←  Древний Рим

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Социально-политический кризис 133–30 гг. д...

Фотография Ученый Ученый 25.08 2021

ÁGER PÚBLI­CUS

 

[1] Ager pub­li­cus. Зем­ли состав­ля­ли боль­шую часть рим­ской государ­ст­вен­ной и народ­ной соб­ст­вен­но­сти. Они доста­ва­лись государ­ству путем заво­е­ва­ния по тому пра­ви­лу, что все заво­е­ван­ные зем­ли пере­хо­дят в соб­ст­вен­ность победив­ше­го государ­ства, изред­ка путем доб­ро­воль­ной пере­да­чи. Этот ager pub­li­cus отча­сти был про­да­ва­ем рим­ским граж­да­нам (Cic. l. agr. 2, 14) и такие участ­ки назы­ва­лись ag­ri quaes­to­rii, пото­му что их про­да­жей заве­до­ва­ли кве­сто­ры. Дру­гие его участ­ки пред­на­зна­ча­лись для удо­вле­тво­ре­ния потреб­но­стей куль­та и пере­да­ва­лись хра­мам или жре­че­ским кол­ле­ги­ям то в пол­ную соб­ст­вен­ность, то лишь в поль­зо­ва­ние, это так назы­вае­мые ag­ri con­sec­ra­ti. Dion. Hal. 3, 1. 2, 7. Неко­то­рые части разда­ва­лись граж­да­нам и без­воз­мезд­но (as­sig­na­tio), то vi­ri­tim, когда отдель­ные лица полу­ча­ли зем­ли (Liv. 1, 46. Cic. l. agr. 3. 2. Dion. Hal. 8, 72), то целым общи­нам, имен­но коло­ни­ям, см. Κλη­ρουχία. Подоб­ные наде­лы про­из­во­ди­лись все­гда комис­си­ей из 3 и более чле­нов. Но наи­боль­шая часть так назы­вае­мо­го ager pub­li­cus оста­ва­лась государ­ст­вен­ным иму­ще­ст­вом, с кото­рым посту­па­ли раз­лич­но.

 

1) Неко­то­рые участ­ки заво­е­ван­ной зем­ли воз­вра­ща­лись преж­ним вла­дель­цам (ag­ri red­di­ti) с обя­за­тель­ст­вом упла­чи­вать извест­ный посто­ян­ный оброк (Cic. Verr. 2, 3).

 

2) Дру­гие части пре­до­став­ля­лись в поль­зо­ва­ние отдель­ным граж­да­нам (in pos­ses­sio­nem tra­di­ta или con­ces­sa, Cic. l. agr. 3, 2) и назы­ва­лись pos­ses­sio­nes. Тако­го рода вла­де­ния мож­но было пере­да­вать по наслед­ству и про­да­вать (Cic. off. 2, 22 сл.), но, несмот­ря на это, они нико­гда не дела­лись част­ной соб­ст­вен­но­стью, а оста­ва­лись соб­ст­вен­но­стью государ­ства, кото­рую оно и по исте­че­нии сто­ле­тий мог­ло потре­бо­вать обрат­но. Вла­дель­цы пла­ти­ли за зем­лю государ­ству извест­ный оброк, сбор кото­ро­го отда­вал­ся на откуп так назы­вае­мым pub­li­ca­ni; они обя­зы­ва­лись пред­ста­вить государ­ству извест­ную сум­му, а сами взыс­ки­ва­ли затем, что пола­га­лось, с отдель­ных вла­дель­цев. Отда­ча на откуп этих дохо­дов обо­зна­ча­лась выра­же­ни­я­ми ag­rum fruen­dum lo­ca­re, ag­rum lo­ca­re и ven­de­re. Liv. 27, 3. 32, 7. 42, 19.

 

3) Необ­ра­ботан­ные пусто­ши слу­жи­ли паст­би­ща­ми (см. Pas­cua), а отча­сти и их зани­ма­ли граж­дане для вре­мен­но­го поль­зо­ва­ния и обра­бот­ки, пла­тя неболь­шой оброк. Эти участ­ки назы­ва­лись pos­ses­sio­nes re­lic­tae, lo­ca re­lic­ta. App. b. c. 1, 7. Liv. 6, 37. Fest. p. 241. M.

 

[2] Важ­ней­шие слу­чаи разда­чи земель и аграр­ные зако­ны. Упо­ми­нае­мые из вре­мен царей as­sig­na­tio­nes пра­виль­нее могут быть отно­си­мы к пер­во­на­чаль­ной орга­ни­за­ции государ­ства, по кото­рой каж­дый граж­да­нин имел извест­ную позе­мель­ную соб­ст­вен­ность, как he­re­dium. Так состо­я­лось рас­пре­де­ле­ние полей при Рому­ле, точ­но так же Сер­вий Тул­лий про­из­вел зна­чи­тель­ные as­sig­na­tio­nes в поль­зу новых граж­дан из пле­бе­ев.

 

Совсем дру­гие отно­ше­ния яви­лись во вре­ме­на Рес­пуб­ли­ки. Пле­беи бес­пре­стан­но тре­бо­ва­ли разде­ла государ­ст­вен­ных земель на том осно­ва­нии, что, запла­тив сво­ей кро­вью за все заво­е­ва­ния, ниче­го от них не при­об­ре­та­ли. Хотя пат­ри­ции вовсе не име­ли исклю­чи­тель­но­го пра­ва на поль­зо­ва­ние так назы­вае­мых ager pub­li­cus, но фак­ти­че­ски они одни были его вла­дель­ца­ми, во-пер­вых, пото­му, что пер­во­на­чаль­но, до зако­но­да­тель­ства Сер­вия Тул­лия, они одни состав­ля­ли po­pu­lus; во-вто­рых, пото­му, что, бла­го­да­ря сво­е­му богат­ству, они в осо­бен­но­сти име­ли воз­мож­ность обра­ба­ты­вать боль­шие про­стран­ства зем­ли; нако­нец, конеч­но, и пото­му еще, что они нахо­ди­лись в близ­ких отно­ше­ни­ях к пол­ко­во­д­цам и вла­стям, кото­рые или раз­ре­ша­ли, или без­молв­но пре­до­став­ля­ли им захват обще­ст­вен­ной зем­ли. Они же возде­лы­ва­ли эти pos­ses­sio­nes трудом рабов или малы­ми участ­ка­ми разда­ва­ли в арен­ду сво­им кли­ен­там. Не доволь­ст­ву­ясь и эти­ми зем­ля­ми, пат­ри­ций ста­рал­ся оття­гать себе близ­ле­жа­щие поля бед­ных пле­бе­ев, и это ему в боль­шин­стве слу­ча­ев уда­ва­лось, бла­го­да­ря суро­во­сти дол­го­во­го пра­ва, см. Plebs и Ne­xum. Пле­беи в тече­ние сто­ле­тий доби­ва­лись и тре­бо­ва­ли наде­лов; их пред­во­ди­те­ли неустан­но пред­ла­га­ли с этой целью зако­но­про­ек­ты (le­ges ag­ra­rias), воз­буж­дав­шие вся­кий раз чрез­вы­чай­ное вол­не­ние, т. к. пат­ри­ции пус­ка­ли в ход все­воз­мож­ные сред­ства, чтобы не поте­рять сво­их богатств и непра­виль­но при­сво­ен­ных пре­иму­ществ. В руках често­люб­цев аграр­ные зако­ны были страш­ным ору­жи­ем. Liv. 2, 52. 6, 11. Под име­нем аграр­ных зако­нов разу­ме­ют­ся все зако­ны, пред­ла­гав­шие разда­чу земель­ных наде­лов коло­ни­ям или отдель­ным граж­да­нам. Весь­ма мно­го­чис­лен­ны были le­ges, поста­нов­ляв­шие вывод коло­ний, напр., lex Aci­lia, Aelia, Ap­pu­leia и т. д., ср. Κλη­ρουχία,

