←  Вторая Мировая Война

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Ялтинская конференция

Фотография stan4420 stan4420 06.02 2019

Место проведения конференции было выбрано не сразу. Первоначально предлагалось провести встречу в Великобритании — как равноудаленной от СССР и США страны. Среди названий предполагаемых мест проведения фигурировали также Мальта, Афины, Каир, Рим и еще ряд городов. И. В. Сталин настаивал провести встречу именно в Советском Союзе, чтобы главы делегаций и их окружение смогли лично убедиться в том ущербе, который нанесла Германия СССР.

Кроме официального названия, у конференции было несколько кодовых. Отправляясь на Ялтинскую конференцию, У. Черчилль дал ей название «Аргонавт», проведя аналогию с древнегреческими мифами: он, Сталин и Рузвельт, подобно аргонавтам, отправляются на черноморские берега за Золотым руном. Рузвельт ответил в Лондон согласием:

Конференция проходила в Ялте 4–11 февраля 1945 года в период, когда в результате успешно проведенных стратегических операций Красной Армии боевые действия были перенесены на германскую территорию, и война против гитлеровской Германии вступила в завершающую стадию.

Вы и я — прямые наследники аргонавтов.

В конференции приняли участие руководители трех союзных держав: председатель Совета Народных Комиссаров СССР И. В. Сталин, премьер-министр Великобритании У. Черчилль и президент Соединенных Штатов Америки Ф. Д. Рузвельт. Кроме глав трех правительств в конференции также участвовали члены делегаций:

Как известно, именно на конференции в Ялте состоялся раздел сфер влияния трех держав в послевоенном мире. Кодовое название «Остров» конференция получила для введения в заблуждение противников, так как одним из возможных мест ее проведения фигурировала Мальта.

от Советского Союза— народный комиссар иностранных дел СССР В. М. Молотов, народный комиссар Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецов, заместитель начальника Генерального штаба Красной Армии генерал армии А. И. Антонов, заместители народного комиссара иностранных дел СССР А. Я. Вышинский и И. М. Майский, маршал авиации С. А. Худяков, посол в Великобритании Ф. Т. Гусев, посол в США А. А. Громыко;

от США— государственный секретарь Э. Стеттиниус, начальник штаба президента адмирал флота В. Леги, специальный помощник президента Г. Гопкинс, директор департамента военной мобилизации судья Дж. Бирнс, начальник штаба армии США генерал армии Дж. Маршалл, главнокомандующий Военно-морскими силами США адмирал флота Э. Кинг, начальник снабжения Американской армии генерал-лейтенант Б. Сомервелл, администратор по военно-морским перевозкам вице-адмирал Э. Лэнд, генерал-майор Л. Кутер, посол в СССР А. Гарриман, директор Европейского отдела Государственного департамента Ф. Мэттьюс, заместитель директора канцелярии по специальным политическим делам Государственного департамента А. Хисс, помощник государственного секретаря Ч. Болен вместе с политическими, военными и техническими советниками;

от Великобритании — министр иностранных дел А. Иден, министр военного транспорта лорд Лезерс, посол в СССР А. Керр, заместитель министра иностранных дел А. Кадоган, секретарь Военного кабинета Э. Бриджес, начальник имперского Генерального штаба фельдмаршал А.Брук, начальник штаба Воздушных сил маршал авиации Ч. Портал, первый морской лорд адмирал флота Э. Каннингхэм, начальник штаба Министра обороны генерал X. Исмей, верховный союзный командующий на Средиземноморском театре фельдмаршал Александер, начальник Британской военной миссии в Вашингтоне фельдмаршал Вильсон, член Британской военной миссии в Вашингтоне адмирал Сомервилл вместе с военными и дипломатическими советниками.

 

Советские, американские и британские дипломаты во время Ялтинской конференции

 

К принятию высокопоставленных гостей в Ялте СССР подготовился всего за два месяца, несмотря на то, что Крым сильно пострадал от военных действий. Разрушенные дома, остатки боевой техники произвели неизгладимое впечатление на всех участников конференции, президент США Рузвельт даже «ужаснулся размерами разрушений, причиненных немцами в Крыму».

Местом стоянки союзных кораблей и судов был выбран Севастополь, где были созданы запасы топлива, питьевой и котельной воды, отремонтированы причалы, маяки, навигационное и противолодочное оборудование, проведено дополнительное траление в бухтах и по фарватеру, подготовлено достаточное количество буксиров. Аналогичные работы были проведены в ялтинском порту.

Подготовка к конференции была развернута во всесоюзном масштабе. Оборудование, мебель, продукты свозили в Крым со всей территории СССР, в Ялту прибывали специалисты строительных организаций и сферы обслуживания. В Ливадии, Кореизе и Алупке за два месяца установили по нескольку электростанций.

Участники конференции располагались в трех крымских дворцах: делегация СССР во главе с И. В. Сталиным — в Юсуповском дворце, делегация США во главе с Ф. Рузвельтом — в Ливадийском дворце, а делегация Великобритании во главе с У. Черчиллем — в Воронцовском дворце.

За безопасность участников конференции отвечала принимающая сторона. Охрану на суше обеспечивали авиационные и артиллеристские спецгруппы, с моря — крейсер «Ворошилов», эскадренные миноносцы, подводные лодки. Кроме того, к ним присоединились и боевые корабли союзников. Поскольку Крым все еще находится в радиусе действия немецкой авиации, базировавшейся в Северной Италии и Австрии, нападение с воздуха не исключалось.

С целью отражения опасности были выделены 160 истребителей авиации флота и вся ПВО. Было также построено несколько бомбоубежищ.

В Крым было направлено четыре полка войск НКВД, в том числе специально подготовленные для несения охраны 500 офицеров и 1,2 тыс. человек оперативных работников. За одну ночь парк вокруг Ливадийского дворца огородили четырехметровым забором. Обслуживающему персоналу запрещалось покидать территорию дворца. Был введен строжайший пропускной режим, в соответствии с которым вокруг дворцов устанавливались два кольца охраны, а с наступлением темноты организовывалось третье кольцо пограничников со служебными собаками.

Во всех дворцах были организованы узлы связи, обеспечивающие связь с любым абонентом, и ко всем станциям были прикреплены сотрудники, владеющие английским языком.

Но основные встречи проходили в Ливадийском дворце — резиденции американской делегации, несмотря на то, что это противоречило дипломатическому протоколу. Связано это было с тем, что Ф. Рузвельт не мог передвигаться самостоятельно, без посторонней помощи. С 4 по 11 февраля 1945 года в Ливадийском дворце состоялось восемь официальных встреч.

Официальные встречи членов делегаций и неофициальные — обеды глав государств — проводились во всех трех дворцах: в Юсуповском, например, И. В. Сталин и У. Черчилль обсуждали вопрос о передаче людей, освобожденных из фашистских лагерей. В Воронцовском дворце встречались министры иностранных дел: Молотов, Стеттиниус (США) и Иден (Великобритания).

 

И.В. Сталин на переговорах с президентом США Ф. Рузвельтом во время Ялтинской конференции

 

Круг обсуждаемых военных и политических вопросов оказался весьма широким. Решения, которые были приняты на конференции, оказали большое влияние на ускорение окончания войны и послевоенное устройство мира.

Во время конференции главами трех держав было продемонстрировано желание к сотрудничеству, взаимопониманию и доверию. Удалось добиться единства в вопросах военной стратегии и ведения коалиционной войны. Совместно были согласованы и спланированы мощные удары армий союзников в Европе и на Дальнем Востоке.

 

Лидеры «Большой тройки» за столом переговоров на ялтинской конференции

 

Одновременно решения, принятые участниками конференции, по сложнейшим вопросам мировой политики, явившиеся результатом компромиссов и взаимных уступок, в значительной степени определили развитие международно-политических событий на долгое время.

Были созданы благоприятные возможности для эффективного действия послевоенной системы международных отношений, основанной на принципах баланса интересов, взаимности, равенства и сотрудничества, в целях обеспечения всеобщего мира и безопасности.

Были разработаны условия обращения союзников с побежденной Германией и решены вопросы о ее будущем. Участники конференции заявили о непреклонной решимости ликвидации германского милитаризма и нацизма, договорились об участии Франции в урегулировании германской проблемы, о границах Польши и составе ее правительства, об условиях вступления СССР в войну против Японии.

В результате работы конференции были одобрены такие важнейшие международно-правовые документы, как Декларация Свободной Европы, документы об основных принципах создания международной Организации Объединенных Наций, заложившие основу отношений между государствами.

Важную роль на ходе и результатах проведения переговоров оказал огромный рост международного авторитета Советского Союза, которому способствовали выдающиеся победы Советских Вооруженных Сил.

Тем не менее, по ряду вопросов между участниками конференции существовали серьезные разногласия. У представителей западных стран-членов антигитлеровской коалиции были опасения, связанные с превращением СССР в державу мирового масштаба. Однако настойчивое стремление советской дипломатии к поискам взаимоприемлемых решений и принятию их на основе равенства без навязывания своего мнения другим привело к тому, что документы, одобренные на конференции, явились отражением согласия ее участников, а не результатом советского диктата.

В ходе совещаний по военным вопросам было подтверждено, что 8 февраля 1945 года на западном фронте начнется советское наступление. Однако американские и английские военные специалисты уклонились от выполнения просьб советской стороны воспрепятствовать переброске немецких войск из Норвегии и Италии на советско-германский фронт. В общих чертах было намечено взаимодействие стратегических сил авиации. Координация соответствующих операций возлагалась на Генеральный штаб Советской Армии и глав союзных военных миссий в Москве.

Работа конференции началась с рассмотрения обстановки на европейских фронтах. Главы правительств трех держав поручили военным штабам обсудить на своих заседаниях вопросы координации наступления союзных армий с востока и запада.

