←  Выдающиеся личности

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Гитлер как личность

Фотография Бероэс Бероэс 29.01 2013

Если это ко мне, оставьте при себе свои грязные намеки.


Я к Вам не обращался и больше обращаться вообще не собираюсь !
Ответить

Фотография Дормидонт Дормидонт 29.01 2013

Я к Вам не обращался и больше обращаться вообще не собираюсь !


Эта фраза мелкопакостное лицемерие, так как делается одно, а говорится совсем другое.
Ответить

Фотография Дормидонт Дормидонт 29.01 2013

Абсолютно верно - человеческое общество с эпохи своего становления не могло развиваться на искусственно насаждаемых сегодня принципах. Грубо говоря, если одно стойбище в силу отстаивания своих охотничьих угодий, вместо того, чтобы физически устранить конкурента, примется размышлять над тем, что противник - он тоже человек, вымрут оба. Естественный закон природы никто никогда не отменит - даже усилия современных толерастов.

Что касается Гитлера - то для нас он стал виновен ИМЕННО тогда, когда напал на нашу Родину, а вовсе не тогда, когда подчинял других. Для наших людей он виноват в преступлениях не перед французами или кем-то еще, а в разрушении нашей страны. Кстати, его похождения в Европе свидетельствует именно о том же - никто не вмешивался в процесс присоединения немцами завоеванных стран. Это сейчас стало модно огульно охаивать то, что не вписывается в общие условные рамки нравственности и морали!


Предлагаю оставить пока в стороне прыжки туда-сюда "советского народа" по команде сверху.

Понятие нравственности в истории абстрактно, в общем думаю большинство согласны, что оно не имеет смысла, но вот когда мы сталкиваемся с конкретикой, конкретными рамками этого явления - все уже становятся несогласными. Другого Гитлера в Германии просто не могло быть, как и другого Атиллы, Тамерлана и тд и тп. Мы же бесконечно не можем плакать о судьбе жителей Сагунта и вечно корить Ганибалла, даже стран и цивилизаций этих уже нету. Мы же не можем бесконечно обсуждать нравственность "самых демократичных" Афин в осаде Мелоса.
Хотелось бы услышать Ваше мнение о конкретных сроках понятия "исторической вины", предложенных мной.
Сообщение отредактировал Дормидонт: 29.01.2013 - 20:02 PM
Ответить

Фотография MARCELLVS MARCELLVS 29.01 2013

Хотелось бы услышать Ваше мнение о конкретных сроках понятия "исторической вины", предложенных мной.

Трудно устанавливать по этому вопросу какие-либо конкретные сроки, скорее всего это останется на совести исторической памяти народа. Но здесь в качестве отягчающих обстоятельств выступает идеология. Пример - враг (в свое время) нашей страны Наполеон не вызывает такой ненависти, как Гитлер, уже на том основании, что он не ставил своей целью уничтожение "неполноценного" славянского населения России. А посему мне кажется, что именно ЭТО Гитлеру будет вспоминаться гораздо дольше...хотя сколько именно, сказать трудно.
Ответить

Фотография Лисий Лисий 30.01 2013

Как-то встречал упоминания что и Черчилль в середине 30х о Гитлере тоже вполне положительно отзывался.

К примеру, вот:

У. ЧЕРЧИЛЛЬ О ГИТЛЕРЕ: "Личные невзгоды не привели его в ряды коммунистов. В этом отношении его реакция представляла собой некую благородную аномалию: он еще больше проникся непомерным чувством верности своей расе, пылким и мистическим преклонением перед Германией и германским народом... Я восхищаюсь людьми, которые встают на защиту своей потерпевшей поражение родины, даже если сам нахожусь на другой стороне. Он имел полное право быть германским патриотом, если он желал этого". (1948 г.) В книге У. Черчилля "Вторая мировая война".


Сообщение отредактировал Лисий: 30.01.2013 - 00:51 AM
Ответить

Фотография Лисий Лисий 30.01 2013

Кстати, даже не все евреи были недовольны Гитлером, а некоторые вполне себе договаривались:
"Эта политика сотрудничества достигла своей кульминации в 1941 году, когда самая экстремистская группа сионистов "Лехи" ("Борцы за освобождение Израиля"), которую возглавлял Абрахам Штерн, а после его смерти - триумвиры, одним из которых был Ицхак Рабин, совершила "непростительное с точки зрения морали преступление: выступила за союз с Гитлером, с нацистской Германией, против Великобритании".
(Источник: Бар. Зохар. "Бен Гурион, вооруженный пророк", Париж, 1966, с. 99).
Ответить

Фотография Alisa Alisa 30.01 2013

Нацики всех стран объединяйтесь, да?
Следующим на очереди пойдут цитаты известных людей о евреях?
Есть темы, которые невозможно обсуждать, когда на форуме присутствуют адепты определенных взглядов.
Тема Гитлера и евреев одна из таких.
Закрыто.
Ответить