 

4. [3Но т. к. эти меры были все­гда толь­ко исклю­чи­тель­ны­ми оди­ноч­ны­ми явле­ни­я­ми и удо­вле­тво­ря­ли пле­бе­ев толь­ко вре­мен­но, то гораздо важ­нее ока­зы­ва­лись те le­ges ag­ra­riae, кото­рым тре­бо­вал­ся пол­ней­ший пере­дел обще­ст­вен­ных земель и корен­ные изме­не­ния в деле вла­де­ния зем­ля­ми. Пер­вый закон тако­го рода был lex Cas­sia, издан­ный кон­су­лом Сп. Кас­си­ем Вис­цел­ли­ном, 486 г. до Р. Х. (268 u. c.) и пред­ла­гав­ший раздел как вновь заво­е­ван­но­го, так и уже дав­ным-дав­но заня­то­го ager pub­li­cus. Liv. 2, 41. Dion. Hal. 8, 69 слл. Со сто­ро­ны сена­та состо­я­лось тогда опре­де­ле­ние (se­na­tus con­sul­tum), кото­рым учреж­да­лась комис­сия из 10 чело­век, и ей пору­ча­лось отде­лить ager pub­li­cus от ager pri­va­tus и затем пер­вый отча­сти обра­тить в наде­лы, отча­сти, в каче­стве pos­ses­sio­nes, пре­до­ста­вить в поль­зо­ва­ние за извест­ный оброк. Dion. Hal. 8, 76. Но, пред­ла­гая эти меры, пат­ри­ции хоте­ли толь­ко выиг­рать вре­мя и затем суме­ли все­воз­мож­ны­ми спо­со­ба­ми поме­шать испол­не­нию это­го опре­де­ле­ния. Liv. 2, 43. 44. 48. 52. 54. 61. 63. Им уда­лось лишить вся­ко­го зна­че­ния еще целый ряд дру­гих зако­но­про­ек­тов, напри­мер, Л. Ици­лия, Пете­лия и др. (Liv. 4, 12. 36. 43. 44), а так­же и le­gem Me­ci­liam Me­ti­liam (Liv. 4, 48), le­gem Ses­tiam (Liv. 4, 49. 51), le­gem Me­ne­niam (Liv. 4, 53). Толь­ко раз или два по осо­бым пово­дам были розда­ны зем­ли. Liv. 5, 30. 6, 21.

 

По ново­му пути пошел Г. Лици­ний Сто­лон, 376—367 гг. до Р. Х. (см. Le­ges Li­ci­niae Ses­tiae). По его аграр­но­му зако­ну опре­де­ля­лось: 1) никто не име­ет пра­ва вла­деть более как 500 юге­ров в ager pub­li­cus; 2) никто не дол­жен дер­жать более 100 голов круп­но­го и 500 голов мел­ко­го скота на обще­ст­вен­ном выгоне; 3) нару­ши­те­ли это­го зако­на под­вер­га­ют­ся денеж­ной пене (mul­ta). Liv. 6, 35. 36. App. b. c. 1, 8. Var­ro r. r. 1, 2. Gell. 7, 3. Затем до вре­мен Грак­хов насту­па­ет пери­од зати­шья для аграр­ных дви­же­ний отча­сти пото­му, что плебс слиш­ком был занят боль­ши­ми вой­на­ми, отча­сти пото­му, что мно­гие бед­ня­ки нашли себе обес­пе­че­ние в мно­го­чис­лен­ных коло­ни­ях. Упо­ми­на­ет­ся толь­ко под 522 u. c. (232 г. до Р. Х.) lex Fla­mi­nia de ag­ro Gal­li­co vi­ri­tim di­vi­dun­do (Val. Max. 5, 4, 5). [4] 

 

По окон­ча­нии вели­ких войн ста­рое зло сно­ва рез­ко обна­ру­жи­лось, а про­ти­во­по­лож­ность меж­ду богат­ст­вом и бед­но­стью ста­но­ви­лась все рез­че. Мел­кие земле­вла­дель­цы мно­го постра­да­ли во 2-ю Пуни­че­скую вой­ну; мно­гие совсем отка­за­лись от зем­леде­лия или вполне от него отвык­ли; соб­ст­вен­но, сред­не­го сосло­вия боль­ше уже не суще­ст­во­ва­ло. Поэто­му-то Грак­хи поста­ви­ли себе зада­чей под­нять зем­леде­лие и смяг­чить нище­ту бед­ня­ков. Спер­ва Тибе­рий Гракх (134 г. до Р. Х.) изда­ет аграр­ный закон, в осно­ва­ние кото­ро­го был поло­жен закон Лици­ния и кото­рым опре­де­ля­лось: кто вла­де­ет боль­ше чем 500 юге­ров (или, самое боль­шее, свы­ше чем 1000, в том слу­чае, если в семье есть двое сыно­вей, из кото­рых на каж­до­го пола­га­лось по 250 юге­ров), дол­жен воз­вра­тить изли­шек, за что полу­чит извест­ное воз­на­граж­де­ние, а уступ­лен­ная зем­ля долж­на быть разде­ле­на меж­ду бед­ны­ми в виде посто­ян­но­го, но неот­чуж­дае­мо­го вла­де­ния, под усло­ви­ем пла­ты извест­но­го обро­ка государ­ству; необ­хо­ди­мые по это­му делу рас­сле­до­ва­ния долж­ны еже­год­но про­из­во­дить­ся три­ум­ви­ра­ми. Liv. ep. 58. App. b. c. 1, 9, 11. Нача­ли при­во­дить этот закон в испол­не­ние, но по смер­ти Тибе­рия Грак­ха дело ско­ро при­оста­но­ви­лось. Тогда (123 г.) Г. Сем­п­ро­ний Гракх вос­ста­нав­ли­ва­ет закон сво­его бра­та. Liv. ep. 60. Vell. 2, 6. Чтобы опять вос­пре­пят­ст­во­вать испол­не­нию зако­на, сенат­ская пар­тия скло­ни­ла на свою сто­ро­ну бес­по­кой­но­го три­бу­на М. Ливия Дру­за. Тот в сво­ем lex ag­ra­ria дале­ко пре­взо­шел щед­рость Грак­ха и, таким обра­зом, лишил его под­держ­ки наро­да. App. b. c. 1, 23. Plut. C. Gracch. 9. Гракх пал — и закон Ливия, при изда­нии кото­ро­го, конеч­но, и не име­лось в виду испол­нять его, остал­ся непри­ме­нен­ным. Напро­тив, появи­лось несколь­ко зако­нов совсем про­ти­во­по­лож­но­го направ­ле­ния, из кото­рых важ­ней­ший есть lex Tho­ria (107 г. до Р. Х. App. b. c. 1, 27. Cic. Brut. 36. ср. Mom­msen, C. I. L. I. p. 75—106). Им утвер­жда­лись преж­ние pos­ses­sio­nes за их вла­дель­ца­ми уже как посто­ян­ная, без­оброч­ная част­ная соб­ст­вен­ность. Со сто­ро­ны народ­ной пар­тии в 104 г. до Р. Х. (650 u. c.) высту­пил Л. Мар­ций Филипп с новым зако­но­про­ек­том, но без­успеш­но (Cic. off. 2, 21). Счаст­ли­вее был дема­гог Л. Апу­лей Сатур­нин, 100 г. до Р. Х. (654 u. c.), по зако­ну кото­ро­го назна­ча­лась разда­ча зем­ли сол­да­там Мария и опре­де­ля­лось учреж­де­ние мно­гих коло­ний (App. b. c. 1, 29. Aur. Vict. 73), но этот закон был вско­ре отме­нен. Той же уча­сти под­верг­лись lex Ti­tia и lex Li­via (91 г.), целью кото­рых было обе­ща­ни­ем прав рим­ско­го граж­дан­ства скло­нить ита­лий­цев к отка­зу от государ­ст­вен­ных земель (см. Le­ges Li­viae.

