←  Новое время

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Доклад Фонда Карнеги

Фотография andy4675 andy4675 19.08 2016

Эндрю Карнеги:

 

2.jpg

 

Фонд Карнеги за международный мир:

 

https://ru.wikipedia...ki/Фонд_Карнеги

 

По окончании Балканских войн была составлена комиссия для оценки зверств учинённых сторонами в ходе них. Задачей этой комиссии было создать доклад-донесение о том, какая из сторон и насколько отличилась в ходе войны зверствами, и кто в ходе этих зверств пострадал. Комитет был организован на средства организации Carnegie foundations (Фонд Карнеги), названного в честь американского миллионера Эндрю Карнеги, и созданного на его средства:

 

https://en.wikipedia...the_Balkan_Wars

 

http://www.sitebulga...=article&id=315

 

Идея об отправке этой комиссии зарождалась таким образом:

 

Впечатлен от информацията за приписваните на българите престъпления, един от ръководителите на Карнегиевата фондация Николас Мърей Бътлър, президент на Колумбийския университет, изпраща спешна телеграма до председателя на настоятелите на фондацията Елайху Рут, с която ще се предизвика сформирането на комисията. В телеграмата Бътлър пише: „Съществуват изумителни обвинения за безчинства от страна на българите, отправени от гръцкия крал. Тези обвинения ни дават възможност да предприемем незабавни действия. Ако вие одобрите тази идея, мога да изпратя представителна комисия на Балканите, която да установи фактите и да определите чия е отговорността за извършваните престъпления и за продължаващите враждебни действия. Моля отговорете ни… при възможност още днес.” Председателят на Съвета на настоятелите на фондацията дава съгласието си само след часове.

 

 

http://www.sitebulga...=article&id=315

 

То есть господин Батлер, прося Фонд Карнеги выявить кто занимался в ходе войны преступлениями, уже изначально настроил комиссию и её организаторов в проболгарских тонах (и это сказалось в том числе на составе комиссии) - что болгары были жертвами, не позволявшими себе зверств, тогда как все другие стороны только и делали, что думали как уничтожить побольше мирного болгарского населения. Вне зависимости от того, так это или нет (а на войне иначе и быть не могло - зверства обычный аттрибут войн), всё-же замечу одностороннесть (предварительных) выводов господина Батлера.

 

Николас Мюррей Батлер - видный республиканец, друг Теодора Рузвельта:

 

800px-Nicholas_Murray_Butler_1924.jpg

 

https://ru.wikipedia..._Николас_Мюррэй

 

В итоге, была сформирована оценочная комиссия в следующем составе:

 

От Карнегиевата фондация за международен мир през юли 1913 г., когато войната все още не е приключила, е съставена международна анкетна комисия в състав: д-р Йозеф Редлих, професор по държавно право във Виенския университет (Австро-Унгария), барон д`Естурнел дьо Констан, сенатор и Жюстен Годар, юрист и член на Камарата на депутатите (Франция), д-р Валтер Шюклинг, професор по право в Марбургския университет (Германия), Франсис У. Хърст, редактор на „Икономист”, и д-р Х. Н. Брайлсфорд, журналист (Великобритания), професор Павел Милюков, член на Руската дума (Русия), и д-р Самуел Т. Дътън, професор в Тичърс колидж на Колумбийския университет (САЩ).

 

 

В итоге работ комиссии, в начале 1914 года был опубликован доклад о проведённой ей работе. Работа (ни в коем не нивелируя её в качестве исторического источника, современного событиям и по сути не имеющего аналогов для той эпохи), что очевидно при её прочтении, написана в откровенно проболгарских тонах. Главными действующими лицами при написании доклада и при формировании общей позиции рапортуемого, являлись H. N. Brailsford и Paul (Pavel) Milioukov.

 

Делая отступление, надо заметить, что Brailsford в своём исследовании под названием "Macedonia, it's races and the future" открыто поддерживал болгарскую сторону, а Милюков - которому принадлежит написание 3/4 всего текста доклада - был неисправимым филоболгаром, и, кроме этого, он некоторое время преподавал предмет Истории в Софии. В одном из своих интервью одной из болгарских газет, он открыто заявлял, что Бухарестский договор 1913 года (запечатлевший результаты поражения Болгарии во II Балканской войне) является величайшей несправедливостью в истории Балкан. Надо заметить, что сербы не допустили Милюкова и прчих членов комиссии в Сербию - явно считая их проболгарски настроенными и предвзятыми. Что касается Генри Брэйлсфорда, то он отличался устойчивыми левыми, и даже экстремистско-революционными взглядами (отмечен участием в Греко-турецкой войне 1897 года в качестве добровольца), помощи эсерам, а после установления в России советской власти - в просоветских взглядах. Отсюда, видимо, и нескрываемые симпатии к левым Болгарии и Македонии - членам ВМРО:

 

https://ru.wikipedia...эйлсфорд,_Генри

Общий вывод от доклада, что касается греческой стороны, можно изложить следующим образом: о греках всегда есть подозрение, что они были "плохими мальчиками", а болгары - жертвами. И если болгары сожгли Серрес (авторы доклада сообщают, что хотя город и загорелся в результате болгарского артобстрела, скорее всего это было сделано без умысла), то зверства греков в Килкисе были гораздо хуже, а если греки Стромницы покинули места своего проживания, изгнанные оттуда, то это только потому, что к этому их подвигало греческое государство (!), тогда как гонения в населённых болгарами деревнях вершились именно греками. Греческого самосознания жители в Болгарии именуются в докладе не иначе, как грекоманами (националистический болгарский искусственный термин, придуманный специально чтобы нанести ущерб греческому этническому присутствию в Болгарии, Македонии и Южной Фракии), тогда как люди с болгарским самосознанием в Македонии воспринимаются в докладе исключительно в качестве истинных патриотов своей (болгарской) родины. То же самое касается демографических данных - в Македонии и Болгарии никогда при османах не производилось переписи населения, тогда как в Докладе Фонда Карнеги приводятся статистические данные об этническом составе македонских вилайетов. Подобного рода дискредитирующих результаты работы комиссии фактов можно насчитать десятки. А обвинения балканских народов в кровожадности уже через полгода после написания доклада было тысячекратно превзойдены реалиями Первой Мировой войны.

 

Павел Николаевич Милюков:

 

Pavel_Miliukov3.jpg

 

31-072.jpg

 

http://www.rulex.ru/01130740.htm

 

https://ru.wikipedia...авел_Николаевич

 

Характерный отрывок из текста Комиссии Фонда Карнеги, поясняющий, почему болгары имели право убивать греков в Македонии (но обратного права за греками - как в Килкисе, где местные и очень фанатизированные болгары защищались всеми возможными и невозможными средствами - не признаётся):

 

0.JPG

 

Иными словами, текст доклада остаётся довольно предвзятым. Разгром греческих поселений, типа посёлка Доксато, или разгрома греков в Серрес - преуменьшаются, а деятельность греческих мародёров - преувеличивается. На самом деле, думаю, деятельность болгар и греков в плане зверств была вполне сопоставимой. И если бы в греческой Македонии победили болгары, то там бы произошла болгаризация населения (как она и произошла в собственно Болгарии, а также были попытки произвести её на территориях временно оккупированными болгарами в разные времена в 20 веке), вместо имевшей в действительности место эллинизации. В общем и целом, деятельность греков не выходила за рамки того, как действовали и другие стороны. Например вот что сделали болгары в Доксато:

 

1. Убитые греки из числа мирного населения села Доксато.

 

image08.jpg?w=700

 

2. Сироты и жёны убитых в Доксато болгарами греков.

 

image04.jpg

 

image06.jpg

 

3. Следы погрома болгарами в Доксато после освобождения населённого пункта греками:

 

image02.jpg

 

Количество убитых в Доксато болгарами греков в греческих источниках колеблется от 650 (Мелас) до 3.000 (История Греческой Нации) человек. Алан Крамер пишет, что 30 июня 1913 года в Доксато было перебито болгарами 500 греков - мужчин, женщин и детей (хотя известно, что убивали почти исключительно мужчин). Как бы то ни было, речь идёт о цветущем греческом селении - согласно Карсанидису, в Доксато около 1885 года проживало около 900 греческих и 400 мусульманских семейств (тогда как в соседнем "большом" городе Драма в 1886 году - порядка 1.000 греческих и 4.000 мусульманских семейств), причём в дальнейшем отмечается приток в Доксато греческого населения из других населённых пунктов (в 1896 году - из Касторьи). Видеоподборка фотографий - в конце вилео приводится список жертв резни:

 

 

Сам первоисточник - Report of the International Commission to Inquire into the Causes and Conduct of the Balkan War, год издания 1914 (на английском языке):

 

https://archive.org/...ernat00inteuoft

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.08 2016

Один из членов международной комиссии, Павел Милюков, писал следующее по поводу "зверств" той войны:

 

Особено активна и подготвена за случая се оказва гръцката страна. Тя организира кампания, ръководена пряко от гръцкия крал Константин, за да покаже пред света „българските жестокости” в Сяр, Нигрита, Мелник и др., като припише своите злодейства на българите.

 

 

Хотя даже сама комиссия сделавшая доклад не отрицала, что пожар в Серресе (у Милюкова в болгарском переводе - Сяр) начался скорее всего из-за болгарского артобстрела города.

 

%CE%A3%CE%B5%CF%81%CF%81%CE%B1%CF%82-%CE

 

Нижеследующий текст перелагаю своими словами с греческого:

 

Как известно, Серрес и его окрестности были захвачены болгарами в ходе Первой Балканской войны, 24 октября 1912 года. Вскоре, следуя указу Генерального Правителя Македонии, генерала Вулкова был издан указ, следуя которому по всей захваченной болгарами Македонии начали организовываться болгарские школы, болгарская полиция и болгарская администрация. Хуже всего было то, что греческое население Македонии начало подвергаться преследованиям, и ведущие греческие борцы в ходе Борьбы за Македонию в 1904 - 1908 годах (партизанская борьба проболгарски и прогречески настроенных бандформирований) часто и надолго отбывали в полицейские участки, в некоторых случаях - отсылались в Серрес и в другие города Македонии для отчёта о своей прежней и современной деятельности. В ходе многодневных допросов, они нередко содержались в тюрьмах. Допрос начинался мягко, но в дальнейшем мог сводиться к силовым методам выбивания показаний. В целом проводилась политика запугательства с целью болгаризации местного населения. Население принуждали принимать своим языком болгарский, своей Церковью - Экзархию, а греческие фамилии принуждали менять на болгарские (например Ангелидис становился Ангеловым).

