости, а подъ часъ и подарка какой нибудь бездѣлушки: пачки табаку и т.п., ловкій еврей такъ одуряетъ довѣрчивыхъ бѣлоруссовъ, что тутъ же за полцѣны покупаетъ у нихъ разныя произведенія {50сл} домашняго хозяйства: хлѣбъ, холстъ, нитки, кожи, яйца, воскъ, домашнюю птицу и т.п., обмѣривая, обвѣшивая и обсчитывая простодушныхъ продавцовъ, и чрезъ нѣсколько дней путешествія возвращается домой съ возомъ, нагруженнымъ всякимъ добромъ, снова запасается водкой и опять отправляется на добычу.

 

Если и уцѣлѣетъ что отъ такого нашествія, то пропивается въ корчмѣ. Здѣсь бѣлоруссъ снова встрѣчается съ евреемъ содержателемъ корчмы, который ничѣмъ не брезгуетъ, принимаетъ все, чтобы ни принесъ ему крестьянинъ и взамѣнъ угощаетъ водкой. Ж⁎довская корчма въ Бѣлоруссіи – мѣсто общаго собранія людей всѣхъ возрастовъ и всѣхъ состояній, мѣсто отдыха послѣ работъ, сборища для совѣта, суда и праздничныхъ развлеченій; въ ней рѣшаются споры, заключаются условія, мировыя сдѣлки; въ ней же, въ праздничные дни, собираются парни съ дѣвицами и танцуютъ подъ скрипку, а чаще подъ свой народный инструментъ – дуду, въ родѣ волынки.

 

Но не однимъ виномъ донимаютъ евреи бѣдный бѣлорусскій народъ. Они захватили въ свои руки все, что мало-мальски приноситъ выгоду; всюду, куда ни повернись, вездѣ встрѣтишь еврея. Уже не говоря о томъ, что ни купить, ни продать ничего нельзя безъ еврея, всѣ промыслы въ ихъ рукахъ: бѣжитъ-ли барка по рѣкѣ еврей – хозяинъ или прикащикъ, бѣлоруссы работники; плыветъ ли плотъ – тоже самое; на рыбномъ промыслѣ, на почтовой станціи, на перевозѣ – вездѣ и вездѣ еврей хозяинъ и распорядитель, бѣлоруссы работники, обсчитываемые имъ и обманываемые. Да и не перечесть всѣхъ способовъ, какіе можетъ изобрѣсть изворотливый еврейскій умъ, чтобы выжать лишнюю копейку. То, пользуясь честностью бѣлорусса, навяжетъ онъ ему, часто насильно, въ долгъ какую-нибудь сумму денегъ и потомъ вытянетъ отъ него въ десять разъ больше подъ предлогомъ уплаты процентовъ, всячески стараясь оттянуть уплату самаго долга; то, пользуясь простотою крестьянина, убѣдитъ его продать ему осенью корову или лошадь, {50спр} для того чтобы по веснѣ перепродать ее ему въ три дорога и т.д. и т.д. Такимъ образомъ, благодаря вину и своему простодушію и, кстати сказать, невѣжеству, бѣлоруссъ живетъ вѣчнымъ данникомъ еврея и самъ того не замѣчая.

 

Но не въ одной бѣдности, безпечности и страсти къ вину оставили послѣ себя слѣды тяжкія невзгоды, которыя переносилъ въ былыя годы бѣлорусскій народъ. Они испортили его нравъ, забили, принизили его. Привычки въ теченіе долгаго времени терпѣть гнетъ со всѣхъ сторонъ, изгибаться, колѣнопреклоняться, лгать и подличать для своей безопасности не только предъ паномъ помѣщикомъ, но и подпанкомъ – экономомъ (управляющимъ) и паномъ арендаремъ (евреемъ, арендующимъ корчму), бѣлоруссъ и до сихъ поръ остается лукавымъ, двоедушнымъ, недовѣрчивымъ, скрытнымъ со всякимъ, кто сколько нибудь похожъ на пана, будетъ-ли то чиновникъ, писарь или совсѣмъ посторонній человѣкъ. Раболѣпство же его и униженіе предъ всѣми, кто выше его, подъ часъ преступаютъ всякую мѣру.

 

Но такова крѣпость русской души, что и эти долгія невыносимыя бѣдствія и тяжелая жизнь до сихъ поръ не убили въ конецъ въ бѣлоруссахъ многихъ хорошихъ качествъ. Подобно своимъ предкамъ – кривичамъ и дреговичамъ, – бѣлоруссы весьма гостепріимны, добры, незлобивы, цѣломудренны. Они всегда готовы подѣлиться съ неимущимъ послѣднимъ кускомъ хлѣба и рѣдко когда скажутъ просящему: «Богъ подастъ», какъ это дѣлается за частую въ другихъ мѣстахъ. Рѣдко они наносятъ обиду, еще рѣже помнятъ ее. Всякому, кто ласково, дружелюбно обратится къ нимъ съ просьбою объ услугѣ, если окажется возможность исполнить ее, они не откажутъ. Въ то же время они сами никогда не забываютъ оказаннаго благодѣянія и стараются, по мѣрѣ силъ, отблагодарить благодѣтеля.

