←  Древняя Греция

Исторический форум: история России, всемирная история


Путешествие Пифея

Фотография andy4675 andy4675 08.04 2014

Exploration in the
World of the Ancients
General Editors


Pytheas Voyages North

About 315 B.C., Pytheas, a citizen of

the Greek colony of Massalia, on the

Mediterranean coast of France, headed

his ship westward to the Pillars of Hercules.

This was the ancient Greeks’ name for

the Strait of Gibraltar, the body of water

between Gibraltar and North Africa. (A Greek

myth claimed that Hercules had placed two

rocks to guard the strait.) To pass through

this strait at that period of history was a

major undertaking by a ship captain: It

meant heading for the uncharted waters

and unknown lands of the North Atlantic

region. But Pytheas had set his sights on just

such a voyage.

Even before he reached the Pillars of Hercules,

Pytheas faced potential dangers. Massalia

had been founded about 600 B.C. by

Greeks from the city of Phocea on the coast of

Asia Minor (modern Foca, in Turkey) and in

the centuries since had grown and prospered

as a center of Greek culture and commerce in

the western Mediterranean. Located just east

of the mouth of the Rhone River, Massalia

served as an entrepôt, or trading center, for

merchants from all over the Mediterranean

and merchants who came down the Rhone

from northwestern Europe.

During those same centuries, another city

on the opposite shore of the Mediterranean

had also grown powerful and prosperous. This

was Carthage, on the coast of North Africa

(modern Tunisia) almost due south of Massalia.

Carthage had been founded about 750

B.C. by Phoenicians from the eastern coast of

the Mediterranean—modern Lebanon. The

Carthaginians were an assertive people, determined

to dominate the maritime traffic and

commerce in the western Mediterranean.

(Within 50 years the Carthaginians would be

fighting Rome for mastery of the western

Mediterranean.) Carthaginians had established

their own colonies along the coast of Spain,

and they did not take kindly to the Greeks who

also wanted a share of the commerce.

In particular, their colony of Gades (modern

Cadiz), on the coast of Spain just outside

the Pillars of Hercules, was positioned to cut

off Greeks or others who might seek to sail out

of the Mediterranean. Pytheas made his way

along the south coast of France, down the east

coast of Spain, through the Pillars of Hercules,

and then along the southern coast of Spain

and Portugal. He must have been very clever

or lucky to avoid any conflict with Carthaginians

because ships in those days sailed and

rowed quite close to the coast during the day.

Pytheas’s ship, by the way, was most likely

a merchant, or cargo, ship, not a warship.

Those were the two major types of ships at

this time. Warships were designed for speed

and strength and were relatively shallow, long,

and trim; they were propelled by many oarsmen.

This type of ship would not have been

practical for a long voyage. Merchant ships

were designed to hold cargo and so were

deeper, broader, and sturdy; most were propelled

by one large sail attached to a central

mast, but some merchant ships also had several

oarsmen on each side. Both warships and

merchant ships were steered mainly by large

oars at the stern, or the rear, of the ships.

For a journey as ambitious as that of Pytheas,

his ship probably had oarsmen—perhaps

10 on each side. His total crew may have been

about 30 men. The oarsmen enabled the ship

to make some progress during the hours when

there was no favorable wind. Even so, the ship

probably only averaged about five or six miles

an hour, so that on a long day they might

cover some 50 miles. The energy expended on

keeping such a ship moving must have

required a fair amount of calories and liquids

for the crew, so they had to pull their ship

ashore each night to replenish their food and

water supplies.


Once past the southwestern corner of the

Iberian Peninsula, Pytheas sailed northward

along the Atlantic coast of Portugal and northwestern

Spain. Arriving at the Bay of Biscay, he

almost certainly stayed fairly close to the coast

of France until he arrived at the great promontory

of Brittany. Proceeding along it, he

reached the island of Ushant, the westernmost

territory of modern France. At that point

he had to make one of his longest “runs” in the

open sea—some 100 miles, a solid 24-hour

trip, to reach the southwestern coast of England.

Once there he proceeded to the region

known to him as Belerion, today known as

Land’s End, the promontory of Cornwall, England’s

southwesternmost region.

Pytheas may not have been the first

Mediterranean mariner to have sailed this

route, although he would be the first to provide

a written report of many of the features

of the coast. (The book he wrote has never

been found, but during the following centuries

many ancient writers quoted from it.)

When Pytheas reached England, his voyage

becomes a major contribution to the history

of exploration. The people of the Mediterranean

had only the vaguest notion of the

lands in northwestern Europe, especially the

islands later to be known as the British Isles.

What they did know, though, is that a particular

material came from somewhere in that

region: tin.

Tin was among the scarcest and most valued

products sought by the peoples of the

Mediterranean. For some 3,000 years, they

had been mixing tin with copper to form a

durable alloy, bronze. Bronze was used for

making everything from weapons to religious

objects, from armor to jewelry, from tools

to coins, from statues to drinking vessels.