 

Когда 29 июня 1913 года в Серрес вступили греческие войска (вместе с которыми шли иностранные репортёры газет и иные представители иностранных государств), то город (дома, магазины и церкви) был найден сожжённым отступавшими болгарами. Пожар был устроен заведомо - 28 июня. В городе сгорело 4.050 домов из 6.000, также 18 из 21 церкви - в том числе византийский храм Святого Феодора, 14 века, служивший кафедрой митрополита Серреса, и около 1.000 магазинов (в основном это были табачные склады) в центре города. Ценность сожжённого греческая комиссия по экономическим вопросам в связи с болгарскими зверствами, в 1914 году оценила в десятки миллионов французских франков.

 

В газете "Ла Фигаро" от 10 (23 по новому календарю) июля 1913 года под авторством журналиста Georges Bourdon описывалость, как в Ливуново были найдены подгнивавшие уже трупы, одетые в отменного качества одежды - некоторые из которых (три из семи) были опознаны. Речь шла о пропавших без вести гимнасиархе греческой школы Л. Папапавлу, врач Хрисафис и фармацевт Нестор Фокас. Также было выяснено, что греческий митрополит Демир-Хиссара и Меленика, Константин, был арестован, а затем жестоко убит вместе с ещё двумя священниками и сотней видных греко-македонян. Зарытые трупы этих людей были раскопаны, и их данные - установлены. Также, перед отступлением из города, болгары изначиловали некоторое число местных девушек, и одна из них, оказавшая сопротивление, тоже была убита. Это сообщается в письме короля Константина. Правдивость этого известия подтверждается телеграммой короля Болгарии Фердинанда от 2 июля 1913 года в "Вечерние Новости" Лондона, где болгарская сторона объясняла гибель митрополита и одного его приближённого священника тем, что он плёл интриги, замышлял мятеж, имел пистолет в своём офисе (найденный болгарской полицией), а погиб он тогда, когда оказал сопротивление болгарской полиции.

 

Король Греции тогда обратился через журналиста Стивенса, опубликовавшего соответствующую статью в газете Дэйли Телеграф, прося создать международную комиссию для рассмотрения всех военных преступлений в ходе войны, поскольку нельзя было допустить чтобы следы преступников затерялись - надо было вести следствие по горячим следам. Король сообщал, что греческие войска хорошо обращались с болгарскими военнопленными в битвах при Килкисе и иных крупных сражениях. Послы Австро-Венгрии и Италии, по собственному желанию посетившие освобождённые греками территории сообщали, что следы зверств превышали все ожидания.

 

Тогда был создан Фондом Карнеги комитет, состоявший из следующих лиц: D’ Est. Constant (французский барон и сенатор), J. Godart (французский юрист и член парламента), S. Dutton (преподаватель в Университете штата Колумбия), Fr. Hirst (британский издатель журнала The Economist), Henry Ν. Brailsford (британский журналист), Paul Miljukov (русский преподаватель истории и член Думы), Sch. Walter (немецкий преподаватель Права), J. Redlich (австриец, преподаватель в Венском Университете). Некоторые из членов этого комитета прибыло на Балканы в августе 1913 года, ознакомилось с документами, с показаниями свидетелей, и в итоге была издана публикация на 446 страницах, опубликованная в Вашингтоне в 1914 году, с названием "Carnegie Endowment for International Peace, REPORT of the international COMMISSION, To Inquire into the Causes and Conduct, OF THE BALKAN WARS".

 

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

Ответить

Фотография Марк Марк 20.08 2016

Павел Милюков, писал следующее по поводу "зверств" той войны:  

 

По-болгарски писал?  :rolleyes: Я серьезно - болгарский входил в число тех 18-ти языков знанием которых обладал Павел Николаевич? Насколько я знаю свои лекции по истории и философии в Болгарии он вел на русском. А преподавал он там всего несколько месяцев. Просто инет лень рыть...

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.08 2016

 

Павел Милюков, писал следующее по поводу "зверств" той войны:  

 

По-болгарски писал?  :rolleyes: Я серьезно - болгарский входил в число тех 18-ти языков знанием которых обладал Павел Николаевич? Насколько я знаю свои лекции по истории и философии в Болгарии он вел на русском. А преподавал он там всего несколько месяцев. Просто инет лень рыть...

 

Честно сказать - не знаю. Скорее всего это он писал на русском. Хотя болгарский он вряд ли мог не знать.

Ответить

Фотография Марк Марк 20.08 2016

Ладно, не суть важно. Вернее не к спеху. У меня есть где-то монография Макушина (в сооавторстве еще с кем-то) "Милюков: труды и дни". После нарою...


Хотя болгарский он вряд ли мог не знать.

 

Говорить/читать и грамотно писать - разные вещи. Он пробыл в Болгарии всего несколько месяцев. Можно ли досконально изучить незнакомый язык за столь малый срок? 

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.08 2016

Вообще, как представляется, как Комиссия Фонда Карнеги, так и вообще сама болгарская сторона предварительно, перед своей публикацией прочли книгу притана Афинского Университета Коккиноса под названием "Болгарские жестокости в Восточной Македонии и Фракии в 1912-1913 годах (события, доклады, документы, официальные свидетельства)", Ἐν Ἀθήναις 1914, и поэтому попытались по очереди отразить все описанные в этой книге обвинения.

Перво-наперво, следует отметить, что неоспоримыми следует признать факты того, что было описано иностранными, международного авторитета репортёрами всемирно известных газет той эпохи. Ими были следующие лица: Emile Thomas, репортёр газеты Temps, Crawford Price, репортёр газеты Times, P. Tiano репортёр газеты Journal, L. Magrini, репортёр газеты Secolo, A. Bessantchi, репортёр газеты Zeit, A. Grohmann, репортёр газеты Frankfurter Zeitung, Turbe, репортёр информационного телеграфного агентства Havas, Trapman, репортёр газеты Daily Telegraph, P. Donaldson, репортёр информационного телеграфного агентства Reuter, R. Larco, репортёр газеты Corriere de la Sera, Rene Puaux, французский репортёр газеты Temps, а также Tordov Bladimir, репортёр московской газеты Outro Rossije ("Утро России"). Первые девять из указанных выше лиц, как только узнали о зверствах, совершавшихся болгарской армией и вообще болгарской стороной, немедленно составили и отправили (14 мая 1913 года - ещё в ходе Первой Балканской войны) общую телеграмму с жёсткой критикой болгар и нотой протеста, обращавшуюся к "Сообществу Прав Человека", где говорилось: 1. поскольку война на Балканах стала неизбежной, они считают своим долгом сделать так, чтобы европейское общественное мнение в деталях узнало о происходящем, и о поведении некоторых из союзников - тем самым, следовало установить истину о виновных в "ужасных деяниях". 2. Сообщество Прав Человека не должно игнорировать все те дикости, к которым прибегли болгары на захваченных ими территориях. Телеграмма завершалась благим пожеланием - 3. создать "Движение протеста".

 

3 (по новому календарю 16) июля 1913 года, французский политический деятель, Клеменсо, писалв статье в газете «Свободный человек» (L’ homme libre), среди прочего: «Конечно, никто не хочет уничтожения Болгарии - ни Европа..., ни Россия - детищем которой она является..., ни Австрия, постаравшаяся воспользоваться предательством Фединандом своих союзников в собственных интересах... Однако, неожиданное нападение, без официального объявления войны - это стыд для Болгарии, которая отрицала факт заранее запланированного нападения. Но после того как греки обнаружили официальный документ с приказом, болгары удалили генерала Савова с поста главнокомандующего, заявив, что он действовал "от своего имени". Но уже вскоре он возглавил Министерство Военных Дел. Что же ещё нужно, в качестве официального признания собственной вины?Что же касается чудовищных жестокостей, в виде сожжения людей, изнасилований, резни и ужасных мучений, которым они подвергали турок, греков и сербов, то мы должны отослать нашего читателя к прочтению ужасных репортажей газет. Никто не проявил столько жестокости, сколько болгары…».

 

Французское правительство, в результате официального прошения Президента Пуанкаре, отправило собственную Комиссию на Балканы для проведения рассмотрения этого вопроса, состоявшую из: секретаря французского Посольства в Афинах, господина Halgouet и полковника артиллерии, господина Lepidi, и, серьёзно проанализировав события в Кавале, Доксато, Серресе, Демир-Хиссаре и Доирани, подала свой Доклад в Министерство Иностранных Дел Франции. Хотя выводы этого Доклада никогда не были опубликованы, из него просочилась информация, подтверждавшая жестокости болгарских солдат, и зверства над греками.

 

Кроме того, в болгарской коммендатуре Серрес, в присутствии консулов Италии и Австро-Венгрии, были обнаружены не успевшие уничтожиться документы. Здесь говорилось, в частности, следующее: 1) В документе под номером протокола 8265/21 июня 1913 года, приказом Управителя Македонии, генерала Вулкова, болгарский номарх Драмы должен был аристовать митрополита и видных греческих жителей Драмы, и сослать их внутрь Болгарии в опасении планируемого ими мятежа. 2) В документе под номером протокола 8391/21 июня 1913 года, Начальник Гарнизона Серреса, майор Мустаков, отправил к Управляющему Вулкову каталог самых процветавших греков Серреса (имена их известны), которых тот должен был арестовать и сослать в глубь Болгарии. 3) В документе под номером 8390/21 июня 1913 года, Управляющий Македонией, генерал Вулков приказывал болгарскому номарху Стромницы арестовать и подвергнуть высылке греческого митрополита Стромницы. 4) В документе под номером протокола 8256/21 июня 1913 года, в телеграмме от премьер-министра Болгарии, Данева, к Управляющему Македонии, генералу Вулкову, предлагается арестованных и готовившихся к высылке предварительно провести через трибунал.