 

Разбои, святотатства, грабежи, воровство, столь распространенные въ другихъ мѣстностяхъ, очень рѣдки между бѣлорусскимъ населеніемъ. Въ рабочее время въ бѣлорусскихъ деревняхъ не запираютъ ни {51сл} дворы, ни клѣти, хотя деревни остаются въ это время совершенно безлюдными. Въ полѣ оставляются телѣги, земледѣльческія орудія; лошади и всякій скотъ бродитъ безъ всякаго караула въ самыхъ отдаленныхъ отъ усадебъ мѣстахъ.

 

Вмѣстѣ со всѣмъ этимъ бѣлоруссы очень набожны, твердо держатся православной вѣры и стараются строго соблюдать, предписываемые ея уставами, обряды. Въ дни важнѣйшихъ христіанскихъ праздниковъ, а особенно въ храмовые праздники, рѣдкій поселянинъ бѣлорусскій явится въ свой, всегда бѣдный и украшеніемъ, и утварью, храмъ Божій безъ посильнаго приношенія. Одинъ несетъ воскъ, другой ленъ, третій кусокъ холста и т.д. Люди пожилые, особенно женщины, говѣютъ по нѣсколько разъ въ годъ. Не только взрослые, даже дѣти, знаютъ употребительныя молитвы. Въ бѣдѣ-ли, въ болѣзни-ли, бѣлоруссъ прежде всего обращается къ священнику, конечно если онъ хорошъ и заслужилъ уваженіе; всякое хозяйственное дѣло начинается съ его благословленія.

 

Но такая набожность не мѣшаетъ, однако, держаться среди бѣлоруссовъ многимъ обычаямъ, вовсе несовмѣстнымъ съ ученіемъ христіанскимъ. Такъ напримѣръ, рыболовы окуриваютъ свои сѣти, сожигая кусочки сгнившаго гроба и одежды утопленника, будучи убѣждены, что въ такія сѣти лучше пойдетъ рыба; покойнику кладутъ въ гробъ штофъ водки, трубку (ее курятъ въ Бѣлоруссіи даже женщины и дѣти) и другіе, любимые имъ при жизни предметы и т.под. Кромѣ того, дикость окружающей бѣлорусса природы, мракъ и таинственность лѣсовъ, длина и ширина ея болотъ, разнообразный говоръ двуногихъ и четвероногихъ животныхъ, населяющихъ ея лѣса и воды, даетъ неразумной его мечтательности и суевѣрію богатую пищу, пугаетъ его воображеніе призраками небывалыхъ лѣшихъ, русалокъ и т.п. Не умѣя объяснить себѣ окружающихъ его тайнъ изъ законовъ природы, бѣлоруссъ слышитъ въ крикѣ совы, то вой лѣшаго, то хохотъ русалки, то плачь упыря, сосущаго {51спр} кровь спящаго человѣка. Пронесется-ли вихрь – это, по мнѣнію бѣлорусса, нечистая сила; пробѣжитъ-ли волкъ – это вовкулакъ т.е. оборотень и т.д.

 

Бѣлорусскій крестьянинъ суевѣренъ болѣе великорусса. Хотя послѣдній тоже вѣритъ всему, но не придаетъ своимъ вѣрованіямъ большаго значенія, между тѣмъ какъ бѣлорусскій крестьянинъ безусловно подчиняется всему.

 

Въ праздникъ бѣлорусскій крестьянинъ никому не даетъ огня.

 

Пятница пользуется у бѣлоруссовъ большимъ уваженіемъ, и работать въ этотъ день считается за большой грѣхъ. Есть у нихъ преданіе, что одна дѣвушка, по приказанію своей госпожи, работала въ этотъ день. Тогда къ ней пришла пятница и въ наказаніе приказала спрясть сорокъ мычекъ и занять сорокъ веретенъ. Дѣвушка испугалась и, не зная что дѣлать, обратилась за совѣтомъ къ старухѣ. Старуха посовѣтовала ей напрясть на каждое веретено по ниткѣ, и когда пятница пришла за работою, то сказала дѣвушкѣ: «догадалась». Въ этотъ день крестьяне на своихъ поляхъ не пашутъ, не боронятъ.

 

Бѣлоруссы соблюдаютъ новолуніе, полнолуніе и ущербъ мѣсяца; во время ущерба они не начинаютъ посѣва. {52сл}

 

 

7e8950af82d4.jpg

 

145c3632c844.jpg

 

Народы России. Живописный альбом. Вып. 1. СПб.: Тип. Т-ва «Общественная польза», 1878. Л. 45–52.