 

Вой­на Сул­лы с ее про­скрип­ци­я­ми и кон­фис­ка­ци­я­ми име­ла след­ст­ви­ем ужас­ное обед­не­ние Ита­лии и нанес­ла послед­ний удар мел­ко­му земле­вла­де­нию. Сул­ла издал нечто вро­де аграр­ных зако­нов, кото­ры­ми учреж­да­лись воен­ные коло­нии. Неиз­вест­на lex Plau­tia (63 г. до Р. Х.), за кото­рой сле­до­ва­ла lex Ser­vi­lia П. Сер­ви­лия Рул­ла (Cic. l. agr.), но закон этот был взят назад самим Сер­ви­ли­ем. Таким же обра­зом не удал­ся закон Фла­вия (lex Fla­via), состав­лен­ный по вну­ше­ни­ям Пом­пея в 60 г. до Р. Х.

 

Более посчаст­ли­ви­лось в сле­дую­щем году Цеза­рю с его 2 аграр­ны­ми зако­на­ми, кото­ры­ми преж­ние pos­ses­sio­nes не затра­ги­ва­лись, а уста­нав­ли­ва­лась разда­ча новых земель и учреж­де­ние коло­ний. Cic. ad fam. 13, 4. ad Att. 2, 18. Liv. ep. 103. Dio. Cass. 38, 1. Мало извест­но о lex An­to­nia (44 г. до Р. Х.). Это был послед­ний соб­ст­вен­но аграр­ный закон, lex ag­ra­ria, — после­дую­щие отно­сят­ся исклю­чи­тель­но к воен­ным коло­ни­ям, погу­бив­шим Ита­лию. Tac. ann. 14, 27. Во вре­ме­на Импе­рии в Ита­лии уже почти не было государ­ст­вен­ных земель, но тем более было их зато в про­вин­ци­ях, хотя и там чис­ло их силь­но умень­ша­лось вслед­ст­вие раздач и про­да­жи. При­над­ле­жав­шие горо­дам общин­ные зем­ли назы­ва­лись во вре­ме­на Импе­рии ag­ri vec­ti­ga­les; преж­де этим име­нем обо­зна­ча­лись все зем­ли, за кото­рые пла­тил­ся оброк казне, сле­до­ва­тель­но, в осо­бен­но­сти про­вин­ци­аль­ные зем­ли.

http://ancientrome.r...htm?a=223696667

Ответить

Фотография Ученый Ученый 25.08 2021

Реформа Гая Мария

 

 До Мария в римское войско брали только тех граждан, которые владели определённым участком земли. В Риме считали, что только тот, кто владеет имуществом, имеет право носить оружие и вступать в армию. Гражданин, лишившийся своей земли и ставший, как говорили тогда, пролетарием, терял право быть воином. Но в течение II в. до н. э. римское крестьянство разорялось, распродавало свои земельные наделы и массами уходило в города. Таким образом, число людей, имеющих право служить в войске, с каждым годом сокращалось. Это угрожало военному могуществу Рима.

 

Между тем для обнищавших пролетариев военная служба были привлекательна благодаря жалованью и надежде на военную добычу. Среди них можно было найти много охотников поступить на военную службу. Марий прекрасно знал это. Он знал также, что ему нужно выполнить обещание, данное народу, и победоносно закончить войну. Для этого нужна была большая боеспособная армия. Марий не смог бы изменить существовавший порядок набора армии, если бы демократы не поддержали его. Авторитет сената и знати, заинтересованной в сохранении старых обычаев, был теперь подорван неудачным ходом войны с Югуртой. Это и дало возможность провести военную реформу — открыть беднякам доступ в армию. Срок службы в армии был значительно увеличен. Увеличение срока службы было вызвано потребностью Рима в опытных, хорошо обученных солдатах. За 16 — 20 лет службы можно было обучить и постройке оборонительных сооружений, и штурму крепостей, и обращению со сложными военными машинами.

 

Реформа коснулась также и организации легионов. Количество воинов в легионе увеличивалось с 4200 до 6000 человек. Марий снабдил армию большим количеством военных машин и улучшил вооружение легионеров. Приучая солдат к выносливости, Марий заставлял их нести на себе в походе всё необходимое, вплоть до кольев для устройства частокола при разбивке лагеря. С вновь созданной многочисленной армией Марий отправился в Нумидию и в два года победоносно закончил войну. Югурта из-за предательства своего союзника — царя Бокха — был захвачен Луцием Корнелием Суллой, одним из военачальников в войске Мария. Нумидийский царь был привезён в Рим. Закованного в цепи его провели во время триумфального шествия Мария. Затем бросили в подземную тюрьму, где он вскоре был у мертв лён. Так кончилась Югуртинская война, послужившая поводом к проведению военной реформы.

 

С этого времени в римской армии солдат-профессионал сменил воина-гражданина. Длительный срок службы надолго отрывал солдата от мирной жизни и труда. Все его интересы были теперь связаны с армией и войной. Солдат-профессионал добывал средства к существованию во время походов. Он целиком зависел от своего полководца. Если полководец одерживал победы, то его солдаты захватывали богатую добычу. И после походов полководец обычно продолжал заботиться о своих солдатах. Он добивался от сената наград, земли, которой наделял отличившихся. За это и солдаты готовы были идти за полководцем куда угодно, хотя бы на свой родной город. Таким образом, опираясь на зависящее от него целиком наёмное войско, полководец мог достигнуть в государстве огромной власти и значения. Примером тому может служить сам Марий, который, опираясь на свою армию, добился того, что его семь раз выбирали консулом, хотя это противоречило римским обычаям. Подобного случая не знала вся предшествующая история Римской республики.

 

Военная реформа Мария подготовила установление военной диктатуры в римском государстве.

 

http://centant.spbu....ool/rome/19.htm

Ответить

Фотография Ученый Ученый 25.08 2021

Гай Марий

 

71356339.jpg

Ответить

Фотография Ученый Ученый 25.08 2021

Впро­чем, этот пол­ный пере­во­рот в рим­ской воен­ной орга­ни­за­ции был вызван, надо думать, чисто воен­ны­ми сооб­ра­же­ни­я­ми и вооб­ще не был делом рук одно­го чело­ве­ка, все­го менее — делом рас­чет­ли­во­го често­люб­ца. Пре­об­ра­зо­ва­ние учреж­де­ний, став­ших непри­год­ны­ми, дик­то­ва­лось необ­хо­ди­мо­стью. По все­му веро­я­тию, систе­ма доб­ро­воль­ной вер­бов­ки сре­ди ита­лий­ско­го насе­ле­ния, введен­ная Мари­ем, спас­ла воен­ную силу государ­ства, точ­но так же, как через несколь­ко сто­ле­тий систе­ма вер­бов­ки ино­зем­цев, введен­ная Арбо­га­стом и Сти­ли­хо­ном, про­дли­ла на неко­то­рое вре­мя суще­ст­во­ва­ние рим­ско­го государ­ства.

 

Тем не менее эта воен­ная рефор­ма была насто­я­щей поли­ти­че­ской рево­лю­ци­ей, хотя еще в нераз­ви­том виде. Кон­сти­ту­ция рес­пуб­ли­ки стро­и­лась, глав­ным обра­зом, на прин­ци­пе, что каж­дый граж­да­нин — в то же вре­мя сол­дат, и каж­дый сол­дат — преж­де все­го граж­да­нин. Поэто­му с воз­ник­но­ве­ни­ем осо­бо­го сол­дат­ско­го сосло­вия этой кон­сти­ту­ции дол­жен был насту­пить конец. А к воз­ник­но­ве­нию тако­го сол­дат­ско­го сосло­вия дол­жен был вести уже новый устав стро­е­вой служ­бы с его рути­ной, заим­ст­во­ван­ной у масте­ров фех­то­валь­но­го искус­ства. Воен­ная служ­ба посте­пен­но ста­ла воен­ной про­фес­си­ей.

