←  Русь

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Опричнина

Фотография Зырянин Зырянин 17.01 2013

Был только один реальный изменник - князь Курбский, но он бежал как Власов - тайно и один.

Этот изменник, как и его именитые предки, ковал славу русскому оружию. Именно он сыграл всего за несколько лет до этого ключевую роль в падении Казани и единении Руси. Честно признаюсь, серьезно работаю над версией, что настоящее имя Курбского по церковной книге было Андрей Михайлович Ермолов, князь курбский, он же Ермак.
Ответить

Фотография Ученый Ученый 18.01 2013

Этот изменник, как и его именитые предки, ковал славу русскому оружию. Именно он сыграл всего за несколько лет до этого ключевую роль в падении Казани и единении Руси. Честно признаюсь, серьезно работаю над версией, что настоящее имя Курбского по церковной книге было Андрей Михайлович Ермолов, князь курбский, он же Ермак.

Вот видите, это единственный случай когда представитель военной элиты, испугался опалы, и перешел на сторону врага. Остальные военные предпочитали перенести несправедливое наказания от царя, чем изменить родине. Видимо И.Грозный умел работать с людьми, раз несмотря на его порой безумные поступки, подчиненные сохраняли ему верность. А поиск изменников, это обычный прием тиранов, чтобы оправдать военные неудачи, которые преследовали Грозного после начал Ливонской войны.
Ответить

Фотография Лета Лета 18.01 2013

1. Можно поинтересоваться, на основании чего сделан вывод об отсутствии "измены" вообще? Понятно, что большая часть жертв репрессий изменниками не были (обычное дело при массовых репрессиях), но наличие заговора поддерживаемого Польшей (и не только), хоть и не доказано однозначно, но очень возможно.

2. зы: Собственно сравнивают не причины событий, а отношение к лицам в них участвовавших. Стреляющий из окна по гугенотам Карл - вменяемый и просвещенный монарх, а раскаявшийся Грозный - псих и садист. Непредвзятость и объективность, да?


1. нет никаких упоминаний об измене в источниках. пресловутое письмо новгородцев польскому королю, по всей вероятности, подделка опричников.
2. не знаю как насчет Карла 9, стрелял ли он по гугенотам или нет (и есть ли упоминания об этом в источниках, кроме известного романа А.Дюма), но достоверно то, что грозный сам принимал неоднократное участие в пытках и казнях (об этом свидетельствуют иностранцы, служившие в опричнине)

Можно поинтересоваться, откуда и такой категоричный вывод об отсутствии религиозной составляющей в век, напичканный религиозными войнами и конфликтами?

а какие "религиозные войны и конфликты" происходили на руси во второй пол. 16в?
Ответить

Фотография Зырянин Зырянин 18.01 2013

а какие "религиозные войны и конфликты" происходили на руси во второй пол. 16в?

Практически все - с самого начала и до самого конца века. Одну только Чердынь язычники в шестнадцатом веке сжигали несколько раз. Откройте разделы краеведения деревень Пермского края - под концом шестнадцатого века почти у каждой записано, что таких погромов от язычников поселение не будет знать ни до, ни после, т.е. шестнадцатый век - это самый пик противостояния для очень многих территорий. Вряд ли Вы найдете хоть одну летопись, которая пропустит противостояние с язычниками в Семенов день 1581 года, т.е. события эти для Руси были очень важные и резонансные. Это как минимум повод для того, чтобы не отметать категорично религиозные причины. Этот вопрос тоже требует изучения.
Ответить

Фотография vital400 vital400 19.01 2013

Зырянин (17 Январь 2013 - 20:10) писал:
Этот изменник, как и его именитые предки, ковал славу русскому оружию. Именно он сыграл всего за несколько лет до этого ключевую роль в падении Казани и единении Руси. Честно признаюсь, серьезно работаю над версией, что настоящее имя Курбского по церковной книге было Андрей Михайлович Ермолов, князь курбский, он же Ермак.
То,что с ливонцами воевал и фамилия Ермолов,есть ещё основания назвать его Ермак?
Ответить

Фотография Зырянин Зырянин 20.01 2013

Этот изменник, как и его именитые предки, ковал славу русскому оружию. Именно он сыграл всего за несколько лет до этого ключевую роль в падении Казани и единении Руси. Честно признаюсь, серьезно работаю над версией, что настоящее имя Курбского по церковной книге было Андрей Михайлович Ермолов, князь курбский, он же Ермак.

То,что с ливонцами воевал и фамилия Ермолов,есть ещё основания назвать его Ермак?