В ходе конференции был решен вопрос и о вступлении СССР в войну на Дальнем Востоке. Подписанное 11 февраля 1945 года секретное соглашение предусматривало, что Советский Союз через два-три месяца после капитуляции Германии вступит в войну против Японии. В связи с этим были согласованы условия вступления СССР в войну против Японии, которые выдвинул И. В. Сталин: сохранение статус-кво Монгольской Народной Республики, возвращение Советскому Союзу южной части Сахалина и всех прилегающих к ней островов, интернационализация Дайрена (Даляня) и восстановление аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР, возобновление совместной с Китаем (с обеспечением преимущественных интересов Советского Союза) эксплуатации Восточно-Китайской и Южно-Маньчжурской железных дорог, передача СССР Курильских островов.

Это соглашение конкретизировало общие принципы союзнической политики, которые были зафиксированы в Каирской декларации, подписанной США, Англией и Китаем и опубликованной 1 декабря 1943 года.

Поскольку перспектива вступления СССР в войну с Японией предполагала ее поражение в ближайшем будущем, эта политическая договоренность определяла границы возможного продвижения Советских Вооруженных Сил на Дальнем Востоке.

Руководители трех великих держав обсудили политические вопросы, которые должны были возникнуть после поражения Германии. Они согласовали планы принудительного осуществления условий безоговорочной капитуляции и общие принципы обращения с побежденной Германией. Союзные планы предусматривали, прежде всего, разделение Германии на оккупационные зоны. Конференция подтвердила разработанные Европейской консультативной комиссией соглашения «О зонах оккупации Германии и об управлении “Большим Берлином”», а также «О контрольном механизме в Германии».

По условиям соглашения «О зонах оккупации Германии и об управлении “Большим Берлином”» вооруженные силы трех держав должны были занять в ходе оккупации Германии строго определенные зоны. Советским Вооруженным Силам предназначалась для оккупации восточная часть Германии. Северо-западная часть Германии отводилась для занятия английскими войсками, юго-западная — американскими. Район «Большого Берлина» должны были занять совместно вооруженные силы СССР, США и Англии. Северо-восточная часть «Большого Берлина» предназначалась для занятия советскими войсками. Зоны для войск Англии и США еще не были определены.

В соглашении «О контрольном механизме в Германии», подписанном 14 ноября 1944 года, говорилось, что верховная власть в Германии в период выполнения ею основных требований безоговорочной капитуляции будет осуществляться главнокомандующими вооруженных сил СССР, США и Англии, каждым в своей зоне оккупации по инструкциям своих правительств. По вопросам, затрагивающим Германию в целом, главнокомандующие должны будут действовать совместно в качестве членов Верховного контрольного органа, который в дальнейшем стал называться Контрольным советом по Германии.

При обсуждении германского вопроса на Крымской конференции руководители США и Великобритании настаивали на принятии решения о создании комиссии для изучения вопроса о послевоенном устройстве Германии, о возможности ее расчленения. Однако англо-американские планы расчленения Германии не получили одобрения советской делегации.

Расширив эти постановления, Крымская конференция решила предоставить зону в Германии также и Франции за счет британской и американской оккупационных зон и пригласить французское правительство войти в качестве члена в Контрольный совет по Германии.

Точка зрения Советского Союза на будущее Германии была хорошо известна с самого начала войны из выступлений советских руководителей. СССР отвергал политику мести, национального унижения и гнета. В тоже время руководители трех держав заявили о решимости осуществить в отношении побежденной Германии важные мероприятия: разоружить и распустить все германские вооруженные силы, уничтожить германский Генеральный штаб, определить наказание гитлеровским военным преступникам, уничтожить нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения.

Особое место на конференции занял вопрос о репарациях Германии, инициированный СССР. Советское правительство потребовало, чтобы Германия возместила ущерб, нанесенный союзным странам гитлеровской агрессией. Общая сумма репараций должна была составить 20 млрд долларов, из которых СССР претендовал на 10 млрд.

Взимание репараций путем единовременного изъятия из национального богатства (оборудование, станки, суда, подвижной состав, германские вложения за границей и т. д.) предусматривалось главным образом с целью уничтожения военного потенциала Германии. Конференция учитывала опыт разрешения репарационной проблемы после Первой мировой войны, когда от Германии требовали возмещения ущерба валютой и когда репарационный вопрос в конечном счете способствовал не ослаблению, а усилению военного потенциала Германии.

Советское правительство предложило, чтобы репарации взимались в натуре — в форме единовременного изъятия из национального богатства Германии и ежегодных товарных поставок из текущей продукции.

В ходе обсуждения этого вопроса руководители США и Великобритании вынуждены были признать справедливость советских предложений о репарациях с Германии. В результате переговоров был подписан протокол, опубликованный полностью лишь в 1947 году. В нем излагались общие принципы решения репарационного вопроса и намечались формы взимания репараций с Германии. Протокол предусматривал учреждение в Москве межсоюзной комиссии по репарациям в составе представителей СССР, США и Великобритании. В протоколе указывалось, что советская и американская делегации согласны положить в основу своей работы предложение Советского правительства об общей сумме репараций и о выделении из нее 50 процентов для СССР.

Важное место среди решений Крымской конференции занимала Декларация об освобожденной Европе. Это был документ о согласовании политики в деле помощи народам, освобожденным от фашистской оккупации. Союзные державы заявили, что общим принципом их политики в отношении стран освобожденной Европы является установление такого порядка, который позволит народам «уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократические учреждения по их собственному выбору». Крымская конференция показала пример практического разрешения подобных проблем в отношении двух стран — Польши и Югославии.

Таким образом, несмотря на разногласия, союзные державы приняли на Крымской конференции согласованные решения не только о полном разгроме Германии, но и об общей политике в германском вопросе после окончания войны.

«Польский вопрос» на конференции являлся одним из самых сложных и дискуссионных. Крымская конференция должна была решить вопрос о восточных и западных границах Польши, а также о составе будущего польского правительства.

Польша, которая перед войной была крупнейшей страной Центральной Европы, резко уменьшилась и сдвинулась к западу и северу. До 1939 года её восточная граница проходила практически под Киевом и Минском. Западная граница с Германией находилась восточнее реки Одер, при этом большая часть балтийского побережья также принадлежала Германии.

На востоке довоенной исторической территории Польши поляки являлись национальным меньшинством среди украинцев и белорусов, тогда как часть территорий на западе и севере, населённых поляками, находилась под германской юрисдикцией.

СССР получил западную границу с Польшей по «линии Керзона», установленной в 1920 году, с отступлением от неё в некоторых районах от 5 до 8 км в пользу Польши. Фактически граница вернулась к положению на момент раздела Польши между Германией и СССР в 1939 году по Договору о дружбе и границе между СССР и Германией, основным отличием от которого стала передача Польше Белостокского региона.

Хотя Польша к началу февраля 1945 года в результате наступления советских войск уже находилась под властью временного правительства в Варшаве, признанного правительствами СССР и Чехословакии (Эдварда Бенеша), в Лондоне находилось польское правительство в изгнании (премьер-министр Томаш Арчишевский), которое не признало решения Тегеранской конференции o линии Керзона и потому не могло, по мнению СССР, США и Великобритании претендовать на власть в стране после окончания войны.

Разработанная 1 октября 1943 года инструкция правительствa в изгнании для Армии Крайовой содержала в себе следующие инструкции на случай несанкционированного польским правительством вступления советских войск на довоенную территорию Польши: польское правительство направляет протест Объединенным нациям против нарушения польского суверенитета — вследствие вступления Советов на территорию Польши без согласования с польским правительством — одновременно заявляя, что страна с Советами взаимодействовать не будет.

Правительство одновременно предостерегает, что в случае ареста представителей подпольного движения и каких-либо репрессий против польских граждан подпольные организации перейдут к самообороне.

Союзники в Крыму осознавали, что «новое положение создалось в Польше в результате полного освобождения её Красной Армией». В результате длительного обсуждения польского вопроса было достигнуто компромиссное соглашение, по которому было создано новое правительство Польши — «Временное правительствa национального единства» — на базе Временного правительства Польской Республики «с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы».

Это решение, реализованное в присутствии советских войск, позволило СССР в дальнейшем сформировать в Варшаве устраивающий его политический режим, в результате чего столкновения между прозападными и прокоммунистическими формированиями в этой стране были решены в пользу последних.

Конференция не приняла англо-американский план замены Временного польского правительства каким-то новым правительством. Из решений конференции становилось ясно, что ядром будущего Правительства национального единства должно стать существовавшее Временное правительство.

Достигнутая в Ялте договоренность по польскому вопросу, несомненно, была определенным шагом по пути решения одного из наиболее спорных вопросов послевоенного устройства мира.

По предложению СССР Крымская конференция обсудила вопрос о Югославии. Речь шла о том, чтобы ускорить образование единого югославского правительства на основании заключенного в ноябре 1944 года соглашения между председателем Национального комитета освобождения Югославии И. Тито и премьер-министром югославского эмигрантского правительства в Лондоне И. Шубашичем.

По этому соглашению новое югославское правительство должно было быть сформировано из руководителей национально-освободительного движения при участии нескольких представителей эмигрантского югославского правительства. Но последнее при поддержке правительства Англии тормозило выполнение соглашения.

Важное место в работе Крымской конференции заняла проблема обеспечения международной безопасности в послевоенные годы. Огромное значение имело решение трех союзных держав о создании всеобщей международной организации для поддержания мира.

Обсудив югославский вопрос, конференция приняла предложение СССР с поправками английской делегации. Это решение было большой политической поддержкой национально-освободительного движения Югославии.

Руководителям трех держав удалось в Ялте разрешить важный вопрос о процедуре голосования в Совете безопасности, по которому не было достигнуто соглашения на конференции в Думбартон-Оксе. В результате был принят предложенный Рузвельтом «принцип вето», то есть правило единогласия великих держав при голосовании в Совете безопасности по вопросам мира и безопасности.

Руководители трех союзных держав договорились о созыве 25 апреля 1945 года в Сан-Франциско конференции Объединенных Наций с целью подготовки устава международной организации безопасности.