 

Еще гораздо быст­рее повли­я­ло при­вле­че­ние к воен­ной служ­бе про­ле­та­ри­ев, хотя и в неболь­шом раз­ме­ре. При этом име­ло осо­бое зна­че­ние сле­дую­щее. По ста­рым пра­ви­лам пол­ко­во­дец имел пра­во, сов­ме­сти­мое лишь с вполне солид­ны­ми рес­пуб­ли­кан­ски­ми учреж­де­ни­я­ми, награж­дать сол­дат по сво­е­му усмот­ре­нию. Сол­дат, про­явив­ший доб­лесть и сра­жав­ший­ся с успе­хом, имел как бы пра­во тре­бо­вать от пол­ко­во­д­ца часть с.187 добы­чи, а от государ­ства — уча­сток на заво­е­ван­ной терри­то­рии. Преж­ние сол­да­ты из граж­дан и зем­ледель­цев, слу­жив­шие в армии по обя­за­тель­но­му набо­ру, виде­ли в воен­ной служ­бе лишь бре­мя, воз­ла­гае­мое на них в инте­ре­сах обще­ст­вен­но­го бла­га, а в воен­ной добы­че — лишь сла­бое воз­на­граж­де­ние за поте­ри и убыт­ки, свя­зан­ные с воен­ной служ­бой. Теперь же про­ле­та­рий, завер­бо­ван­ный в армию, жил на свое сол­дат­ское жало­ва­нье; мало того, при отсут­ст­вии домов для инва­лидов и даже для бед­ных, он отнюдь не стре­мил­ся уйти поско­рей из армии, а, наобо­рот, стре­мил­ся остать­ся в ней, пока не обес­пе­чит сво­его буду­ще­го. Лагерь был его един­ст­вен­ной роди­ной, вой­на — един­ст­вен­ной нау­кой, пол­ко­во­дец — един­ст­вен­ным источ­ни­ком надежд. Резуль­та­ты тако­го поло­же­ния ясны сами собой.

 

После боя на Раудий­ских полях Марий тут же, на месте сра­же­ния, даро­вал пра­ва рим­ско­го граж­дан­ства двум когор­там ита­лий­ских союз­ни­ков за их доб­лесть. Это про­ти­во­ре­чи­ло кон­сти­ту­ции, но Марий оправ­ды­вал­ся впо­след­ст­вии тем, что в шуме боя он не мог рас­слы­шать голос зако­на. Если бы в более важ­ных вопро­сах инте­ре­сы вой­ска и глав­но­ко­ман­дую­ще­го сошлись на каком-нибудь про­ти­во­кон­сти­ту­ци­он­ном тре­бо­ва­нии, кто мог бы пору­чить­ся, что в таком слу­чае бря­ца­ние ору­жия не заглу­шит голос зако­на? Теперь суще­ст­во­ва­ло посто­ян­ное вой­ско, воен­ное сосло­вие, гвар­дия. В армии, как и в граж­дан­ских учреж­де­ни­ях, были уже зало­же­ны все осно­вы буду­щей монар­хии. Недо­ста­ва­ло толь­ко монар­ха. Две­на­дцать орлов, парив­ших неко­гда над Пала­тин­ским хол­мом, 146 при­зы­ва­ли царей; новый орел, вру­чен­ный леги­о­нам Мари­ем, пред­ве­щал власть импе­ра­то­ров.

 

http://ancientrome.r...tm?a=1305184980

Ответить

Фотография Ученый Ученый 25.08 2021

Знамя римского легиона

aqui0.jpg02d014de-acd7-4f5b-9829-8375eac

Ответить

Фотография Ученый Ученый 25.08 2021

SPQR - эмблема римского государства, аббревиатура латинской фразы Senatus Populusque Romanus, Сенат и народ Рима.

 

Arch.of.Titus-Inscription.jpg

Ответить

Фотография Стефан Стефан 25.08 2021

SPQR - эмблема римского государства, аббревиатура латинской фразы Senatus Populusque Romanus, Сенат и народ Рима.

Правильный перевод этой официальной формулы: "Сенат и народ римский" ("Romanus" - "римский" от "Roma" - "Рим"). В Римской республике было три ветви власти: комиции, магистраты (источником их власти был "римский народ", т.е. совокупность римских граждан) и сенат.

 

Senātus populusque Romānus

Сенат и народ римский. Официальная формула, знаменовавшая носителя высшей государственной власти в республиканском Риме.
Ответить

Фотография Ученый Ученый 25.08 2021

Правильный перевод этой официальной формулы: "Сенат и народ римский" ("Romanus" - "римский" от "Roma" - "Рим").

Правильно, я латынь не знаю, поэтому и допустил неточность. Но вообще для человека, незнакомого с историей эта надпись выглядит загадочно. 

Ответить

Фотография Стефан Стефан 26.08 2021

Следующим принципиально важным моментом римской истории I в. до н.э. мы считаем так называемую военную реформу Мария. Она имела огромное значение не только для дальнейших судеб римской армии, но и для всей республики и была проведена, если принимать традиционную датировку, в ходе Югуртинской войны (111–105 гг.) или вскоре после нее.

 

О войне Рима с нумидийским царем Югуртой мы осведомлены довольно подробно, поскольку ее описанию посвящена специальная монография римского историка Саллюстия. Эта война – позорная страница в истории Римской республики. Долгое время военные действия развертывались для римлян неудачно и только по одной причине: Югурта открыто и {85} беззастенчиво подкупал сенаторов, магистратов, военачальников вплоть до центурионов, а иногда даже целые войсковые подразделения.

 

Разложившаяся сенатская олигархия полностью скомпрометировала себя в ходе этой войны, и в конечном счете командование римской армией, под давлением народного собрания, было вручено Гаю Марию, кандидату демократических кругов, недавно избранному консулом, на что он, по выражению Саллюстия, «имел все права, кроме древности рода»1. И действительно, Марий был человеком незнатного происхождения, к тому же не римлянином по рождению – он родился в небольшом италийском городе Арпине – т.е. принадлежал к тем, кого в Риме называли homines novi – выскочками.

 

Марий в дальнейшем прославился как один из наиболее выдающихся римских полководцев. Он не только победоносно закончил затянувшуюся войну с Югуртой, но и отразил крайне опасное для римлян вторжение в Италию племен кимвров и тевтонов (кельтско-германские племена). Именно Марию и приписывается проведение знаменитой военной реформы.

 

Она состояла как бы из двух «частей»: тактической, т.е. чисто военной, и социально-политической. Нас интересует в данном случае эта вторая «часть» реформы, которая заключалась в том, что в армию теперь начали принимать людей, стоящих вне имущественных классов, т.е. пролетариев. Кроме того, был открыт доступ в армию добровольцам. Что касается военно-тактической стороны реформы, то Марий, видимо, усовершенствовал манипулярный строй армии (введение когорты) и ее техническое оснащение.

 

В современной научной литературе господствует точка зрения, согласно которой реформу Мария едва ли правомерно рассматривать как единичный акт, к тому же осуществленный каким-то одним реформатором. И действительно, у нас имеются сведения о неоднократных снижениях ценза в связи с набором в армию, о вербовке – во всяком случае спорадически – неимущего населения, о приеме в армию добровольцев, в первую очередь из отслуживших свой срок ветеранов. Таким образом, мероприятия, намеченные и {86} проведенные Марием, очевидно, лишь доводили до логического конца процесс, развивавшийся долгие годы1.

 

Но как бы то ни было, прием в армию неимущих и добровольцев имел огромное значение. В армии оказывались теперь люди, для которых военная служба становилась главным и единственным занятием, т.е. профессией. Крестьянская милиция, созывавшаяся фактически от случая к случаю, заменялась теперь постоянной и профессиональной армией. Изменился и социальный состав армии: если она еще во второй половине II в. комплектовалась в основном из зажиточного крестьянства, то в послемарианское время армия в значительной мере «пролетаризуется». Этот факт – общеизвестен2.