Copper was relatively plentiful around the

Mediterranean, but tin was obtainable from

only a few sources. For some centuries, tin

had been imported into the Mediterranean

region from northwestern Spain and the

British Isles. After being extracted from its

rocky ore, the metal was transported overland

through Spain or France to the shores of the


Massalia was one of the major trading centers

for tin, but most of the Mediterraneans

involved in this trade had little knowledge of its

places of origin. They were dependent on the

middlemen who transferred it from its source,

and this added considerably to the price. There

were rumors of rich tin mines on islands in that

northern ocean; indeed, the Greeks’ word for

“tin,” kassiteros, had been given to the distant

islands believed to be the source of tin, the

Cassiterides. Evidently some of the merchants

of Massalia wanted to make direct contact with

those miners, and that seems to have been one

of the chief goals of Pytheas’s expedition—

to find those tin mines. When Pytheas arrived

at the islands off Cornwall, he was convinced

he had found that place.

In fact, he soon discovered that the tin

mines were on the mainland of Cornwall, and

Pytheas would describe the process:

They extract the tin from its bed by a cunning

process. The bed is of rock, but contains

earthy interstices, along which they

cut a gallery. Having melted the tin and

refined it, they hammer it into knucklebone

shape and convey it to an adjacent island

named Ictis [possibly St. Michael’s Mount

off the coast of Cornwall].

Having satisfied himself that he had found

the source of the tin—and possibly loaded his

boat with some—Pytheas then sailed completely

around Great Britain. His reported

measurement of the coastline—based on estimates

of the length of land passed in his daily

voyage—was surprisingly exact, and he got one

thing right: “Britain is triangular like Sicily, with

three unequal sides.” And he did more than sail

along the coast; although most scholars cannot

accept his claim that “I traversed the whole of

Britannike accessible by foot,” he does seem to

have made occasional visits into the interior,

and he reported on the people he encountered:

The inhabitants of Britain are said to have

sprung from the soil and to preserve a primitive

style of life. They make use of chariots

in war, such as the ancient Greek heroes are

reputed to have employed in the Trojan

War; and their habitations are rough-and-

ready, being for the most part constructed

of wattles or logs. . . . They are simple in

their habits and far removed from the cunning

and knavishness of modern man.

When he reached the northern coast of

Scotland, he was told about the island of

Thule, which he claimed was six days’ sail

north of Britain. He did not venture that far,

but he did report that around Thule “there is

neither sea nor air but a mixture like sea-lung,

in which earth and air are suspended.” Exactly

what he meant by “sea-lung” would never be

known for sure; some say he was describing

jellyfish, some say slush-ice, but very likely he

was describing the thick, clammy fogs of

the North Atlantic. He also described large

fish blowing out sprays of water—obviously

whales. As for Thule itself, some claim it is Iceland,

others Norway, still others the Shetland

Islands. In any case, he also reported that

Thule was so far north that, in the middle of

summer, the sun went down for only two or

three hours. In general, much of what Pytheas

would describe and report was a mixture of

the truth and misunderstanding.

After completing his encirclement of

Britain, Pytheas returned across the Channel

to the coast of France or Belgium, then sailed

north along the coasts of the Netherlands and

Germany. Exactly how far northeastward he

sailed is not known, for the names he assigned

to the geographic features he saw cannot be

attached with any certainty to known features

today. But it does appear he moved into the

North Sea, possibly as far as the mouth of the

Elbe River, where he probably turned back

when he confronted the great peninsula

topped by Denmark.

In any case, he retraced his voyage home

by sticking close to the coast of western

Europe and appears to have arrived safely

home in Massalia. His journey had covered

some 7,500 miles, longer than Christopher

Columbus’s roundtrips to the New World. But

unlike Columbus’s voyage, what happened as

a result of Pytheas’s voyage is unknown. There

is no evidence of much of anything changing

in the tin trade, for instance. As for Pytheas, he

vanishes from history. Even the book or report

he wrote about his voyage did not survive in

its original copy.



Nothing is known about Pytheas before or

after his voyage. He is known only from allusions

to him and quotations attributed to him

by several ancient Greek and Roman writers—

primarily Diodorus Siculus (fl. 60–20 B.C.),

Strabo (ca. 63 B.C.–A.D. ca. 24), and Pliny the

Elder (A.D. 23–79). Ironically, several of the

ancients who describe Pytheas regarded him

as a liar—that is, they did not believe he had

made the voyage or discovered the things he

described. Although some of these ancient

writers quote long passages from the report

written by Pytheas—it is these secondhand

quotations that have been cited here—no part

of the original has survived. This in itself is not

that unusual: There are many famous individ-

uals from the ancient world about whom

nothing is known except from references in

various texts. But there are enough consistent

references to Pytheas that modern scholars

are convinced such a man did exist. All who

wrote about Pytheas located him in Massalia,

and they seem to place his voyage sometime

between 325 and 305 B.C. His name suggests

he was a Greek, and he was almost certainly of

Greek descent, but considering that the

Greeks had been settled in Massalia since

about 600 B.C., and that various other peoples

lived in the immediate environs, he may well

have been of mixed heritage.