Это очень долгий разговор, он выходит далеко за рамки разговора про опричнину. Если у кого-то есть интерес, предлагаю вынести его в отдельную тему в разделе "Альтернативная история".
Отправной точкой для моих размышлений послужило противоречие, которые, как мне видится, существует во всех известных версиях о происхождении Ермака. Суть его в следующем. Ни одна из господствующих теорий не предполагает, что поход Ермака был санкционирован царской властью и что Ермак мог иметь весьма знатное происхождение. В большинстве случаев разговор ведется о небольшой горстке разбойников, которые на момент похода в Сибирь находились вне закона.
Отношение к походу Ермака со стороны властей меняется лишь тогда, когда с челобитной и с дарами к царю прибывает посланник от Ермака. У меня возникает вопрос: как это было возможно? Эта картина представлялось мне ровно такой, как если бы я ограбил киоск на полтавщине и написал письмо Путину с требованиями о моем вознаграждении ввиду того, что я сделал Украину данниками России. Во-первых, как минимум, я должен был бы знать внутреннее устройство его двора и иметь свои каналы передачи информации через этот двор, что для простого смертного не совсем просто. Во-вторых, чтобы Путин обратил внимание на мое послание, нужно было, чтобы для него я был не меньше, чем Ходарковский, Лужков или Сердюков, т.е. фигура хоть сколь-нибудь заметная. А в-третьих, Ермак писал не Путину, а человеку, который вначале казнил, а потом спрашивал имя и зачем пришел. Это позволяет составить определенный психологический портрет Ермака: такой человек не будет цепляться за личную корысть и личную выгоду, он одержим какой-то идеей, то ли единения огромной империи, то ли миссионерского распространения христианской веры, ради которой он готов рисковать собственной безопасностью и безопасностью окружающих людей. Людей, которые могли бросить подобный вызов Грозному и судьбе, думаю, было крайне мало.
Из Московии на помощь Ермаку был выслан отряд в 300 стрельцов под предводительством князя Волконского. По дороге отряд был разграблен и потерял весь провиант, добравшись до места зимовки Ермака уже не в полном составе. Дальнейшая его судьба рисуется весьма трагично, так как до весны, как считается, не дожил никто. Но суть в том, что князь Волконский не был назначен руководителем этого движения, он поступал в непосредственное подчинение к Ермаку, а это наводит на подозрение на то, что социальный статус Ермака был не ниже князя Волконского. Кроме того, Ермаку ведь надо было договариваться не только с московским царем. Гораздо труднее было договориться с местными сибирскими князьками. Ермак прославился не только и не столько силой оружия, сколь силой дипломатии, когда смог привести на переговоры в Москву многих сибирских князьков. А для этого надо было заслужить их доверие, т.е. доверие людей, долго живших в чужеродной для Московии среде и вере. Такое мог сделать лишь человек, имеющий высокий социальный статус, с которым считались.
И после смерти Ермака долгое время ходили легенды о военных доспехах, которые были сняты с него после гибели. Согласно преданиям и даже некоторым летописным источниками эти доспехи были очень знатными и жалованными Ермаку царем лично. Однако непонятно когда и за что, ведь Ермак даже не был первооткрывателем Сибири, за столетие до него уже платившей дань Семену Курбскому и Петру Ушатому.
Дальнейший ход моего небольшого расследования был основан на том предположении, что царские доспехи были пожалованы Ермаку задолго до похода в Сибирь и был он вовсе не рядовым членом ВЦСПС на политической сцене России того времени.
Ответить

Фотография Лета Лета 21.01 2013

Практически все - с самого начала и до самого конца века. Одну только Чердынь язычники в шестнадцатом веке сжигали несколько раз. Откройте разделы краеведения деревень Пермского края - под концом шестнадцатого века почти у каждой записано, что таких погромов от язычников поселение не будет знать ни до, ни после, т.е. шестнадцатый век - это самый пик противостояния для очень многих территорий. Вряд ли Вы найдете хоть одну летопись, которая пропустит противостояние с язычниками в Семенов день 1581 года, т.е. события эти для Руси были очень важные и резонансные. Это как минимум повод для того, чтобы не отметать категорично религиозные причины. Этот вопрос тоже требует изучения.

основной удар опричнины пришелся на новгород и центральные районы страны, территории пермского края он затрагивал мало. даже казань, в которой действительно могли быть религиозные противоречия между христианами и мусульманами не вошла в опричный удел царя
Ответить

Фотография Стефан Стефан 30.05 2018

ОПРИ́ЧНИНА (от др.-рус. «опришный» – отдельный, особый), особое адм.-терр. образование в составе Рус. гос-ва – личное владение царя Ивана IV Васильевича Грозного и его семьи в 1565–72; имела собств. социально-политич. институты, органы управления, воен. силы, служилую организацию и финансы. По замыслу царя, являлась гл. орудием в его борьбе за укрепление личной власти, установление полного контроля над Боярской думой, политич. и церковной элитами, в противостоянии с лицами, которые в его глазах были «изменниками и предателями». Создана по указу, датируемому в историографии периодом не ранее 5 янв. и не позднее 15 февр. 1565. О. последовательно отделялась в территориальном отношении от остальной части государства – земщины. В историографии под О. нередко понимают весь комплекс внутри- и внешнеполитич. событий в стране и роли в них царя.

 

Введение О. стало результатом нараставшего с кон. 1550-х гг. кризиса в отношениях Ивана IV с большей частью Боярской думы, политич. и церковной элит, группировавшихся вокруг Избранной рады. В значит. степени кризис был вызван сформировавшейся у Ивана IV к нач. 1560-х гг. оценкой своей власти как неограниченной никакими политич. традициями и юридич. нормами права, его пониманием собств. сакральной роли «защитника веры». Политич. кризис, сопровождавшийся казнями и опалами в 1560 – нач. 1564, остро проявился летом 1564, когда Освященный собор во главе с митрополитом Афанасием и мн. члены Думы подали царю коллективное челобитье с просьбой восстановить практику судебных разбирательств в отношении обвиняемых представителей знати и лиц высокого статуса в их присутствии, а также возобновить право «печалования» церковных иерархов за опальных. Ответ царя, воспринявшего это обращение как покушение на его право «вольного» самодержца, последовал через полгода: в дек. 1564 он отъехал с семьёй и казной в Александровскую слободу. 3.1.1565 в Москву доставили царские послания, где он отказывался от трона за себя и своих сыновей. В грамоте в адрес иерархов царь в качестве причины назвал многочисл. «измены» думных и начальствующих лиц (гл. обр. во времена его детства и отрочества) и попустительство им церковных иерархов. В обращении к жителям Москвы (первый подобный случай в рус. истории) царь писал об отсутствии у него «гнева и опалы» на них. Возможное отречение царя от престола в глазах церковной и политич. элит грозило тяжелейшим политич. кризисом. В силу этого, а также в результате давления москвичей представители знати и духовенства отправились в Александровскую слободу с просьбами к Ивану IV вернуться к власти. В итоге царь вновь «взял свои государства», сохранив верховную власть над всей территорией и населением страны, и получил согласие править «яко же ему годно» и свободу «в животе и в казни» изменников по своему личному решению.