Фотография Castle Castle 23.05 2017

АДОЛЬФ ГИТЛЕР: В ПОИСКЕ КЛИНИЧЕСКИХ ОСНОВАНИЙ ЗЛА
 
 
Личность Адольфа Гитлера попала в поле зрения психиатров довольно давно – пока еще оставались в донацистской Германии свободомыслящие умы, находившие в себе смелость замечать неадекватность идей и поведенческих проявлений лидера национал-социалистов. Однако вряд ли все медицинские диагнозы Гитлера могут объяснить и оправдать ужасы Второй мировой войны.
125074994_avatar.jpg
Адольф Гитлер
Как и подобает фигуре одиозной, биография этого «величайшего из злодеев» ХХ ст. обросла мифами, вымыслами и догадками, созданными как фашистской пропагандой, так и контрдействиями стран-союзников. Среди прочих – миф о гомосексуальности Гитлера, а также миф о его еврейском происхождении. Сколь сложно было самому фюреру отделить реальность от собственных фантазий, столь непросто и любому исследователю в лавине информационного потока выловить крупицы и осколки истинного «я» зловещего диктатора.
О родителях, детстве и молодости Гитлера – то есть о страницах биографии, предшествующих его стремительному политическому взлету, можно найти много противоречивых фактов. Все дело в том, что фюрер сам тщательно оберегал любую информацию о своих ранних годах, потому как детально ее изучив, можно задаться вопросом – как человек, имевший темные пятна в своем генеалогическом древе и долгие годы балансировавший на грани социальной адаптации, смог завоевать доверие миллионов, внушить им уверенность в своей силе и гениальности, привести, в конце концов, массы в состояние всеобщей истерии?
Вопреки ожиданиям, никто из прямых родственников Адольфа Гитлера не был подвержен психическим расстройствам. Однако, по данным последних исследований, некая Алоизия Файт, страдавшая шизофренией, являлась двоюродной сестрой фюрера. В декабре 1940 г. она умерла в газовой камере австрийской психиатрической больницы Хартхайм вместе с другими жертвами печально известной нацисткой программы умерщвления нетрудоспособных лиц «Т-4».
Адольф Гитлер родился 20 апреля 1889 г. в Австрийском городке Браунау-на-Инне. Отец Адольфа Алоиз Гитлер был таможенным чиновником, мать Клара Пельцль – смиренной домохозяйкой. Поначалу Клара была служанкой в доме Алоиза и его второй жены Франциски, но их любовная связь завязалась еще до смерти последней. Подобный сценарий отношений был и в предыдущем браке Алоиза – Франциска также была служанкой в его первой семье, собственно, измена жене и послужила толчком к расторжению брака. Брак родителей Адольфа Гитлера был кровосмесительным – его мать приходилась племянницей своему мужу и была младше его на 23 года (Алоиз был сводным братом по отцу матери Клары).
125075114_hitler2.jpg
 
До 39 лет Алоиз носил фамилию своей матери – Шикльгрубер, она родила его вне брака в возрасте 42 лет, а несколькими годами позже вышла замуж за мельника Иоганна Георга Гидлера. Когда Алоизу было 10 лет, его мать умерла, а мальчик был передан на воспитание в семью родного брата своего отчима Иоганна Непомука Гюттлера. (Разница в написании фамилий, очевидно, является канцелярской ошибкой). Ныне есть все основания считать, что именно Иоганн Непомук является биологическим отцом Алоиза (предположительно, будучи семейным человеком, он уговорил брата на брак по договоренности со своей любовницей, чтобы юридически и материально обезопасить незаконнорожденного ребенка).
У четы Гитлеров родилось шестеро детей, однако первые три ребенка умерли в младенчестве, также в 6-летнем возрасте умер от кори младший брат Адольфа Эдмунд (1894-1900).
До зрелых лет дожили лишь Адольф (1889-1945) и Паула (1896-1960). Клара Гитлер воспитывала и детей мужа от последнего брака – Алоиза-младшего и Ангелу.
Клара души не чаяла в Адольфе, немалую роль в ее любви сыграла смерть предыдущих детей и младшего сына. Мать, вопреки воспитательным методам отца, растила ребенка в атмосфере преувеличенной опеки, вседозволенности и попустительства, что усиливало его инфантильность, чувство собственной исключительности и способствовало развитию в его личности истероидных черт. Так или иначе, сам Гитлер с теплотой отзывался о собственной матери и всегда носил с собой ее фото в нагрудном кармане. Однако, согласно психоаналитику Эриху Фромму, его симбиотическая привязанность к ней была не столько эмоциональной, сколько нарциссической – мать для Гитлера символически отождествлялась с самой Германией. Будучи слабой и зависимой, Клара никогда не могла противостоять сильной личности своего супруга, который был жестким и непримиримым к детям. Поэтому отношение к матери носило у Адольфа амбивалентный характер – он любил ее и одновременно ненавидел за то, что она не могла оградить и защитить его от отца. Соответственно, и желание спасти «мать-Германию» сочеталось у Гитлера с глубоко вытесненным стремлением к ее разрушению.
125075172_hitler3.jpg
 
