←  Новое время

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Антиманьчжурское восстание в Китае 1644-16...

Фотография Бероэс Бероэс 18.05 2013

Антиманьчжурское восстание в Китае 1644-1683 г.г.

Императору маньчжурской династии Цин – Канси едва исполнилось девятнадцать лет, как в 1673 г. его власть и его административные таланты были подвергнуты испытанию. Против него выступили лидеры трех крупнейших китайских армий, представители богатейших кланов Китая. Эти события вошли в историю как восстание «трех принцев приграничных провинций» или «восстание трех провинциальных лидеров» (Сань фань чжи луань).
Вооруженные волнения назревали давно, но у цинского двора, который только-только сумел подчинить себе Китай, причем еще далеко не все области, просто не было ни времени, ни сил расправиться со всеми региональными армиями, которые содержались нередко за счет самих же военачальников. Особую опасность представлял юг с его кланами «хакка» - «пришлых», которые считали себя первыми жителями Китая вообще, вытесненными много тысячелетий назад с территории Хуанхэ другими племенами. Бг всегда представлял собой оппозицию северу и именно здесь начиналось большинство китайских восстаний.
Первоначально все три китайских генерала и одновременно лидеры трех южных провинций Гуандун, Фуцзянь и Юньнань были союзниками маньчжурского режима. Лояльное отношение цинского режима эти три генерала заслужили тем, что в конце 1630-х гг. присоединились к маньчжурам, когда в Китае еще формально правила китайская династия Мин. Но уже было очевидным, что из-за коррупции и крестьянских восстаний ее дни сочтены, поэтому три военачальника, чьи армии стояли в Ляодуне, то есть неподалеку от Маньчжурии, сочли за лучшее признать новую маньчжурскую династию Цин и окрыли ее войскам путь на Пекин. За это им были пожалованы высокие должности и возможность содержать свои китайские «знаменные войска» (они подразделялись по цвету флажка и экипировки у воинов), которые дополняли и в известной степени противостояли маньчжурским и монгольским «знаменным» войскам, вторгнувшимся в Китай. Именно эти китайские войска в 1646 г. подчинили себе юг Китая – формально как часть новой маньчжурской империи Цин, за что их лидерам были пожалованы статусы принцев – по сути региональных правителей, обладавших огромными полномочиями. В своих провинциях с 1648 г. они правили как маленькие императоры, сами собирали налоги, издавали распоряжения и приказы, имели свой «двор», напоминавший настоящий императорский двор. Они контролировали весь плодородный и юг Китая с его торговыми портами, реками и транспортными каналами, огромными рисовыми полями
Первый генерал Гэн Чжунмин контролировал огромную приморскую провинцию Фуцзянь, активно торговавшую с Японией. В 1649 г. он умирает, все его титулы и армии переходят к его сыну Гэн Цзинчжуну, ставшему одним из трех «восставших провинциальных лидеров».
Второй генерал Шан Кэси когда-то контролировал южную провинцию Гуандун, но с 60-х годов этот стареющий военный лидер уже не мог совладать со своими сыновьями и внуками, которые решили его сместить с высокого поста, а между ними самими развязалась настоящая борьба за власть в Гуандуне.
Третьим и самым мощным лидером был генерал У Саньгуй (1612-1688), чьи наследственные владения располагались в южной провинции Юньнань – не только профессиональный военный но и весьма талантливый ученый-чиновник, который сумел получить высокую чиновничью степень цзюжэнь в возрасте всего лишь двадцати лет. Большинство бы на его месте стали бы пробовать свои силы в сдаче экзаменов на высшую степень цзиньши, но У Саньгуй решил посвятить все силы воинской службе и сначала служил простым офицером в войсках своего оцта, а затем командовал войсками в Ляодуне на севере Китая, где сумел организовать отлично обученную гвардию, лично преданную своему командиру. И именно он открыл маньчжурам прямой путь на Пекин в 1643-44 гг. Его таланты высоко оценили маньчжуры, присвоив ему – первому и единственному среди всех китайцев – титул Принца первой степени. Более того, он сумел породниться с маньчжурским двором, женив своего сына на младшей дочери первого маньчжурского императора.
На первых порах У Саньгуй активно доказывал свою лояльность маньчжурам, подавив все антиманьчжурское сопротивление на юге Китая, за что в 1657 г. ему был присвоен титул Великого Генерала. А в 1659 г. он возвращается в родную Юньнань, где начинает править как настоящий император.
За У Саньгуем тянулась недобрая слава: именно его войска стояли заслоном у заставы Шаньхайгуань, прикрывающей путь к Пекину, и именно он открыл маньчжурам путь на столицу, когда восставшие крестьяне уже ворвались в священный Запретный город. В ту пору многие считали У Саньгуя предателем, он же оправдывался тем, что хотел, наоборот, спасти императорскую власть от бунтовщиков и призвал на помощь маньчжуров.
Все три генерала вместе со своими армиями располагались в пограничных провинциях, за счет чего могли контролировать внешнюю торговлю. Все они контролировали огромные плодородные провинции, все три формально высказывали лояльность маньчжурскому двору и все три в любой момент могли выступить против правящей династии Цин.