 

Итак, армия превращалась в самостоятельную социальную силу, в своеобразную корпорацию со своими особыми интересами, нуждами, требованиями. В этих условиях становилась чрезвычайно важной роль военного вождя. Опытный и авторитетный вождь мог использовать армию в качестве послушного орудия, которое легко было применить не только для защиты государства и его интересов, но и для установления своего собственного господства над ним. Развернувшиеся в недалеком будущем события показали полную возможность реализации подобных устремлений.

 

В 90 г. до н.э. вспыхнуло грандиозное восстание италийского крестьянства – так называемая Союзническая война. Непосредственным поводом, приведшим к восстанию, был вопрос, поднятый впервые еще Гракхами, – вопрос о распространении прав римского гражданства на «союзников», т.е. на основную массу италийского населения. В 91 г. с возобновлением этого предложения выступил один из последних «великих трибунов» – Марк Ливий Друз. Ему удалось провести в народном собрании свой законопроект, но через несколько дней после этого Друз был заколот кинжалом на пороге собственного дома. Убийца так и не был найден. {87}

 

Смерть Друза послужила сигналом к восстанию италиков, к Союзнической войне (90–88 гг.). Восстала фактически вся Средняя и Южная Италия. Основные области Северной Италии – Этрурия, Умбрия, Цизальпийская Галлия – сохранили верность Риму. Главным требованием восставших был вопрос о гражданских правах.

 

Союзники создали свою собственную государственную организацию. Центром стал город Корфиний, где функционировало народное собрание, сенат из 500 членов, выборные магистраты (2 консула и 12 преторов). Союзники даже начали чеканить собственные деньги: на монетах символически был изображен италийский бык, попирающий римскую волчицу.

 

Хотя военные действия продолжались всего лишь немногим более трех лет, они отличались крайней ожесточенностью. Римляне оказались в чрезвычайно сложном и тяжелом положении: им фактически впервые пришлось воевать против собственной армии. Союзники, неся службу в римских вспомогательных частях, прекрасно владели всеми приемами и особенностями римской военной тактики. И хотя римляне бросили против восставших свои основные силы и своих лучших полководцев, добиться победы чисто военными средствами им не удалось, пока они не пошли на политические уступки.

 

В конце 90 г. в Риме был проведен закон, согласно которому союзники, не принявшие участия в восстании, получали права римского гражданства. Но этого оказалось недостаточно. В следующем 89 г. был принят еще один закон, обещавший права гражданства тем из союзников, кто в течение двух месяцев сложит оружие. Эти уступки сыграли свою роль: они внесли раскол в среду восставших, и римлянам в конечном счете удалось подавить восстание.

 

Однако значение Союзнической войны чрезвычайно велико. Есть все основания рассматривать ее как кульминационный пункт той аграрной революции, которая началась в эпоху Гракхов и в своем дальнейшем развитии захватила не только римское, но и италийское крестьянство. Это была борьба против крупного землевладения, борьба за землю и политические права. По существу это – та же самая борьба, которую вели {88} некогда римские плебеи против патрициев, но теперь она повторялась в новой обстановке, на новой и расширенной основе, т.е. в общеиталийском масштабе.

 

Непосредственные итоги Союзнической войны тоже весьма знаменательны. Во-первых, победа Рима была чисто внешней, формальной. В ходе войны союзники сумели добиться того, в чем им было сначала отказано и из-за чего вспыхнуло само восстание. Италийское население приобрело римские права, а следовательно, и право голоса в комициях. И хотя в дальнейшем римские власти всячески стремились урезать данное право – например, приписывая новых граждан только в 8 трибам из 35! – но все же в принципе это было крупное достижение. Затем италийское крестьянство – теперь уже как полноправные римские граждане – получило доступ к ager publicus. И наконец, речь может идти о более глубоких результатах италийской революции, связанных с расшатыванием полисной организации, с подрывом исключительного и безусловного до сих пор положения Рима как полиса1. Но об этом будет сказано ниже. {89}

 

 

1 Sall., Jug., 63. {86}

 

1 Liv., 1, 43, 8; 4, 59, 11; 31, 8, 6; Diod., 14, 16, 5; сp. Polyb., 6, 19. {87}

 

2 R.E. Smith. Service in Post-Marian Roman Army, p. 10; С. Утченко. Кризис и падение Римской республики, стр. 174–179.

 

1 См. С.Л. Утченко. Кризис и падение Римской республики, стр. 29–30, 178–179, 207–209. {89}

 

Утченко С.Л. Цицерон и его время. М.: Мысль, 1972. С. 85–89.

Ответить

Фотография Ученый Ученый 07.09 2021

Союзническая война

 

Италийские союзники римлян уже давно несли воинские повинности наравне с римлянами, но не имели их политических прав. Это вызывало в их среде недовольство, которое усиливалось с каждым годом. Первым, кто совершенно открыто стал подстрекать италийцев добиваться прав римского гражданства, с тем чтобы из подчиненных стать участниками в римском владычестве, был консул 124 г. до Р. Х. Фульвий Флакк. Когда Флакк внес свое предложение и упорно настаивал на его осуществлении, сенат отправил его в какой-то военный поход. Во время этого похода истек срок консульской службы Флакка. Но он после окончания консульских полномочий получил звание трибуна вместе с младшим Гракхом, который вносил такого же рода проект относительно италийцев. Когда оба они, как об этом рассказывалось выше, были убиты, италийцы пришли в очень большое возбуждение.

 

После Флакка и Гракха трибун 91 г. до Р. Х. Ливий Друз, человек очень знатного происхождения, также обещал, по просьбе италийцев, снова внести законопроект о даровании им гражданских прав. Это было главное пожелание италийцев, пишет Аппиан, так как они рассчитывали, что этим способом тотчас же станут, вместо подвластных, полновластными.

 

Предложение Друза вызвало сильное озлобление в среде римских сенаторов и всадников. Друз, обратив внимание на создавшееся напряженное положение, изредка выходил из дома, но все время занимался у себя, в слабо освещенном портике. Когда однажды к вечеру трибун отпускал от себя толпу народа, он внезапно вскрикнул: «Я ранен», — и с этими словами упал. Он был найден пронзенным в бедро сапожным ножом. Таким образом, и Друз был убит во время исполнения им должности трибуна. (По свидетельству Цицерона, убийцей Друза был его коллега по трибунату Квинт Варий).

 

Не усматривая далее никакого средства осуществить свои надежды на получение гражданских прав, италийцы решили открыто отложиться от римлян и повести против них вооруженную войну. Путем тайных переговоров между собой они условились об этом и для скрепления взаимной верности обменялись заложниками.  Когда римлянам все это стало известно, они начали рассылать по италийским городам людей из своей среды, наиболее подходящих, с целью незаметно осведомиться, что такое происходит. Один из них, увидев, как одного мальчика ведут в качестве заложника из Аускула в другой город, донес об этом управляющему этими местами проконсулу Сервилию. Сервилий со слишком большой горячностью бросился на Аускул в то время, когда жители его справляли праздник, жестоко пригрозил им и был убит, так как они убедились, что замыслы их уже открыты. Вместе с Сервилием был убит и Фонтей, его легат.
После того как убиты были Сервилий и Фонтей, и остальным римлянам в Аускуле не было уже никакой пощады; на всех римлян, какие находились в Аускуле, жители его напали, перебили, а имущество их разграбили. Лишь только разнеслась весть о восстании в Аускуле, все соседние народы стали открыто готовиться к войне [90 г. до Р.Х.]: марсы, пелигны, вестины, марруцины, вслед за ними пицентины, френтаны, гирпины, помпеяны, венузины, япиги, луканы, самниты.