 

В указе о введении О. (её архаичным прототипом стала опричнина рубежа 14 и 15 вв. – особая часть удела великих княгинь, особенно вдов, которой они распоряжались полностью самостоятельно) Иван IV, устраняясь от текущего управления земщиной, оставил за собой решение наиболее важных дипломатич. и воен. вопросов (в совете с земскими думными чинами), а вместе с тем роль защитника будущих опричников и одновременно позицию арбитра в неизбежных конфликтах между О. и земщиной.

 

Формирование опричной территории

 

Иван IV включил в О. неск. видов земель и территорий: ок. 20 дворцовых и оброчных волостей в центре, на северо-западе и в Ср. Поволжье, которые должны были обеспечить царя, опричный двор и войско с.-х. и промысловой продукцией; практически все города и поселения с развитой соледобычей как внутри О. (Соль-Тотемскую, Сольвычегодск, Солигалич), так и в окружении земских земель (Старую Руссу, Балахну), приносившие весьма большие доходы; Поморье и сев. города (Подвинье с Холмогорами, Вагу, Каргополье, Великий Устюг со всеми волостями, Вологду с уездом), важные в материально-финансовом отношении и для контроля над маршрутом рус.-англ. торговли, имевшей стратегич. значение; 10 городов с уездами, избранных по двум критериям – наличию относительно многочисленной и с качественным составом служилой корпорации поместных детей боярских, а также расположению в значимых в геополитич. или воен. отношениях районах (на западе – Вязьму и Можайск, на юго-западе – Козельск, Лихвин, Медынь, а также Малый Ярославец, Белёв и две трети Перемышля, в центре и в Заволжье – Суздаль с Шуей и Галич со всеми пригородами). В столице в О. вошли территория от Чертолья до левой стороны Никитской ул. включительно (за исключением ряда монастырей и их слобод), небольшая часть Московского Кремля и ряд слобод в др. частях города. Летом 1566 в О. вошли прикамские владения Строгановых; в 1567 – Кострома, Старица, Верея, часть Боровского у., новые слободы в Москве. В Александровской слободе расширялась и укреплялась опричная резиденция (в т.ч. за счёт новых дворов-усадеб членов опричного двора), в Вологде в 1565–69 строились собор и царская резиденция, в Москве на территории совр. Манежной пл. возведён опричный двор (весна 1566 – янв. 1567; был обнесён высокой каменной стеной с 3 воротами и резными скульптурами львов и орлов, повёрнутых в сторону земщины). В 1568 для обеспечения безопасности царских резиденций в Александровской слободе (главная с кон. 1567) и Вологде в О. включены части Переславль-Залесского и Белозерского уездов; в янв. 1569 – Ростовский, Ярославский и Пошехонский уезды (это заметно увеличило опричное войско, расширило опричный поместный фонд и обеспечило прямые маршруты в Подвинье и Вологду через земли О.); в том же году – моск. Симонов мон. и торговая Московская компания. В 1570 в О. взяты Бежецкая и Обонежская пятины, Торговая сторона в Новгороде, где начали возводить очередную царскую резиденцию.

 

Корпус опричников («наказующего меча» в руках царя) повторял традиционную к 1560-м гг. иерархич. структуру и представлял собой двор и совокупность служилых рядовых опричников из городов. Опричный двор (изначально не более 100–150 чел.) состоял из переведённых в О. или же вновь назначенных думных, высших придворных и дворцовых чинов (в первое время немногочисленных), а также стольников, стряпчих, дворян и жильцов. Весной 1565 по жёстким критериям произведены персональный выбор членов опричного двора под личным контролем царя и отбор рядовых опричников комиссией, состоявшей из боярина А.Д. Басманова (из рода Басмановых), оружничего кн. А.И. Вяземского, ясельничего и думного дворянина П.В. Зайцева. Выяснялись служебная состоятельность детей боярских, их родственные и брачные связи, знакомства и патронально-клиентские отношения. Опричники особой клятвой обязывались не иметь никаких связей с лицами любого статуса из земщины и доносить обо всех ставших им известными «изменах» и «неправдах». Указ о введении О. определял численность всех опричников в 1 тыс. чел., но эта цифра была, скорее всего, превышена уже к лету 1565. Постепенно состав опричного двора увеличился (до 300–350 чел. в кон. 1560-х – нач. 1570-х гг.), в нём, в частности, выросло представительство думных и высокостатусных чинов [в Думе оказались не позднее 1566 бояре З.И. Очин-Плещеев, Ф.И. Умной-Колычев, И.А. Бутурлин (из рода Бутурлиных), окольничий В.И. Умной-Колычев, кравчий Ф.А. Басманов, Д.И. Годунов и др.]. Росла и численность рядовых опричников (до 7–8 тыс. чел., из них опричных стрельцов – до 1,5 тыс. чел.).

 

Во время длительного пребывания в Александровской слободе (особенно с кон. 1567) царь и его окружение уподоблялись монашеской общине, Иван IV выступал в роли строгого игумена, заботившегося о «чистоте истинной веры» своих иноков. Монашеское платье оставалось верхней одеждой опричников и в миру (под ним они носили кафтаны и однорядки из дорогих вост. и европ. тканей). Собачья голова и мётлы (или помело) в конном снаряжении опричников символизировали их преданность царю и неукротимость в «очищении православного царства» от предателей и врагов. Подразумевалось, что опричники уподобляются «гневным ангелам» небесной рати св. архангела Михаила, отправляющим «грешные» души царских изменников в ад.