Отец Гитлера Алоиз был личностью авторитарного склада, добился карьерных успехов благодаря упорному труду, был жестким и требовательным, однако, вопреки мнению некоторых историков, рукоприкладством по отношению к собственным детям не занимался. Хотя отдельные исследователи располагают ничем не подтвержденными данными о том, что Алоиз был домашним тираном, постоянно избивал собственную собаку, любил выпить (алкоголизмом, якобы, страдала и его мать Анна-Мария Шикльгрубер) и изменял всем своим женам. Старший сын Гитлера Алоиз-младший, воспротивившись директивному отцу, ушел из дома, поэтому все воспитание свелось к тому, чтобы оградить Адольфа от свободомыслия и заставить учиться.
В младшей школе Адольф учился довольно хорошо и даже пел в церковном хоре, выбрав себе в свободные часы развлечение взбираться на стул в одеянии священника и произносить длинные проповеди. Однако в реальном училище (немецкий прообраз средней школы) требования к ученикам были гораздо выше, и Гитлер уже не мог обходиться своими способностями – приходилось трудиться, а работать он не любил. Уже на первом году учебы его оставили на второй год, в следующий класс перевели только после дополнительной переэкзаменовки, а после четвертого класса он вообще бросил учебу. Свою ненависть к школе Адольф выразил довольно символично – после выпуска из четвертого класса он пошел с друзьями в трактир, где напился и потерял свой аттестат. На следующий день его вызвали к директору после обнаружения документа на улице: оказалось, что Гитлер использовал его как туалетную бумагу. Позже он будет оправдывать свою низкую успеваемость сознательным протестом против воли отца, который готовил его к карьере чиновника вопреки желанию сына стать художником. Однако причиной провала в реальном училище скорее была неспособность Адольфа к систематическому труду, порожденная его самовлюбленностью. Будучи приученным матерью к тому, что его окружает безграничное принятие, и подкрепленным успехами в народной школе, он оказался не готов перейти на новый уровень ответственности. Все его время до сих пор занимали детские игры в индейцев, где он всегда выступал бессменным предводителем, и чтение приключенческих романов.
Классный наставник Адольфа так отзывался о своем ученике: «Гитлер был, несомненно, одаренным, хотя и односторонне. Почти не умел владеть собой, был упрямым, самовольным, своенравным и вспыльчивым, не терпящим возражений. Замечания и предостережения учителей он нередко принимал с плохо прикрытым отвращением. Напротив, от одноклассников он требовал безоговорочного подчинения и стремился к роли лидера». Вместе с тем, в контакт с соучениками Гитлер входил довольно тяжело. На четвертом году обучения в реальном училище врачи заподозрили у Гитлера туберкулез и уверили мать, что ему противопоказана работа в конторе, и Адольф получил ее одобрение на то, чтобы отложить учебу (отец к тому времени уже умер от инфаркта миокарда).
В 1907 г. 18-летний Адольф Гитлер отправляется покорять Вену своим художественным талантом. Но его мечтам было не суждено сбыться – на вступительном экзамене в Академии изобразительного искусства он провалился. Позже в «Майн Кампф» он напишет: «Я был так уверен в успехе, что отказ прозвучал для меня громом среди ясного неба». Посмотрев на его работы, преподаватели пришли к выводу, что его таланты находятся не в сфере живописи, а в области архитектуры. И вправду, если смотреть на рисунки Гитлера, становится ясно, что перерисовки архитектурных зданий, которых среди его творческого наследия большинство, давались Адольфу куда лучше пейзажей, натюрмортов и уж тем более портретов. Однако для поступления в архитектурную школу необходимым было окончание реального училища, в котором Гитлер так и не доучился. Несмотря на то, что он пишет: «я хотел стать архитектором, а препятствия существуют не для того, чтобы перед ними капитулировать, а для того, чтобы их ломать, и я хотел сломать это препятствие», никаких действий он не предпринимает и продолжает жить на съемной квартире так, словно ничего не случилось, обманывая окружающих, включая и мать, что учится в Академии художеств. Свой интерес к архитектуре Гитлер проявил после прихода к власти – он был дружен с архитектором Альбертом Шпеером, которого сделал исполнителем всех амбициозных архитектурных проектов Третьего Рейха.
В 1907 г., после безуспешного лечения рака груди, умирает Клара Гитлер. Адольф тяжело переживает потерю матери. Психоаналитик Рудольф Бинион в своей попытке проанализировать внутренние мотивы Гитлера-политика особой значимостью наделяет тот факт, что лечащим врачом его матери был еврей – доктор Блох. По Биниону, Гитлер перенес ненависть к доктору Блоху на все мировое еврейство, поскольку идеализированная фигура матери у него слилась воедино с образом Германии. Подтверждение своей гипотезе он находит в речах фюрера: «Удалить, вырезать, экстирпировать еврейский рак из тела немецкого народа».
Единственный человек, с кем поддерживал отношения Гитлер в венский период жизни, был друг его детства – музыкант Август Кубичек, которого Адольф тоже убедил в том, что он студент-живописец. Все свое время он проводит в театрах и кофейнях, слушая музыку любимого Вагнера и делясь с Кубичеком собственными планами архитектурного возрождения Вены, а также намерениями написать оперу. Молодой Гитлер одевается как городской денди, уже тогда уделяя много времени собственному гардеробу – ходит с тростью с набалдашником из слоновой кости и в изысканных перчатках. Адольф совершает новую безуспешную попытку поступить в Академию художеств, тем временем родительские деньги продолжают таять, а внутренняя неудовлетворенность собой и чувство неполноценности – нарастать. По словам Эриксона, Гитлер был неспособен преодолеть «юношеский кризис идентичности» и все ближе продвигался в сторону социальной дезадаптации. В конце концов, не уплатив ренту, Адольф тайно покидает съемную квартиру, порывает отношения с Кубичеком и к 1909 г. становится настоящим бродягой. Сам Гитлер позднее назовет этот период «тяжкими годами венского ученичества». В декабре 1909 г. он вынужден поселиться в мужском приюте. Здесь Адольф был на хорошем счету – называл себя то «академическим художником», то писателем, и ему даже выделили отдельное помещение для рисования. Рисуя, Гитлер мог неожиданно прервать работу и начать страстно произносить политические речи для собравшихся вокруг обитателей приюта. Он познакомился с профессиональным графиком Ханишем, который начал продавать открытки, масляные и акварельные рисунки Адольфа. Но вскоре Гитлер обвинил его в присвоении денег и начал сам продавать свои работы – в основном, в различных кафе, где демонстрировал их посетителям, переходя от столика к столику. Репродуктивный характер живописи Гитлера признается всеми искусствоведами, большинство его набросков отличает однообразность сюжетов, педантизм и безжизненность.
 