If so little is known of the man, why do all

who write about the beginnings of exploration

in the ancient world devote so many words to

Pytheas? Why does he stand as an archetypal

figure of the explorer?

Some of the ancient texts suggest that

Pytheas was a relatively poor man, that he

was of no great distinction, but simply undertook

the voyage as a commercial venture.

It then has been suggested that he must

have had the backing of wealthier merchants

in Massalia who wanted Pytheas to locate

the exact sources of tin so they could purchase

this directly and so outmaneuver the

Carthaginians in their attempt to monopolize

the tin trade. Not only that, the Massalians

might then eliminate the middlemen involved

in the overland route down across France.

In any case, it seems almost certain that

Pytheas must have been at least partially

motivated by the prospects of profit. If not a

prosperous merchant himself, he must have

appreciated what lay in store for him should

he complete such a voyage. At the same time,

it is highly unlikely that a poor man could ever

have been able to finance the ship and crew

necessary for such an expedition. So if he was

relatively poor, he must have had enough of a

reputation that the merchants of Massalia

supported him.

Whoever he was, whatever motivated him

to undertake such a voyage, he must have

been a master mariner. Sailing a ship for thousands

of miles in those days was no easy

feat—most ships never sailed that far from

their home ports. Although the Mediterranean

Sea extended some 2,200 miles from

the eastern shores to the Pillars of Hercules

and 600 miles at its widest, most ships at this

time would never have considered trying to

sail to such distant shores. They loaded and

unloaded their cargoes at various intermediate

ports. In any case, they put into familiar

and safe harbors at night. They never ventured

that far from coasts, and they knew the

various landmarks. When navigational skills

were called for, they knew the winds, they

knew the stars, they knew the dangers lurking

beneath the waves. But Pytheas sailed into

completely unknown, uncharted seas. There

were no maps or charts, no familiar landmarks,

no way to know about the reefs or

rocks as he approached a shore. He had to be

a master mariner, a master navigator.

Some of those who wrote about him, in

addition to referring to him as a master

mariner, treated him as a serious astronomer.

They credited him with asserting—rightfully—

that there was no star precisely over the

North Pole. At least one ancient text that

referred to him said that he set off on his voyage

to confirm this claim. He was one of the

first known people to have connected the

influence of the moon to the rise and fall of

the tides. Also, by carefully calculating the

changing position of the sun and the resultant

length of shadows, he was able to calculate the

latitude of Massalia quite accurately. On his

voyage, he also recorded the lengthening of

the days as they proceeded northward, and by

observing the height of the Sun, he calculated

the latitude at various points along the way.

Many geographers and mapmakers who followed

Pytheas used his latitude for Massalia

as the basis for calculating the latitudes of

other points in the known world.

There was another skill that Pytheas must

have had. It was not enough to guide a ship

safely through hundreds of miles of ocean.

The ship had a crew—exactly how many is not

known, but most likely about 30, including

oarsmen, sail crew, and officers. These men

had to be provided with adequate food and

drink, day after day. They put into shore every

night and probably often stayed several days

while they replenished their food supplies—

sending out hunting parties and water seekers.

Men probably got sick or injured. His ship

must have occasionally required repairs.

Often he had to deal with the native inhabitants.

He probably carried some valuable

cargo that he could use as barter, that is, to

trade for vital supplies. So Pytheas had to be a

good administrator of such an expedition.

This meant not just satisfying material needs.

He must have been a good leader of men,

someone who could inspire his crew to keep

going, to persevere against all odds.

In recent times, some speak of Pytheas as

though he was a lone adventurer, setting out

to explore for the sake of exploration, for the

sheer sake of revealing the unknown, of finding

what lay back of beyond. That is probably

too modern a notion of such a man and such

an expedition. But there had to be something

of the adventurer in Pytheas. No one could

have forced him to undertake such a voyage.

Meanwhile, there must have been hundreds,

even thousands of mariners in Massalia who

did not choose to go. He had to have some

special spark, some special vision. And he certainly

had to have courage—the willingness to

set forth into the unknown, the guts to face all

that nature and humans might throw at him.

Physical strength, too: Although there might

have been an element of good luck for men of

his era to survive and endure, Pytheas must

have overcome hardships of many kinds:

storms at sea, cold and wetness, lack of proper

foods, and occasional accidents and injuries.