 

На указанные обвинения и захваченные документы, комиссия Фонда Карнеги отвечает, что в болгарской книге протоколлов под указываемыми номерами не существует занесённых документов такого содержания. При этом не берётся во внимание, что болгарам было легко подменить в своём протоколе любые документы, когда к этому их подтолкнула бы необходимость. Кроме того, комиссия постановила, что "номера в протоколле не идут в дОлжной очерёдности".

 

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.08 2016

 

Ладно, не суть важно. Вернее не к спеху. У меня есть где-то монография Макушина (в сооавторстве еще с кем-то) "Милюков: труды и дни". После нарою...


Хотя болгарский он вряд ли мог не знать.

 

Говорить/читать и грамотно писать - разные вещи. Он пробыл в Болгарии всего несколько месяцев. Можно ли досконально изучить незнакомый язык за столь малый срок? 

Болгарский язык достаточно близок к русскому. У меня одна тётка была замужем за русским (умер в Греции от запоя). Так он когда мы ехали по Югославии поездом приноровился чётко понимать, что говорили эти люди. У меня, например, этого не получалось - мне казалось непонятной их речь. Но у него - выходило.

Ответить

Фотография Марк Марк 20.08 2016

Еще ближе сербский. Я знавал одного - понимать его было проще украинца (ну на ту пору - мне тогда и восемнадцати не было) или белоруса. Правда он русскими словесами свою речь разбавлял. Может поэтому.  :)  

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.08 2016

Подлог...

 

Как уже указывалось выше, 18 июня (по новому календарю - 1 июля) 1913 года, болгары арестовали видных граждан Серреса - школьного директора (гимнасиарха) Л. Папапавлу, директора Банка "Анатоли" К. Стамулиса, врача Ан. Хрисафиса, фармацевта Н. Фоку, и ещё 50 жителей города, имевших греческое происхождение - их имена подробно указаны в книге П. Пенны "История Серрес" на 341 странице. Однако комиссия Фонда Карнеги признаёт, что арестовано было только 5 человек - и то, лишь "ради устрашения населения", потому как власти "верили, что вооружённые греческие повстанцы пребывали в городе, и готовили восстание". Согласно свидетельским показаниям военного Мустакова, "арестованные видные греки были выпущенны на свободу". В подтверждение его слов, комиссия Фонда Карнеги сообщает, что один из членов этой комиссии, когда он посетил Серрес, видел там директора банка "Анатоли", господина Гиниса (Ghine) живым и здоровым, и даже использовал его гостеприимство. Однако здесь налицо очевидный подлог, и реальность опровергает утверждения членов комиссии Фонда Карнеги и болгарского свидетеля: арестованные не только не были отпущены, но были попросту убиты - трупы некоторых из них были опознаны в числе семи трупов близ болгарского посёлка Ливуново, при опознании которых присутствовал французский журналист George Bourdon (Figaro 23-7-1913) - остальные оставались в тюремном заключении. Что же касается якобы выжившего директора банка "Анатоли", то комиссия Фонда Карнеги умышленно сфабриковала факты, поскольку господин Гинис, которого член комиссии встретил в Серресе в августе 1913 года, и не указывался греческой стороной в числе пропавших безвести (убитых) болгарской стороной. Греки говорили, что убит был его предшественник на посту директора банка "Анатоли" - господин К. Стамулис.

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.08 2016

Судьба заключённых в болгарской тюрьме в Серресе в момент, когда болгарские войска покидали город:

 

Комиссия по вопросу заключённых признаёт отвечающими действительности показания начальника гарнизона Серреса - Мустакова. Он сообщает, что, в момент, когда болгарские войска покидали город, он отдал приказ выпустить из тюрем всех заключённых. Но при этом он от себя добавил, что "возможно, что болгарские заключённые поубивали греческих. Это могли сделать и тюремщики - хотя подобного приказа они и не получали - или просто арестованные болгаро-македонские "комитетчики"." Также этот человек добавил, что эти греческие заключённые были "ничего не значащими людишками" - то есть, они не были видными, зажиточными местными греками. Также комиссия признала отвечающими действительности показания американца по фамилии Arrington, Директора Американского Фелиала Табака. Его телохранитель-грек был арестован за несколько дней до того, поскольку в Серресе прошёл слух, что в город явился переодетым в телохранителя известный греческий повстанец, Капетан Дукас. Господин Аррингтон безуспешно требовал освободить своего служащего. Когда последние болгарские солдаты покинули город, Аррингтон направился в тюрьму опять. Там он обнаружил 13 трупов, в числе которых был и его служащий, смертельно раненный - его нашли лежащим на полу камеры, пронзённым в спину ударом штыка (Аррингтон сообщал, что "его руки и спина, по которой его били, были чёрными, как мои ботинки. Остальные 12 арестантов, без сомнения, подвергались тем же телесным пыткам"). Немного времени спустя этот человек скончался в больнице, но перед смертью он успел рассказать, что с ним случилось. Болгарский тюремщик просил у него выкупа в 10 фунтов стерлингов, чтобы отпустить его домой. А вот что по этому же поводу писала греческая сторона: "Прежде чем покинуть город, болгарские войска перебили 16 граждан Серреса, заключённых в местной тюрьме. Это были: Николаос Самоладас, Михаил Вакирджис, Антониос Магирос, Стерьёс Хаджис, Аверкиос Сидерас, Михаил Франкораптис, Эвангелос Магирос, Антониос Мухтарис Панагияс, Стерьёс Денкиджис, Михаил Киуплиотис, Иоаннис Сандрос, Эврисфенис Доксатинос, уроженец Нижней Джумайи Арист. Пассидзас, и ещё трое сельчан, данные которых остались неизвестными. После того как этих людей поставили на колени, и заставили молиться, их самым жестоким образом забили насмерть при помощи штыков. Некоторые из заключённых, впрочем, сумели предварительно спастись, заплатив за свою жизнь богатый выкуп - ьпеов был случай трёх мужчин из семейства Хаджипантази, из деревни Просник (Скотусса), которые сопроводились солдатами тюремной охраны вплоть до самого дома семейства Стамули, где вдова Стамули выплатила им 30 фунтов стерлингов, которые те требовали в качестве выкупа. И в тот же момент эта самая вдова, не зная судьбу своего мужа, предложила этим солдатам богатый выкуп, если они сумеют спасти его...".

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

 

Надо заметить, что всё это очень похоже на подставу - ведь уже было известно, что убийство метод забивания штыками был любимым методом болгаро-македонских бандформирований "борцов за болгарскую Македонию" (ВМРО, верховисты и в целом болгарские комитеты по "освобождению" Македонии). Например вот один из такого рода несчастных греков, забитых этими людьми штыками (на фотографии - школьный учитель в деревне Сетома, близ Касторьи, Василиос Мелеганос, убитый бандой комитетчиков в 1905 году):

 

1024px-Setoma-teacher-dead.jpg

 

Однако откуда у заключённых (якобы заключённых!!! - кто их посадит, и за что? за болгарский патриотизм?) в тюрьме комитетчиков штыки??? ИМХО, про то, что это могли сделать заключённые комитетчики - явный бред сивой кобылы. Заключённых (без особой причины) греков перебили болгарские военнослужащие и полицейские-тюремщики, перед тем как покинуть город в страхе перед приближавшимся греческим войском.

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 20.08 2016

В районе Като Каменикья города Серрес, согласно показаниям местного мусульманина по-имени Ahmed-Hafiz, было зарезано 28 человек, среди которых были венгр (подданный Австро-Венгрии) Albert Biro, швец Николай Халкиопулос, повар такис Казакас и пр.

 

пкбликации европейских газет в те дни тоже пестрили сообщениями о болгарских зверствах в Серрес. Самыми яркими публикациями такого рода можно назвать статьи R. Larco в Карьерре делла Серра от 18 июля 1913 года, Georges Bourdon в Ла Фигаро (Париж) от 4 августа 1913 года (описание нахождения трупов в Ливуново) со ссылкой на аналогичные события в Демир-Хиссаре, Нигрите, Доирани, Стромнице.

 

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

 

Однако, ничему из сказанного комиссия Фонда Карнеги не выказала доверия. Зато она с полным доверием приняла показания 4-5 болгарских граждан или болгарофилов (Lazarof, Christo Dimitrof, Blagoi Petrof, Karanfilof), и русского доктора, господина с "говорящей" фамилией Klugmann - то есть именно тех людей, которые по их собственным словам якобы спаслись в ходе следующего инцидента, который якобы пришлось пережить болгарам в Серресе: 24-27 июня 1913 года, когда болгарские части уже покинули город, мирные болгарские жители города и солдаты, в количестве 200-250 человек, были арестованы, допрошены, заключены в тюрьму, избиты и, наконец, вырезаны... штыками! (метод, как уже было сказано выше - характерный для болгарских комитетчиков - скорее всего, он использовался в качестве своего рода посвятительного обряда принятия в отряд). Всё это якобы произошло в Институте Девиц "Григорьяс" по указанию... митрополита города Серрес, Апостолу!

 

Тут надо вернуться несколько назад, и отметить, что сам митрополит Серрес, господин Апостолу, в своей автобиографии писал совершенно иные вещи. А именно, что когда болгары захватили город в ходе Первой Балканской войны, он сам, несмотря на угрозу личной безопасности, спас от неминуемого вырезания болгарами арестованных турок, жителей Серреса - до недавнего времени общих жестоких тиранов всех местных христиан, ныне оказавшихся в беспомощном положении во власти сурового врага. И это самоотверженное деяние митрополита в дальнейшем заслужило ему признательность городской мусульманской общины.

 

Не менее нелепо выглядит и обвинение митрополита, который дотоле думал только о том, как спасти свою паству от угрозы со стороны завоевателей-комитетчиков, вдруг стать кровожаднее своего врага, и приказать умерщвление 250 неповинных душ! Да ещё и по единственному обвинению - что они были этническими болгарами!

 

Странно и то, что в течение стольких дней в Серресе происходили такие невероятные преступления, и о них не смог проведать ни один европейских репортёров, которых со всех сторон было множество.

 

Странно также и то, что якобы солдаты регулярной болгарской армии были пленены мирными горожанами Серреса, большинство из которых никогда не держало ружья в руках.