125075296_hitler4.jpg
 
Довольно емкий портрет Гитлера в юности дал выдающийся психиатр А. Е. Личко: «бездельник, не способный ни к учебе, ни к систематическому труду, посредственный рисовальщик с претензиями стать художником, мошенник и фантазер, жаждущий внимания слушателей, без близких друзей, живущий случайными грошовыми заработками, но разыгрывающий роль солидного и образованного человека».
В 1913 г. Адольф Гитлер, пытаясь избежать военной службы в Австрийской армии, перебирается в Мюнхен, где снова пытается поступить в Академию художеств. Через полгода его арестовывают по обвинению в уклонении от военной службы, но признают негодным к ней по состоянию здоровья. У Гитлера были астеническое телосложение и бледная кожа, но никакими серьезными недугами он в молодости не страдал. Вероятно, письмо, отправленное в военное ведомство, смогло разжалобить генерального консула: «Я был молодым, неопытным человеком… У меня не было никакой поддержки, я был предоставлен лишь самому себе. Тех жалких крон, а порой геллеров, которые я мог выручить за свои работы, было недостаточно, чтобы заплатить за ночлег. Два года моими подругами были только нужда и забота, моим единственным спутником был вечный неутолимый голод. Я никогда не был знаком с прекрасным словом «юность». Сегодня, в прошествии пяти лет, у меня еще остается память об этом в виде обморожений пальцев на руках и ногах…и т. д.». Как видно, дар убеждать у него был уже тогда.
Начало Первой мировой войны подарило Гитлеру смысл существования. Она избавила его от необходимости принимать самостоятельные решения и планировать будущее, он записался в ряды добровольцев и впервые почувствовал свою ценность не только для матери, но и для немецкого народа. Закончил войну в звании ефрейтора, был награжден Железным крестом первой и второй степеней, в 1916 г. получил осколочное ранение в бедро, а в 1918 г. пострадал от британской газовой атаки. Получив тяжелое отравление ипритом, ослеп на несколько недель. Вскоре стало известно о капитуляции Германии, Гитлер был до такой степени расстроен этим «позором нации», что слепота вернулась. Страх навсегда ослепнуть лишил его еще и дара речи. Диагноз психогенной (истерической) слепоты и немоты был поставлен Форстером и подтвержден психиатрическим экспертным заключением профессоров психиатрии Вильмана и Бумке. Для лечения Форстером применялись сеансы гипноза.
В повседневной жизни Гитлер был довольно замкнутым, эмоционально холодным человеком, соблюдал строгую дистанцию при общении с собеседниками, однако стоило ему выйти на публику, он казался совершенно другим. После окончания войны Адольф Гитлер становится популярным в Мюнхене оратором. За сенсационный эффект, производимый его выступлениями, Гитлера называли «барабанщиком». Его привлекает в свои ряды Немецкая рабочая партия, за год он становится ее лидером, добивается ее переименования в национал-социалистическую немецкую рабочую партию, вводит для членов партии «римское приветствие» в виде вытянутой руки. Хотя речи Гитлера были риторически и интеллектуально слабыми, его «коньком» был специфический магнетизм – способность передавать эмоциональное возбуждение и чувствовать настроение окружающих. Он был мастером самодраматизации и блестящим актером, умел подстраиваться мимикой и интонацией под общение с любой аудиторией – мог быть грубым и простоватым с крестьянами, рассудительным и четким с бюргерами, дружелюбным с молодежью, обходительным и толерантным с дипломатами, яростным и грозным с провинившимися.
Выразительной особенностью личности Гитлера была его подверженность вспышкам ярости, которая способствовала созданию стереотипа фюрера как личности крайне гневливой, импульсивной и эмоционально неустойчивой. Однако аффективные вспышки, случавшиеся у Гитлера, были двух типов. Первые происходили во время ораторских выступлений, особенно под конец. Они были четко контролированными и дозированными, однако подлинными, иначе его гневные тирады не были бы столь убедительными и заразительными. Второй тип подобных приступов возникал при непосредственных беседах с приближенными – в случае появления какого-либо фрустрирующего фактора, например несогласия собеседника с мнением фюрера, и напоминал детские истерики. К примеру, подобную сцену описал генерал Гудериан: «С пылающим от гнева лицом, с поднятыми кулаками он стоял передо мной, дрожа всем телом. Он полностью потерял самообладание. После каждой яростной тирады он делал несколько шагов взад-вперед, потом вновь подходил ко мне и бросал мне очередное обвинение. Он буквально заходился в крике, казалось, его глаза выпрыгнут из орбит». Когда же Гитлер увидел, что его поведение безразлично генералу, который продолжал настаивать на своем мнении, вызвавшем вспышку гнева, он дружелюбно улыбнулся и сказал: «Продолжайте, пожалуйста, доклад».
Наигранная ярость проявлялась у него и тогда, когда он хотел запугать кого-либо, как в случае, который вспоминает председатель данцигского сената Раушнинг: «Я впервые услыхал тогда, как Гитлер неистовствует и бранится. Он размахивал руками, как невоспитанный ребенок. Он пронзительно вопил, топал ногой, стучал кулаком по столу и стенам. С пеной у рта, безмерно разгневанный, он выкрикивал что-то вроде: «Не хочу! Пошли прочь! Предатели!». На него было страшно смотреть. Волосы растрепанные, глаза навыкате, лицо искаженное и багровое. Я испугался, что с ним случится удар. Однако внезапно все прекратилось. Он прошелся по комнате, пару раз провел рукой по волосам, осмотрелся по сторонам – испуганно, недоверчиво, затем бросил на нас несколько испытующих взглядов. У меня было такое впечатление, что он хотел посмотреть, не смеется ли кто-нибудь над ним...».