It turns out, then, that Pytheas must have

combined in himself many of the main elements

that will be found in explorers not only

in the ancient world but also in explorers

across the ages and of all cultures. Not all

explorers had all these qualities and characteristics

and skills, but they had to have some

of them. Some would be driven primarily by

the profit motive, often expressed as a desire

to seek gold. But even if they had that personal

goal, many like Pytheas needed to gain the

support of others, whether fellow seekers after

personal profit or rulers who wanted the profits

for their realms. Like Pytheas, almost all

explorers had to have the knowledge and skills

either to navigate ships or conduct expeditions

across unknown terrain. They had to be

able to organize the logistics of an expedition—

provide the food and shelter needed,

maintain the ships or the animals. They had to

be able to inspire their “teams,” to hold the

members of their expeditions together

through thick and thin. Some explorers, it is

true, were motivated by an almost pure desire

for understanding the world—advancing the

sciences, adding to knowledge, enlarging the

known. But all must have had some sense of

adventure. Even the most scientific of explorers

had to have something that took them out

of the library or the laboratory to set forth and

confront unknown physical challenges. So all

had to have some form of courage. Possibly,

too, they had a touch of ego to think that they

could carry off what lesser men might not be

up to undertaking.

Finally, what links Pytheas to many of the

great explorers who followed, but distinguishes

him from most who went before him,

is that he does seem to have written an

account of his voyage. He was wrong about

many of the details he described. He was not

believed by many of his contemporaries. But

the point was that he brought these dim and

distant lands into the light of human awareness.

It was not enough to travel bravely to

distant lands. Unless some record was made,

some report, even contemporaries would not

know for certain what lay out there, and posterity

would definitely not know. There have

been explorers who have personally shown little

or no interest in recording their discoveries

or their own role in daring expeditions. But

one way or another, someone must set down

an account for the world to profit, to add to its

steadily enlarging realm of the known.

Most explorers before Pytheas did not

record their adventures, but this does not

mean that the world had not been explored.

Clearly there were people living all over the

earth by the time Pytheas made his voyage of

“discovery.” Before giving credit to the many

brave explorers known to have preceded and

followed Pytheas, it seems necessary to recognize

the many anonymous and unsung people

who were truly the first to open up the


Ancient Navigation =

In the thousands of years before Pytheas that humans had been sailing the

open seas, and for at least another 1,500 years, the knowledge, skills, and

devices used for navigating ships hardly changed. Most mariners basically

depended on dead reckoning—estimates of their location at sea based on

some sense of a distance traveled and the time elapsed, modified by such matters

as position of the sun and the strength of the winds. Furthermore, they

depended on a store of common knowledge (e.g., familiar landmarks, the rising

and setting of the sun, and the positions of certain stars and planets).

In the Mediterranean, except for coastal trips, most ship traffic ceased by

about November 1 and did not start in again until April: Ship owners and crews

simply did not want to take the risk of running into foul weather. Even during

the sailing months, ships never needed to be much more than 150 miles from

shore. But at an average of five knots an hour, that was still a solid 30-hour trip,

and that meant sailing at night and navigating by the stars. Although experienced

navigators knew how to do this, most ships pulled into shore or at least

safe harbors at night.

Knowing familiar landmarks such as promontories or cliffs or populated sites

and human constructions was not enough: Navigators had to know what the

possible hazards were when approaching shore—reefs, rocks, treacherous currents.

All such knowledge was learned by experience and then passed on by

word of mouth.

The document known as a periplus—literally, a “sailing around”—was little

more than a list of places along the coast and would not come into use until

about 500 B.C. Likewise, the astrolabe—an instrument that could be used to

find the latitude—although it may have been invented by about 200 B.C., did not

come into general use for many centuries later.

Probably the only instrument or device that these early navigators used was

a sounding rod, or line. To measure the depth of the water at any given point,

they dropped down a line with a lead weight until it hit bottom. The more sophisticated

lead weights had a little hollow at the bottom that was filled with tallow

or grease. When it was brought to the surface, it revealed the nature of the ocean

floor at that point, and experienced navigators could tell a lot from this.

In the Greek language, the helmsman of a ship who also served as the navigator

was known as a kybernetes—“governor.” This became the root of the

modern word cybernetics—the science of control and communications processes,

and this in turn has provided the prefix, cyber- for any number of words

involving “navigation” by computers. So it is that today’s most advanced technology

links itself to the basic but intelligent skills of ancient navigation.

The Kyrenia=


There is a ship dating from about the time of Pytheas that actually exists to this

day. In 1967, a Greek-Cypriot sponge-diver was diving in the Mediterranean off

the coast of Kyrenia, Cyprus, when he saw on the sea bottom what looked like

the wreck of a ship and its cargo. Ancient shipwrecks have been found elsewhere

in the Mediterranean before and since, but they yielded only small

remains and incomplete knowledge. By the time skilled underwater archaeologists

had raised the “Kyrenian ship,” they had salvaged what was not only the

oldest Greek vessel discovered to that time but also the best-preserved ship of

the classical Greek world. Using the most advanced methods known, they were

able to save almost 75 percent of the ship because its wood was fairly well preserved

under a layer of sand.