 

Если, несмотря ни на что, событие всё-же признать имевшим место и в самом деле, то почему не упоминается ни единого имени из числа якобы убитых греками серресских болгар, за исключением того, что Blagoi Petrof, оставленный уйти из-за своего юного возраста, видел, как убивают его отца? Ведь, с другой стороны, греческая версия богато сообщает нам имена тех греков, которые, согласно ей, пострадали от болгар в городах Серрес, Нигрита, Сидирокастр и пр.

 

Согласно рассказу, принятому комиссией, арестованных большими группами (один из "свидетелей" говорит о том, что видел группу в 44 человека), несомненно, сопровождавшимися отрядами как минимум в 10-15 вооружённых греков, водили по улицам города. Однако, как могла такая толпа незаметно ходить по улицам, не привлекая к себе внимания массы свидетелей поднимаемым своим топотом шумом и пылью? И почему их не замечали пребывавшие в городе болгарские солдаты?

 

Некоторые "спасшиеся от резни" болгары, сообщали о чудесном способе своего спасения. Один из них сказал, что после того как его продержали в заключении 4 дня (непонятно, зачем держать живых свидетелей так долго), он напоследок спасся, поскольку греки убивали только по 14 человек (только столько, по его словам, они успевали закапывать мертвецов за вечер!), а он был 15-м на очереди! Ещё десяток описали своё спасение, предпринятое одним и тем же способом: когда их побросали в кучу трупов с порезанным горлом, они притворились мёртвыми - и тем спаслись.

 

Свидетели сообщали, что когда 28 июня 1913 года к городу подтупила болгарская армия, то эти трусливые греческие тюремщики и мучители бросили школу в результате артобстрела, и болгарская армия вступила в город. И опять же - ни единый солдат или офицер регулярной болгарской армии не видел и не рапортовал о нахождении в городе трупов на месте преступления.

 

Не меньшую странность представляет и тот факт, что по признанию самой же комиссии (со слов признаваемых ею "свидетелей") болгарские солдаты всё это время присутствовали в городе.

 

При этом надо заметить, что согласно официальным болгарским данным, болгарская армия, а также все болгарские служащие, поспешно и панически покинула Серрес в Субботу, 22 июня (по новому календарю - 5 июля) 1913 года. Однако показания начальника городского гарнизона, Мустакова, говорят об ином. Так, он сообщает, что когда болгарская армия покидала Серрес, то там был оставлен отряд в 200 человек, во главе с Топловым. Этот отряд, в страхе неожиданного нападения греческих повстанцев, пребывал всб ночь вне города, и только на днём входил в него, чтобы тихо покинуть к сумеркам. Кроме того, Мустаков сообщает, что он вернулся в город во Вторник, 25 июня, на поезде, и даже имел перестрелку с греческими повстанцами на станции города Серрес, после чего оставался в городе до 28 июня, когда соединился со своим отрядом с армией Киприкова. Кроме того, доказательством пребывания болгарских солдат в городе все эти дни говорит и тот факт, что 25 июня 1913 года болгарские солдаты напали на семейство Визу и ещё 20 человек, искавших убежища в церкви Святого Георгия в Серрес, и убили несколько человек - в том числе Екатерину Визу.

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 21.08 2016

Как случился пожар в Серрес.

 

Мусульманин житель Серрес Ahmed-Hafiz, бывший служащий болгарской полиции в то время, как болгарские войска обладали Серресом, сделал следующие заявления австрийскому консулу: "В Четверг вечером, болгарский рфмцер Monev явился ко мне домой, и сказал мне, что болгары сожгут на другой день Серрес. Он призвал меня принять участие в грабеже и поджёге с группой мусульман. Я отказался. Затем Монев попросил у меня нефти. Я ответил, что нефти у меня совсем нет. В Четверг ночью болгарской армией были установлены 4 артиллерийских орудия на близлежавших возвышенностях (горы Даутли, Кула), господствовавших над городом Серрес. В Пятницу утром (28 июня по старому календарю), примерно в 8 часов, начался артобстрел города, создавший сильную панику населения. После этого, немедленно свыше 500 болгарских пехотинцев и достаточное количество конницы, каждая в сопровождении группы из комитетчиков - от 10 до 50 человек - вступили в город, вооружённые гранатами, и начали дикости. Среди принимавших участие в этих событиях военных и офицеров можно было опознать господина Янкова (советника генерала Вулкова), Карагиосова (начальника полиции Серрес), Орфаниева (начальника жандармерии Серреса). Несомненно, всё это было чётко заранее продумано. Двери домов и магазинов вскрывались топорами или ломами, которые предварительно выдали солдатам. Они входили в магазины и грабили их. Затем, они по очереди опустошали дома, после чего разливали нефть и иные горючие смеси и поджигали их. В целях экономии своих сил и средств, в каждой группе из трёх домов поджигался только средний - в надежде, что дувший ветер разнесёт огонь и довершит начатое. Солдаты при этом стреляли по мирным жителям, которые пытались спасти горящие дома, консульства или дома иностранных представителей".

 

Директора Harrington и Moore, а также служащие американской табачной компании (American Tobacco Co Ltd), которые бежали из Серрес, спасаясь, в Салоники, и там рассказали о том, что случилось в городе. Их свидетельство подтверждает, что поджёг города был совершён умышленно, поскольку офицеры болгарской полиции принудили бывшего полицейского, турка Хафуз Эффенди, выдать им 150 бочек с нефтью, угрожая ему смертью. Эту нефть болгарские солдаты разливали, руководствуемые офицерами, на деревянные двери и балконы домов, после этого поджигая их. В целях ускорения своей работы и экономии, они поджигали из каждых трёх домов только средний, в надежде, что сильный ветер разнесёт пожар и на соседние здания. Одновременно, они выкрикивали болгарское "ура!" Огонь начался со складов табака американской компании - хотя там висел американский флаг, а также - с магазинов братьев Эшкенази. Затем он распространился на городские районы Катакунози, Арабаджи махала, Вароси и Орта Чарси.

 

Итальянский репортёр Magrini от газеты Secolo, принимает официальную точку зрения греческой стороны, и сообщает, что он присутствовал в ходе расследования, предпринятого в Серрес консулами Австрии и Италии, прибывшими из Салоник, с целью выслушать свидетелей. В Пятницу 21 июня/4 июля 1913 года, болгарский ответственный по юридическим вопросам проинформировал итальянского консула, что прибыл следующего содержания болгарский приказ: "В случае если станет ясно, что город Серрес болгары теряют, он подлежит уничтожению".

 

Надо заметить, что о Нигрите имелись аналогичные сообщения. Так, репортёр Trapman, работавший на газету Daily Telegraph, сообщил относительно пожаров в Нигрите и в других городах, что он был среди первых, кто посетил Нигриту, после личного прошения царя Константина, и там выяснилось, что болгарское командование, перед тем как покинуть город, приказало запереть жителей в их домах и поджечь город при помощи хлопка, пороха и нефти, в результате чего сгорело 470 человек - главным образом старики, женщины и дети. Трапман писал, что все самые цветущие города занятой болгарами Юго-восточной Македонии (Серрес, Драма, Килкис и Демир-Хиссар) могли рассказать аналогичные истории, которые потому только не принимаются некоторыми на веру, что являются поразительными (unbelievable).

 

Три священника, представлявших греческую, армянскую и немецкую евангелистские церкви (А. Муцопулос, P.G. Toekhuvanian и M. Brunau соответственно), отправили телеграмму американским газетам, подчёркивая, кроме прочего, что в городе Серрес произошли ужасные вещи. Болгары, прежде чем его покинуть, прислали сюда военный отряд с 4 орудиями, и начали обстреливать город, посеяв среди населения панику. Отряд, возглавляемый офицерами, и в сопровождении политических лиц и комитетчиков, вступил в город, и начал убивать видных греков, и сжигать всё при помощи нефти, горючего материала и динамита. Также в этом послании отмечалось, что болгары с первых дней войны начали предпринимать ужасные преступления относительно греческого населения, и, описав ужасы имевшие место в городках Доирани, Стромница, Демир Хиссар и Серрес, они взывали к щедрым настроениям американского народа, чтобы он оказал помощь в облегчении жизни несчастного народа Македонии.

 

Небывалые вещи произошли в домах, где размещались Консульства Австро-Венгрии и Италии. В Пятницу утром, болгарские солдаты и офицеры осадили дворец Консульства Австро-Венгрии, где пребывал помощник консула - Георгий Златкос со своим семейством, а также множество жителей Серреса. Солдаты ворвались внутрь, и под угрозой поджёга принудили всех покинуть помещение, хотя на здании был вывешен австро-венгерский флаг, а помощник консула одевал свои официальные одеяния, свои награды, и безуспешно старался объяснить интервентам, что их действия являются нарушением дипломатической неприкосновенности. Эти люди пленили помощника консула и 150 человек, и увели их за пределы города, на высоту Даутли, где продержали 8 часов. Они были освобождены только тогда, когда болгары получили выкуп в виде 400 турецких лир, которые взялся выплатить видный серресский грек, Такис Александридис. По дороге, помощник консула Златкос встретил Янкова (который был секретарём болгарского Управления), и выразил ему протест, но ответа не получил. Дом, где размещалось Консульство, был разграблен и сожжён. Всё указанное выше излагалось в докладной телеграмме, отправленной помощником консула Златкосом 1/7/1913 в Генеральное Консульство Австро-Венгрии в Салониках. В этой телеграмме Златкос добавлял, что болгарский отряд, состоявший из пехоты, конницы и артиллерии, предварительно обстреляв Серрес, затем ворвался в город, и начал сжигать городские дома и магазины. Жертв резни и поджёга было множество, и после этого осталось также порядка 20.000 бездомных жителей - в их числе и сам помощник консула со своим семейством, не имеющие ни еды, ни одежды, ни крыши над головой - всё сгорело. Завершал свою телеграмму помощник консула просьбой высылки помощи.

 

Генеральный Консул Италии, Вивальба, прибывший из Салоник, возвращаясь через сгоревшие улицы и дома руин Серреса в шоке повторял: C’est terribile (Это ужасно!). Аналогично и консул Австрии Крал - который говорил: terribile visu (Это ужасно видеть!). Наконец, репортёр Magrini писал, что ужас консулов возрос, когда они узнали, что разгром Серреса был плодом действий не комитетчиков или иных бандформирований, а солдат и офицеров регулярной болгарской армии.