Первая попытка нацистов прийти к власти – во время «пивного путча» 1924 г., не могла закончиться иначе, как провалом. Она была не только не спланированной, спонтанной, но и незаконной, однако именно это и помогло выйти Гитлеру на «большую сцену». Путч повлек за собой арест и непродолжительное тюремное заключение лидера нацистов. Он с радостью взял вину на себя, при аресте вел себя высокомерно, надел на грудь военные ордена и разыгрывал роль мученика за идею. В тюрьме написал первый вариант своей единственной книги «Mein Kampf» («Моя борьба»), который отличался претенциозным стилем и явными пробелами в образовании автора. Гитлеру понадобилось еще долгих 10 лет политической борьбы более законными методами, чтобы сконцентрировать власть над Германией в своих руках.
Уже на примере анализа ранних лет жизни Адольфа Гитлера можно сделать соответствующие выводы о наличии психопатических черт в его характере – со всей тотальностью и стабильностью характерологических проявлений и социальной дезадаптацией в юном возрасте. Но если в первой половине жизни он в большей степени проявлял себя как личность истероидного круга (инфантильность, нарциссичность, эмоциональная неустойчивость, амбициозность и стремление пребывать в центре внимания), дальнейшая динамика его личностного развития (в данном случае, пожалуй, семантически правильнее употребить в качестве термина не «развитие», а «деградация») вывела на первый план проявления паранойяльной психопатии (с крайней подозрительностью и образованием сверхценных идей), что будет показано в дальнейшем изложении. Так или иначе, черты обоих типов характера были присущи Гитлеру изначально, тем самым подтверждая дискордантность и дисфункциональность его личности. Был бы характер Адольфа Гитлера простым для понимания и психологической диагностики, «ядерным», вряд ли бы он смог достичь такой дурной славы и натворить так много бед.
Открытым для дискуссий остается вопрос – как мог человек социально неприспособленный, со столь выраженными признаками личностной дезинтеграции, не обладавший ни изначальной властью и деньгами, ни образованием и умом, затуманить разум миллионов немецких граждан? Ответ на него стоит искать не в личности диктатора, а в уникальной социально-политической ситуации, сложившейся в Германии, благодаря которой он смог подняться до таких высот. Гитлер пришел к власти, когда немецкий народ постигал горькие плоды поражения в войне, экономический кризис снизил уровень жизни и увеличил безработицу до невыносимого уровня. Вероятно, одним из первых современников нацистского лидера, осознавших причины его триумфа, был Юнг, который отмечал, что Гитлер сильный не сам по себе, а в силу власти, спроецированной на него людьми. В своем интервью, данном в 1938 г. американскому журналисту Никербокеру, он поделился своими прозорливыми наблюдениями немецкого диктатора: «Гитлер произвел на меня впечатление в некотором роде деревянного каркаса, одетого в платье, механизма, напоминающего робота или с маской робота. В продолжение всей церемонии он ни разу не улыбнулся, как будто он сердился, был в дурном настроении. Он не обнаружил ни одного человеческого признака. Его лицо выражало непреклонную одержимость целью, без тени юмора. Казалось, что он дублер реального человека, и что Гитлер-человек прячется внутри, и прячется намеренно, для того чтобы не нарушить механизм... Вы понимаете, что никогда не будете способны разговаривать с этим человеком, потому что это никто, это не человек, а коллектив. Он не личность, он целая нация».
Первыми, кто попытался проанализировать и понять внутренние мотивы Адольфа Гитлера, была рабочая группа американских психологов, которым в 1943 г. американские спецслужбы поручили составить психологический портрет диктатора. Среди исследователей – Г. Мюррэй (автор Тематического апперцептивного теста) и психоаналитик В. Лангер, которые особо подчеркивали, что привязанность к матери в раннем детстве сформировала у Гитлера очень сильный Эдипов комплекс (желание убить отца). В 1972 г. доклад группы Лангера был издан в виде монографии «Разум Адольфа Гитлера».
Известным также является исследование Э. Фромма, который вначале определил личность Гитлера как «тип авторитарного садомазохиста», но позднее описал его как представителя особого типа характера – «некрофильского». Саму некрофилию Фромм определял как «страстную тягу ко всему мертвому, прогнившему, разложившемуся и больному; страсть превращать все живое в неживое; страсть к разрушению ради разрушения».
Советский психиатр А. Е. Личко рассматривал случай Гитлера как пример паранойяльного развития личности на почве истерической психопатии. Если сравнивать концепцию позднего формирования паранойяльной психопатии (после 30 лет) на почве того или иного преморбида (к примеру, сенситивного, демонстративного) со взглядами на генез параноидной личности Г. Аммона, в основе которой, по его мнению, лежит сочетание деструктивного страха, деструктивного нарциссизма и деструктивной агрессии, можно увидеть, что обе точки зрения вполне применимы для описания патологического развития личности Гитлера. К слову, мысли о собственной деструктивности вытеснялись Гитлером и заменялись специфическими «реактивными образованиями» (вегетарианство, нелюбовь к охоте, нежная привязанность к собственной собаке и маленьким детям).