В ходе работы Крымской конференции была принята специальная декларация «Единство в организации мира, как и в ведении войны». В ней указывалось, что государства, представленные в Ялте, подтверждают свою решимость сохранить и усилить в предстоящий мирный период то единство действий, которое сделало победу в войне возможной и несомненной для Объединенных Наций. Это было торжественным обязательством трех великих держав сохранить в будущем принципы могучей антифашистской коалиции, сложившейся в годы Второй мировой войны.

На конференцию предполагалось пригласить страны, подписавшие декларацию Объединенных Наций 1 января 1942 года, и те страны, которые объявили войну общему врагу к 1 марта 1945 года.

Одним из проявлений такой решимости было соглашение об учреждении постоянного механизма для регулярной консультации между тремя министрами иностранных дел. Этот механизм получил название «Совещание министров иностранных дел». Конференция решила, что министры будут собираться через каждые три-четыре месяца поочередно в столицах Великобритании, СССР и США.

Крымская конференция руководителей СССР, США и Великобритании имела большое историческое значение. Она явилась одним из крупнейших международных совещаний во время войны и высшей точкой сотрудничества трех союзных держав в ведении войны против общего врага.

Принятие Крымской конференцией согласованных решений по важным вопросам служит убедительным доказательством возможности и эффективности международного сотрудничества государств с различным общественным строем. При наличии доброй воли союзные державы, даже в условиях острейших разногласий, смогли достигнуть соглашений, проникнутых духом единства.

Таким образом, решения Крымской конференции укрепили антифашистскую коалицию на заключительном этапе войны и способствовали достижению победы над Германией. Борьба за всестороннее и полное осуществление этих решений стала одной из главных задач советской внешней политики не только в конце войны, но и в послевоенные годы.

И хотя ялтинские решения выполнялись точно лишь Советским Союзом, они тем не менее были примером боевого содружества «большой тройки» в годы войны.

Вся работа Крымской конференции проходила под знаком неизмеримо возросшего международного авторитета Советского Союза. Результаты работы глав трех союзных правительств послужили основой тех демократических, миролюбивых принципов послевоенного устройства Европы, которые были разработаны Потсдамской конференцией вскоре после победы над фашистской Германией. Созданный в Ялте биполярный мир и раздел Европы на Восток и Запад сохранились более чем на 40 лет, до конца 1980-х годов.

 

Материал подготовлен Научно-исследовательским институтом (военной истории) Военной академии Генерального штаба ВС РФ

Ответить

Фотография Орлинский Орлинский 07.02 2019

...

Да уж, уникально новый материал, масса неизвестной информации. :v:

 

Всегда улыбала 2-х (или даже 3-х?) стандартная показуха всех присутствующих сторон:

 

Разрушенные дома, остатки боевой техники произвели неизгладимое впечатление на всех участников конференции, президент США Рузвельт даже «ужаснулся размерами разрушений, причиненных немцами в Крыму».

При этом пресловутая "ужаснустость" не мешала отцам народов жрать деликатесы, заедая икрой балычок под коньячок. :ok:

И делая при этом замечания об отсутствии в коктейлях лимонных корочек, что разрушенная и разорённая принимающая сторона судорожно-срочно исправила. И свозила на прокорм живых телят, и выгоняла местных рыбаков за свежей рыбкой на нерасчищенные минные поля. Запуская привезённых самолётом золотых рыбок в бассейн...

 

Интересно, каков мог быть эффект - если бы запылённый Дядя Джо, только что прибывший с фронта, как он поцизионировал себя - поставил бы перед охе...шими гостями солдатский котелок с пшёнкой, заправленной "2-м фронтом":

"Извините, господа, не успел поужинать...присоединяйтесь." :lol: 

Типа испытываю лишения вместе с вверенным народом. Тут уж не покапризничаешь на переговорах, а?

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 08.02 2019

1022583680.jpg

 

 

Да уж, уникально новый материал, масса неизвестной информации

напрасно иронизируете

я хотел расположить вышеприведенную заметку в соответствующей теме - но с удивлением узнал, что у нас оказывается не было ранее разговора про Ял. конференцию.

поэтому подал тот материал как затравку - в роли приглашения к беседе

 

кстати некоторые детали не знал...

 

При этом пресловутая "ужаснустость" не мешала отцам народов жрать деликатесы, заедая икрой балычок под коньячок

разруха была в самом Крыму - а продовольствие привозили со стороны

что тут удивительного?

 

а посадил бы Сталин англо-саксов на одну перловку с водой - они бы решили , что он их не уважает, демонстративно причём

или что в СССР уже продукты кончились и до 1946 года народ не дотянет

тогда гляди и холодная война раньше бы началась...


Ялтинская конференция примечательна ещё и тем, что неформально, самим фактом своего проведения, она утвердила концепцию существования сверхдержав — мировых гегемонов, по своему произволу устанавливающих правила игры.

В Тегеране (в 1943 году) «большая тройка» обсуждала вопросы ведения войны против Германии и Японии. Потсдам был большей частью посвящён проблеме устройства послевоенной Германии. Ялтинские решения были там просто подтверждены. Сферы же интересов и преобладающего влияния сверхдержав определены именно в Ялте.

В отличие от установившей правила игры после Первой мировой войны Парижской мирной конференции, завершившейся подписанием нескольких мирных договоров (самый известный Версальский, по которому названа послевоенная система), на которой присутствовали все страны-победители (даже Гаити, Гондурас, Хиджаз и прочая экзотика), кроме России (союзники не признавали большевиков), в Ялте судьбы мира определяла «Большая тройка» — тогдашние сверхдержавы (СССР, США и Великобритания).

Позднее Великобритания лишилась статуса сверхдержавы, но принцип, по которому именно сверхдержавы решают судьбы мира, представляя каждая закреплённую за ней часть мира и отвечая за действия своих сателлитов, был де-факто утверждён именно в Ялте. Он действует и сейчас. ..

Ответить

Фотография shutoff shutoff 08.02 2019

Интересно, каков мог быть эффект - если бы запылённый Дядя Джо, только что прибывший с фронта, как он поцизионировал себя - поставил бы перед охе...шими гостями солдатский котелок с пшёнкой, заправленной "2-м фронтом":

 

 Вы не из "свидомых" ув-й г-н Орлинский? Уж очень лексика похожа ... Советы Сталину даёте ... Иногда-бы не мешало задуматься, что такое Вы по сравнению с великими мировыми лидерами в трагические моменты мировой истории. Вы, правда, не один такой на нашем форуме. Есть ещё такие обнаглевшие и их, с м.т.з., много. Я иногда задумываюсь - а что с ними будет если они окажутся в условиях, когда "пшёнку" придётся жрать из общего корыта и без какого-либо "второго фронта"? Вспомнят-ли о своём желании давать советы Сталину?

Ответить

Фотография Орлинский Орлинский 08.02 2019

поэтому подал тот материал как затравку - в роли приглашения к беседе

Найти тут нечто "новое" как алмазное зерно в навозной куче - вероятность та же. Ну если помолотить, то да...

 

кстати некоторые детали не знал...

Про заявку на лимонные корки для коктейлей?

 

азруха была в самом Крыму - а продовольствие привозили со стороны что тут удивительного?

Удивительно - что жрали так, наблюдая виды этой разрухи. О том, чтобы кто-то постеснялся, история умалчивает.

 

а посадил бы Сталин англо-саксов на одну перловку с водой - они бы решили , что он их не уважает, демонстративно причём или что в СССР уже продукты кончились и до 1946 года народ не дотянет тогда гляди и холодная война раньше бы началась...

Ну да, а то они харч по ЛЛ валили горами - это, видимо, просто на десерт... своего-то девать было некуда. :v:

А вдруг наоборот, подумали бы что он их боится и деликатесной жратвой от пуза покупает их, типа подлизаться хочет? Тогда бы точно пальцы растопырили и войну бы морозить стали ещё раньше. :D 

 

Вы не из "свидомых" ув-й г-н Орлинский?

Штаны снимать?  :blush2:

Или так будете обнюхивать? Опыт-то имеется, видно.

 

.

Ответить

Фотография Новобранец Новобранец 08.02 2019

Я восхищён Орлинским. Сразу видно, человек приходит непосредственно к шефу и настаивает на повышении зарплаты. Прямо, открыто, честно. Называя вещи своими именанми. Он не стремится произвести впечатления на окружающих. Никогда не водил в кафе даму, чтоб произвести на неё впечатление. И коллег, партнёров и прочих. Вот ведь каков? Прям образец!!!

Ответить

Фотография shutoff shutoff 09.02 2019

Я восхищён Орлинским.

 

 Да, отчаянный человек - увидел как здесь мордуют г-на odesit бросился на помощь земляку с лозунгом: "Не читал, но я тоже скажу!".

 

Вообще - лучше на этих фриков внимание не обращать. Пока они сидя в холоде своим умом или что там у них осталось к сути вопроса не дойдут все эти увещевания и ссылки на факты и документы бесполезны. Это порода такая... Из неё и г-н Стефан - нашёл в сети кладезь книжек с лейбами престижных научных организаций и копирастит их на форум. Вреда нет - больше знать будем, но у него самого взгляды не меняются... Не перерабатывает он прочитанное (?) в свою точку зрения. Оставим их на волю волн...

Ответить

Фотография Стефан Стефан 09.02 2019

"Германскоподданный" фрик shutoff, выглянувший из норы, сильно обиделся на меня за разоблачение его топорных попыток сфальсифицировать историю, поскольку тупо клевещет, надеясь поддеть меня своей очередной выходкой. Этот глупый пропагандист вряд ли когда-нибудь поумнеет и перестанет сочинять антинаучные выдумки. Придётся продолжить выкладывание научных материалов, выкрывающих ложь этого недалёкого национально озабоченного фрика-фальсификатора. Его зарвавшийся идиот-покровитель, помогающий своим дружкам избежать наказания, сейчас сам себя выдаст, дописав слова к моему сообщению.




Переход на личности
Ддд

Ответить

Фотография Орлинский Орлинский 09.02 2019

Я восхищён Орлинским. Сразу видно, человек приходит непосредственно к шефу и настаивает на повышении зарплаты. Прямо, открыто, честно. Называя вещи своими именанми. Он не стремится произвести впечатления на окружающих. Никогда не водил в кафе даму, чтоб произвести на неё впечатление. И коллег, партнёров и прочих. Вот ведь каков? Прям образец!!!