Во многие книги У Саньгуй вошел как патриот Китая, который боролся против маньчжуров за восстановление китайской династии Мин. Реальная же история показывает нам другого У Саньгуя – хитрого политика, который боролся прежде всего за свои интересы, предав как своих бывших китайских правителей, так и маньчжурских императоров Цин.
У Саньгуй оказался умелым администратором. Он не только сумел сохранить при маньчжурах свою прежнюю прекрасно натренированную армию, насчитывавшую более 60 тыс. человек, но даже хитрым способом заставил цинский двор взять ее на содержание! При помощи своих войск, ядро которых составляло его старая гвардия из Ляодуна, он подчинил себе все дела в провинции, и даже контролировал все внешнюю и приморскую торговлю, что ему самому приносило колоссальные прибыли. По сути, он сумел организовать свое государство внутри Цинской империи, хотя никогда официально и не замахивался на власть при дворе, понимая всю силу маньчжуров. Но и без этого императорский двор был в немалой степени обеспокоен ростом его могущества. Посылать карательную экспедицию против У Саньгуя никто не решался, да и формально он не выступал против Цинов. И тогда маньчжуры прибегли к традиционному способу контроля за «подозрительными» провинциальными лидерами – они «пригласили» его старшего сына в Пекин в качестве своего гостя, а в действительности – заложника.
В апреле 1673 г. стареющий лидер Гуандуна Шан Кэси заподозрил, что его сын и внук замыслили избавиться от него и перехватить. Решив отказаться от борьбы и спасти жизнь, он обратился с петицией на высочайшее имя, прося разрешения вернуться в прежнюю ставку на полуостров Ляодун. Канси решил воспользоваться ситуаций и вообще отменить институт трех автономных пограничных провинций. Он также считал, что все чиновники, генералы и армейские подразделения, которые верны императорскому двору, должны быть выедены из провинций, а все остальные – «бунтовщики» должны быть окружены и уничтожены. Отъезд Шан Кэси был как нельзя кстати – он по сути покидал провинцию, которую он контролировал. И Канси обратился к двум другим генералам – У Саньгую и Гэн Цзинчжуну последовать приему их старшего коллеги.
Сначала, казалось бы, два генерала решили выполнить приказ императора. У Саньгуй встретился с Гэн Цзинчжуном в одном из живописных садов в провинции Фуцзянь, где в беседке за чашечками вина они и решили оставить все свои официальные посты и сложить с себя все титулы и полномочия, выразив тем самым лояльность цинскому двору. Но У Саньгуй тотчас прилюдно заявил, что переезд займет много времени, да и потребует немало средств, ведь необходимо перевезти все свое имущество, которое он накопил здесь за девять лет пребывания, а также взять с собой преданных ему слуг, чиновников и часть своей преданной армии. У Саньгуй был самоуверен и силен, он и даже не сомневался, что император не осмелиться выразить ему даже тень неудовольствия. С одной стороны он формально согласился выполнить императорский указ, но с другой стороны, по сути решил саботировать его. Стало ясно, что У Саньгуй не собирается так просто расставаться со своей властью.
Молодой император Канси повел себя неожиданно для всех трех китайских генералов: он не стал ждать их «переезда», и потребовал немедленно сложить с себя все полномочия провинциальных правителей.
В Юньнани это стало шоком, загнанному в угол своими же амбициями и нерасчетливостью У Саньгую оставалось только выступить против цинского двора. Под каким же лозунгом выступать ему? «Восстановим китайскую династию Мин?». Но разве не он в 1661 пленил скрывавшегося в Бирме последнего китайского императора южной династии Мин и казнил его? И тогда У Саньгуй сам объявляет себя императором новой династии, которую называет Чжоу, используя название одной из первых китайских династий 1 тыс. до н.э., а первым годом ее правления был объявлен 1674. Одновременно он не оставляет мысли привлечь к себе на службу и тех, кто остался лоялен бывшему китайскому императорскому двору. В своей первой прокламации он заявляет, что собирается «отомстить за унижения династии Мин», а в оправдании того, что он открыл весной 1644 маньчжурам проход на Пекин, он говорил, что те просто обманули его, пообещав, что просто изгонят восставших крестьян из Пекина, а затем вернуться в Маньчжурию. Эта версия об «обманщиках-маньчжурах» потом вошла и во все учебники истории, хотя таких обещаний маньчжуры не давали, а просто воспользовались ситуацией.
У Саньгуй объявил, что на территории его «империи Чжоу» (на самом деле – провинции Юньнань и нескольких прилегающих юго-западных провинциях Китая) можно больше не выбривать макушку и не носить косу, как заставляли маньчжуры, не одевать маньчжурских одежд, все делопроизводство вести на китайском языке. Он провозгласил, что вскоре повернет свои армии на север против маньчжурских армий и «очистит земли от их зловония». Перед выступлением в поход из Юньнани он совершил роскошную церемонию вознесения почестей перед могилой минского императора Юнли – того, которого он сам казнил одиннадцать лет назад.