 

Институты управления в опричнине. Активное участие Ивана IV в устроении О. определило относительную немногочисленность институтов управления в ней на начальном этапе. Во главе опричной казны стоял казначей У.Л. Пивов (царь обложил земщину огромным налогом-контрибуцией в 100 тыс. руб. «на свой подъём»), Постельного приказа (выполнял, в частности, функции личной канцелярии, органа управления личной казной царя) – постельничий В.Ф. Наумов, Конюшенного ведомства – ясельничий П.В. Зайцев. Службами по обеспечению потребностей монарха и его семьи, опричного двора, функционирования царских резиденций, а также населением дворцовых земель в О. управляли спец. дворцовые учреждения. Поземельными, финансовыми и судебными вопросами на опричных территориях, не входивших в состав дворцовых, ведали опричные дьяки (Д. Володимеров, П. Григорьев). На 1-м этапе развитию и укреплению системы приказов в О. способствовал рост численности корпуса опричников, на 2-м этапе – расширение и усложнение функций приказов в О., а также укрепление её политич. значения в целом. В Александровской слободе возвели для них особые здания, в неск. раз увеличилось число дьяков и подьячих. В опричной думе всё более сосредотачивалось решение внешнеполитич. вопросов; приём и отпуск царём зарубежных послов и посланников всё чаще происходил в Александровской слободе. Воеводскими назначениями, сроками службы, которую в 1568–71 на юж. и зап. границах регулярно несли опричные отряды, ведал опричный Разряд.

 

Первый этап опричнины (1565 – ноябрь 1567)

 

Одновременно и вслед за отбором людей в О. осуществлялись переселения: из опричных уездов выводились владельцы поместий и вотчин (в принципе они должны были получать и часто получали поместья в уездах земщины), не попавшие в О., их земли отдавались в качестве поместных дач опричникам. Последние сохраняли свои вотчины не только в опричных, но и в земских уездах, имели более высокие нормы поместных окладов и денежного жалованья. 600–700 чел. (с учётом членов семей) дворовых детей боярских из уездов, попавших в О., а также из ряда земских уездов по царскому указу от мая 1565 сослано с семьями в Казанский край с конфискацией их вотчин. Значит. часть сосланных составляли представители знати – титулованной (ростовские, стародубские, ярославские Рюриковичи и князья Оболенские) и нетитулованной (лица из 8 старомосковских и старотверских родов). Всего опричные переселения и ссылки охватили весной – летом 1565 более 6,5 тыс. чел. (с учётом членов семей, но без учёта холопов) из числа высокостатусных лиц, дворовых и городовых детей боярских. Немногочисленные опричные казни и опалы зимой – весной 1565 коснулись преим. представителей титулованной аристократии. Зимой по приказу царя был насильственно пострижен в монахи и заточён в монастырь кн. Д.И. Оболенский-Телепнёв Ёрш, в феврале казнены выдающийся военачальник, боярин кн. А.Б. Горбатый вместе с сыном Петром и тестем окольничим П.П. Головиным (из рода Головиных), немного позднее – недавний фаворит царя, кравчий кн. П.И. Горенский с двумя двоюродными братьями, в марте опричниками убит кн. С.В. Лобанов-Ростовский.

 

На первом этапе О. царь ещё доверял земской думе, поручая ей оперативное управление важными воен. делами (под приглядом опричников) во время своих длительных (ок. 4 мес) поездок по стране. Вместе с тем расширялись функции и прерогативы опричных учреждений, а также советников Ивана IV в О.: они участвовали в 1566–67 в рус.-литов., рус.-швед. и рус.-англ. переговорах и в рус. посольствах (отдельно и совместно с земскими думцами; во время секретных бесед с послами царя сопровождали только опричники).

 

Весной 1566 царь сделал некоторые уступки земщине, что было связано с неблагоприятным ходом Ливонской войны 1558–83: освободил из заключения боярина кн. М.И. Воротынского, в мае разрешил вернуться из Казанского края сосланным в опалу (половина новопоселенцев получала обратно конфискованные вотчины, остальные – в течение нескольких лет). Вскоре после заседаний Земского собора 1566 ок. 300 членов земского двора разного статуса подали Ивану IV челобитную с настоятельной просьбой отменить О., подчёркивая возросшую социальную рознь и нетерпимые насилия опричников. Примерно тогда же состоялись выборы нового митрополита (прежний, Афанасий, в отсутствие царя в Москве и без его разрешения оставил кафедру и удалился в Чудов мон.): первая кандидатура архиеп. Казанского Германа из-за его требований отмены О. была отвергнута царём, в итоге избран Филипп (Колычев). Он отказался «вступаться в опричнину» и добился восстановления права «печалования за опальных», которым, видимо, вскоре воспользовался: из подписавших челобитную царь приказал казнить только 3 чел., остальных освободил после 5-дневного тюремного заключения (из них ок. 50 чел. были наказаны батогами).

 

Осенью 1567 в начале царского похода в Ливонию, который в случае удачного исхода должен был привести к занятию ганзейских портов в Ливонии и выведению из войны Вел. кн-ва Литовского (ВКЛ), Иван IV получил информацию о том, что некоторые думные и высокостатусные лица из земщины якобы намереваются отстранить его от власти. По одной версии, его хотели передать польск. королю Сигизмунду II во время этого похода; по другой – заменить на троне удельным кн. Владимиром Андреевичем (он сам и отдал царю будто бы составленный по его же просьбе «заговорщиками» некий список из нескольких десятков лиц; первым стояло имя боярина И.П. Фёдорова). Иван IV с царевичем Иваном Ивановичем и с тем же кн. Владимиром Андреевичем фактически бежали с театра воен. действий под охраной опричных отрядов и срочно вернулись в Александровскую слободу. Провал похода 1567 стал рубежом между первым и вторым этапом опричнины.