The ship, made of Aleppo pine, was some 47 feet long and 14 feet wide. It

was a merchant ship, and its cargo included about 400 amphorae, the large clay

urns used throughout the Mediterranean to ship wine and oil. On this ship, the

urns were evidently also storing almonds. Stone querns, or large grinding

stones, were found, as were bronze coins. In the bow of the ship were recovered

some plates, bowls, ladles, sieves, a copper cauldron, salt dishes, oil jugs, cups

and wooden spoons; it is assumed they belonged to the crew. After scientific

dating of the various elements, scientists determined that the ship sank about

290 B.C. but was built about a century before that.

The Kyrenia, as it came to be called, after the wood was treated in such a way

that preserved it, was reconstructed in a museum in Kyrenia, Cyprus, where all

the artifacts found with it are also to be seen. In 1985, a replica, named Kyrenia

II, was launched in Piraeus, Greece, and in 1987 sailed from Cyprus to Greece on

a trial run voyage. The ship endured two storms but completed the journey in

20 days. Since then it has sailed at various events around the world, including

the centennial celebration of the Statue of Liberty in New York City in 1986.

The Kyrenia probably differed considerably from Pytheas’s ship because it

was not designed for a long voyage on the

ocean, but it remains an amazing survivor of

that period of maritime history.

Карта торговых путей по доставке олова с Оловянных Островов в Средиземноморье:


Карта вероятных направлений путешествия Пифея:



Фотография Стефан Стефан 21.04 2018

ПИТЕ́АС (Πυϑέας), Пифей (4 в. до н.э.), др.-греч. мореплаватель, астроном и географ. Родился в Средиземноморье, в греч. колонии Массалия (ныне Марсель). Между 350–320 до н.э. совершил плавание вдоль зап. побережья Европы. Выйдя из Гадеса (ныне Кадис), пошёл на север; возможно, первым обогнул о. Великобритания (названный им Британией) и сообщил достоверные сведения о природе и занятиях местного населения. Открыл острова Зеландия, Ирландия, Исландия, полуострова Бретань и Скандинавский, Бискайский зал. и прол. Каттегат, Северное и Ирландское моря. Вычислил наклон плоскости эклиптики и плоскости небесного экватора, а также одним из первых указал на взаимосвязь между движением Луны и приливно-отливными движениями океана.


Питеас // Большая российская энциклопедия




Фотография Стефан Стефан 21.04 2018

ПИФЕЙ; Pytheas, из Массилии (совр. Марсель), IV в. до н.э., греческий мореплаватель, географ и первооткрыватель. В 350–320 или 310–306 гг. до н.э. он поплыл из Массилии на север, направляясь вдоль побережья Иберийского полуострова, Бретани, достиг Ла Манша и Британии, которую обошел кругом, а затем, возможно, доплыл до Фулы (Шотландия, Норвегия, Исландия?). Результаты путешествия, географические, астрономические и этнографические наблюдения Пифей изложил в произведении Об Океане (Peri Okeanu; фр.), в котором впервые описал Западную и Южную Европу, Британию, Германию, устье Лабы (у Пифея – Танаис), страну янтаря (Гельголанд, Борнгольм?), а также объяснил происхождение морских приливов, определил положение Южного полюса на небесном своде и географическую широту Массилии. По мнению Пифея, Океан омывал всю Землю. Произведение Пифея популяризовал Тимей, его ценили Эратосфен и Гиппарх, зато Полибий и Страбон не доверяли его открытиям. Наблюдения Пифея оказали большое влияние на развитие астрономии и географии, а его сочинение на протяжении многих столетий было главным источником сведений о северных странах.


Античные писатели. Словарь. – СПб.: Издательство «Лань», 1999.



Фотография Стефан Стефан 09.06 2018

Пифей и открытие Британии


Уроженец Массалии Пифей впервые между 350–320 гг. до н.э. плавал к берегам Северо-Западной Европы. При этом он, несомненно, достиг Британии, следовательно, открыл ее, если этого раньше не сделали финикийцы или карфагенянин Гимилькон. Работа Пифея «Об океане» не сохранилась; мы располагаем лишь отрывками из нее в трудах позднейших авторов, главным образом предубежденных против него Полибия и особенно Страбона. Организация и цель его экспедиции не выяснены. Вероятно, это было торговое предприятие массалийских купцов для скупки олова, янтаря и самых ценных продуктов северного зверобойного промысла. По счастливой случайности возглавил его человек очень наблюдательный и образованный, знакомый с математикой, астрономией и географией.


Теперь нет сомнений относительно пути Пифея: «…[он] побывал у Атлантического побережья Испании, где первым тщательно… наблюдал непонятные явления прилива и отлива, а также подпора воды в устьях рек» (Р. Хенниг), следовательно, весь путь от Массалии к Британии он проделал морем. Пифей вышел из Массалии в марте. Пройдя Столбы, он плыл вдоль берегов Пиренейского п-ова и Галлии и дошел до западного выступа Бретани. Иными словами, он проследил все побережье Галльского моря – Бискайского залива (его южную часть античные авторы иногда называли также Кантабрийским морем). Затем Пифей пересек Галльский пролив – Английский канал (у французов Ла-Манш) – в самой его широкой части и достиг юго-западного выступа величайшего острова Европы – Великобритании (230 тыс. км2); он первый назвал его Британией. Пифей высадился на гористый п-ов Корнуолл и, вероятно, именно там услышал название Альбион, которое позднее распространили, неправильно произведя его от латинского albus (белый), на весь полуостров1. За ним лежал, по расспросным сведениям, большой {88} остров. Его название античные авторы передавали как «Иерна» и «Иберния».