Пропаганда и правильные лозунги возымели действие: к У Саньгую расположилось очень много китайских лидеров южной части страны, которая еще не контролировалась маньчжурами. Поддержало его и население этих районов, в результате чего его ария стала быстро расти, по деревням были открыты специальные «дворы боевых искусств», где простых крестьян обучали владению мечом и копьем, одновременно большую популярность приобрели и традиционные школы боевых искусств ушу. Именно в этом момент на юге Китая начинают развиваться южные стили боевых искусств, во главе которых стояли китайские мастера из северных районов, укрывающиеся от преследования маньчжуров. В 1674 г. к нему присоединяются два других лидера южных провинций Гэн Цзинчжун и наследники Шан Кэси, и таким образом У Саньгуй получает две огромные торговые провинции Фуцзянь и Гуандун.
Успех У Саньгуя был неожиданным: уже в течение первого полугодия 1674 г. он овладевает шестью провинциями на юге и юго-западе Китая. Теперь он решает нанести сразу два удара: одна группа армий должна была пройти через центральную провинцию Сычуань на северо-запад, другая группа – через провинцию Цзянси вторгнуться в стратегически важный район нижнего течения Янцзы. За счет такой «вилки» маньчжуры бы не сумели собрать силы для отпора. Основные маньчжурские силы сосредоточились в провинции Хубэй, непосредственно к северу от Янцзы, оказавшейся естественной границей с восставшими районами. Маньчжурские командиры предлагали форсировать Янцзы и вторгнуться в провинцию Хунань – отныне месторасположение штаба У Саньгуя, но высшее командование Цинов все не решалось на этот шаг. Но колебался и У Саньгуй – он сам никак не начинал решающего наступления на север. Там, в Пекине, в качестве заложника при дворе все еще находился его сын, и У Саньгуй надеялся через переговоры достичь какого-то компромисса.
Но сын У Саньгуя и родственник маньчжурского императора уже был казнен – тем самым император Канси показал, что ни на какие переговоры с мятежником он не пойдет. Реакция У Саньгуя была неожиданной: он впал в глубокую тоску, горе и отчаяние. Назначив своего юного внука У Шифаня наследником своей мятежной династии Чжоу, он удалился от дел. Естественно, совсем юный наследник не мог управлять бурлящими территориями, начали даже поговаривать о заговоре против малоспособного «императора». И тогда У Саньгуй решил вернуться, столь же неожиданно, как и ушел. Он вновь переподчинят себе все командование, уже к 1675 г. весь южный Китай оказывается под его контролем. По сути, никаких сражений не происходит: почувствовав сильную руку и привлеченные лозунгами восстановления национальной гордости Китая, целые территории добровольно присоединились к «империи Чжоу».
Но колебания и промедление У Саньгуя стоили ему многого: если бы уже в 1674 г. он сходу направил бы свои войска на Пекин, скорее всего ему бы удалось отбросить маньчжуров обратно за Великую Китайскую стену и действительно восстановить китайское правление.
Но и маньчжуры не торопились с ответным ударом – воевать с огромным китайским югом, обладавшим своей клановой системой, многочисленными местными армиями и – самой главное – отлично натренированными войсками У Саньгуя не хотелось. Маньчжурский двор сменил несколько военачальников, пока не нашел тех, кто будет способен противостоять «империи Чжоу». Как только это было сделано «восьмизнаменная армия» Цин двинулась на юг Китая. Опьяненные своими успехами южане не рассчитывали на такой мощный удар – психологически они уже жили в своей южной китайской империи и даже рассчитывали атаковать Пекин. Удар был столь сильным и неожиданным, что в 1677 г. два из трех лидеров – Гэн Цзинчжун в Фуцзяни и клан Шан в Гуандуне сдались маньчжурам. У Саньгуй, расположившийся со своими армиями в Хунани, естественно, сдаваться не собирался, но внезапно он умирает от дизентерии и его трон вновь переходит к его внуку У Шифаню. Тот оказался значительно менее опытным организатором и полководцем – под ударами маньчжуров их отбросили на старые территории в провинции Юньнань. Теперь «империя Чжоу» контролировала помимо этой провинции небольшие территории в Хунани, Сычуани и Гуанси. Территории восставших стремительно сужались, армии разбегались под ударами маньчжурской гвардии, конец казался неминуемым. Точку в этой трагедии поставило самоубийство У Шифаня в столице провинции Юньнань – г. Куньмине в 1681 г. Меньше через месяц после того, как «династия Чжоу» осталась без своего лидера, армия Цин вторглась в Юньнань, захватила г. Куньмин, все чиновники, что служили старой власти или просто испытывали к ней симпатию, были казнены. Отныне южные приграничные регионы были отныне поставлены под прямой контроль провинциальной администрации. Антиманьчжурское восстание «трех правителей» было раздавлено военной машиной империи Цин.

 

http://www.shaolin.r...history.php?v=5

 

Ответить