Во второй половине жизни, когда начались первые поражения, Гитлер стал сторониться публики, его круг общения сводится к приближенным, которых он любит собирать за столом и делится с ними грандиозными фантазиями о великом будущем рейха. Довольно характерным для Гитлера было специфическое проявление черного юмора за обеденными беседами – фюрер был вегетарианцем и не упускал случая пошутить над пищевыми пристрастиями своих гостей. «Если на столе появлялся мясной бульон, – вспоминает Шпеер, – я мог быть уверен, что он заведет речь о «трупном чае»; по поводу раков он всегда рассказывал историю об умершей старушке, тело которой родственники бросили в речку в качестве приманки для этих существ; увидев угря, он объяснял, что они лучше всего ловятся на дохлых кошек».
Самопревозношение Гитлера просматривалось как в великом – в праздничных и грандиозных представлениях на съездах партии, в его «строительной мегаломании», так и в малом – манере одеваться и разговаривать. Каждый раз, когда Гитлер приходил в гости к Геббельсу, он проигрывал записи своих речей. Гитлер «...падал в огромное мягкое кресло и наслаждался звуками собственного голоса, пребывая как бы в состоянии транса. Он был, как тот трагически влюбленный в себя самого греческий юноша, который нашел свою смерть в воде, с восхищением вглядываясь в собственное отражение на ее гладкой поверхности». Он все больше удаляется в мир внутренних грез и сверхценных идей о своем величии, среди которых можно отметить особое значение собственной личности, повышенное чувство собственного достоинства, завышенную оценку своих способностей и талантов. Центральными сверхценными идеями стало стремление «смыть позор» Версальского договора и возвеличить немецкую нацию путем расправы с теми, кого он считал его виновниками, а именно, с мировым еврейством. Его заявления становятся все более оторванными от реальности. В 1923 г., когда только начинал формироваться культ личности Гитлера, он заявлял: «Я должен отправиться в Берлин, как Христос в Иерусалим, чтобы выгнать торговцев из храма».
В 1938 г. идея мессианства подкрепилась уверенностью в своей высшей избранности, и Гитлер в своих речах начинает апеллировать к «Провидению»: «На меня возложена историческая задача, и я ее выполню, ибо предназначен к тому провидением…Я верю, что такова была воля Всевышнего, пославшего оттуда в рейх мальчика, позволившего этому мальчику вырасти, стать вождем нации, чтобы затем предоставить возможность вернуть свою родину в лоно рейха».
Своей полноты идеи величия достигли к началу Великой отечественной войны, когда Гитлер всерьез заявлял, что за три недели его войска займут Москву и Петербург. Стремясь к мировому господству, он требовал от военачальников разработать план возможности ввода немецких войск в Афганистан и Индию, целью которого было разрушение Британской империи. Во время советской кампании Гитлером принимались решения, которые его биограф И. К. Фест характеризует как «стратегию грандиозного краха» и «несокрушимую волю к катастрофе». С каждым новым поражением окружению фюрера становилось ясно, что ставка не учла огромных пространств СССР, при этом у Гитлера вера в силы Германии парадоксальным образом росла. Он продолжал верить в идеи полного уничтожения евреев, порабощения славян, «онемечивания» Европы, для чего каждый немец должен был завести по две жены, а каждая женщина по четверо детей.
После покушения на него летом 1944 г. его подозрительность возросла. Он практически не покидает ставки, носит тяжелую бронированную фуражку, принимает пищу только после того, как ее попробуют два специально назначенных эсесовца, засекречивает свои поездки и распорядок дня даже от Геринга и Гиммлера. Гитлер всегда избегал поездок на фронт и встреч с ранеными, но не потому что боялся быть убитым, а потому что не мог выносить зрелища мертвых тел и страданий других, также он никогда не бывал в концлагерях и не присутствовал на казнях. Однако участников заговора 1944 г., по особому приказу фюрера, мучили с особым зверством, казнь снимали на пленку, которую потом просматривал сам Гитлер, а фотографию сцены казни он поставил на своем письменном столе. Были убиты все родственники заговорщиков, а их тела отданы на медицинские эксперименты. Генерал Гудериан так описывает изменения, которые произошли с Гитлером после заговора: «Глубоко укоренившееся в характере Гитлера недоверие к людям вообще и к генеральному штабу и генералам в частности перешло теперь в неприкрытую ненависть… Он уже не доверял никому. Разговаривать с ним всегда было тяжело, но теперь это превратилось в муку, которая из месяца в месяц все усиливалась». Женитьба на Еве Браун не стала препятствием для вынесения в конце войны смертного приговора мужу ее сестры, которого Гитлер обвинил в предательстве. Также он приказал казнить одного из своих врачей, хирурга Брандта, которого заподозрил в том, что тот использует свою жену для связи с американцами. В немилость попал даже любимый врач фюрера Морелль – у Гитлера возникло подозрение, что тот подмешал морфий в инъекции, которые фюрер регулярно получал с 1944 г. «для повышения сопротивляемости организма» (смесь мультивитаминов, кофеина, первитина и других препаратов), с целью вывезти диктатора из Берлина.
125077099_hitler21.jpg
 