Идя вдоль западного берега Британии, Пифей пересек с юга на север Иернское (Ирландское) море и вышел из него Северным проливом. На этом переходе он должен был видеть северо-восточный берег Ирландии. Он даже пытался нанести весь остров на карту, но дал ему совершенно неверные очертания и поместил к северу от Британии. Далее он осмотрел несколько Гемодских и Гебудских о-вов – Внешние и Внутренние Гебриды, а у северо-восточного выступа Британии – несколько десятков Оркад – Оркнейские о-ва1. Двигаясь отсюда к северу, Пифей достиг какого-то острова, позднее вошедшего в литературу под латинским названием Ultіma Tule («Крайняя Туле»). Никто из ученых нашего времени не пытался собрать разрозненные сведения об этой земле, имеющиеся в работах древних писателей, с тем чтобы представить, как далеко она расположена от о. Великобритания, как выглядит и что находится за ней. Впервые эту задачу разрешил В. Стефансон, канадский полярный исследователь и автор многочисленных книг о Севере. Согласно сообщениям древних, Туле находится к северу или северо-западу от Шотландии, в 5–6 днях пути; большинство специалистов принимает протяженность дневного перехода в 100 миль, т.е. до Туле 860–1110 км, что примерно равно расстоянию до Исландии. Указания о продолжительности дня и ночи в летний и зимний периоды соответствуют этому острову, часть – для южного берега, другая – для северного. Общая информация, очевидно, базируется на каком-то письменном источнике, характеризовавшем обход Исландии. Наиболее важным фактором, убеждающим в том, что Пифей достиг именно Исландии, служат указания о близости Туле (один день плавания) к «замерзшему морю»: греки добрались туда в середине лета, а первые плавающие в Восточно-Гренландском течении морские льды в это время ежегодно можно встретить примерно в 160 км севернее Исландии.


Описывая эти области, Пифей дал красочную и верную картину густого тумана, столь характерного для Северной Атлантики: «…[когда] нет более земли, моря или воздуха, а вместо них смесь всего этого, похожая на морское легкое … земля, море и вообще все висит в воздухе, и [тогда] невозможно ни ходить пешком, ни плыть на корабле…» (Страбон, II, 4, § 1). Повернув на юг и выполнив двойное пересечение Северной Атлантики, Пифей прошел вдоль всего восточного берега Британии до Кантия (Кента), юго-восточного выступа Великобритании. Он правильно изобразил остров в виде треугольника и довольно верно вычислил соотношения между его сторонами (3:6:8), но почти вдвое преувеличил их длину. Пифей сообщил первые достоверные сведения о природе, сельском хозяйстве и быте жителей Британии.


От Кента Пифей снова пересек пролив в самой узкой части и двинулся на северо-восток вдоль берега Европы. Об этом пути {89} известно лишь, что он видел ряд безлюдных (Фризских) островов и дошел до места, где кончаются кельтские области и начинаются «земли скифов». Название одного скифского племени искажено до неузнаваемости, но другое – тевтоны – свидетельствует, что Пифей достиг берега Германии. Тевтоны собирали янтарь на о. Абал, в одном дне пути от берега. Из этого скудного материала историки часто делают правдоподобный вывод, что Пифей открыл Нидерланды и северо-западное побережье Германии с прилегающими островами, до Гельголанда и устья Эльбы включительно. А в XIX в. польский ученый И. Лелевель и французский Л. Вивьен де Сен-Мартен допускали, что Пифей обогнул п-ов Ютландия и проник в Балтийское море. В настоящее время это предположение отвергается.


Сведения Пифея об атлантических берегах Западной Европы и островах в океане использовал древнегреческий географ, картограф и математик Эратосфен Киренский1 при составлении карты Ойкумены (она не дошла до нас). На ней, конечно с большим искажением, были показаны изгиб побережья, соответствующий Бискайскому заливу, и западный выступ (п-ов Бретань); севернее он поместил о. Британия и о. Иерна (Ирландия), а на крайнем севере – о. Туле. Кроме Эратосфена, Пифею доверяли и другие древние ученые (например, астроном Гиппарх), пока Британия не стала хорошо известна римлянам. Но после первых походов римлян (в I в. до н.э.) Пифея справедливо уличили в сильных преувеличениях и потому отвергли и то истинное, что он сообщал. Ныне для нас ясно, что Пифей побывал в Британии и узнал у местных жителей (если сам не плавал к Туле) о наличии земель севернее Британии, в нескольких днях пути от нее. Правда, ряд ученых, например Р. Хенниг, считает, что Туле находился на западном побережье Норвегии. Это положение обосновано в 1911 г. Ф. Нансеном, который развил идею, высказанную за сто лет до него немецким геологом Л. Бухом. Итак, Пифей был первым полярным мореплавателем и первооткрывателем о-вов Великобритания и Ирландия, а также какой-то земли, лежавшей либо к северу от них (Исландия), либо к северо-востоку (Скандинавский п-ов). {90}