 

Второй этап опричнины (1568–72)

 

Главным делом опричных учреждений и опричников с 1568 стал розыск и безжалостное уничтожение царских «изменников». Внутр. политика Ивана IV приобрела сугубо карательный характер. С зимы 1567/68 резко увеличились масштабы казней. Сначала опричники убили более 40 чел. (неск. дьяков, членов земского двора ср. уровня, стрелецких голов), обвинённых в запаздывании доставки артиллерии и в др. расценённых как преступные ошибках при организации похода в Ливонию 1567. Уже тогда стали привычными казни «виновных» с семьями, в т.ч. с малолетними детьми. Немного позднее развернулась масштабная репрессивная акция по делу боярина И.П. Фёдорова: разгрому подверглись его многочисл. вотчины в разл. уездах. Опричники убивали слуг и холопов боярина с их семьями, местных землевладельцев, священников, так или иначе связанных с управителями имений Фёдорова; затем репрессии распространились на широкий круг его дальних родственников и знакомых. Иван IV лично 11.9.1568 заколол Фёдорова кинжалом в царском дворце в Московском Кремле, опричники выбросили его тело на территорию земщины рядом с отхожим местом, запретив погребение. Всего по приблизительным подсчётам к концу осени 1568 по прямым приказам царя (или в соответствии с их смыслом) опричниками убито без следствия и суда, без причастия и заупокойных вкладов и во многих случаях без погребения до 650–700 чел.

 

Уже после первых казней по «делу Фёдорова» стала ясна позиция митрополита: впервые Филипп прилюдно осудил О. в Успенском соборе Московского Кремля в марте 1568, после чего опричники убили несколько старцев из окружения митрополита. Новые обличения, угроза публично проклясть опричников летом – осенью 1568, отъезд Филиппа в моск. монастырь Николы Старого без офиц. ухода с кафедры сопровождались новыми казнями лиц из его окружения. В начале ноября над Филиппом состоялся соборный суд, было объявлено о якобы обнаруженном нарушении им монастырского устава в бытность игуменом Соловецкого мон., за что он был лишён сана. Опричники 8 нояб. во время литургии в Успенском соборе, зачитав постановление Освященного собора, сорвали с Филиппа митрополичье одеяние.

 

Захват литов. войсками на 2 нед в янв. 1569 Изборска был воспринят как результат измены, опричники казнили ок. 20 чел. (из числа псковских подьячих, горожан, служилых людей гарнизона), в опалу были сосланы до 500 семей псковичей и до 150 семей новгородцев. Вместе с тем расширение территории О. в 1568 и особенно в нач. 1569 стало дополнит. источником усиления социальной напряжённости в стране в условиях эпидемий и неурожаев 1569–70. Насилия опричников над земцами по имущественным, земельным и иным поводам стали повседневной нормой в условиях полной правовой незащищённости земцев и практик местных адм.-судебных органов как опричных, так и земских (все дела решались в пользу опричников).

 

Посетив летом 1569 Вологду, царь приказал казнить нерадивых, по его мнению, строителей Кремля и их руководителей. Тогда же был получен донос на удельного кн. Владимира Андреевича, который якобы с помощью царского повара хотел отравить Ивана IV рыбой из царских ловель на Волге (этот донос совпал с рассказом вернувшихся из Швеции рус. послов о свержении в 1568 короля Эрика XIV его братьями). В сент. 1569 кн. Владимир Андреевич с семьёй и двором был срочно вызван из Нижнего Новгорода в Александровскую слободу, на последней перед ней остановке опричники зачитали ему приговор: по приказу царя 9.10.1569 кн. Владимир Андреевич вместе с женой Евдокией Романовной (урождённой княжной Одоевской) и дочерью приняли яд. 11 окт. (по др. данным, 20 окт.) была умерщвлена «дымом» мать Владимира Андреевича инокиня Евдокия, с нею вместе погибло ок. 20 чел. (в т.ч. 12 её боярынь-стариц). В те же дни и позднее по «делу» кн. Владимира Андреевича опричники убили до 140 чел., в т.ч. горожан из Нижнего Новгорода.

 

В начале осени 1569 был лишён сана рязанский владыка Филофей, опричники убили ряд лиц из его окружения, игуменов ряда рязанских и нижегородских монастырей. Немного позднее царь конфисковал около половины вотчин Рязанской кафедры, часть вотчин старобоярских рязанских родов и ряд монастырских владений. Эти земли были отданы в поместья как компенсации за конфискованные владения выселенцам из новых опричных уездов и возвращённым из ссылки опальным.

 