 

Командир отряда, Иван Кирпиков, дал следующие показания: "В Четверг, 27 июня/ 10 июля, в то время как я пребывал в Zirnovo (греч. Неврокопи), я получил приказ направляться со своим отрядом в Серрес, чтобы обозреть остававшиеся там боеприпасы, возглавить управление города и восстановить в нём порядок. Я понял, что это означало, что мы должны были оставаться в городе, кроме если нам препятствовали бы некие превосходящие вражеские силы. У меня было полтора полка пехоты, отряд конницы и отряд артиллерии. После всенощного шествия, к утру мы прибыли к Серресу".

 

В рассказе Кирпикова остаётся непонятным, зачем такое крупное войско направилось к Серресу, где пребывали и без того болгарские солдаты, а также - по какой причине он перед вступлением в город подверг его обстрелу - поскольку в Серресе не существовало регулярной греческой армии.

 

Официальный Доклад о пожаре, грабеже и убийствах видных жителей в Серресе от имени Консула Австро-Венгрии Крола к своему правительству был опубликован в газете Temps от 10/23 июля 1913 года, говорил, что консул лично посетил город, в сопровождении итальянского консула. Там он увидел некогда цветущий город представлявшим из себя на три четверти кучу дымящихся руин. Болгары, которые первоначально покинули город 22 июня/5 июля, вернулись сюда снова 28 июня/11 июля с армией и комитетчиками. Подвергнув беззащитный город артобстрелу из 4 орудий, они разграбили и сожгли самые прекрасные районы города, а также дома австро-венгерских подданных и здание Консульства. Экономические потери от этих событий оцениваются в примерно 45 миллионов франков. Наконец, было убито примерно 50 видных жителей города, а также венгерский верноподданный, Альберто Бирос, а многие горожане нашли трагическую смерть в огне горевших домов.

 

При всём сказанном выше, надо заметить, что здание болгарского банка в ходе пожара никак не пострадало. Репортаж, отправленный телеграммой специальным корреспондентом парижской газеты Темпс, R. Puaux, от 21 июля 1913 годасообщает, что когда он прибыл в город, то на него произвело неизгладимое впечатление зрелище опустошённых сгоревших улиц и районов, напоминавших Помпеи, а также горе местных жителей, бродивших по руинам. Но более всего его впечатлил тот факт, что из находившихся на одной и той же площади зданий Банка Афин и Национального Банка Болгарии, стоявших ровно друг напротив друга, первый сгорел дотла (от него остались лишь стены), а второй был совершенно нетронут!

 

Мнение Комиссии Фонда Карнеги по поводу пожара в Серрес.

 

Не надо быть пророком, чтобы понять, что показания Ахмед-Хафиза были отметены комиссией, как ложные и предвзятые, поскольку он был турком (мусульманином), а Турция до недавнего времени состояла в положении войны с Болгарией - а значит, ему было выгодно наговаривать на врага. Однако надо заметить, что и Греция состояла в войне с Турцией до недавнего времени - у мусульманина не было особых причин выгораживать греков. Кроме того, если считать предвзятыми показания турка, жившего в Серрес, то почему нельзя считать предвзятыми и лживыми также показания болгарских военнослужащих и македонских болгар (или болгарофилов), которые комиссия признаёт истиной в последней инстанции и эталоном непредвзятости?

 

Господин Янков, советник Вулкова по юридическим вопросам, заявил, что "греки сами подожгли Серрес" (the Greeks had set it on fire), и добавил, что он сам лично принимал участие в попытках потушить огонь.

 

Командир отряда, вступившего в Серрес 28 июня, Иван Кирпиков, говорит о пожаре: "беженцы, ушедшие вместе с нами из города, сказали мне, что взрыв, который мы услышали происходил от греческого склада оружия, который сами греки и подожгли", а ниже добавляет: "Я не верю, что пускавшиеся нами снаряды могли вызвать пожар" (I can not believe that our shells caused the fire).

 

Русский историк, доктор Лазнева, пишет: "трудно поверить, чтобы болгарские солдаты мсели достаточно времени, чтобы устроить пожар, поскольку им препятствовали регулярная греческая армия и греческие повстанцы". Однако оба этих заявления являются откровенной ложью и искажением фактов. Во-первых, греческая регулярная армия была ещё далеко (в районе реки Стримон) в момент когда начался пожар - она подступила к городу только в послеобеденные часы Пятницы 28 июня (по старому календарю). Во-вторых, по словам самого же Янкова, который сопровождал военный отряд Кирпикова, вступивший в город, ктром 28 июня греческие повстанцы все панически бежали из Серреса, при виде регулярных болгарских частей: "с нашим вступлением в город, греки были отсбда были прогнаны - это была не регулярная армия, а повстанцы". Иными словами, указанные Лазневой причины никак не имели место при поджёге Серрес: город контролировался болгарской армией, и более никем.

 

Лазар Томов свидетельствовал: «Бесспорно, что некоторые болгарские селяне, шедшие с болгарской армией сами умышленно сожгли свои дома. И далее: "Возможно, в болгарской армии были и помаки мусульмане, и, как и в Доксато, они приняли участие в деле поджёга". (очевидный наговор на помаков с целью отвести обвинения от болгар: помаки мало помогали болгарам или грекам - они ностальгировали по туркам, которым действительно оказывали активную помощь ПРОТИВ болгар).

 

Русский доктор Клугманн свидетельствовал: "Я совершенно уверен, что болгары не могли сжечь город Серрес. Однако я не в состоянии сказать, каким образом был подожжён город".

 

Выводы комиссии относительно пожара в Серрес.

 

"В любом случае, нет доказательств заранее запланированного поджёга, хотя вина в сожжении, хотя-бы только Серреса, падает на плечи болгарской армии". И затем многозначительное замечание: "Греческие обвинения, будучи правдивы по сути, ни в коем случае не указывают всю правду о произошедшем". В конце концов, следует признание, что: "Правдой является то, что город Серрес сгорел в ходе болгарского нападения. Также является правдой то, что масса мирного населения, включая епископов городов Мелник и Демир Хиссар (Сидирокастр), были вырезаны или приговорены казнены болгарами в указанном городе".

 

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 22.08 2016

Грабежи в Серрес.

 

При вскрытии и осмотрении, устроенном новым греческим коммендантом города, Мазаракисом, в присутствии консулов Италии и Австро-Венгрии, в оффисе Янкова была найдена надевная борода, в одной из комнат болгарской коммендатуры, близ оффиса административного правителя города, господина Вулкова, были найдены сваленные в кучу вещи (ковры, разные одежды, женские уборы) - вероятно, результат грабежа. Там же поблизости был найден железный ломик, вроде тех, которые использовались грабителями в ходе погрома в Серрес.

 

Комиссия Фонда Карнеги пишет: "есть свидетельства греков, турок, и одного американского подданного - господина Мура, что кое-кто из числа болгарских солдат нашли время для совершения грабежей перед тем, как покинуть город".

 

Lazar Tomof, болгарский учитель, прибывший с болгарской армией в Серрес 28 июня, сообщает: "турки носили по городу мешки - следовательно, они и грабили его!" Подобные свидетельства болгар богато насыщают весь доклад Комиссии, тогда как противоположные греческие свидетельства озвучиваются редко.

 

Кроме того, известно следующее сообщение - интервью в салоникской газете Liberte от 20/7/1913, которое дал русский корреспондент назеты Утро России, Владимир тордов, после того как он, в компании своих коллег, Puaux из французской газеты Темпс, и Маврудиса от газеты Debats, проехал путь от Хаджи-Бейлика (ныне Вирония) до Доксато. Он говорил, что то, что он увидел (ужасные и неописуемые зверства - трагическое зрелище) наполнило его большим стыдом, поскольку он осознавал, что всё, что он видел, было совершено славянами.

 

6 июля 1913 года (по старому календарю), население Серрес совершило общий митинг протеста против болгарских преступлений, и в частности - погрома в Серрес. По окончании митинга единогласным голосованием был издан документ протеста, в котором сообщалось, что греки, евреи и мусульмане Серрес выражали свой протест гуманной части человечества относительно многочисленных преступлений, совершённых болгарской армией: насилие над женщинами и детьми, сожжение городов и деревень, мученическая гибель служателей веры (митрополитов, епископов и пр.). Этот документ также подтверждал, что греки, евреи и мусульмане всегда жили без взаимной ненависти - что прямо противоречило утверждению Комиссии Фонда Карнеги, что "мусульмане из ненависти к грекам сожгли город" - тем более что ещё много лет после этого, мэром в Серрес был местный мусульманин - Акил Бей.

 

Американские греки и Комиссия Фонда Карнеги.

 

Протест американских греков в Нью-Йорк-Таймс (внеочередное издание от 8 июня 1914 года - вскоре после публикации Доклада Комиссии от Фонда Карнеги) относительно выводов комиссии сосредоточился на указание умалчиваний, неточностей и подлогов в Докладе. Американский журналист в вводной части статьи писал, что греческое правительство через своё посольство в США высказывало жёсткий протест против опубликованных в Рапорте Фонда Карнеги фактов. Далее журналист сообщает, что Комиссия Фонда Карнеги посвятила много времени и места в своём докладе несущественным инцидентам и фактам, типа якобы имевших место со стороны американских греков угроз королеве Болгарии Элеаноре, чтобы она не смела посетить США - не говоря уже о том, что даже если подобное имело место, то делом Комиссии было обсуждать не подобные вероятные инциденты, а то, что происходило на Балканах. Далее - комиссия писала, что болгары не более чем реагировали на вызывающее поведение своих противников - чем и были вызваны некоторые, ограниченных масштабов (особенно комиссия отражала глубокое удовлетворение тем, что король Болгарии Фердинанд сообщил, что запретил своим войскам совершать зверства - однако командующий 7 дивизией греческой армии, генерал Сотилис, имел на руках указ за подписью генерала Делова - командующего болгарской армией - полковнику Димитриеву, командовавшему 65-м полком болгарской армии, чтобы он отправил 2 батальона в Мелник и уничтожил в нём всё, что в нём было греческого), контрмеры с их стороны - но в то же время известно, что в Нигрите болгарами было вырезано 400 человек, и сам город подвергся разграблению, а в Доирани они убили 30 местных видных греков; в Стромнице болгары убили трёх греков, а затем ещё одного грека и 16 магометанок; в Демир-Хиссаре болгары перебили 195 человек, а также местного епископа и ещё одного священника; упоминались и зверства в Серрес (где по словам журналиста погибло не менее 100 человек, и сгорели 4.050 домов, 1.000 магазинов, 18 церквей, мечети и синагога, а также школы и больница); в Доксато из 3.000 жителей болгары перебили 600 человек. Журналист пишет, что никакого вызывающего поведения греков перед совершением этих преступлений, кроме того, что греческая армия победоносно наступала на позиции болгар - не было. Комиссия Карнеги, при этом, утверждает, что болгарские преступления сильно преувеличены противной стороной, тогда как преступления против болгар - преуменьшены. Особенно возмущало то, что во всех смертных грехах Комиссия винила именно греков, представляя болгарскую сторону исключительно в качестве жертвы.