1 По более правдоподобному толкованию «Альбион» – кельтский термин, означающий «Горный остров». {88}


1 Оба названия сохранились. Второе – более распространено, но французы, например, называют острова Оркадами. {89}


1 В работе «Географические записки», впервые применив термин «география», он свел в единую систему знания о Земле, накопленные к тому времени. До наших дней дошли лишь отрывки этого труда. {90}


Магидович И.П., Магидович В.И. Очерки по истории географических открытий: В 5-ти т. Т. 1. Географические открытия народов Древнего мира и Средневековья (до плаваний Колумба). 3-е изд., перераб. и доп. М.: Просвещение, 1982. С. 88–90.


Фотография stan4420 stan4420 10.06 2018

достиг Британии, следовательно, открыл ее


Пифей открыл Нидерланды и северо-западное побережье Германии

как можно открыть то, что уже заселено людьми?


Туле находится к северу или северо-западу от Шотландии, в 5–6 днях пути; большинство специалистов принимает протяженность дневного перехода в 100 миль, т.е. до Туле 860–1110 км, что примерно равно расстоянию до Исландии.

...Пифей достиг именно Исландии, служат указания о близости Туле (один день плавания) к «замерзшему морю»

так один день - или 5-6 ?


Фотография Стефан Стефан 10.06 2018

как можно открыть то, что уже заселено людьми?

Всё относительно. Америка и Австралия также имели обитателей задолго до открытия их европейцами.


так один день - или 5-6 ?

Прочитайте цитату ещё несколько раз. Не путайте 2 разных отрезка пути: от Великобритании до Туле и от Туле до северных льдов.


Фотография stan4420 stan4420 10.06 2018

Не путайте

так это вы мне за путаницу минус поставили?


Фотография shutoff shutoff 10.06 2018

так это вы мне за путаницу минус поставили?


 А кто ещё?


Фотография Стефан Стефан 10.06 2018


Не путайте

так это вы мне за путаницу минус поставили?


Нет. Но поскольку вы с shutoff'ом пишете, что я непременно должен это сделать, подумаю.


Фотография Стефан Стефан 10.06 2018

Из «Географии» Страбона (II, 4, 1):


В описании стран Европы Полибий заявляет, что он умалчивает о древних географах, но рассматривает взгляды Дикеарха и Эратосфена, которые критиковали их (последний написал новейший труд по географии), а также Пифея, который многих ввел в заблуждение. Ведь Пифей1 заявил, что прошел всю доступную для путешественников Бреттанию, он сообщил, что береговая линия острова составляет более 40000 стадий, и прибавил рассказ о Фуле и об областях, где нет более ни земли в собственном смысле, ни моря, ни воздуха, а некое вещество, сгустившееся из всех этих элементов, похожее на морское легкое;2 в нем, говорит Пифей, висят земля, море и все элементы, и это вещество является как бы связью целого: по нему невозможно ни пройти, ни проплыть на корабле. Что касается этого, похожего на легкое вещества, то он утверждает, что видел его сам, обо всем же остальном он рассказывает по слухам. Таков рассказ Пифея; он добавляет еще, что при возвращении из тех мест он посетил всю береговую линию Европы от Гадир до Танаиса. {106}



1 Все аргументы Страбона против Пифея заимствованы у Полибия.


2 Pleumon thalattіon – медуза, кишечнополостной морской организм студенистой консистенции, колоколообразной или круглой формы. {804}


Страбон. География в 17 книгах / Пер., статья и коммент. Г.А. Стратановского; под общ. ред. С.Л. Утченко. Л.: Наука, 1964. С. 106, 804.



Фотография andy4675 andy4675 10.06 2018

Не путайте

так это вы мне за путаницу минус поставили?
Не он поставил, а я. А вы предлагаете вам за невежественные посты талоны на усиленное питание? Неее... Не светит. Не от меня...

так это вы мне за путаницу минус поставили?

А кто ещё?
Дед Пихто.

Фотография stan4420 stan4420 11.06 2018

Не он поставил, а я.

Свирепый Энди, вместо того, чтобы ставить мне минусы за невинные вопросы, лучше скажите:

у вас нет каких-либо сведений по теме Избиение младенцев?

http://istorya.ru/fo...ение +младенцев

я имею в виду - как это событие было отражено (или не отражено) в летописях?