Опричный террор достиг апогея во время похода Ивана IV на Новгород и Псков (дек. 1569 – февр. 1570) и во время казней в Москве (июль – авг. 1570). Поводом к походу послужили показания новгородского подьячего на пытках по «делу» кн. Владимира Андреевича, а также присланная из Новгорода некая «польская память». Карательная экспедиция готовилась втайне как масштабная воен. операция. По ходу продвижения опричники убивали всех проезжавших, погромам, начиная с тверского рубежа, подверглись города и сёла. В Твери сначала уничтожили или конфисковали имущество монастырей и храмов, затем разгромили посады. Опричники казнили лиц духовного сословия (Г.Л. Скуратов-Бельский задушил в тверском Отроче мон. быв. митрополита Филиппа после его отказа благословить поход), местных приказных, детей боярских и купцов, а также ещё находившихся на пути в ссылку псковичей и пленных литовцев. 2.1.1570 передовой отряд опричников прибыл к Новгороду, окружив его заставами. При торжественной встрече новгородцами на мосту через Волхов Иван IV 8 янв. публично обвинил архиеп. Пимена, его окружение, новгородские власти и купцов-гостей, а также горожан в целом в намерениях передать Новгород и Псков Сигизмунду II, «извести» самого царя, а трон передать кн. Владимиру Андреевичу. Была опечатана казна архиепископа, а также всех новгородских и пригородных монастырей и храмов. С 9 янв. начались дознание, суд и казни, продолжавшиеся 4 нед. Через пытки прошли духовные и светские лица архиепископского двора, включая рядовых детей боярских из окружения владыки, представители белого духовенства города, практически весь состав новгородской приказной избы и др. органов управления (дьяки и подьячие), местные помещики, ранее служившие кн. Владимиру Андреевичу, а также богатейшие гости города (Сырковы, Таракановы, Ямские), у которых были отняты огромные средства, пополнившие опричную казну. В течение 7 дней царь с опричниками объехал 27 монастырей, конфисковал их казну, колокола, ценную утварь; многочисл. обозы с церковным имуществом тянулись в Александровскую слободу неск. месяцев (часть имущества позднее, в кон. 1571 и в 1572, царь вернул и приказал отлить новые колокола для Софийского собора в Новгороде). Одновременно в янв. – начале февр. 1570 отряды опричников «выводили измену» в новгородских погостах и городах – Ладоге (ныне Старая Ладога), Кореле (ныне Приозерск), Орешке (ныне Шлиссельбург), в Ивангороде. В Нарве 400 опричников уничтожили запасы зерна, соли, др. имущество рус. купцов (с них взято 8 тыс. руб. и 100 золотых чаш и кубков), разорили рус. дворы (нем. жителей города не тронули), ограбили двор наместника и арестовали земского воеводу. 6–12 февр. опричники громили новгородский посад. 13 февр. Иван IV вызвал в свой лагерь по представителю «с каждой улицы», объявил им прощение и возложил всю ответственность «за кровь» и наказания на архиеп. Пимена и его «злых советников». По-видимому, в это же время в Новгороде был казнён глава Пушкарского приказа боярин В.Д. Данилов. Через неск. дней царь с опричниками уже был в Пскове, где гл. удар репрессий пришёлся на монастыри и приказной аппарат. По приблизительным подсчётам, за время похода 1569–1570 опричники убили 2,7–3 тыс. чел. С учётом лиц, имена которых не отразились по разл. причинам в синодиках об опальных, цифру казнённых следует значительно увеличить. Кроме того, неск. сотен опальных и членов их семей были отправлены в тюрьмы Москвы и Александровской слободы (большинство из них казнили летом 1570). Пимен был публично облачён в одежды скомороха, посажен задом наперёд на кобылу с гуслями в руках и в сопровождении опричников отправлен в Москву. Освященный собор в июле 1570 лишил его сана и отослал в заключение в Никольский мон. близ Венёва. Около года опричники добивались выплаты огромной контрибуции (13 тыс. руб.) с монахов, а также с настоятелей храмов в Новгороде.

 

Обсуждение планов похода на Новгород, форм его организации и проведения впервые выявило серьёзные несогласия в опричной элите. Ещё до похода отстранены от дел кравчий Ф.А. Басманов (умер в тюрьме) и его отец боярин А.Д. Басманов (вскоре убит вместе со вторым сыном). Тогда же пытали, а затем сослали в заключение оружничего и окольничего кн. А.И. Вяземского. Вероятно, весной 1570 казнены ещё ок. 10 видных опричников (братья опричный боярин З.И. Плещеев и воевода И.И. Плещеев, двое сородичей кн. Вяземского, опричные подьячие и др.).

 

Сведения, полученные на допросах с пытками арестованных в Новгороде лиц, заставили царя подозревать, что теперь изменников нужно искать в Московском Кремле, среди земской приказной элиты. За июль – авг. 1570 в центре Москвы было казнено от 220 до 250 чел., в т.ч. земский казначей Н.А. Фуников-Курцов, печатник И.М. Висковатый, гл. дьяки Поместного, Разбойного и др. приказов, десятки моск. подьячих, видные воеводы из княжеских фамилий, арестованные по делу Пимена и находившиеся в моск. тюрьмах новгородские дьяки и подьячие, архиепископские бояре, приказные, дети боярские и др.; ок. 180 новгородцев царь помиловал. В расправах в присутствии Ивана IV, разъезжавшего в боевых доспехах на коне среди толпы 25 июля, участвовали его ближайшие советники из О. – брат недавно умершей царицы, кн. М.Т. Черкасский (в опричных разрядах он всегда писался выше всех бояр), Г.Л. Скуратов-Бельский, В.Г. Грязной, П.В. Зайцев и др.

 