 

Ответить

Фотография Стефан Стефан 30.08 2018

Кравцевич А., Смоленчук А., Токть С. Белорусы: нация Пограничья.

Вильнюс: ЕГУ, 2011. – 212 с.

 

В коллективной монографии предпринята попытка увидеть влияние цивилизационного Пограничья («Запад»/«Восток» Европы) на судьбы белорусской нации. В контексте этого Пограничья авторы рассматривают основные вехи политической и культурной истории белорусских земель до конца XVIII в., анализируют особенности формирования белорусской нации в XIX – начале XX в. и затрагивают проблему культуры памяти на примере Второй мировой войны.

 

Содержание:

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА I. ПОГРАНИЧЬЕ КАК СУДЬБА (VI–XVIII вв.). МЕЖДУ ВОСТОКОМ И ЗАПАДОМ ЕВРОПЫ (А. Кравцевич)

Формирование средневековой Европы и начало Беларуси (VI–X вв.)

Беларусь и античная Европа

Великое переселение народов. Появление славян на территории Беларуси

Балто-славянские контакты в контексте европейских миграций. Начало формирования белорусского этноса

На перекрестках Европы (X – середина XIII в.)

Доминирование византийского влияния

Связи с Западной и Северной Европой

Самобытность

Лицом к Западу. Смена цивилизационной ориентации (1240–1385)

Вызов Истории

XIII в. Формулировка Ответа

Возникновение и деятельность Великого Княжества Литовского

Лицом к Западу – цивилизационная переориентация (1240–1385 гг.)

Беларусь как часть Центрально-Восточной Европы (XV–XVIII вв.)

Расцвет страны Пограничья (XV–XVI вв.)

Форпост Европы (конец XV – XVI в.)

Системный кризис белорусской культуры (XVII–XVIII вв.)

Беларусь – Великое Княжество Литовское. Взаимоотношения этноса и государства

Генезис ВКЛ и участие в нем белорусского фактора

Великое Княжество Литовское в этногенезе белорусов

Этническая принадлежность ВКЛ

ВКЛ в историческом самосознании белорусов

ГЛАВА 2. БЕЛОРУСЫ В ЭПОХУ ФОРМИРОВАНИЯ МОДЕРНЫХ ЕВРОПЕЙСКИХ НАЦИЙ (ХІX – начало ХХ в.) (С. Токть)

Теоретические аспекты проблемы

Беларусь и белорусы: формирование воображаемого сообщества

Национальная идентификация дворянских элит Беларуси в XІX – начале ХХ в.

Духовенство в развитии нациотворческих процессов в Беларуси периода Российской империи

Национальная политика Российской империи в Беларуси: дилеммы русификации

ГЛАВА 3. ПАМЯТЬ НА ПОГРАНИЧЬЕ (на примере памяти о Второй мировой войне) (А. Смоленчук)

Школьный учебник истории Беларуси как «место памяти / место забвения» о Второй мировой войне

Вторая мировая война в устной истории жителей западного и восточного Пограничья Беларуси

Образ власти

Образ партизана

«Чужие» в белорусской деревне. Повседневная жизнь

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

 

http://pawet.net/files/bnp.pdf

http://www.istmira.r...oad/16641-1.pdf

http://vk.com/doc182...0620f9a36bbab6b

http://elib.grsu.by/...d/347995pdf.pdf

Ответить

Фотография Шторм Шторм 30.08 2018

 

В коллективной монографии предпринята попытка увидеть влияние цивилизационного Пограничья («Запад»/«Восток» Европы) на судьбы белорусской нации. В контексте этого Пограничья авторы рассматривают основные вехи политической и культурной истории белорусских земель до конца XVIII в., анализируют особенности формирования белорусской нации в XIX – начале XX в. и затрагивают проблему культуры памяти на примере Второй мировой войны.

 

Очень интересная тема.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 30.08 2018

Очень интересная тема.

Конечно.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 30.08 2018

Но не однимъ виномъ донимаютъ евреи бѣдный бѣлорусскій народъ.

прекрасное описание по этому поводу оставил Костомаров.

я сейчас на выезде, у меня нет этой книги под рукой, могу позже выложить цитату

 

болѣзнь – колтунъ

так и не понял, что это за болезнь...

Ответить

Фотография Стефан Стефан 31.08 2018

 

Но не однимъ виномъ донимаютъ евреи бѣдный бѣлорусскій народъ.

прекрасное описание по этому поводу оставил Костомаров.

я сейчас на выезде, у меня нет этой книги под рукой, могу позже выложить цитату

Ветка посвящена другому этносу. Интересно, что в XIX в. русские называли белорусов "кривичами" и "белорус(с)ами" или "белорусцами", а украинцы по старой традиции – "литвинами" из-за того, что их предки населяли Великое княжество Литовское.

Ответить