Удивлен... :think:

Каким образом удалось увидеть мою служебную характеристику в секретном личном деле?!

Тогда уж надо было бы её привести в полном виде:

"Принципиален и настойчив в исполнении порученного. Бескомпромиссен и деловит в служебной практике, умеет правильно определить приоритеты. Способен отстаивать свою позицию не взирая на обстоятельства. Пользуется уважением среди коллег и взаимодействующих подразделений. Обладает большим практическим опытом, способен оперативно разобраться в словесных потоках и пустопорожней болтовне старых говорунов и пр. губошлёпов..." И там ещё много чего есть. :D 

 

Кстати, по теме.

Единственным, кого смутило это обилие жратвы на кремлёвских встречах для союзных империалистов - правда, не в Ялте - этакие "валтасаровы пиры во время военной чумы" при всенародной голодухе и разорении, оказался президент Бенеш. Он вообще, говорят, был оригинал со странностями... :rolleyes:  Обалдел дядя, когда увидел угощение принимающей стороны...никак не мог взять в ум такое, после лондонского военной пайки - общей для всех. Не понимал интеллигентишко как можно такое себе позволять, когда твоему народу жрать нечего. Слабак!

Ответить

Фотография Новобранец Новобранец 09.02 2019

Удивлен... :think:

Каким образом удалось увидеть мою служебную характеристику в секретном личном деле?!

Тогда уж надо было бы её привести в полном виде:

"Принципиален и настойчив в исполнении порученного. Бескомпромиссен и деловит в служебной практике, умеет правильно определить приоритеты. Способен отстаивать свою позицию не взирая на обстоятельства. Пользуется уважением среди коллег и взаимодействующих подразделений. Обладает большим практическим опытом, способен оперативно разобраться в словесных потоках и пустопорожней болтовне старых говорунов и пр. губошлёпов..." И там ещё много чего есть. :D

 

Кстати, по теме.

Единственным, кого смутило это обилие жратвы на кремлёвских встречах для союзных империалистов - правда, не в Ялте - этакие "валтасаровы пиры во время военной чумы" при всенародной голодухе и разорении, оказался президент Бенеш. Он вообще, говорят, был оригинал со странностями... :rolleyes:  Обалдел дядя, когда увидел угощение принимающей стороны...никак не мог взять в ум такое, после лондонского военной пайки - общей для всех. Не понимал интеллигентишко как можно такое себе позволять, когда твоему народу жрать нечего. Слабак!

 

Случайно. Вот только приведённого Вами отрывка там нету, не врите. И не льстите себе лишний раз. 

Ответить

Фотография shutoff shutoff 09.02 2019

не льстите себе лишний раз.

 

 Это второй г-н к-49. Такие не могут себя в позу не ставить. Отвечать им - только время терять.

Ответить

Фотография Новобранец Новобранец 09.02 2019

 Это второй г-н к-49. Такие не могут себя в позу не ставить. Отвечать им - только время терять.

 

Не могу себе позволить такую роскошь, простите меня-недоумка. 

Во-первых нас читают дети. И люди, которые воспринимают информацию критически.

Во-вторых меня не оставляет надежда, что человек изменится. Как минимум перестанет забывать свистнуть мне в след, похлопать по щеке, найдёт аргументы, а не просто вопросы в воздух. Не просто предложит мне поискать где я неправ, а укажет конкретное положение, с которым он несогласен. И обоснует - почему он несогласен. 

Ответить

Фотография Стефан Стефан 10.02 2019

КРЫ́МСКАЯ (Я́ЛТИНСКАЯ) КОНФЕРЕ́НЦИЯ 1945, конференция глав правительств трёх союзных во 2-й мировой войне держав антигитлеровской коалиции – СССР, США, Великобритании: пред. СНК СССР И. В. Сталина, президента США Ф. Д. Рузвельта и премьер-мин. Великобритании У. Черчилля при участии министров иностр. дел, начальников штабов и др. советников. Состоялась 4–11 февр. в Ливадии (близ Ялты) в период, когда в результате мощных наступательных ударов Красной Армии, перенёсшей воен. действия на герм. территорию, война против гитлеровской Германии вступила в завершающую стадию. На К. (Я.) к. были согласованы воен. планы держав в целях окончат. разгрома нацистской Германии, определено их отношение к Германии после её безоговорочной капитуляции и намечены осн. принципы общей политики в отношении послевоенной организации мира. Руководители трёх держав решили, что после разгрома герм. вооруж. сил войска каждой из великих держав оккупируют определённую часть (зону) Германии. Предусматривалось создание в Германии союзнич. администрации и установление контроля, осуществляемого через спец. контрольный орган (с местом пребывания в Берлине), состоящий из главнокомандующих армий трёх держав. При этом указывалось, что Франция будет приглашена взять на себя определённую зону оккупации и участвовать в качестве четвёртого члена этого контрольного органа. Конкретное урегулирование вопроса относительно зон оккупации Германии было достигнуто до К. (Я.) к. в Европ. консультативной комиссии и зафиксировано в Протоколе Соглашения между правительствами СССР, США и Соединённого Королевства о зонах оккупации Германии и об управлении «Большим Берлином» от 12.9.1944. Участники конференции заявили, что их цель – уничтожение герм. милитаризма и нацизма и создание гарантии того, что «Германия никогда больше не будет в состоянии нарушить мир», для чего необходимо «разоружить и распустить все герм. вооруж. силы и навсегда уничтожить герм. генеральный штаб», «изъять или уничтожить всё герм. воен. оборудование, ликвидировать или взять под контроль всю герм. пром-сть, которая могла бы быть использована для воен. произ-ва; подвергнуть всех преступников войны справедливому и быстрому наказанию…; стереть с лица земли нацистскую партию, нацистские законы, организации и учреждения; устранить всякое нацистское и милитаристич. влияние из обществ. учреждений, из культурной и экономич. жизни герм. народа». Вместе с тем в коммюнике К. (Я.) к. подчёркивалось, что после искоренения нацизма и милитаризма герм. народ сможет занять достойное место в сообществе наций. Состоялся обмен мнениями по вопросу о репарациях с Германии.

 

9ff70f043f57.jpg

И. В. Сталин, Ф. Д. Рузвельт и У. Черчилль (справа налево) с членами правительственных делегаций СССР, США и Великобритании на Крымской (Ялтинской) конференции 1945. Фото.

 

На К. (Я.) к. было принято решение о создании Организации Объединённых Наций (ООН). Участники К. (Я.) к. определили, что 25.4.1945 в г. Сан-Франциско (США) будет созвана конференция Объединённых Наций, которая подготовит окончат. текст Устава ООН (см. Сан-Францисская конференция 1945). Было условлено, что в основу деятельности ООН при решении кардинальных вопросов обеспечения мира будет положен принцип единогласия великих держав – постоянных членов Совета Безопасности ООН.

 

К. (Я.) к. приняла Декларацию об освобождённой Европе, в которой союзные державы заявили о стремлении согласовывать свои действия при решении политич. и экономич. проблем освобождённой Европы. В декларации говорилось: «Установление порядка в Европе и переустройство нац.-экономич. жизни должно быть достигнуто таким путём, который позволит освобождённым народам уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать демократич. учреждения по их собств. выбору».

 

По вопросу о Польше в коммюнике К. (Я.) к. три державы выразили «общее желание видеть установленной сильную, свободную, независимую и демократич. Польшу». Была достигнута договорённость о создании правительства Польши на широкой основе, с включением демократич. деятелей из самой Польши и поляков из-за границы. Сов.-польск. граница устанавливалась по «Керзона линии» с отступлением от неё в некоторых районах от 5 до 8 км в пользу Польши. Было решено обеспечить существенное приращение территории Польши на севере и западе.

 

По вопросу о Югославии К. (Я.) к. приняла ряд рекомендаций об образовании Врем. объединённого правительства Югославии и создании Врем. парламента на основе Антифашистского веча народного освобождения Югославии.

 

Участники К. (Я.) к. приняли Соглашение трёх великих держав по вопросам Дальнего Востока, которым предусматривалось вступление Сов. Союза в войну против Японии через 2–3 месяца после капитуляции Германии и окончания войны в Европе. В соглашении было зафиксировано, в частности, что по окончании войны СССР будут возвращены юж. часть о. Сахалин и все прилегающие к ней острова, переданы Курильские о-ва, интернационализирован торговый порт Дайрен (Дальний; ныне Далянь) с обеспечением преимущественных интересов Сов. Союза, восстановлена аренда на Порт-Артур как на воен.-мор. базу СССР, сохранён существующий статус МНР, а КВЖД и Юж.-маньчжурская ж. д. перейдут в совместное сов.-кит. владение.

 

На К. (Я.) к. был рассмотрен вопрос о создании постоянного механизма для регулярных консультаций между министрами иностр. дел трёх держав. В коммюнике К. (Я.) к. союзные державы выразили «решимость сохранить и усилить в предстоящий мирный период то единство целей и действий, которое сделало в совр. войне победу возможной и несомненной для Объединённых Наций».

 

Решения К. (Я.) к. способствовали мобилизации сил антигитлеровской коалиции для окончат. разгрома нацистской Германии и милитаристской Японии, наметили программу демократич. устройства послевоенного мира. Однако мн. договорённости между тремя державами, достигнутые в Ливадии, и развивавшие их решения Берлинской (Потсдамской) конференции 1945 не были полностью претворены в жизнь в результате начавшейся с весны 1946 «холодной войны».

 

 

Источн.: Тегеран – Ялта – Потсдам. Сб. документов. 3-е изд. М., 1971; Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Сб. документов. М., 1984. Т. 4.

 

Лит.: Ялтинская конференция 1945: Уроки истории / Под ред. А. Н. Яковлева и др. М., 1985; Chopin H. The conference of Yalta. W., 1985.