 

 

 

http://www.serrelib....ωσης_Σερρών.pdf

 

Вот полный текст этой последней указываемой выше статьи в Нью-Йорк Таймс:

 

http://query.nytimes...9609C946596D6CF

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 22.08 2016

Надо заметить, что кроме указанного подлога с якобы "воскресшим" директором Банка в Серрес (на самом деле это был новый директор Банка - прежний, о котором и говорила греческая сторона, действительно был скорее всего убит болгарами), при формировании мнения Комиссии Фонда Карнеги сыграли роль и так называемые "письма греческих солдат с фронта", якобы захваченные болгарской стороной, в которых сами эти воины подробно описывали свои военные преступления, совершённые "по приказу короля". Я при этом вовсе не желаю обелить греческого короля Константина - он многократно в своей жизни успел продемонстрировать свои себялюбие, эгоизм и подонковскую натуру (особенно это сказалось в ходе Первой Мировой, и в ходе Малоазийской Катастрофы). Тем не менее, вопрос подлинности писем был поставлен ребром с самого первого момента их нахождения. Комиссия Карнеги, не принимавшая иных, гораздо более достоверных свидетельств, представила эти документальные свидетельства греческих зверств как абсолютно неоспоримые подтверждения виновности греков, и безвинности болгар. Содержание этих писем, в виде цитат из Приложения документов к Докладу Фонда Карнеги, богато наполняет интернет-пространство, со стороны горячо патриотично настроенных болгар и македонцев - с аналогичного же содержания гиперпатриотичными комментариями и требованиями. Характерный пример подобного рода цитирования:

 

http://egejska.blogs...-macedonia.html

 

Я, пока, не останавливаюсь на содержании самих писем - которое в целом довольно странное. Просто констатирую сам факт того, что подобного рода документация была безоговорочно принята Комиссией Фонда Карнеги как заведомо достоверная.

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 23.08 2016

Более существенными, на мой взгляд, и достоверно более отвечающими действительности, являются некоторые из свидетельст простых болгароязычных беженцев из Македонии в Болгарию. Не знаю об остальных, но те из болгароязычных славян, кто бежал из населённого пункта Кукуш (переименованного греками после его завоевания - на турецкий лад - в Килкис), несомненно могли многое порассказать о том, что греки к ним отнеслись жестоко. Но тут надо заметить практически поголовное вхождение местного славянского населения в отряды болгарских регулярных войск, а также в бандформирования болгарских комитетчиков, так что именно Килкис, население которого почти на 100 процентов на тот момент было славянским, стал одним из самых суровых испытаний в ходе наступления греческой армии - в районе болгароязычных населённых пунктов Килкис-Лахана был дан упорный 5-дневный бой. Отсюда, абсолютно бесспорно как непримиримое отношение друг к другу обеих сторон - как националистически настроенных македонских славян, так и наступавших греческих войск, которым эти партизаны представляли жизненную угрозу. Обе стороны могли много расскзать легендарных небылиц и страшилок о том, к каким мукам подвергали их противники. Некоторые из подобного рода рассказов могли иметь даже зерно истины. Вот, к примеру, какие показания давали болгароязычные беженцы о зверствах греков, когда они прибывали в Болгарию (в конце текста приводятся также так называемые письма греческих солдат родным с фронта, о которых речь шла выше, а также список деревень Македонии, в сожжении которых болгарская сторона винит греческую и сербскую стороны):

 

http://www.promacedo...appendix_c.html

 

Раскопанные в Сидирокастре (Демир Хиссар) жертвы болгарских вандализмов:

 

1.jpg

 

Результаты устроенного болгарами пожара в городе Серрес:

 

serres+1913.jpg

 

Отличились болгары расправами над мирным населением и в войне против сербов, тогда же:

 

1461085938_bezymyannyy.png

 

Ниже следуют те фотографии, которые болгары и македонцы считают доказательством преследований греками славянского населения Македонии (о том, откуда фотографии взяты, и действительно ли они изображают то, что написано в легендах к ним - судить не берусь: не знаю).

 

Болгароязычные беженцы из деревень Муклен и Дрояново, региона города Серрес, в Болгарии, Пазарджик:

 

Image6.jpg

 

Болгароязычные беженцы в Болгарию из регионов Серреса и Неврокопа:

 

Image5.jpg

 

Image9.jpg

 

Image10.jpg

 

Image13.jpg

 

Image14.jpg

 

Image15.jpg

 

Болгароязычные беженцы из сёл района города Кукуш (Килкис):

 

Image4.jpg

 

Image3.jpg

 

Image2.jpg

 

Image47.jpg

 

Ещё фотографии болгароязычных беженцев из Македонии в Болгарию:

 

Image16.jpg

 

Image17.jpg

 

Image18.jpg

 

Image23.jpg

 

Image26.jpg

 

Image29.jpg

 

Image48.jpg

 

Image49.jpg

 

Останки младенцев в Армаганской долине:

 

Image43.jpg

 

Фотографии взяты отсюда (очередной сайт и - достаточно лживая, в плане приводимой статистики - статья, предлагающие пересмотр границ):

 

http://genocide-in-m...a-and-asia.html

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 23.08 2016

Вид на Серрес с некоторой возвышенности вскоре после пожара:

 

serres_aftodioikisi.gr_.jpg

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 23.08 2016

 

Павел Милюков, писал следующее по поводу "зверств" той войны:  

 

По-болгарски писал?  :rolleyes: Я серьезно - болгарский входил в число тех 18-ти языков знанием которых обладал Павел Николаевич? Насколько я знаю свои лекции по истории и философии в Болгарии он вел на русском. А преподавал он там всего несколько месяцев. Просто инет лень рыть...

 

В своих "Воспоминаниях" П. Н. Милюков пишет:

 

Моя аудитория была всегда полна, быть может, отчасти и потому, что хотели слушать русскую речь -- и, вероятно, предпочли бы ее плохой болгарской. Чтобы сблизиться со студентами, я завел семинарий. Вести его было крайне трудно: библиотека училища была очень скудна пособиями, и студенты не знали иностранных языков. Все же объявленные мною темы были разобраны, я получил несколько студенческих рефератов, причем разбор их происходил на двух языках: студенты говорили по-болгарски, который я уже достаточно понимал, я говорил по-русски. Казалось, эта часть более или менее налаживалась.

 

 

http://az.lib.ru/m/m...text_0050.shtml

 

Видимо, в 1897 году, когда он преподавал, как я понял, в Софии, он только начинал изучать болгарский язык. Насколько далеко он в этом деле продвинулся в итоге - сказать затрудняюсь. По крайней мере, когда он (после 1904 года) поехал в османскую Македонию, для чего подучил языки, которые могли ему там понадобиться:

 

Готовясь к поездке в Македонию, я принялся за изучение турецкого и новогреческого языков. Помимо грамматик, я пригласил к себе одного македонца, с которым каждый день упражнялся в произношении фраз и в чтении вслух текстов обоих языков, а попутно улучшал и свой болгарский разговорный язык. В новогреческом я подвинулся довольно далеко; но и по-турецки мог склеить простую фразу и смутно понять обращенный ко мне вопрос. В путешествии то и другое принесло мне, при всем несовершенстве достигнутых результатов, большую пользу. Турецкий язык очень доступен для обихода и становится очень трудным, когда перестает быть народным. Наоборот, новогреческий для старого классика, как я, становится тем доступнее, чем более современные "эллины" стараются отдалить его от народного "кини диалектос" и приблизить к языку древних греков.

 

http://az.lib.ru/m/m...text_0050.shtml

Ответить

Фотография andy4675 andy4675 23.08 2016

Милюков, "Воспоминания", пишет о своём участии в Комиссии Фонда Карнеги:

 