 

Они отправили в Рим послов с жалобой на то, что они, хотя и содействовали во всем римлянам в укреплении их власти, за оказанную помощь не удостоены прав римского гражданства. Сенат дал им очень решительный ответ: если они раскаиваются во всем происшедшем, пусть отправят посольство к сенату — это непременное условие. Теперь у италийцев исчезла всякая надежда, и они стали готовиться к войне. Их общая армия, помимо войск, расквартированных по городам, состояла приблизительно из 100 тыс. пехоты и такого же количества конницы. Римляне послали против них такие же военные силы, состоявшие частью из римлян, частью из оставшихся им верными союзников из числа италийских племен.

https://proza.ru/2015/05/16/1453

Ответить

Фотография Ученый Ученый 07.09 2021

Марк Ливий Друз младший, борец за права италиков.

 

dru002.jpg

Ответить

Фотография Стефан Стефан 11.09 2021

Последнее крупное событие римской истории начала I в. до н.э., которое также имеет определенное отношение к крестьянско-аграрной линии борьбы (хотя и выходит довольно далеко за ее пределы!), это  гражданская война между сулланцами и марианцами и диктатура Суллы.

 

Сами древние авторы считали, что вражда между Суллой и Марием была сначала основана на почве чисто личного соперничества, но затем переросла в явление государственного масштаба. Плутарх писал: «Эта вражда, столь незначительная и по-детски мелочная в своих истоках, но затем, через кровавые усобицы и жесточайшие смуты приведшая к тирании и полному расстройству дел в государстве, показывает, сколь мудрым и сведущим в общественных недугах человеком был Еврипид, который советовал остерегаться честолюбия, как демона, самого злого и пагубного для тех, кто им одержим»2. {89}

 

Соперничество возникло еще тогда, когда Сулла, будучи квестором Мария, захватил в плен Югурту, а затем во время Союзнической войны своими удачными действиями совершенно затмил славу стареющего полководца. В 89 г. Сулла был избран консулом и ему было поручено ведение войны против понтийского царя Митридата.

 

Митридат VI Евпатор сделал попытку, как в свое время Антиох, уничтожить не только римское господство, но и римское влияние в странах эллинистического Востока. Для этого он выбрал такой момент, когда римские военные силы были прикованы к самой Италии, т.е. пока еще шла Союзническая война. Завладев Вифинией, он вторгся на территорию римской провинции Азия, где был восторженно встречен местным населением. По его приказу во всех городах и селениях Малой Азии были в один и тот же день перебиты все живущие там римские граждане. По некоторым данным, в этот день погибло 150 тыс. римлян.

 

Из Малой Азии Митридат, окрыленный своими победами, направил войска на Балканский полуостров. Положение становилось критическим. Римляне оказались перед реальной угрозой быть вытесненными из восточной части Средиземноморья. Для сенатских кругов это означало крах всей восточной политики, для всадничества, т.е. купцов, финансистов, публиканов, – угрозу полного разорения. Вопрос о войне с Митридатом приобретал первостепенное значение.

 

На фоне этих событий соперничество между Марием и Суллой выступило в совершенно новом и неожиданном аспекте. Оба они оказались претендентами на пост главнокомандующего в предстоящей войне: Сулла – от сенатских кругов, Марий – от всадничества. Дальнейшие перипетии борьбы были сложными и даже трагичными: Сулла с уже навербованным им войском находился в Кампании (около города Нола), когда туда прибыли два военных трибуна и потребовали, чтобы он в соответствии с решением народного собрания передал командование Марию. На солдатской сходке, где Сулла выступил с речью перед солдатами, военные трибуны были побиты камнями, а войско потребовало от Суллы вести его на Рим. {90}

 

Впервые в своей истории Рим был взят римскими же войсками. Марий и его приверженцы бежали. Сулла, захватив власть и расправившись со своими политическими противниками, осуществил некоторые реформы, суть которых сводилась к ограничению роли народного собрания и трибуната. Однако все эти меры носили довольно поспешный и даже поверхностный характер: Сулла стремился возможно скорее оплатить главный вексель, выданный им своим солдатам, – повести их в нетрудный и в то же время сулящий богатую военную добычу поход против Митридата.

 

Сулла и его войско пробыли на Востоке в общей сложности четыре с половиной года. За это время были взяты приступом Афины, одержаны две крупные победы над силами Митридата (при Херонее и Орхомене), в результате чего территория Греции была полностью очищена от войск противника и военные действия перенесены в Малую Азию. Митридату не оставалось ничего другого, как просить о мире. Состоялась встреча обоих полководцев. Сулла держал себя по отношению к понтийскому царю весьма высокомерно, но вместе с тем пошел на сравнительно мягкие и компромиссные условия мира. Такая уступчивость объяснялась лишь одним: Сулла торопился вернуться в Рим, где за время его отсутствия многое изменилось.

 

Дело в том, что в Риме произошел марианский переворот. Во главе его стоял консул Луций Корнелий Цинна, а затем к нему присоединился вернувшийся в Италию Марий. Переворот ознаменовался жестокой расправой и разграблением имущества сулланцев. Затем состоялись выборы консулов на 86-й год. Вторично консулом был избран Цинна и в седьмой раз – Марий, который, однако, через несколько дней после выборов умер.

 

Все законы Суллы были отменены. Новые граждане распределялись по всем 35 трибам. Проводилась частичная кассация долгов. Кроме того, марианцы готовились к предстоящей неизбежной борьбе с Суллой. И хотя на одной из бурных солдатских сходок Цинна был убит, некоторые италийские города поддержали марианцев. Набор войска продолжался.

 

Сулла высадился со своей армией в Брундизии весной 83 г. Это было началом нового этапа {91} гражданской войны, которая развернулась на территории Италии и продолжалась полтора года. Осенью 82 г. в битве у Коллинских ворот, ведших в Рим с севера, марианцы были окончательно разгромлены, а Рим вторично взят с бою войсками Суллы.

 

На сей раз победа сулланцев ознаменовалась таким террором, перед которым померкли все предыдущие кровавые события. Были введены знаменитые проскрипции, т.е. публикация списков тех лиц, которые по тем или иным причинам казались Сулле подозрительными. Попавшие в эти списки объявлялись вне закона: каждый мог их безнаказанно убить. Имущество проскрибированных подвергалось конфискации; из части его выплачивалась награда убийцам (или доносчикам). Во время проскрипций было казнено 90 сенаторов и 2600 всадников. Кое-кто из друзей и сторонников Суллы нажил себе во время этих проскрипций огромные состояния.

 

Сулла щедро наградил своих солдат. Помимо военных трофеев, всяческих наград и раздач при триумфе он вывел ряд колоний на территории самой Италии, наделив 100 тыс. своих ветеранов земельными участками. Для этих целей земля конфисковывалась у ее владельцев в тех общинах и городах, которые поддерживали марианцев в ходе гражданской войны. В самом Риме Сулла создал себе верную опору из 10 тыс. корнелиев – так стали называться отпущенные им на волю рабы казненных при проскрипциях.

 

В конце 82 г. Сулла был провозглашен диктатором на неограниченный срок и получил чрезвычайные полномочия для издания новых законов и по устройству государственных дел. Диктаторы не назначались в Риме со времен Второй Пунической войны (т.е. более 120 лет), и, кроме того, диктатура всегда бывала ограничена весьма кратким (полугодичным) сроком.

 

Сулла восстановил все те реформы, которые были им проведены после взятия Рима в первый раз. Кроме того, еще более увеличивалось значение сената; расширялись, в частности, его судебные функции. Число сенаторов удваивалось. Возросло и число магистратов: преторов, квесторов. С другой стороны, снова ограничивались права комиций и народных трибунов. Было объявлено, что те лица, которые занимали эту должность, не имеют права домогаться никакой другой {92} магистратуры. Таким образом, значение трибуната не только обесценивалось, но он даже превращался в препятствие на пути к достижению, скажем, консульской должности.