 

Крымская (Ялтинская) конференция 1945 // Большая российская энциклопедия

http://bigenc.ru/wor...ry/text/2638282

 

P.S. Предвкушаю новые выпады от фрика-невежды.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 10.02 2019

Единственным, кого смутило это обилие жратвы на кремлёвских встречах для союзных империалистов, этакие "валтасаровы пиры во время военной чумы" при всенародной голодухе и разорении, оказался президент Бенеш.

а чё Рузвельт не возмутился?

ну или чурчилль?

Ответить

Фотография Орлинский Орлинский 10.02 2019

Случайно. Вот только приведённого Вами отрывка там нету, не врите. И не льстите себе лишний раз. 

Вам просто закрытый раздел недоступен, где главное изложено. :P

 

а чё Рузвельт не возмутился? ну или чурчилль?

Так они ж ещё раньше были прикормлены кремлёвскими разносолами, наверное трудно было отказаться. :)

А Клементина Олгиви, в замужестве Черчилль, потом ещё на КМВ куропаток с фазанами доедала, которые русские раненые выбрасывали в госпиталях Пятигорска, Ессентуков и Кисловодска. Ну уже не лезли им в горло паштеты с заливными поросятами, сдобренными кремами, мороженным, печеньем с разнообразными винами.

Видимо, у них в семье не принято было возмущаться угощением и капризничать...надо жрать что дают. B)

Ответить

Фотография ddd ddd 10.02 2019

Вам просто закрытый раздел недоступен, где главное изложено.

ну так переизложите тут

Ответить

Фотография Новобранец Новобранец 11.02 2019

 

Вам просто закрытый раздел недоступен, где главное изложено.

ну так переизложите тут

 

Благодарю Вас, коллега.

Ответить

Фотография Стефан Стефан Вчера, 18:00 PM

Подготовка и открытие конференции

 

Вопрос о необходимости проведения новой конференции основных участников антигитлеровской коалиции, наподобие той, что состоялась в Тегеране, впервые встречается в переписке И.В. Сталина с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем летом 1944 г. Причем с инициативой ее проведения выступили руководители западных держав. В послании И.В. Сталину 19 июля президент США, имея в виду открытие второго фронта на Западе, успешные действия союзных войск в Италии и энергичное наступление Красной армии в Белоруссии, писал: «Поскольку события развиваются так стремительно и так успешно, я думаю, что в возможно скором времени следовало бы устроить встречу между Вами, Премьер-Министром и мною. Г-н Черчилль полностью согласен с этой мыслью». Ф. Рузвельт хотел провести эту конференцию в ближайшее время – в период между 10 и 15 сентября. «Я сейчас совершаю поездку по Дальнему Западу и должен пробыть в Вашингтоне несколько недель после своего возвращения», – писал он И.В. Сталину. Самым подходящим местом для встречи он считал северную часть Британских островов – Шотландию, расположенную приблизительно на полпути между Вашингтоном и Москвой, куда И.В. Сталину, по его мнению, было бы удобно добраться «либо на корабле, либо на самолете»1.

 

На следующий день к предложению американского президента присоединился и У. Черчилль. Его послание, адресованное И.В. Сталину, было большей частью посвящено различным аспектам организации арктических конвоев и урегулирования польского вопроса, уже больше года омрачавшего отношения между союзниками. В заключение говорилось: «Весь мир восхищается организованным наступлением на Германию с трех направлений сразу. Я надеюсь, что Вы, Президент и я сможем встретиться в том или ином месте до наступления зимы. Это встречу стоит устроить ради несчастных людей повсюду»2.

 

И.В. Сталин сдержанно отреагировал на предложение Ф. Рузвельта и У. Черчилля. 22 июля он ответил президенту США, что разделяет его мысль о желательности трехсторонней встречи в верхах, однако находит ее несвоевременной ввиду обстановки на советско-германском фронте: «Теперь, когда советские армии втянулись в бои по столь широкому фронту, мне невозможно было бы покинуть страну и отойти на какое-то время от руководства делами фронта»3. А свой ответ британскому премьер-министру И.В. Сталин целиком {450} посвятил изложению политики советского правительства по отношению к Польше в связи освобождением Красной армией города Люблина4.

 

В следующем послании 24 июля У. Черчилль вернулся к вопросу о новой конференции руководителей трех держав. При этом он дал И.В. Сталину ясно понять, что вполне разделяет доводы Ф. Рузвельта в ее пользу и придерживается согласованных с ним позиций. «Вы, несомненно, – писал британский премьер, – уже получили телеграмму Президента с предложением о еще одной встрече между нами тремя на севере Шотландии приблизительно во второй неделе сентября. Мне нет необходимости говорить о том, как искренне правительство Ее Величества и я лично надеемся на то, что Вы сможете приехать. Я хорошо знаю Ваши трудности, а также то, насколько Ваши передвижения должны зависеть от обстановки на фронте, но я прошу Вас принять во внимание, что тройственная встреча имела бы большие преимущества и упростила бы ведение всех наших дел, как это случилось после Тегерана». По мнению У. Черчилля, лучшим местом для проведения конференции был бы шотландский городок Инвергордон. О предполагаемой конференции У. Черчилль писал И.В. Сталину как о деле практически решенном: «Тем временем я веду подготовку для Президента и для самого себя, поскольку он уже сообщил мне о своем намерении приехать»5.

 

Однако ни уговоры, ни мягкая попытка оказать давление на И.В. Сталина не возымели действия. В ответном послании У. Черчиллю 26 июля советский руководитель был краток. Он почти слово в слово повторил то, что уже писал по этому поводу американскому президенту: «Что касается встречи между Вами, г-ном Рузвельтом и мною… то и я считал бы такую встречу желательной. Но в данное время, когда советские армии ведут бои по широкому фронту, все более развивая свое наступление, я лишен возможности выехать из Советского Союза и оставить руководство армиями даже на самое короткое время»6.

 

И американский президент, и британский премьер-министр согласились с доводами И.В. Сталина. 28 июля ему об этом в доверительном тоне сообщил Ф. Рузвельт: «Я могу вполне понять трудность Вашей поездки на совещание с Премьер-Министром и со мной, но я надеюсь, что Вы будете помнить о таком совещании и что мы сможем встретиться так скоро, как это будет возможно. Мы приближаемся ко времени принятия дальнейших стратегических решений, и такая встреча помогла бы мне во внутренних делах». В ответе американскому президенту 2 августа И.В. Сталин подтвердил, что только в силу крайней необходимости был вынужден отклонить приглашение: «Я разделяю Ваше мнение относительно значения, которое могла бы иметь наша встреча, но обстоятельства, связанные с военными операциями на нашем фронте… не позволяют мне, к сожалению, рассчитывать на возможность такой встречи в ближайшем будущем»7. Таким образом, вопрос о сроках проведения конференции он оставил открытым.

 

В отличие от американского президента У. Черчилль не скрывал, что разочарован решением И.В. Сталина. 29 июля он дал это понять советскому руководителю: «Я должен с большим сожалением, но с полным пониманием принять то, что Вы заявляете по поводу нашей возможной встречи. Я предполагаю, что Вы также уведомили об этом Президента». 1 августа И.В. Сталин ему ответил: «По поводу невозможности в настоящее время нашей с Вами и Президентом встречи я тогда же известил Президента, объяснив мотивы»8.

 

Ф. Рузвельт и У. Черчилль в середине сентября встретились в канадском Квебеке (так называемая Вторая Квебекская конференция). Здесь, во время двусторонних переговоров, на которых затрагивались вопросы не только ведения войны, но и послевоенного устройства Европы, они не могли не ощутить, что масштаб стоящих перед ними задач явно превосходит формат двусторонних отношений. Во всяком случае, после встречи в Квебеке они поспешили напомнить И.В. Сталину о своем предложении.

 

27 сентября У. Черчилль, не скрывая своего нетерпения, в «строго доверительном» послании советскому руководителю заявил, что огорчен его нездоровьем, поскольку по этой причине тот не может предпринимать «длительные путешествия по воздуху». Это было тем более печально, что Ф. Рузвельт собирался пригласить его в Гаагу, которая «была бы хорошим местом встречи». Правда, этот город еще занимали немецкие войска, «но возможно, что {451} ход войны, даже до Рождества, сможет изменить положение вдоль балтийского побережья в такой степени, что Ваша поездка не будет утомительной или трудной»9.

 

И.В. Сталин ответил уклончиво и на это приглашение. 30 сентября он писал У. Черчиллю: «Конечно, у меня имеется большое желание встретиться с Вами и с Президентом. Я придаю этому большое значение с точки зрения интересов нашего общего дела. Однако в отношении себя я вынужден сделать оговорку: врачи не советуют мне предпринимать большие поездки. На известный период мне придется с этим считаться». Зато против двусторонних переговоров с У. Черчиллем в советской столице И.В. Сталин не возражал, даже более того, выражал по этому поводу явное одобрение: «Я весьма приветствую Ваше желание приехать в Москву в октябре. Нам следовало бы обсудить военные и другие вопросы, которые имеют большую важность»10.

 

Ф. Рузвельт в своем послании И.В. Сталину выразил удовлетворение предстоящей поездкой У. Черчилля в Москву, хотя и подчеркивал, что его больше порадовали бы переговоры с участием лидеров всех трех держав: «Я твердо убежден, что мы втроем и только втроем можем найти решение по еще не согласованным вопросам». Американский президент предлагал И.В. Сталину рассматривать переговоры У. Черчилля в советской столице как предварительные, как своего рода подготовку «к встрече нас троих, котрая, поскольку это касается меня, может состояться в любое время после выборов в Соединенных Штатах»11.