Подписание 22.6.1570 невыгодного, по мнению царя, перемирия с возникшей на основании Люблинской унии 1569 Речью Посполитой, отказ англ. королевы Елизаветы I Тюдор от предполагавшегося союзного договора, заключение Штеттинского мира 1570 между Швецией и Данией, а также провал весной 1571 осады Ревеля, ведшейся рус. армией и войсками дат. герцога Магнуса (главы вновь созданного вассального Ивану IV Ливонского королевства), серьёзно ослабили дипломатич. и воен. положение Рус. гос-ва. Майскую катастрофу 1571 (крымский хан Девлет-Гирей I сжёг Москву, его отряды разорили ок. 15 уездов и 26 городов и едва не захватили в плен самого царя) во многом предопределила информация рус. перебежчиков (в т.ч. опричника из Галича Б. Сумарокова и особенно опричника из Белёва К. Тишенкова). Это потрясло основы О. и привело к новым репрессиям лиц из опричных верхов. Между 19 и 21 мая 1571 опричники зарубили кн. М.Т. Черкасского, опасаясь его бегства к хану Девлет-Гирею I, летом казнены П.В. Зайцев, боярин кн. В.И. Тёмкин-Ростовский с сыном, дворецкий царевича Ивана Ивановича боярин В.П. Захарьин-Яковля (опричники убили также его родственников земских бояр И.П. и С.В. Захарьиных-Яковлей), кравчий Ф.И. Салтыков, думный дворянин И.Ф. Воронцов, а также до 10 опричников из статусных чинов опричного двора. Примерно в то же время насильственно пострижены в монахи опричные бояре Л.А. Салтыков (вскоре убит) и И.Я. Чоботов, несколько позднее в 1572 добровольный постриг предпочёл опричный боярин Ф.И. Умной-Колычев. Розыск и наказания осуществило Сыскное ведомство в О., возглавлявшееся думным дворянином Г.Л. Скуратовым-Бельским, ставшим ближайшим советником Ивана IV в О. и лидером группы опричных думных дворян, получивших думные чины в О. не ранее 1570 (гл. обр. за успехи в роли карателей-палачей) и близких ему по незнатному происхождению и прежнему невысокому сословному статусу (печатник Р.В. Олферьев-Безнин, В.Г. Грязной, В.Г. Зюзин, И.С. Черемисинов). В том же 1571 состав опричной думы был уравновешен лицами аристократич. происхождения, переведёнными в О. из земщины с имевшимся у них думным чином (бояре кн. П.Д. Пронский, кн. И.А. Шуйский) или получившими думный чин в 1570–72 в О. (бояре князья Н.Р. Одоевский, С.Д. Пронский, В.А. Сицкий, Ф.М. Трубецкой, П.Т. Шейдяков; окольничие Н.В. Борисов-Бороздин, кн. О.М. Щербатов).

 

События 1570–71 проявили глубину социально-экономич. и политич. кризиса в обществе и государстве, вызванного существованием О. Царь Иван IV попытался сгладить остроту противоречий в функционировании земских и опричных приказов, в организации воен. службы и придворной жизни, в практике поземельного обеспечения земских и опричных служилых людей. Так, в 1570–72 сократились масштабы опричных выселений, не позднее 1572 опричники (в т.ч. высокостатусные) стали получать поместья на территориях земщины (в частности, в Шелонской пятине), что свидетельствовало об отходе от строгих поземельных порядков, существовавших в О. С осени 1571 земские и опричные думные и высокостатусные чины, приказные дьяки и, видимо, дворовые дети боярские опричного и земского дворов фиксируются вместе в разрядах царских походов. Новых свойственников по своему третьему браку (Собакиных), а также по первому браку царевича Ивана Ивановича (Сабуровых) царь в кон. 1571 жаловал в земские думные чины. В нач. 1572 в Новгороде, где Иван IV укрылся с семьёй и близким окружением после сожжения Москвы Девлет-Гиреем I, царь объединил казну – земскую (вывезенную из Москвы) и опричную (вывезенную из Александровской слободы). В конце февраля – начале марта вернулся в Александровскую слободу, а затем в Москву. В земско-опричной армии под командованием земского боярина кн. М.И. Воротынского, которую собирали весной 1572 на юж. пограничье, дети боярские из земских и опричных уездов были вместе включены в каждый полк рати.

 

Отмена опричнины и её результаты

 

В начале июня 1572 царь прибыл в Новгород, где намеревался укрыться в случае нового поражения от крымских войск. Туда 6 авг. Ивану IV доставили известие о победе над крымскими татарами в Молодинской битве 1572 объединённого земско-опричного войска. Неск. дней в Новгороде длились торжества и скорее всего в середине августа Иван IV принял решение об отмене О. (примерно тогда же по неясным мотивам публично казнены неск. опричников из свиты царя). Весьма вероятно, что он 1.9.1572 издал указ о запрете самого слова «О.». Впоследствии царь использовал принцип разделения двора и территории страны. Однако удел князя Московского Ивана Васильевича в «правление» вел. князя всея Руси Симеона Бекбулатовича (1575–76) и особый двор Ивана IV отличались от О. и формально, и по ряду важных характеристик (отсутствие массовых репрессий, менее масштабные перемещения лиц и др.).

 

О. далеко не в полной мере достигла заявленных царём целей (в т.ч. в его собств. глазах). Скрытая, а в последние годы Ливонской войны порой и открытая оппозиция («измены» в понимании Ивана IV) сохранялась и даже усиливалась. О. удвоила институты социальной организации аристократии, знати и осн. массы служилого сословия, тем самым нарушив сложившиеся в кон. 1540-х – 1550-х гг. принципы их построения и функционирования. При этом традиционно менее статусные «удельные» структуры в личной О. царя получили приоритетное и привилегиров. значение. Социальная мобильность в рамках опричного двора оказалась не вполне привычной – усилилось значение личных контактов с монархом. Это, а также критерии оценки службы (для Ивана IV они во многом ограничивались успехами в карательной деятельности) привели к выдвижению в конце О. на первый план дворян выборных. Соотношение представителей данной среды с титулованной и нетитулованной знатью в думных и высокостатусных чинах двора в принципе не изменилось и в О., но определились новые условия и факторы повышения социального статуса и карьерного роста. Опричный террор заметно сократил число и численность аристократич. фамилий (особенно титулованной знати), частично обновил генеалогич. состав думной и высокостатусной среды, но не сумел изменить принципов её взаимодействия с носителем верховной власти (это в полной мере проявилось после смерти Ивана IV). Даже в О. практически все важнейшие воен. и внешнеполитич. решения принимались царём на совместных заседаниях земских и опричных думцев.

 

Существенно снизилась обществ. роль РПЦ, особенно в её отношениях с монархом. Впервые с кон. 15 в. произошли в заметных масштабах конфискации духовных вотчин. Иван IV фактически отменил некоторые постановления Стоглавого собора 1551.