О подверженности Гитлера вегетативным расстройствам свидетельствует одно из его писем венского периода: «Безусловно, речь идет не более чем о маленькой желудочной колике, и я пытаюсь избавиться от нее, перейдя на диету (фрукты, овощи). Врачи же сплошь идиоты – смешно подумать, как можно говорить о том, что у меня может быть нервное заболевание». А уже с 1935 г., по воспоминаниям Шпеера: «…его воображение занимали тягостные мысли о каком-то заболевании желудка, которое он в течение долгого времени пытался вылечить самостоятельно при помощи целой системы самоограничений. Он полагал, будто знает, какие кушанья ему вредят, а потому сам себя посадил в результате на голодную диету. Немного супа, салаты, легкие кушанья, да и те в ничтожных количествах, – словом, он начинал очень скудно питаться… Частенько он из-за болей на полуслове обрывал беседу, уединялся на полчаса или больше, а то и вовсе не возвращался. К тому же он, по его словам, страдал от неумеренного образования газов, болей в сердце и бессонницы». Гитлера терзали ипохондрические страхи заболеть раком и не дожить до старости, он всячески опасался инфекций и бацилл, страдал навязчивой потребностью мытья рук и распорядился не допускать к себе простуженных посетителей. Каждый очередной приступ страха за свою жизнь сопровождался составлением завещания (к достижению им 50-летнего возраста насчитывалось уже два завещания).
Также довольно часто Гитлера преследовали реактивные депрессии, например, тюремный врач Бринштейн, наблюдавший Гитлера в начале его тюремного заключения, писал в истории болезни: «Сильная реакция на провал путча, вызвавшая временную патологическую душевную депрессию». Подобные состояния часто сопровождались суицидальными мыслями (или, по крайней мере, заявлениями о намерении покончить с собой). Так, он заявлял, что покончит с собой в 1923 г. – после провала путча, в 1930 г. – после самоубийства Гели Раубаль, в 1932 г. – после раздора со Штрассером, в 1933 г. – перед назначением его канцлером, в 1936 г. – во время вступления в Рейнскую область и т. д. В том же 1936 г., как часто бывало с Гитлером накануне каких-то важных событий, его мучили боли в желудке, бессонница, повышенная возбудимость, невротический тремор конечностей. К симптомам прибавляется экзема на правой голени, после чего Гитлер обращается к довольно популярному врачу Мореллю, специализировавшемуся на дерматовенерологии. Врач посчитал экзему следствием нарушения пищеварения и прописал пациенту суспензию колибактерий для регулирования микрофлоры кишечника. Как ни странно, Морелль, имевший плохую репутацию среди коллег, сумел завоевать доверие Гитлера и стать его личным врачом фактически до последнего года жизни. Многие осуждали Морелля за шарлатанские методы – действительно, если принять во внимание те назначения, которые он делал Гитлеру, можно обнаружить, что правитель Германии принимал до 100 таблеток в неделю, не считая инъекций. Эффективность подобной терапии под большим вопросом еще и потому, что большинство из назначений включало слабодействующие препараты, в основном витамины или психостимуляторы в малых дозах (например, кофеин, первитин, кокаин). На основании того, что Морелль назначал фюреру наркотические средства, некоторые исследователи выдвигали гипотезы о наличии у него наркотической и медикаментозной зависимости, однако прямых доказательств этого нет. Пожалуй, единственное, в чем действительно можно обвинить доктора Морелля – это в том, что он не мог правильно поставить диагноз своему подопечному – он полностью игнорировал болезненные симптомы Гитлера со стороны моторики и психики. Единственной записью Морелля о психическом состоянии Гитлера был диагноз маниакально-депрессивного синдрома, который был диагностирован им после поражения в Сталинградской битве и лечился весьма странным лекарственным средством – сывороткой из бычьих семенников.
В январе 1940 г. Гитлер проходит медицинское обследование, в ходе которого была выявлена гипертоническая болезнь с тенденцией к значительному повышению кровяного давления при больших психических нагрузках. Также было проведено серологическое исследование крови, которое исключило диагноз сифилиса (вопреки распространившимся слухам, утверждающим, что Гитлер в последние годы жизни болел прогрессивным параличом).