   Совершенно неожиданно мне пришлось в августе -- сентябре того же 1913 г. вновь явиться на Балканах не в роли политика и наблюдателя, а в роли... судьи. Весь мир, после того как был поражен славянской "славой", заговорил о балканских "зверствах". Вчерашние союзники вступили в борьбу между собой из-за раздела приобретенных земель, и в этой борьбе, уже не дипломатической, а вооруженной, проявили черты, свойственные, правда, не одним только примитивным народностям. Юридически ответственной за обращение к оружию оказалась Болгария -- и она же явилась первой жертвой. Она первая и обратилась к державам и к общественному мнению с жалобой на испытанные ею "зверства". Формально главные факты болгарской ответственности за поднятый ею меч сложились следующим образом. По тайным приказам болгарским войскам 15 и 17 июня они начали наступательные действия. Ответственными лицами за это являлись царь Фердинанд, приближенный к нему генерал Савов и их окружение. Министерство Данева настояло на немедленном прекращении военных действий, но роковой шаг был уже сделан. Болгарские войска были утомлены предшествовавшей борьбой с турками и неудачно размещены для импровизированной войны в Македонии. Сербы, напротив, приготовились к борьбе заблаговременно. В три дня болгарское наступление было отражено. Греки выставили против болгар вчетверо большую силу. Румынские войска перешли Дунай и двинулись по направлению к незащищенной Софии. Турецкие войска также перешли в наступление и отобрали у болгар все, ими завоеванное, включая и Адрианополь (9 июля). Болгария, уже не ставя никаких условий, обращалась к посредничеству России, Австрии или Румынии. Но наступление со всех сторон продолжалось. Наконец румынский король Карл (Гогенцоллерн) принял на себя посредничество, и 18 июля было заключено в Бухаресте пятидневное перемирие. Болгарии были предложены крайне тяжелые условия мира. Но возражать она уже не могла, и 24 июля она принуждена была принять эти условия. По Бухарестскому миру Адрианополь и Восточная Фракия остались за Турцией, и граница вместо Родосто или Энос -- Мидия прошла (по договору с Турцией 9 сентября) по берегу Марины (до Демотики). Западная Фракия со всеми портами Эгейского моря, на которые претендовала Болгария, включая Салоники, перешла к Греции. Вся Македония до водораздела между реками Вардаром и Струмой (за исключением Струмицы) была присвоена Сербией. Румыния продвинула свою границу в Добрудже -- южнее, заняв Туртукай и Балчик. Как известно, Австрия попробовала было воспользоваться этим моментом для нанесения "окончательного" удара Сербии и обратилась за помощью к своим союзникам. Только отказ Италии и Германии ее остановил.    Здесь перечислены только грубые, голые факты. Но что, собственно, случилось? Почему Болгария так быстро перешла из роли зачинщицы в роль жертвы всех других балканских амбиций? Не совсем случайное обстоятельство поставило меня в положение исследователя и дало возможность дать точные ответы на эти вопросы.    В июле 1913 г. отделение воспитания и пропаганды Carnegie Endowment for International Peace решило организовать "международную следственную комиссию" для изучения на месте происхождения и способа ведения обеих балканских войн -- с целью послужить "замене насилия примирением (conciliation) и справедливостью в урегулировании международных разногласий". Задача эта была поручена сенатору барону Д'Эстурнель де-Констан, председателю французского отделения института Карнеги, участнику обеих Гаагских конференций 1899 и 1907 гг. и известному пацифисту. Д'Эстурнель лично не принял участия в поездке на Балканы, а передоверил председательство, роль казначея и докладчика лионскому депутату Жюстену Годару. Международный состав комиссии был обеспечен согласием участвовать в ней профессоров Пашковского и Шюкинга от Германии, профессора Редлиха от Австрии, профессора Даттона от Соединенных Штатов, журналиста Брейльсфорда от Англии и пишущего эти строки от России; конечно, не в качестве официальных представителей этих государств, а лиц, способных обращаться к общественному мнению. Злоключения этой комиссии начались раньше ее прибытия на место. Германские профессора уклонились под очевидным давлением свыше; Пашковскому было прямо запрещено участвовать, Шюкинг доехал до Белграда, но вернулся, поверив сообщению, будто комиссия распалась. Австрийский профессор Редлих ограничился "советами", которых никто из нас не слыхал. Доехали до Белграда четверо: старик Даттон, почтенный педагог, профессор Колумбийского университета; Годар, заместитель председателя, живой, энергичный и убежденный; и мы двое, Брейльсфорд и я, единственные действительные работники комиссии, знакомые со стремлениями и языками балканских народностей. Но на нас обоих и обрушились дальнейшие гонения. В Белграде Пашич отказался принять комиссию, в которой участвует такой ennemi dИclarИ {Явный враг.} Сербии, как Милюков. Посовещавшись, комиссия решила, что она составляет одно целое и может работать только вместе. Тогда нам предложили покинуть Белград, что мы и сделали, выехав с ранним утренним поездом в Салоники. Перед отъездом, вечером, я сделался предметом специально устроенной демонстрации. Несколько сербских друзей пришли ко мне в гостиницу "Россия" проститься. Мы сидели внизу в ресторане; кругом, за отдельными столиками, разместились демонстранты -- большей частью патриотическая молодежь. По данному знаку раздались по адресу "врага" Сербии грубые выкрики и резкие речи. К моему большому удовольствию, мои друзья не выдержали. Черногорец Венович, с которым мы познакомились еще в Петербурге, вскочил на стул и произнес горячую речь, доказывая мою испытанную дружбу к Сербии той позицией протеста, которую я занял по поводу аннексии Боснии и Герцеговины. За ним встал профессор Люба Иованович и стал объяснять молодежи мою позицию политического радикализма. Последовала пауза, которой друзья воспользовались, чтобы шепнуть мне, что больше оставаться небезопасно,-- и отвели меня в мой номер. Я испытывал горечь незаслуженного оскорбления и невозможности объясниться с молодежью по существу. Рано утром мы все уехали в Салоники. Это было мое последнее посещение Белграда.    В Салониках, куда мы приехали 14 августа (1913 г.), нас оставили на несколько дней в покое. Это было, конечно, непоследовательно, и мне вспоминался приговор крыловской басни: "Щуку утопить в реке". Я понял здесь, почему Пашич поспешил объявить меня "врагом". Среди болгарской колонии Салоник я был своим человеком. Отсюда нити моих сношений простирались во все города Македонии. И отовсюду посыпались показания свидетелей о том, какими приемами сербы спешили превратить болгарскую Македонию в сербскую. Общий смысл получившейся картины был мне, конечно, ясен и раньше. Но тут картина эта расцветилась большим количеством документов и свидетельских показаний, далеко выходивших за пределы нашей прямой задачи: исследования нарушений правил войны. Мои данные свидетельствовали о том, как самая война эта постепенно становилась неизбежной. Я изложил их во вступительной главе к отчету комиссии и здесь остановлюсь лишь на главных чертах, делающих понятным все остальное. Первоначальной целью войны было освобождение от турок, и турецкое население первое пострадало от освободителей. Турецкие селения сжигались, мусульмане стали первыми объектами зверств, уцелевшие бежали; члены комиссии видели целые тысячи их, скопившиеся около самых Салоник, без приюта и крова, под открытым небом, без пищи и без определенных надежд на переселение. Но затем начались столкновения между самими христианами. Так как главной территорией этих столкновений была Македония, то объектом зверств здесь сделалось коренное болгарское население, а виновниками -- сербы и греки. Как только сброшен был верхний покров турецкой власти, под ним обнаружилась многолетняя борьба между христианскими национальностями -- та самая, которую я наблюдал еще в конце XIX столетия. Разница теперь была та, что на помощь сербскому и греческому меньшинствам явились оккупировавшие Македонию войска. И здесь был момент первоначального общего энтузиазма освободителей. Болгарские революционеры -- "комитаджи" спустились с гор в свои деревни и призывали население встретить освободителей "с победными венками" и "усеять цветами путь их славы". Увы, этот момент быстро прошел, и "комитаджи", члены тайной болгарской "внутренней организации", первые подверглись преследованиям. Чуть ли не в каждой болгарской деревне был какой-нибудь "сербоман" или "грекоман", которому внутренние болгарские отношения были гораздо известнее, нежели прежнему турецкому начальству. Они и явились многочисленными патриотами-доносчиками. Дальше борьба становилась труднее: она направлялась против сельского учителя и священника, всегда подозревавшихся в сношениях с тайной организацией. Болгарские школы закрывались и служили помещениями для оккупационных войск; священникам и епископам запрещалось служить по-болгарски и вообще сноситься с паствой. По мере продвижения оккупационных войск внутрь Македонии все это приводилось в систему, выполнявшуюся временными оккупационными властями. Здесь уже прямо ставилась задача превратить все болгарское население в сербское или греческое. Незнакомые с местной пропагандой офицеры и солдаты начинали с удивления, что им приходится объясняться на чужом языке с болгарами. Их уверяли, что эти "болгарофоны" прежде говорили по-сербски и по-гречески и только недавно разучились -- под влиянием болгарской пропаганды в школе и церкви. Отсюда следовал прямой вывод: заставить их вернуться к прежнему языку и национальности. Такие приказы и отдавались, и так как непослушание грозило насилиями, то оккупированные местности постепенно принимали новый официальный облик. Такая метаморфоза в особенности происходила в течение нового, 1913 г.    Но где же были болгары? По договору -- правда, малоизвестному публике -- болгарские войска в количестве 100 000 должны были участвовать в освобождении Македонии и в "кондоминиуме" над нею. На самом деле они были не здесь, а на главном театре войны -- с турками. Даже пятнадцатитысячный корпус македонских добровольцев вместо охраны прав своих соотечественников был расквартирован на Галлиполийском полуострове. Отсюда и вышли жалобы, что Болгария перешла от освободительной войны к завоевательной. Доля правды тут была; но нельзя было все-таки забывать, что общей целью войны была победа над Турцией и главная роль в этой борьбе перешла, по географическим и стратегическим условиям, к болгарам. Правда, и сербы послали сюда вспомогательный корпус. Была ли при этом совершенно забыта Македония? Болгары, прежде всего, тут рассчитывали на неприкосновенность договора, обусловленного царским арбитражем. Но по мере укрепления сербо-греческой оккупационной власти положение менялось. Новые оккупанты начинали требовать изменения договора, а потом и просто перестали с ним считаться. Приводились и аргументы: Болгария завладела Адрианополем, тогда как Сербия и Черногория лишились выхода к Адриатике. Так как это связано с ролью России, то мы сейчас к этому вернемся. Во всяком случае, добровольно ни та ни другая сторона не хотела отказаться от того, что уже успела приобрести. Завязывался узел, разрубить который можно было только силой, и обе стороны готовились именно к этой развязке.    