 

Сулла стал теперь неограниченным и единовластным правителем Рима. Однако завершение его политической карьеры оказалось совершенно неожиданным: в 79 г. он вдруг сложил с себя диктаторские полномочия. Сулла удалился в свое поместье, где и прожил немногим более года, занимаясь охотой, рыбной ловлей и писанием мемуаров.

 

Сулла был, конечно, незаурядной личностью. Человек, по понятиям своего времени, образованный, он обладал острым умом, вкусом, даже определенной утонченностью, но вместе с тем был предельно циничен и жесток. Народ он презирал, солдат развращал показной щедростью, преклонялся только перед силой и успехами. Он верил в свою счастливую звезду, не обижался, когда завистники объясняли его победы не опытом или умением полководца, а лишь удачей, и сам повелел именовать его Счастливым (Felix). Эта концепция счастья, удачи возникла не случайно – она звучала несомненным вызовом тем римским представлениям о доблести, о добродетелях (virtutes), презрение к которым Сулла демонстрировал всей своей деятельностью и карьерой. {93}

 

 

2 Plut., Sulla, 4. {89}

 

Утченко С.Л. Цицерон и его время. М.: Мысль, 1972. С. 89–93.

 

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Однако завершение его политической карьеры оказалось совершенно неожиданным: в 79 г. он вдруг сложил с себя диктаторские полномочия.

Действительно, редкий случай в истории когда диктатор добровольно ушел в отставку. Сулла заявил, что если кто-то из сограждан привлечет его к суду, то он готов дать ответ за свои действия. Но сограждане почему-то не решились открыто обвинить Суллу, такого страху он нагнал на вечный город.

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Рос­сий­ский исто­рик А. Б. Его­ров, изу­чав­ший дея­тель­ность Сул­лы, под­чёр­ки­вал: «Оцен­ка Сул­лы и его дея­тель­но­сти пред­став­ля­ет нема­лые труд­но­сти. Это едва ли не самая про­ти­во­ре­чи­вая фигу­ра позд­ней рес­пуб­ли­ки, дей­ст­во­вав­шая в момент, когда государ­ство нахо­ди­лось на пере­пу­тье и кон­сер­ва­тив­ная и дина­мич­ная тен­ден­ции урав­но­ве­ши­ва­лись». Сам Его­ров пола­гал, что исто­ри­че­ская роль Сул­лы заклю­ча­лась в сле­дую­щем: «Дик­та­ту­ра Сул­лы ста­ла раз­ви­ти­ем еди­но­лич­ной вла­сти и уси­ле­ни­ем монар­хи­че­ской тен­ден­ции. Одно­вре­мен­но с этим транс­фор­ма­ция рес­пуб­ли­ки в монар­хию была во мно­гом при­оста­нов­ле­на, а пози­ции опти­ма­тов упро­че­ны. Дик­та­ту­ра не лик­види­ро­ва­ла про­ти­во­ре­чий, а, наобо­рот, толь­ко обост­ри­ла их…».

 

Нако­нец, совре­мен­ный евро­пей­ский исто­рик Фран­с­уа Инар (про­фес­сор Канн­ско­го ун-та, Фран­ция) пола­га­ет, что Сул­ла «явля­ет­ся послед­ним пред­ста­ви­те­лем ари­сто­кра­тии, очень доро­жа­щей тра­ди­ци­я­ми… Всё в поведе­нии Сул­лы отсы­ла­ет к соци­аль­ной и поли­ти­че­ской прак­ти­ке толь­ко что закон­чив­ше­го­ся века». Инар так­же отри­ца­ет, что дик­та­тор был пер­вым импе­ра­то­ром: «…Сул­ла, искренне верив­ший, что он новый осно­ва­тель Рима, тот, кто помо­жет Горо­ду узнать новую эру рав­но­ве­сия и про­цве­та­ния, в конеч­ном ито­ге явля­ет­ся толь­ко послед­ним насто­я­щим рес­пуб­ли­кан­ским лиде­ром, но лиде­ром рес­пуб­ли­ки, невоз­мож­ность суще­ст­во­ва­ния кото­рой он сам пока­зал". Итак, уже крат­кий обзор исто­рио­гра­фии пока­зы­ва­ет, насколь­ко про­ти­во­ре­чи­вую оцен­ку полу­чил Сул­ла в трудах новых и новей­ших иссле­до­ва­те­лей. Как вид­но из обзо­ра, глав­ное про­ти­во­ре­чие в оцен­ке Сул­лы сле­дую­щее: иссле­до­ва­те­ли не могут при­ми­рить авто­ри­тар­ный харак­тер дей­ст­вий и режи­ма Сул­лы с его ари­сто­кра­ти­че­ской про­грам­мой. Отсут­ст­вие еди­но­го мне­ния о Сул­ле ещё раз свиде­тель­ст­ву­ет о необ­хо­ди­мо­сти тща­тель­но­го ана­ли­за источ­ни­ков и выне­се­ния объ­ек­тив­но­го суж­де­ния об исто­ри­че­ской роли это­го чело­ве­ка.

 

http://ancientrome.r...tm?a=1407518436

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Луций Корнелий Сулла

3778185_original.jpg

Ответить

Фотография Стефан Стефан 11.09 2021

Но сограждане почему-то не решились открыто обвинить Суллу, такого страху он нагнал на вечный город.

Аппиан Александрийский писал, что Катон Младший (которому тогда было около 16 лет) высказал Сулле упрёки после сложения им диктатуры. Катону не пришлось отвечать за этот дерзкий поступок.

 

Столько было в этом человеке смелости, такое сопутствовало ему счастье; говорят, когда Сулла сложил с себя власть, он прибавил на форуме, что, если кто-либо потребует, он готов дать ответ во всем происшедшем, что он отменил ликторов для себя, отставил своих телохранителей и в течение долгого времени один, лишь со своими друзьями, появлялся среди толпы, которая и теперь еще смотрела на него со страхом. 485 Когда он возвращался домой, лишь один мальчик стал упрекать Суллу, и так как мальчика никто не сдерживал, он смело дошел с Суллой до его дома и по пути продолжал ругать его. 486 И Сулла, распалявшийся гневом на высокопоставленных людей, на целые города, спокойно выносил ругань мальчика239. Только при входе в дом он сознательно или случайно произнес пророческие слова о будущем: «Этот мальчик послужит помехою для всякого другого человека, обладающего такою властью, какою обладал я, слагать ее». 487 И действительно, прошло короткое время, и римляне поняли, как Сулла был прав: Гай Цезарь240 своей власти не сложил. Причина, почему Сулла пожелал стать из частного человека тираном и из тирана обратиться снова в частного человека и после этого проводить жизнь в сельском уединении, заключается, на мой взгляд, в том, что он за всякое дело брался с пылом и проводил его со всей энергией.

http://ancientrome.r...=1468001000#104
 

239 Речь идет о Марке Порции Катоне Младшем (95—46 гг. до н. э.).

 

240 Речь идет о диктаторе Гае Юлии Цезаре.

http://ancientrome.r...1468001000#n239

 

 

Плутарх упоминает о том, как, отказавшись от власти, Сулла предложил дать отчёт о своих действиях любому человеку.