 

О. продемонстрировала функционирование самодержавной власти в обличии террористич. деспотии. Несомненно, что О. сама по себе и в государстве в целом способствовала укреплению и развитию приказов, особенно финансовых и связанных с обеспечением воен. дела. Вместе с тем политика О., растущая социальная и экономич. неустойчивость в годы О. затормозили, а частично свели на нет развитие местных адм.-судебных институтов на базе сословного представительства, прежде всего от уездных служилых корпораций (именно в годы О. в центр. уездах страны появились первые воеводы в качестве института местного управления).

 

1570–71 стали временем запустения и обезлюдения мн. регионов страны. Опричные карательные экспедиции наряду с голодом, эпидемиями и налоговым гнётом были причиной развивавшегося аграрного кризиса. Тщательный отбор в опричники и переселения нанесли чрезвычайно сильный удар по устойчивости системы землевладения. О. закрепила принципиальные изменения в формах земельной собственности знати и служилого сословия: в большинстве районов страны родовая и благоприобретённая вотчина сохранялась в небольших размерах. Она не только подвергалась конфискации по разл. поводам с последующим переводом в разряд поместных земель, но и в значит. объёме переходила к монастырям в форме вкладов или продаж, особенно начиная с 1568 (соединяясь с постригом, такой вклад мог обеспечить вотчинника до конца жизни; в 1572 правительство предприняло меры по ограничению поступления вотчин в обители). Неустойчивой стала и поместная система, т.к. реальные размеры жалуемых поместий зачастую были значительно меньше полагавшегося по окладу служилому человеку (прежде всего это было характерно для уездов земщины). Регулярные переселения формировали у служилых людей чувство неуверенности в продолжительности владения данным конкретным поместьем, что в итоге порождало хищнич. эксплуатацию крестьянского труда и расширенное использование на пашне холопов. Привилегии опричников способствовали практике насильств. и незаконного своза крестьян в их владения, что в условиях наступившего аграрного кризиса было особенно болезненным.

 

Мощный удар экономике страны нанесли контрибуция при введении О., включение в её состав наиболее финансово значимых промыслов (в первую очередь соледобычи), а также восстановление Москвы после майских событий 1571. Помимо прямых налоговых льгот и денежных ссуд, в столицу были срочно насильственно переселены богатые купцы и ремесленники из большинства городов страны (от Новгорода, Вологды до Мурома). Эта мера крайне отрицательно сказалась на развитии городов в целом, её следствия не были целиком преодолены до кон. 16 в.

 

О. усугубила для служилого сословия и всего населения страны негативные последствия ведшихся Рус. гос-вом в период её существования воен. действий.

 

 

Лит.: Садиков П.А. Очерки по истории опричнины. М.; Л., 1950; Полосин И.И. Социально-политическая история России XVI – начала XVII в. М., 1963; Веселовский С.Б. Исследования по истории опричнины. М., 1963; Рыков Ю.Д. «История о великом князе Московском» А.М. Курбского и опричнина Ивана Грозного // Исторические записки. М., 1974. Т. 93; Флоря Б.Н. Привилегированное купечество и городская община в Русском государстве (2-я половина XVI – начало XVII в.) // История СССР. 1977. № 5; он же. Иван Грозный. 4-е изд. М., 2009; Сметанина С.И. К вопросу о правительственной политике в отношении церковного землевладения в годы опричнины // История СССР. 1978. № 3; Черепнин Л.В. Земские соборы Русского государства XVI–XVII вв. М., 1978; Crummey R. New wine in old bottles? Ivan IV and Novgorod // Russian History. 1987. Vol. 14. № 1/4; Hellie R. What happened? How did he get away with It? Ivan Groznyi’s Paranoia and the problem of institutional restraints // Ibid.; Kleimola A.M. Ivan the Terrible and his «Gofers». Aspects of state security in the 1560-s // Ibid; Назаров В.Д. К истории земского собора 1566 г. // Общественное сознание, книжность, литература периода феодализма. Новосиб., 1990; он же. Опричнина в контексте современной историографической ситуации // Спорные вопросы отечественной истории XI–XVIII вв. М., 1990. Вып. 2; Анхимюк Ю.В. К вопросу о времени взятия в опричнину Ростова и Ярославля // Там же; Павлов А.П. Земельные переселения в годы опричнины: К вопросу о практической реализации указа об опричнине 1565 г. // История СССР. 1990. № 5; Хорошкевич А.Л. Опричнина и характер Русского государства в советской историографии 20-х – середины 50-х гг. // Там же. 1991. № 6; Скрынников Р.Г. Царство террора. СПб., 1992; Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI–XVII вв. 5-е изд. М., 1995; Каппелер А., Скрынников Р.Г. Забытый источник о России эпохи Ивана Грозного // Отечественная история. 1999. № 1; Зимин А.А. Опричнина. 2-е изд. М., 2001; Козляков В.Н. Новый документ об опричных переселениях // Архив русской истории. М., 2002. Вып. 7; Хант П. Личная мифология Ивана IV о собственной царской харизме // Новгородский исторический сборник. СПб., 2003. Вып. 9(19); Колобков В.А. Митрополит Филипп и становление московского самодержавия: Опричнина Ивана Грозного. СПб., 2004; Аль Д. Иван Грозный: известный и неизвестный. От легенд к фактам. СПб., 2005; Булычев А.А. Между святыми и демонами. Заметки о посмертной судьбе опальных царя Ивана Грозного. М., 2005; Правящая элита Русского государства IX – начала XVIII вв.: очерки истории. СПб., 2006; Кобрин В.Б. Опричнина. Генеалогия. Антропонимика: Избранные труды. М., 2008; Курукин И.В., Булычев А.А. Повседневная жизнь опричников Ивана Грозного. М., 2010. См. также лит. при ст. Иван IV Васильевич.

 

Назаров В.Д. Опричнина // Большая российская энциклопедия

 

http://bigenc.ru/dom...ry/text/2691375

Ответить