Весь ход описанного процесса выяснился для меня в подробностях именно в эти дни пребывания комиссии в Салониках. Мы с Брейльсфордом распределили работу между собой: я занялся собиранием данных о сербо-греко-болгарских отношениях в Македонии; он -- об отношениях греко-турецких. Ему удалось побывать в нескольких местах особенно выдающихся "зверств". Мне в этих разъездах не было особенной надобности: у меня на руках был главный штаб собирания свидетельских показаний и документов. Но это положение напряженной работы продолжалось недолго: ровно столько времени, сколько было нужно, чтобы снестить сербскому министерству с греческим. Уже 18 августа салоникский губернатор передал комиссии распоряжение -- уехать из Салоник. Был при этом упомянут и я; но главным "врагом" Греции оказался Брейльсфорд, участник борьбы за освобождение Крита, неугодный афинскому правительству. Приходилось собираться в путь. В дальнейшей поездке -- в Грецию -- участвовали уже только двое членов комиссии: Годар и я. Притом мы решили разделиться. Он, как лицо, формально не заподозренное, по приезде в Афины должен был поселиться в одном из лучших отелей, соответственно достоинству председателя комиссии. Я же решил, сойдя с парохода, остаться в Пирее, в каком-нибудь маленьком отеле, чтобы каждый день приезжать к нему для совместных совещаний.    Так прошло несколько дней, и нас не трогали. Должен признаться, при невозможности продолжать работу я посвятил эти дни чисто туристским целям. Я до того не бывал в Афинах и особенно свежо воспринимал удивительные краски афинского неба, перспективу Гиметта и зрелище Саламина. Но главным образом меня привлекали, конечно, Акрополь и другие остатки греческих древностей. Неожиданно для себя я открыл в афинском музее великолепный подбор скульптур -- особенно женских головок -- малоизвестного мне ионийского стиля. Это было настоящим художественным пиршеством.    Но оно длилось недолго. В одно прекрасное утро, на пути в Афины из Пирея, я наткнулся в греческой газете на свое имя. Газета сообщала, что известный "враг Греции" Милюков находится в Афинах. А вечером, по возвращении в Пирей, хозяин отеля заявил мне, что он такого "врага" держать у себя не может, и предложил выселиться. Я походил по узким улицам Пирея и нашел помещение, еще похуже, в какой-то дыре для матросов, где газет не читали. Мог бы и еще остаться тут, но мы с Годаром решили, что мне тут делать нечего. Я предложил ехать дальше, уже одному, в Турцию, чтобы использовать там мои старые младотурецкие знакомства, а затем встретиться с Годаром (и с Даттоном) в конечном пункте наших странствий -- в Софии. Так и решили. Я взял ближайший пароход, проехал знакомый путь через проливы и высадился в Константинополе.    Министром внутренних дел был Талаад, с которым нас связывали воспоминания о героических месяцах торжества младотурецкого переворота. Он помнил наши долгие беседы в "Хрустальном отеле" Салоник и встретил меня очень дружественно. Зная уже о цели моего приезда, он предложил мне свой собственный автомобиль и своего адъютанта для разъездов, куда и где я хочу. Может быть, тут сказалась и старая турецкая привычка -- иметь при госте своего наблюдателя. Но как раз туркам было почти нечего скрывать, и жест Талаада -- в противоположность сербам и грекам -- был умен и понятен. Адъютант-албанец к тому же не говорил ни на каком местном языке; мы с ним объяснялись кое-как по-французски.    В Турции я был больше всего заинтересован выяснением вопроса о болгарских "зверствах" при занятии Адрианополя. С легкой руки Машкова, бывшего русского консула старой школы, мне лично известного, сведения об этом, проникшие в английскую печать, использованные Пьером Лоти, произвели сильное впечатление во всем мире. Машков получил материал из греческого источника; надо было его проверить на месте. Затем меня интересовал вопрос о национальности населения, окружающего Адрианополь. И наконец, надо было съездить к границам Восточной Фракии, откуда сведения комиссии были недостаточны. Я начал с первого вопроса, наиболее пикантного. Конечно, оказалось, что в греческом источнике факты были сильно преувеличены. Город действительно стал жертвой всеобщего грабежа и убийств в первые два дня болгарской оккупации; в грабеже приняло большое участие и местное население, включая греков. Только на третий день был восстановлен порядок. Очень спокойное и уравновешенное показание за дни болгарского управления городом дано в письме В. И. Икскуль, заведовавшей в те месяцы общиной сестер милосердия имени Кауфмана. И оно говорит в пользу болгар. Я не могу умолчать об одном исключении: о крайней небрежности обращения командования с пленными. Большое количество их было свезено на пустой остров на реке Туиндже и там оставлено на произвол судьбы, без крова и пищи, под дождем, в грязи, в холодные ночи. Я сфотографировал деревья, с которых пленные сгрызали кору. Сотни, а может быть, тысячи погибли здесь от голода и от холерной эпидемии. Грабежи и убийства возобновились после быстрого ухода болгар из Адрианополя. Но на этот раз роль грабителей и истязателей принадлежала туркам, опоздавшим занять город и преследовавшим по следам отступавших болгар. Немного пострадала от болгарской бомбардировки и знаменитая мечеть султана Селима, вторая после юстиниановской святой Софии по пролету своего купола,-- творение турецкого архитектора XVI в. Синана. На этот раз я мог внимательно ознакомиться с этим замечательным историческим памятником.    Я просил также моего адъютанта устроить мне поездку по окрестностям Адрианополя в день полевых работ. Где я ни останавливался и ни заговаривал с крестьянами, мы говорили с ними по-болгарски. Мой адъютант настораживался и спрашивал, о чем мы говорили. Я мог успокоить его, что -- не о политике.    Мне оставалось посетить Западную Фракию. Но для этого у меня уже не хватало времени. Годар и Даттон уже ждали меня в Софии. Несколько дней я посвятил еще Константинополю, чтобы посетить моих друзей в летнем помещении русского посольства в Буюкдере и познакомиться с их политическими новостями. К ним я вернусь потом.    Талаад охотно исполнил мою последнюю просьбу -- довезти меня на том же автомобиле до болгарской границы. Телеграмма была послана в Софию, и условлено, что в определенном месте меня встретит экстренный поезд. Я не мог не заметить, что по мере приближения к месту назначения мой адъютант делает у себя в записной книжке заметки по поводу расположения проезжаемых мест. Наконец мы остановились у места, где меня ждали болгарские офицеры. Они взяли мой багаж и повели через поле к приготовленному тут же, на поле, поезду. Я был в Болгарии.    Было уже довольно поздно, и я было расположился на ночлег. Но не тут-то было: меня ожидала бессонная ночь. О моем приезде уже было известно, и на всех больших станциях меня ждали болгарские депутации. Надо было выходить, слушать приветственные речи и отвечать на них. Это было, после всего испытанного, особенно трогательно, но и чрезвычайно утомительно. В каком-то полусне меня привезли в столицу и водворили в отеле "България". Было 31 августа (ст. ст.), когда собравшаяся в своем сокращенном составе троих комиссия начала в Софии свои работы: за две недели до подписания болгаро-турецкого мирного договора и за полтора месяца до открытия второй сессии Государственной Думы. Десять дней из этого (моего) срока мы употребили на работу в Софии, и 10 сентября комиссия выехала в Париж.    Конечно, в Софии наша работа была обставлена совершенно иначе, нежели в трех других посещенных нами государствах. Не только мы были официально и торжественно признаны, но и болгары, первые поднявшие вопрос об исследовании "зверств", не ожидали нашего приезда, чтобы подготовить материал для нас. И, я должен признать, вся эта подготовка производилась совершенно беспристрастно и беспартийно. Об этом можно было судить уже потому, что сюда сходились все концы, начала которых были уже нами изучены,-- и между началами и концами не было никакого противоречия. Мы приходили к результату, что в борьбе национальностей не было ни одной, которая была бы свободна от обвинения в нарушении всех правил Гаагских конвенций и от самых примитивных проявлений дикости масс. Работа в Софии только подтвердила этот вывод: разница была лишь в смягчающих обстоятельствах, различных по времени и месту. Заседания комиссии были открытые. Значительная часть документов и свидетельских показаний была заготовлена для нас заранее; другая часть доставлялась немедленно по нашему требованию. Подготовительная работа в большой своей части была сделана моим старым другом профессором Милетичем, в бескорыстии и безусловной добросовестности которого у меня не могло быть ни малейшего сомнения.    Значение приговора комиссии Карнеги имело для болгар тем большее значение, что мы нашли Болгарию подавленной и униженной жестокой несправедливостью Бухарестского договора. Как бы ни был суров этот приговор, Болгария заранее с ним мирилась, так как для нее это все же был голос оправдания. И это как-никак -- при всех попытках дискредитировать дело комиссии заранее -- был голос Европы. Так смотрели, конечно, не все в Болгарии; но на этой стороне были все те, кто и раньше осуждал "империалистские" увлечения болгарских сфер, заставившие их забыть об участи Македонии.    По пути в Париж я сидел в одном отделении вагона с Годаром, и мы обменивались впечатлениями. Как ни ужасны эти впечатления, говорил я, но мы, по крайней мере, должны извлечь из них одно утешение. Если произойдет военное столкновение между более культурными странами Европы, мы не будем свидетелями крайностей, подобных нами изученным. Годар помолчал; потом ответил односложно: "Я в этом не уверен..." Увы, я не подозревал тогда, что не пройдет и двух лет, как мне придется для ежегодника "Речи" делать сводку разросшейся, с нашей легкой -- или тяжелой -- руки, литературы о "нарушении правил войны" культурными государствами Европы и снова перечислять все параграфы Гаагских конвенций, нарушенные воюющими.    Все же переход от кипящего котла диких национальных страстей, поднявших со дна человеческой души худшие животные инстинкты, в застоявшуюся атмосферу абстрактного пацифизма был слишком резок. Не хочу называть этого пацифизма "кабинетом", но должен признаться, что червь сомнения, давно у меня зародившийся, здесь получил обильную пищу. Вера в высшие идеалы казалась слепой; гладкая терминология пацифизма -- добровольным заблуждением неведения; жар проповеди -- профессиональным лицемерием. Между поручением, нам данным, и привезенным нами отчетом, казалось, лежала целая пропасть. С одной стороны, "большой шаг к conciliation {Примирение.} и justice" {Справедливость.}; с другой -- сотни страниц, испещренных никому не известными именами лиц и местностей, цифрами, датами, полуграмотными обвинениями и признаниями, которых никто никогда не прочтет... Как будто кто-то из нас не был вполне серьезен. Но через год вышел огромный том в 500 страниц нашей EnquЙte dans les Balkans {Расследование на Балканах.}, на великолепной бумаге, с картами и фотографиями "зверств". Половина тома была посвящена собранным нами документам. Семь глав текста были распределены между участниками экспедиции. По одной главе написали Брейльсфорд, Годар и Даттон; остальные четыре принадлежали мне. Но все мы были слиты вместе, покрыты цветами похвал за беспристрастие и "глубокой благодарности" за бескорыстный труд. На полках изданий Карнеги этот толстый том занял заметное место. Моя историческая часть, кажется, была переведена по болгарски.

 

http://az.lib.ru/m/m...text_0050.shtml

 

Ответить