 

И настолько вера Суллы в свое счастье превосходила веру его в свое дело, что после того, как такое множество людей было им перебито, после того, как в городе произошли такие перемены и преобразования, он сложил с себя власть и предоставил народу распоряжаться консульскими выборами, а сам не принял в них участия, но присутствовал на форуме как частное лицо, показывая свою готовность дать отчет любому, кто захочет.

http://ancientrome.r...tm?a=1439002400

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Жестокости Суллы

 

Три тыся­чи непри­я­те­лей при­сла­ли к нему вест­ни­ка с прось­бой о поща­де, и Сул­ла обе­щал им без­опас­ность, если они явят­ся к нему, преж­де нане­ся ущерб осталь­ным его вра­гам. Те пове­ри­ли, напа­ли на сво­их, и мно­гие с обе­их сто­рон полег­ли от рук недав­них това­ри­щей. Одна­ко всех уцелев­ших, как из напа­дав­ших, так и из защи­щав­ших­ся, все­го око­ло шести тысяч, Сул­ла собрал у цир­ка, а сам созвал сена­то­ров на заседа­ние в храм Бел­ло­ны. И в то самое вре­мя, когда Сул­ла начал гово­рить, отря­жен­ные им люди при­ня­лись за изби­е­ние этих шести тысяч. Жерт­вы, кото­рых было так мно­го и кото­рых реза­ли в страш­ной тес­но­те, разу­ме­ет­ся, под­ня­ли отча­ян­ный крик. Сена­то­ры были потря­се­ны, но уже дер­жав­ший речь Сул­ла, нисколь­ко не изме­нив­шись в лице, ска­зал им, что тре­бу­ет вни­ма­ния к сво­им сло­вам, а то, что про­ис­хо­дит сна­ру­жи, их не каса­ет­ся: там-де по его пове­ле­нию вра­зум­ля­ют кое-кого из него­дя­ев.

 

Тут уж и само­му недо­гад­ли­во­му из рим­лян ста­ло ясно, что про­изо­шла сме­на тиран­нов, а не паде­ние тиран­нии. Марий с само­го нача­ла был кру­то­го нра­ва, и власть лишь усу­гу­би­ла его при­рож­ден­ную сви­ре­пость, а не изме­ни­ла его есте­ство. Сул­ла же, напро­тив, вку­сив сча­стья, спер­ва вел себя уме­рен­но и про­сто, его ста­ли счи­тать и вождем зна­ти и бла­го­де­те­лем наро­да, к тому же он с моло­дых лет был смеш­лив и столь жалост­лив, что лег­ко давал волю сле­зам. Он по спра­вед­ли­во­сти навлек на вели­кую власть обви­не­ние в том, что она не дает чело­ве­ку сохра­нить свой преж­ний нрав, но дела­ет его непо­сто­ян­ным, высо­ко­мер­ным и бес­че­ло­веч­ным. В чем тут при­чи­на: сча­стье ли колеб­лет и меня­ет чело­ве­че­скую при­ро­ду или, что вер­нее, пол­но­вла­стье дела­ет явны­ми глу­бо­ко спря­тан­ные поро­ки, — это сле­до­ва­ло бы рас­смот­реть в дру­гом сочи­не­нии.

31. Теперь Сул­ла занял­ся убий­ства­ми, кро­ва­вым делам в горо­де не было ни чис­ла, ни пре­де­ла, и мно­гие, у кого и дел-то с Сул­лой ника­ких не было, были уни­что­же­ны лич­ны­ми вра­га­ми, пото­му что, угож­дая сво­им при­вер­жен­цам, он охот­но раз­ре­шал им эти бес­чин­ства. Нако­нец, один из моло­дых людей, Гай Метелл, отва­жил­ся спро­сить в сена­те у Сул­лы, чем кон­чит­ся это бед­ст­вие и как дале­ко оно долж­но зай­ти, чтобы мож­но ста­ло ждать пре­кра­ще­ния того, что теперь тво­рит­ся. «Ведь мы про­сим у тебя, — ска­зал он, — не избав­ле­ния от кары для тех, кого ты решил уни­что­жить, но избав­ле­ния от неиз­вест­но­сти для тех, кого ты решил оста­вить в живых». На воз­ра­же­ние Сул­лы, что он-де еще не решил, кого про­ща­ет, Метелл отве­тил: «Ну так объ­яви, кого ты решил пока­рать». И Сул­ла обе­щал сде­лать это. Неко­то­рые, прав­да, при­пи­сы­ва­ют эти сло­ва не Метел­лу, а како­му-то Фуфидию, одно­му из окру­жав­ших Сул­лу льсте­цов. Не посо­ве­то­вав­шись ни с кем из долж­ност­ных лиц, Сул­ла тот­час соста­вил спи­сок из вось­ми­де­ся­ти имен. Несмот­ря на все­об­щее недо­воль­ство, спу­стя день он вклю­чил в спи­сок еще две­сти два­дцать чело­век, а на тре­тий — опять по мень­шей мере столь­ко же. Высту­пив по это­му пово­ду с речью перед наро­дом, Сул­ла ска­зал, что он пере­пи­сал тех, кого ему уда­лось вспом­нить, а те, кого он сей­час запа­мя­то­вал, будут вне­се­ны в спи­сок в сле­дую­щий раз. Тех, кто при­нял у себя или спас осуж­ден­но­го, Сул­ла тоже осудил, карой за чело­ве­ко­лю­бие назна­чив смерть и не делая исклю­че­ния ни для бра­та, ни для сына, ни для отца. Зато тому, кто умерт­вит осуж­ден­но­го, он назна­чил награ­ду за убий­ство — два талан­та, даже если раб убьет гос­по­ди­на, даже если сын — отца. Но самым неспра­вед­ли­вым было поста­нов­ле­ние о том, что граж­дан­ской чести лиша­ют­ся и сыно­вья и вну­ки осуж­ден­ных, а их иму­ще­ство под­ле­жит кон­фис­ка­ции. Спис­ки состав­ля­лись не в одном Риме, но в каж­дом горо­де Ита­лии. И не оста­лись не запят­нан­ны­ми убий­ст­вом ни храм бога, ни очаг госте­при­им­ца, ни отчий дом. Мужей реза­ли на гла­зах жен, детей — на гла­зах мате­рей. Пав­ших жерт­вою гне­ва и враж­ды было ничтож­но мало по срав­не­нию с теми, кто был убит из-за денег, да и сами кара­те­ли, слу­ча­лось, при­зна­ва­лись, что тако­го-то погу­бил его боль­шой дом, дру­го­го — сад, а ино­го — теп­лые воды. Квинт Авре­лий, чело­век, чуж­дав­ший­ся государ­ст­вен­ных дел, пола­гал, что беда каса­ет­ся его лишь постоль­ку, посколь­ку он состра­да­ет несчаст­ным. При­дя на форум, он стал читать спи­сок и, най­дя там свое имя, про­мол­вил: «Горе мне! За мною гонит­ся мое аль­бан­ское име­ние». Он не ушел дале­ко, кто-то бро­сил­ся сле­дом и при­ре­зал его.

 

Плутарх

 

http://ancientrome.r...tm?a=1439002400

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

Аппиан Александрийский писал, что Катон Младший (которому тогда было около 16 лет) высказал Сулле упрёки после сложения им диктатуры. Катону не пришлось отвечать за этот дерзкий поступок.

Римляне отваживались обвинять сторонников Суллы, разбогатевших во время проскрипций. Так Цицерон в начале своей карьеры защитил некоего Росция от отпущенника Суллы Хрисогона, пытавшегося захватить имение Росция. Правда после своего успеха Цицерон, не отличавшийся храбростью, уехал в Грецию.

Ответить

Фотография Стефан Стефан 11.09 2021

Римляне отваживались обвинять сторонников Суллы, разбогатевших во время проскрипций. Так Цицерон в начале своей карьеры защитил некоего Росция от отпущенника Суллы Хрисогона, пытавшегося захватить имение Росция.

http://ancientrome.r...tm?a=1267350001
 

Ответить

Фотография Ученый Ученый 11.09 2021

И Сулла, распалявшийся гневом на высокопоставленных людей, на целые города, спокойно выносил ругань мальчика

В другом рассказе Плутарха говорится о том, что родственник Катона водил его в дом Суллы, чтобы обеспечить покровительство диктатора. Маленький Катон спросил, что означают казни и пытки, производившиеся прямо в доме Суллы? Родственник ответил, что это невинные люди, жертвы политического террора. Катон воскликнул - почему же ты не дал мне меч, чтобы я убил тирана и освободил родину?

Ответить