 

Против такой трактовки советско-британских переговоров И.В. Сталин не возражал. По завершении визита британской делегации в Москву, со второй половины октября 1944 г., тема совместной встречи в верхах все чаще поднималась в переписке руководителей трех держав. Кажется, что к этому времени сомнений в целесообразности ее скорейшего проведения ни у кого уже не осталось, и стороны приступили к обсуждению практических вопросов ее организации. Тогда впервые и прозвучало пожелание о том, чтобы провести новую конференцию большой тройки на территории Советского Союза, в одном из приморских городов юга европейской части страны. Высказала это пожелание американская сторона, а И.В. Сталин его горячо поддержал. 19 октября он писал Ф. Рузвельту: «Посол Громыко информировал меня о недавней своей беседе с г-ном Гопкинсом, в которой Гопкинс высказал мысль о том, что Вы могли бы прибыть в конце ноября в Черное море и встретиться со мной на советском черноморском побережье. Я весьма приветствовал бы осуществление этого намерения. Из беседы с Премьер-Министром я убедился, что он также разделяет эту мысль. Таким образом, в конце ноября могла бы состояться встреча нас троих, чтобы рассмотреть накопившиеся за время после Тегерана вопросы»12.

 

Сам Ф. Рузвельт поддержал инициативу своего помощника. Впрочем, в ответном послании он призвал И.В. Сталина к осмотрительности в выборе места проведения конференции большой тройки: «Все мы должны изучить вопрос пригодности различных пунктов, где можно устроить нашу ноябрьскую встречу, то есть с точки зрения наличия жилых помещений, безопасности, доступности и т.д.». Американский президент не исключал возможности провести встречу где-нибудь в восточной части Средиземного моря в случае, «если бы мое прибытие в Черное море на судне оказалось слишком трудным или неосуществимым». В частности, по его словам, «условия на Кипре и Мальте с точки зрения безопасности и жилья удовлетворительны»13.

 

Но И.В. Сталин, по-видимому, уже загорелся идеей провести встречу трех лидеров на территории Советского Союза. Он предпринял попытку развеять сомнения американского президента. «Если высказанная ранее мысль, – писал он Ф. Рузвельту 29 октября, – о возможности нашей встречи на советском черноморском побережье представляется для Вас приемлемой, то я считал бы весьма желательным осуществить этот план. Условия для встречи здесь вполне благоприятны. Я надеюсь, что и безопасный доступ Вашего корабля в Черное море к этому времени будет возможно обеспечить»14.

 

У. Черчилля в это время больше беспокоили не вопросы, касавшиеся места проведения конференции, а европейские проблемы. 16 ноября в послании И.В. Сталину он поделился впечатлениями от переговоров в Париже с Ш. де Голлем, главой пока еще не признанного {452} союзными державами временного правительства Французской Республики. Упоминая о его требованиях, среди которых было и участие французских войск в оккупации Германии, британский премьер-министр заметил: «Ясно… что ничего подобного этому не может быть решено в таком вопросе, кроме как по соглашению с Президентом и Вами». Но наличие подобных вопросов, по мнению У. Черчилля, «еще более усиливает желательность встречи между нами тремя и французами в самом ближайшем будущем». Причем это не означало повышения международного статуса Франции до уровня трех других держав: «В этом случае французы участвовали бы в обсуждении некоторых вопросов и не участвовали бы в обсуждении других вопросов»15.

 

И.В. Сталин согласился с мнением У. Черчилля о формате переговоров с Ш. де Голлем: «Я ничего не имею против Вашего предложения о возможной встрече между нами троими и французами, если и Президент с этим согласен». Но советский лидер не смог разделить оптимизма британского премьер-министра в оценке перспектив проведения конференции большой тройки: «Надо сперва сговориться окончательно о времени и месте встречи нас троих»16.

 

Действительно, эти вопросы оставались открытыми. Президентские выборы в США прошли, но Ф. Рузвельт, одержавший на них уверенную победу, тянул с ответом на приглашение приехать в СССР. Он отправил И.В. Сталину подробное письмо, полученное в Москве 19 ноября, в котором изложил свои сомнения и размышления относительно места и времени проведения конференции большой тройки. Начиналось оно вполне обнадеживающе: «Все мы трое придерживаемся одного мнения, что нам следует встретиться в самое ближайшее время». Однако далее шли бесконечные оговорки и отговорки: «Некоторые факторы, главным образом географического порядка, делают это нелегким в настоящий момент». Одно из препятствий заключалось в том, что американский президент не мог отправиться в дальнюю поездку, из которой не сумеет вернуться в Вашингтон к Рождеству. Поэтому, заключал он, «было бы гораздо более удобным, если бы я мог отложить это на время после моего вступления в должность после 20 января». Ранее этого срока он тоже не мог уехать из американской столицы, потому что он должен «обратиться с ежегодным посланием к новому конгрессу, который соберется здесь в начале января». Кроме того, Ф. Рузвельту все меньше нравилась мысль о том, чтобы провести конференцию на советской территории. «Мои военно-морские органы, – говорилось далее в его письме, – решительно высказываются против Черного моря. Они не хотят идти на проводку крупного корабля через Дарданеллы или Эгейское море, так как это потребовало бы очень сильного эскорта»17. Ф. Рузвельт предпочел бы приехать в египетскую Александрию или Иерусалим, на которые якобы обратил его внимание У. Черчилль. Достаточно привлекательными ему казались и Афины.

 

В итоге Ф. Рузвельт попросил перенести конференцию большой тройки примерно на 28 или 30 января. И при этом явно добивался, чтобы она состоялась в каком-нибудь месте, равноудаленном от Москвы и Вашингтона, если не в географическом, то хотя бы в политическом и дипломатическом смысле. К концу января 1945 г. фронт настолько отодвинется на запад, уговаривал он И.В. Сталина, что «Вы сможете совершить поездку по железной дороге до какого-нибудь порта на Адриатическом море и… мы встретимся с Вами там, или… Вы сможете в несколько часов пересечь море на одном из наших кораблей и прибыть в Бари, а затем на автомобиле в Рим, или… Вы проследуете на этом же корабле несколько дальше, и все мы встретимся в каком-нибудь месте, например, в Таормине, в Восточной Сицилии, где в это время будет довольно хорошая погода». Как один из вариантов Ф. Рузвельт попросил И.В. Сталина рассмотреть предложение о том, чтобы «встреча состоялась где-нибудь на Ривьере, но это будет зависеть от ухода германских войск из северо-западной части Италии».

 

Ф. Рузвельт не исключал возможности, что вопреки всем его предположениям лидерам трех держав придется встретиться раньше планируемого срока, если в Германии внезапно рухнет нацистский режим и противник сложит оружие. Вместе с тем он не видел необходимости «откладывать встречу на более позднее время, чем конец января или начало февраля», и выражал надежду, что на этот раз положение на фронтах Красной армии не помешает И.В. Сталину предпринять дальнюю поездку. {453}

 

В конце своего письма Ф. Рузвельт поднял существенный вопрос о статусе переговоров лидеров трех держав. Свою точку зрения он сообщил И.В. Сталину прямо и недвусмысленно: «Вы и я понимаем проблемы, стоящие перед каждым из нас, и, как Вам известно, я предпочел бы, чтобы эти беседы носили неофициальный характер, и поэтому я не считаю нужным составлять официальную повестку дня».

 

И.В. Сталин не стал скрывать своего разочарования решением Ф. Рузвельта отложить конференцию большой тройки и перенести ее куда-нибудь подальше от границ Советского Союза. Но, как видно из ответного послания американскому президенту, это дипломатическое состязание он отнюдь не считал проигранным. 23 ноября он написал Ф. Рузвельту: «Очень жаль, что Ваши военно-морские органы сомневаются в целесообразности Вашего первоначального предложения о том, чтобы местом встречи нас троих избрать советское побережье Черного моря. Предлагаемое Вами время встречи в конце января или в начале февраля у меня не вызывает возражений, но при этом я имею в виду, что нам удастся избрать местом встречи один из советских портовых городов. Мне все еще приходится считаться с советами врачей об опасности дальних поездок»18.

 

Время шло, а вопрос о встрече лидеров трех держав оставался нерешенным. На фоне разногласий между союзными державами и по другим направлениям политики – от будущего Польши до создания международной организации безопасности – это многим внушало сомнения в прочности антигитлеровской коалиции. Судя по документам, первым из большой тройки, кто не выдержал этого напряжения, был Ф. Рузвельт. Ближе к середине декабря 1944 г. в послании И.В. Сталину он констатировал: «Перспективы нашей скорой встречи еще не ясны», но в то же время обратил внимание своего корреспондента на необходимость «как можно быстрее пойти вперед в деле созыва общей конференции Объединенных Наций по вопросу о международной организации, в чем, я уверен, Вы согласны».

 

Переписка И.В. Сталина с Ф. Рузвельтом и У. Черчиллем не дает ответа на вопрос, когда именно и каким образом стороны сумели разрешить спор о месте проведения встречи лидеров трех держав. Но 3 января 1945 г. в послании У. Черчиллю советский руководитель писал: «Мне известно о том, что Президент имеет Ваше согласие на встречу нас троих в конце этого месяца или в начале февраля. Я буду рад видеть Вас и Президента на территории нашей страны и надеюсь на успех нашей совместной работы»19. 5 января британский премьер выразил свое удовлетворение договоренностью, достигнутой между И.В. Сталиным и Ф. Рузвельтом: «Я жду этой важнейшей встречи, и я доволен, что Президент Соединенных Штатов готов предпринять это далекое путешествие».

 

Отметив обострение разногласий между западными союзниками и СССР по польскому вопросу, У. Черчилль подчеркнул, что в создавшейся обстановке «самое лучшее – это встретиться нам троим вместе и обсудить все эти дела не только как изолированные проблемы, но в связи с общей международной обстановкой как в отношении войны, так и перехода к миру». Он также предложил слово «Аргонавт» в качестве кодового обозначения конференции большой тройки20. И.В. Сталину выразительная метафора британского премьер-министра понравилась. 10 января он сообщил, что одобряет ее, и, со своей стороны, попросил у него согласия на то, чтобы «в соответствии с полученным от Президента предложением… местом встречи можно было считать Ялту, а датой встречи – 2 февраля»21.