С середины 1941 г. у диктатора можно отметить выраженное ограничение подвижности левой руки, тремор левой кисти и общую скованность моторики. В дальнейшем ограничение подвижности продолжало прогрессировать. Также из записей Морелля можно узнать, что в августе 1941 г. он перенес легкое нарушение кровоснабжения в области сосудов головного мозга (жалобы на головокружение, шум в левом ухе, давление в области выше левого виска, повышение артериального давления). В конце 1941 г., после возбужденного спора с Риббентропом, у Гитлера был отмечен приступ по типу стенокардии, зафиксированный на электрокардиограмме (признаки повреждения миокарда в области левого желудочка, вызванного недостаточным снабжением сердечной мышцы кислородом вследствие склеротического сужения коронарных артерий).
С весны 1942 г. его мучают сильные головные боли, окружение начинает замечать проблемы с памятью. Находясь в ставке в Виннице (июль 1942 г.), Гитлер перенес на фоне временного повышения артериального давления сильные боли в области лба, что привело к ухудшению зрения правого глаза, которое вскоре восстановилось. Помимо нарушений моторики левой руки, у него отмечается гипокинез правой, портится осанка, Гитлер заметно сутулится. В 1943 г. ухудшение общего состояния здоровья Гитлера не удается скрыть ни от кого из приближенных фюрера – бросаются в глаза его одряхление, дрожь в коленях, повышенная возбудимость, недоверчивость. Снизилась способность контролировать эмоциональные взрывы, его все чаще охватывали приступы буйства, сопровождавшиеся самыми страшными ругательствами и болезненными реакциями на мелкие текущие события.
В феврале 1944 г. он ощутил резкую колющую боль в левом ухе и стал видеть окружающее словно через пелену. Офтальмологическое обследование выявило внутриглазное кровотечение, которое в значительной степени рассосалось к концу марта благодаря закапыванию в глаза гонадотропина. Гитлеру прописали довольно редкие в то время бифокальные очки, хотя тексты для него давно уже печатались на специальной машинке с увеличением шрифта, а читал он с помощью большой лупы.
При взрыве во время покушения 1944 г. он чудом не получил серьезных ранений, кроме деревянных осколков в ногах, вывиха лучезапястных суставов, резаных ран на лбу и повреждения барабанных перепонок.
В результате сильного удара, полученного при взрыве, внезапно прекратился тремор в левой руке и ноге, однако вскоре дрожь левой половины тела возобновилась. Также появились нарушения вестибулярного аппарата, что выражалось в невольных отклонениях от движений по прямой. Он начал приволакивать ноги.
В сентябре 1944 г. после приема кокаиновых капель в нос, которые были назначены Гитлеру для снятия болей в лобной части головы, в течение одной недели у Гитлера случаются три приступа синкопе. В том же месяце, после известия о высадке десанта союзников у Арнема и Неймегена, у Гитлера произошел сердечный приступ.
С помощью кардиограммы были выявлены признаки коронарной недостаточности и предположена вероятность перенесенного инфаркта. Также после известий о неудачах на Западном фронте Гитлера постоянно мучили сильные кишечные колики.
С декабря 1944 г. тремор, который охватил уже не только левую руку, но и правую, усиливался в моменты повышенного психического напряжения (типично, в том числе, и при болезни Паркинсона). Движения замедлены, походка шаркающая. Снижается громкость и мелодичность голоса фюрера, что можно объяснить уменьшением напряжения голосовых связок. Посетивший Гитлера в феврале 1945 г. доктор Гризинг, не видевший его с прошлого года, так описывает его состояние: «Увидев лицо Гитлера, я был весьма удивлен тем, как оно изменилось. Он еще больше постарел и сгорбился. Цвет лица был таким же бледным, под глазами – большие мешки. Он говорил вполне ясно, но очень тихо. Я сразу обратил внимание на сильную дрожь левой руки и левой кисти. Дрожь резко усиливалась, когда Гитлер держал руку на весу, поэтому он старался все время держать руки на столе или опираться ими о сиденье…
У меня сложилось впечатление, что мысли его все время где-то далеко, и ему трудно сконцентрироваться. Он производил впечатление выдохшегося человека с отсутствующим взглядом. Кожа его рук также была очень бледной, ногти совершенно обескровлены».
125079753_hitler22.jpg
 

Тексты политических завещаний, написанных Гитлером в феврале 1945 г. и перед самоубийством, его речи перед офицерами свидетельствуют о том, что, вопреки бытующему мнению, снижения интеллекта и концентрации внимания в последние месяцы жизни у него не наблюдалось.

 

Полностью можно прочитать - http://www.liveinter.../post372050147/

Ответить

Фотография shutoff shutoff 24.05 2017

 Спасибо ув-й г-н Castle за выложенную статью о психологическом портрете А. Гитлера - внушает доверие, но не объясняет, почему ему поверил немецкий народ. Так ято исследования будут продолжены...

Ответить