Фотография andy4675 andy4675 11.06 2018

Читал. Перепись населения - была. Избиение младенцев - вряд ли.

Ваши вопросы не невинные, а алогичные. За алогичность я и проставил вам двойку. И думаю с полным на то правом.

Фотография stan4420 stan4420 12.06 2018

Ваши вопросы не невинные, а алогичные. За алогичность я и проставил вам двойку.

Энди, но ведь это же вопрос!

вопрос - а не утверждение.

я же не упорствовал в своём заблуждении, ни на чём не настаивал - я спрашивал, желая узнать новое.


А вот какого воздействия вы ожидали от своей "двойки"?

чтобы я, остерегаясь негативной реакции аксакалов, больше не задавал никаких вопросов - даже если мне не всё понятно?


Когда-то в теме "Моё амплуа" вы говорили о себе, что воспринимаете свою роль на ист. форумах как борца с невежеством.

Сдаётся мне, вы в порыве борьбы с этим постыдным явлением, вместе с невежеством ликвидируете и его носителей   )


Фотография shutoff shutoff 12.06 2018

shutoff сказал(а) 10 Июн 2018 - 12:34 ПП: stan4420 сказал(а) 10 Июн 2018 - 12:33 ПП: так это вы мне за путаницу минус поставили?


А кто ещё?


Дед Пихто.


 Рад приветствовать "деда Пихто", который уже стал забываться на нашем форуме... Помнится только скандальность... Но не будем о грустном - как я понимаю Вам, ув-й г-н andy4675, не понравился ни сам вопрос г-на stan4420, а Вы дали свою общую оценку его постам в этой теме. Ваше право, но вопрос вполне уместен, т.к и я, например, не знаю кто автор этой столь распространённой байки. Возможно у Вас есть такая информация или хотя-бы соображения на этот счёт.


Фотография andy4675 andy4675 12.06 2018

Ваши вопросы не невинные, а алогичные. За алогичность я и проставил вам двойку.

Энди, но ведь это же вопрос!
вопрос - а не утверждение.
я же не упорствовал в своём заблуждении, ни на чём не настаивал - я спрашивал, желая узнать новое.

А вот какого воздействия вы ожидали от своей "двойки"?
чтобы я, остерегаясь негативной реакции аксакалов, больше не задавал никаких вопросов - даже если мне не всё понятно?

Когда-то в теме "Моё амплуа" вы говорили о себе, что воспринимаете свою роль на ист. форумах как борца с невежеством.
Сдаётся мне, вы в порыве борьбы с этим постыдным явлением, вместе с невежеством ликвидируете и его носителей )
Я повторяю: ваш вопрос о растояниях путешествия Пифея был лишён логики. За это вам и была двойка. Что неясного?

shutoff сказал(а) 10 Июн 2018 - 12:34 ПП: stan4420 сказал(а) 10 Июн 2018 - 12:33 ПП: так это вы мне за путаницу минус поставили?
А кто ещё?
Дед Пихто.

Рад приветствовать "деда Пихто", который уже стал забываться на нашем форуме... Помнится только скандальность... Но не будем о грустном - как я понимаю Вам, ув-й г-н andy4675, не понравился ни сам вопрос г-на stan4420, а Вы дали свою общую оценку его постам в этой теме. Ваше право, но вопрос вполне уместен, т.к и я, например, не знаю кто автор этой столь распространённой байки. Возможно у Вас есть такая информация или хотя-бы соображения на этот счёт.
Какая именно байка названа вами распространённой? Что пять дней от острова Туле до Шотландии это не один день от Туле до ледяного бесформенного океана? Или что?

Фотография shutoff shutoff 12.06 2018

Какая именно байка названа вами распространённой? Что пять дней от острова Туле до Шотландии это не один день от Туле до ледяного бесформенного океана? Или что?


 С этим Вашим замечанием я вполне согласен. Я, правда, не уверен, что тогда были корабли, которые за 5 дней могли от Шотландии достичь Исландии даже при безукоризненной навигации, но не специалист и спорить не буду. Дело в том, что само это путешествие Пифея ставится под сомнение многими исследователями и я имел в виду только эту дискуссию.


Фотография andy4675 andy4675 12.06 2018

Вы ещё не поняли за что именно стэн получил от меня двойку? Как так может быть? Повторяю: ешо пост алогичен. Чисто математически. Поэтому оценку он получил заслуженно. Се ля ви.

Фотография stan4420 stan4420 13.06 2018

ваш вопрос о растояниях путешествия Пифея был лишён логики

вам просто не пришло в голову, что я посчитал "замёрзшим морем" то самое море, которое омывает север Шотландии.

т.е. сплавав в Туле, главный герой - по моим представлениям - вернулся назад.

да, я ошибся - но логика в моих построениях всё-таки была...


Фотография andy4675 andy4675 13.06 2018

Просто вы не читали о Пифее ничего. Иначе знали бы что у него за бесформенный океан. И что лежит он ЗА Туле.