 

Не дожидаясь ответа У. Черчилля, советский руководитель по дипломатическим каналам сообщил американской стороне о своем согласии с этим предложением. Об этом свидетельствует записка посла США А. Гарримана, адресованная народному комиссару иностранных дел В.М. Молотову от 12 января 1945 г.: «Благодарю Вас за Ваше письмо от 10 января. В соответствии с этим письмом я проинформировал Президента о том, что Маршал Сталин не возражает против того, чтобы установить 2 февраля датой проведения встречи в Ялте и что Маршал Сталин согласен с выбором слова АРГОНАВТ для кодового названия»22. Не заставил себя ждать и У. Черчилль. 12 января он ответил И.В. Сталину короткой телеграммой: «Окэй и всяческие добрые пожелания»23. {457}

 

Архивные документы проливают свет на некоторые, хотя и частные, но достаточно важные обстоятельства подготовки Ялтинской конференции. 5 января 1945 г. посольство США известило В.М. Молотова о том, что «в расписании Президента теперь предусмотрено прибытие его и его группы в Крым 1-го или 2-го февраля самолетом» и что для обеспечения его связи с Вашингтоном выделен флагманский десантный корабль «Катоктин»24. Уже 9 января американский посол А. Гарриман предоставил в распоряжение Народного комиссариата иностранных дел «план устройства связи для обслуживания делегации Соединенных Штатов, участвующей в «Аргонавте». Этот план предусматривал установление радиотелетайпного канала между «Катоктином» и Вашингтоном25. В тот же день посольство Великобритании известило НКИД, что «в связи со встречей трех глав правительств… британское правительство хотело бы послать в Черное море пассажирский пароход «Франкония». Эта просьба отчасти мотивировалась тем, что «британскому правительству… известно, что Гарриман обращался к тов. Молотову В.М. с аналогичной просьбой, которая была удовлетворена»26.

 

Организационная суета заметно нарастала по мере приближения сроков Ялтинской конференции. Но она не заслоняла, а может быть, даже подчеркивала доброжелательную атмосферу, которая возобладала в отношениях между западными и советскими дипломатами в это хлопотное время. Когда подготовительные работы вступили в завершающую фазу, лидеры трех держав приняли важное решение – не предавать чрезмерной огласке ход конференции. 21 января У. Черчилль телеграфировал одновременно И.В. Сталину и Ф. Рузвельту: «Я предлагаю не допускать представителей прессы на «Аргонавт», но каждый из нас будет иметь право привезти не более трех или четырех одетых в форму военных фотографов для производства фотосъемки и киносъемки. Фотографии и кинофильмы должны быть выпущены, когда мы сочтем это подходящим… Конечно, будут опубликованы обычные одно или несколько согласованных коммюнике». И.В. Сталин уже 23 января в ответной телеграмме одобрил предложение У. Черчилля27. И в тот же день в Москве была получена телеграмма Ф. Рузвельта, выражавшего согласие с мнением британского премьер-министра28.

 

На Мальте в преддверии конференции большой тройки состоялись двусторонние британско-американские переговоры. Министры иностранных дел А. Иден и Э. Стеттиниус постарались согласовать позиции обеих сторон по тем вопросам международной жизни, которые предполагалось обсудить в Ялте. Начальники генеральных штабов обеих армий наметили план наступательных операций против Германии на завершающем этапе войны. Перед вылетом с Мальты У. Черчилль телеграфировал И.В. Сталину: «Предполагаемое время прибытия в Саки в 12 часов по московскому времени 3 февраля… Продолжим путь в Ялту на автомобиле»29.

 

Эта поездка произвела неизгладимое впечатление на американского президента. Вернувшись в Вашингтон, он рассказывал: «Я видел примеры безжалостного и бессмысленного яростного разрушения… Ялта не имела никакого военного значения и никаких оборонительных сооружений… Мало что осталось от Ялты, за исключением руин и опустошения. Севастополь являл картину предельного разрушения, и во всем городе осталось меньше десятка нетронутых домов. Я читал о Варшаве, Лидице, Роттердаме и Ковентри, однако я видел Севастополь и Ялту, и я знаю, что на земле не могут существовать одновременно германский милитаризм и христианская добродетель»30.

 

3 февраля 1945 г. главы американской и британской делегаций вместе с сопровождавшими их лицами благополучно достигли места назначения. В окрестностях Ялты в их распоряжение были предоставлены самые престижные исторические дворцы из тех, что меньше всего пострадали в результате военных действий. Ф. Рузвельт разместился в Ливадийском дворце, известном прежде всего как летняя резиденция русской императорской семьи. У. Черчилля поселили в Воронцовском дворце, который был и остается самым знаменитым архитектурным памятником Крыма. Юсуповский дворец, где остановился И.В. Сталин, был внешне не столь величествен, хотя и вполне соответствовал статусу главы могущественного государства. Но расположенный между Алупкой, где находится Воронцовский дворец, и Ливадией на западной окраине Ялты, он обеспечивал И.В. Сталину важное преимущество: позволял беспрепятственно видеться как с У. Черчиллем, так и с Ф. Рузвельтом. В то же время такое местоположение резиденции И.В. Сталина затрудняло их приватное общение между собой. {459} Уже после полуночи 4 февраля А. Гарриман посетил В.М. Молотова, чтобы передать от американского президента благодарность за все обеспеченные ему удобства. Посол также сообщил, что Ф. Рузвельт приглашает И.В. Сталина заехать к нему во второй половине дня для личной встречи, после чего они вместе с У. Черчиллем могли бы принять участие в официальном открытии конференции. В.М. Молотов, со своей стороны, от имени И.В. Сталина предложил, «чтобы все заседания проходили в доме, где остановился президент». Кроме обмена взаимными любезностями В.М. Молотов и А. Гарриман во время этой ночной встречи обсудили в общих чертах распорядок работы конференции. По словам наркома, И.В. Сталин рассчитывал начать конференцию с обсуждения вопроса о Германии – сначала его военных, а потом и политических аспектов. Оказалось, что это, по выражению А. Гарримана, «в точности соответствует пожеланиям президента». Мнения И.В. Сталина и Ф. Рузвельта совпали и относительно продолжительности конференции – 5–6 дней31.

 

В полдень 4 февраля В.М. Молотов встретился и с А. Иденом. Тот не возражал против согласованного ранее с А. Гарриманом распорядка работы конференции. Но по поводу ее продолжительности британский министр заметил, что это «будет зависеть от того, насколько быстро будут рассмотрены все вопросы». Ведь, по его мнению, кроме германского, требовалось обсудить и другие сложные вопросы: о международной организации безопасности, о Польше. Воспользовавшись удобным моментом, В.М. Молотов как бы невзначай заметил, что «англичане и американцы уже переговорили друг с другом и тем самым облегчили дело конференции». Эта на первый взгляд невинная ремарка со всей очевидностью отражала обеспокоенность наркома возможностью сговора западных держав за счет советских интересов. А. Иден поспешил рассеять его опасения. Он утверждал, что «никаких переговоров между англичанами и американцами на Мальте не было», а У. Черчилль и Ф. Рузвельт почти не общались между собой. В итоге встречи советский и британский министры сошлись во мнении, что тематику дискуссий на конференции не следует ограничивать жесткой повесткой дня. Достаточно, по словам В.М. Молотова, «иметь некоторый порядок обсуждения вопросов»32.

 

Первым из высоких гостей, кого посетил в Крыму И.В. Сталин, был У. Черчилль. В три часа пополудни 4 февраля началась их встреча в Воронцовском дворце. Главной темой разговора была обстановка на соответствующих фронтах. Оба лидера признавали, что Германия практически исчерпала возможности для активного ведения боевых действий. Ввиду недостатка угля и хлеба, по словам И.В. Сталина, «возможен внутренний крах до ее военного поражения». У. Черчилль согласился с таким прогнозом. Выслушав пояснения фельдмаршала Х. Александера о положении на фронте в Италии, И.В. Сталин высказал предположение о желательности переброски части сил союзников оттуда «через Адриатическое море для совместного наступления с Красной армией в районе Австрии». В ответ на это замечание британский военачальник заявил, что «в настоящее время у него нет в наличии свободных сил для этой операции» и, кроме того, «сейчас уже поздно приступать к ее осуществлению»33.

 

По окончании беседы с У. Черчиллем И.В. Сталин в четыре часа дня уже входил в Ливадийский дворец. Ф. Рузвельт в самой резкой форме осудил вандализм оккупантов, говоря, что «поражен бессмысленными и беспощадными разрушениями, произведенными немцами в Крыму». По его сведениям, столь же возмутительно немецкие захватчики вели себя и в других странах, поэтому было бы справедливо «вернуть из Германии все те предметы, которые немцы туда увезли из других мест, в том числе из Крыма». И.В. Сталин согласился с американским президентом, что «немцы не имеют никакой морали», они «настоящие варвары». Оба лидера обменялись новостями о ходе военных действий на фронтах, затронули некоторые вопросы военного и политического сотрудничества. В частности, Ф. Рузвельт обратился к И.В. Сталину с просьбой «разрешить советским военным обсудить с военными представителями союзников военные вопросы во время нынешней конференции». А учитывая, что «армии союзников, наступающие с запада и востока, настолько близки друг от друга», он высказал пожелание, чтобы генерал Д. Эйзенхауэр «сносился непосредственно со штабом наступающих советских армий». В заключение главы государств подробно и откровенно обсудили политику союзников по отношению к освобожденной Франции34. {461}

 

В пять часов пополудни, когда все делегации были в сборе, И.В. Сталин неожиданно попросил именно американского президента открыть конференцию. Ялтинская, или Крымская, конференция большой тройки по характеру и важности принятых на ней решений заметно выделяется на фоне всех других международных встреч представителей союзных государств периода Второй мировой войны. Ее не без оснований называют неким прообразом мирной конференции, сравнивают по значению с такими событиями международной политики, как Венский конгресс 1814–1815 гг. и Парижская мирная конференция 1919 г.35

 

Конференция продолжалась дольше, чем первоначально рассчитывали ее участники, – восемь дней, с 4 по 11 февраля 1945 г. включительно. Основной формой ее работы были заседания глав правительств – И.В. Сталина, Ф. Рузвельта и У. Черчилля. Их так и называли – «заседания конференции», и проводились они в Ливадийском дворце. Там же были подписаны итоговые документы. Совещания министров иностранных дел, на которых прорабатывались те или иные вопросы по поручению глав правительств, являлись вспомогательной формой работы конференции. У. Черчилль свидетельствовал: «Совместная работа министров иностранных дел была столь превосходной, что почти ежедневно проблемы, переданные на их рассмотрение, возвращались на наши совместные заседания в таком виде, что можно было достичь окончательного соглашения и принять устойчивые решения»36. Министры собирались на свои совещания поочередно в каждом из дворцов, занимаемых делегациями. Происходили также беседы между главами правительств и министрами иностранных дел вне основного формата, как бы на «полях» конференции. Всего состоялось восемь заседаний глав правительств и семь заседаний министров иностранных дел. Кроме упомянутых выше бесед В.М. Молотова с А. Гарриманом и А. Иденом, а также И.В. Сталина с У. Черчиллем и Ф. Рузвельтом, состоявшихся 4 февраля до формального открытия конференции, имели место еще две подобные встречи: 8 февраля – беседа И.В. Сталина с Ф. Рузвельтом и 10 февраля – беседа И.В. Сталина с У. Черчиллем и А. Иденом37.

 

Первой значительной публикацией материалов Ялтинской конференции явился сборник, подготовленный Государственным департаментом США в 1955 г.38 Затем с учетом этого издания в 1984 г. в виде четвертого тома документальной серии «Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» вышел сборник «Крымская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (4–11 февраля 1945 г.)», основанный на архивных документах советского внешнеполитического ведомства. Все документы в нем – записи заседаний, бесед, письма и записки, которыми обменивались между собой участники конференции, проекты решений и итоговые документы – приводятся на русском языке, причем, «как правило, по текстам, хранящимся в архивах»39. Затем вышла факсимильная публикация ялтинских документов и фотографий из личного архива И.В. Сталина40.

 

Предчувствуя, что споры по повестке дня могли бы затянуться, участники конференции благоразумно от нее отказались. Каждая делегация получила, таким образом, право поставить на обсуждение те вопросы, которые ее больше всего интересовали. Но это еще не гарантировало, что дискуссия по ним действительно состоится. Дальше все зависело от того, хватит ли времени на обсуждение всех поставленных вопросов, поскольку изначально главы правительств на работу конференции отводили 5–6 дней, а также готовы ли к этому другие делегации.

 

Приоритеты, во всяком случае, обнаружились уже с самого начала конференции. Еще на стадии предварительных консультаций, в том числе бесед министров иностранных дел и глав правительств, проведенных за считаные часы до ее первого заседания, выяснилось, что советская сторона придает первостепенное значение вопросу о Германии как в его военных (скорейший разгром противника), так и политических аспектах (как победителям строить с ней отношения дальше). Американская сторона отдавала предпочтение вопросу о создании международной организации безопасности, а британская – польскому вопросу. При этом, как показали события, от обсуждения отдельных аспектов германской проблемы, связанных {462} с послевоенным урегулированием, американская и британская делегация хотели бы уклониться. Тогда как советская делегация с подозрением относилась к американским планам создания международной организации, опасаясь некоего нового пресловутого «единого фронта» империалистов против социалистического государства. Не стремилась она и к интернационализации польского вопроса. Еще в беседе с А. Иденом 4 февраля В.М. Молотов заявил: «Главное сейчас состоит в том, чтобы не мешать полякам, поскольку Польша уже освобождена»41.

 

Но стороны понимали, что если они откажутся от обсуждения вопросов, которые хотя бы одна из них считает для себя главными, то они заведут конференцию в тупик. Такого поворота событий они по объективным причинам стремились во что бы то ни стало избежать, поэтому, скрепя сердце, соглашались на обсуждение неприятных для себя тем и прилагали усилия к поиску по ним взаимоприемлемых компромиссов.

 

Три указанных вопроса и стали центральными в дискуссиях на Ялтинской конференции. По этим вопросам на конференции были приняты самые важные по существу и резонансные с точки зрения общественности решения. Если судить по опубликованным материалам Ялтинской конференции, то на эти три вопроса приходилось не меньше половины объема всей работы, выполненной делегациями.

 

На конференции затрагивались и многие другие темы. Большое оживление вызвал вопрос о статусе Франции, претендовавшей на более значимую роль в составе антигитлеровской коалиции, чем другие освобожденные страны, и стремившейся войти в более тесные отношения с тремя державами. Сторонам понадобилось согласовывать свои взгляды по ряду положений американского проекта «Декларации об освобожденной Европе». Во время беседы И.В. Сталина с Ф. Рузвельтом 8 февраля обсуждался вопрос о помощи, которую Советский Союз мог бы оказать Соединенным Штатам в войне с Японией, и о перспективе вступления в эту войну СССР на стороне своих союзников.

 

Участники конференции проявили интерес к положению в отдельных странах Европы (Болгария, Румыния, Греция, Югославия) и Азии (Иран, Китай, Корея, Индокитай). Британская делегация постаралась привлечь внимание к вопросу о границах между Италией и Югославией, а также между Югославией и Австрией. Советская делегация поставила вопрос о пересмотре конвенции относительно режима черноморских проливов. В беседе И.В. Сталина с У. Черчиллем 10 февраля обсуждалась судьба военнослужащих обоих государств, освобожденных из немецкого плена в ходе наступательных операций союзных войск. По ряду перечисленных вопросов были приняты формальные решения или, во всяком случае, согласованы позиции, закрепленные в итоговых документах. Но некоторые из них в силу отмеченных выше причин – недостатка времени или принципиальных разногласий – остались нерешенными.

 

Во время конференции иногда возникали напряженные моменты, обычно при обсуждении каких-то спорных вопросов: о германских репарациях, членстве в будущей международной организации безопасности советских республик, формировании общепризнанного союзниками правительства Польши и некоторых других. Но в целом на заседаниях царила творческая, доброжелательная атмосфера. Годы спустя член советской делегации заместитель народного комиссара иностранных дел И.М. Майский писал: «Немалую роль в поддержании духа сотрудничества за столом конференции играл лично Рузвельт, с большим искусством выполнявший функции председателя. Он был спокоен, выдержан, остроумен и с полуслова улавливал мысль оратора. Он умел также вовремя предложить какое-либо решение или формулу, которые примиряли точки зрения спорящих»42.

 

Открывая первое заседание конференции, американский президент сумел задать верную тональность предстоящим нелегким переговорам. Руководители трех держав, сказал американский президент, «уже хорошо понимают друг друга… Все они хотят скорейшего окончания войны и прочного мира. Поэтому участники совещания могут приступить к своим неофициальным беседам… Нужно беседовать откровенно. Опыт показывает, что откровенность в переговорах позволяет быстрее достичь хороших решений»43. {463}

 

 

ПРИМЕЧАНИЯ

 

1 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. В 2-х т. М., 1976. Т. 2. С. 158.

 

2 Там же. Т. 1. С. 286.

 

3 Там же. Т. 2. С. 159.

 

4 Там же. Т. 1. С. 287–288.

 

5 Там же. С. 288–289.

 

6 Там же. С. 291.

 

7 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 2. С. 161.

 

8 Там же. Т. 1. С. 293–294.

 

9 Там же. С. 305–306.

 

10 Там же. С. 307.

 

11 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 2. С. 171.

 

12 Там же. С. 174.

 

13 Получено в Москве 25 октября 1944 г.

 

14 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 2. С. 176.

 

15 Там же. Т. 1. С. 322–323.

 

16 Там же. С. 323.

 

17 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 2. С. 177–179.

 

18 Там же. С. 179.

 

19 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. С. 344.

 

20 Там же. С. 347–348.

 

21 Там же. С. 350.

 

22 АВП РФ. Ф. 069. Оп. 29. Д. 61. Л. 27.

 

23 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. С. 352.

 

24 АВП РФ. Ф. 069. Оп. 29. Д. 61. Л. 3.

 

25 Там же. Л. 8.

 

26 Там же. Л. 6.

 

27 Переписка Председателя Совета министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. 1. С. 356.

 

28 Там же. Т. 2. С. 196.

 

29 Там же. С. 359.

 

30 АВП РФ. Ф. 06. Оп. 7-а. Д. 36. Л. 71.

 

31 Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. IV. Крымская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (4–11 февраля 1945 г.). М., 1984. С. 41. {509}

 

32 Там же. С. 42–43.

 

33 Там же. С. 44–45.

 

34 Там же. С. 45–48.

 

35 Harbutt F.J. Yalta 1945: Europe and America at the Crossroads. Cambridge, 2010. Р. 282.

 

36 АВП РФ. Ф. 06. Оп. 7-а. Д. 36. Л. 23.

 

37 Вне основного формата конференции по поручению глав правительств проводились также совещания штабов армий трех держав, на которых изучались возможности более тесной координации военных действий советских и союзных войск (См.: Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. IV. Крымская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (4–11 февраля 1945 г.). С. 13).

 

38 Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers. The Conferences at Malta and Yalta 1945. Washington, 1955.

 

39 Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. IV. Крымская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (4–11 февраля 1945 г.). С. 4.

 

40 Ялта-45: Начертания нового мира. М., 2010.

 

41 Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. IV. Крымская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (4–11 февраля 1945 г.). С. 43.

 

42 Майский И.М. Воспоминания советского дипломата 1925–1945 гг. М., 1971. С. 698.

 

43 Советский Союз на международных конференциях периода Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Т. IV. Крымская конференция руководителей трех союзных держав – СССР, США и Великобритании (4–11 февраля 1945 г.). С. 49. {510}

 

7ee328a6b574.jpg

{454}

 

1186398a0b4e.jpg

{455}

 

83d1606a886a.jpg

{456}

 

37725e162549.jpg

{458}

 

75daad6d8da4.jpg

{460}

 

Великая Отечественная война 1941–1945 годов. В 12 т. Т. 8. Внешняя политика и дипломатия Советского Союза в годы войны. М.: Кучково поле, 2014. С. 450–463, 509–510.

 

Ответить