←  История древнего мира

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Шумеры: Мелухха - Дильмун -

Фотография Darius Darius 09.11 2018

Время VI – нач. IV тыс. до н.э. является периодом становления и развития т.н. убейдской археологической культуры (названа по поселению Эль-Убейд в Ираке, близ Ура). Вопрос об этнической принадлежности людей убейдской культуры сложен и не решен до конца. Многие авторы считают их шумерами. Однако, они различаются керамическими стилями и характером погребений, что обычно связано с приходом нового этноса. Исследователям месопотамской культуры убейдцы известны примитивными доспехами и странными островерхими шлемами или масками, закрывающими все лицо и имитирующими морды рептилий с удлиненным, полого уходящим назад навершием.

 

рептилия.jpg

 

Такие маски носили вожди или жрецы убейдцев.

Если допустить, что шумеры действительно пришли в Южную Месопотамию из какой–то другой страны, этот народ, прибывший скорее всего морским путём, был жизнеспособный и энергичный, с жадностью впитавший культуру местного населения и, в свою очередь, щедро обогативший его своими собственными культурными достижениями; что он появился, по–видимому, вначале на юге Двуречья и, закрепившись на берегах Персидского залива, двинулся на завоевание всей страны; что всё это произошло не позднее второй половины IV тысячелетия, ибо к началу III тысячелетия в Месопотамии уже появились культуры, признанные шумерскими. Это были культуры Урука и Джемдет–Насра, ими заканчивается архаическая стадия культурной жизни Месопотамии и открывается история государств шумеров. Периоды культур Урука и Джемдет–Насра, по мнению Хартмута Шмёкеля, охватывают 3000–2600 гг. до н. э., однако хронология, в особенности относящаяся к истории шумеров древнейшего периода, крайне неточна и является ещё одним предметом споров учёных. Ж. Оатс в своём опубликованном в 1960 г. труде по истории Эреду и Ура решительно отстаивает мысль о «преемственности керамики доисторических эпох». Изучив большое количество гончарных изделий, исследовательница установила общность ряда декоративных мотивов и т.п., тем самым доказав преемственность культур начиная от эпохи Телль–эль–Обейда.

 

Не менее убедительным доказательством следует считать общие для отдельных культур, начиная с культуры Эль–Обейда, особенности культовых сооружений (центральный двор святилища, окружённый вспомогательными помещениями; стоящий свободно жертвенный стол; предметы культа, закопанные поблизости от алтаря; украшения на фасадах храмов). Храм Эреду, мало отличается от храма эпохи Урука, построенного несколькими столетиями позднее. Культура Эль–Обейда имеет и другие общие черты с культурами, которые принято считать шумерскими. Это ритуальные сосуды, принесение рыбы в жертву богам, терракотовые кадильницы, использование символа змеи.

 

Ж. Оатс допускает, что в формировании «обейдско–шумерской» культуры ведущую роль могли сыграть племена, жившие среди болот на юге Месопотамии. В пользу этого предположения говорит традиция жертвоприношений, совершавшихся в храмах Эреду и в более поздний период в Лагаше. Археологический материал, найденный при раскопках в храмах Эреду и Лагаша свидетельствует о том, что жители Месопотамии приносили в жертву богу Энки не зерно или мясо, что было бы естественно для земледельцев и скотоводов, а рыбу.

 

рыбочеловек.jpg

 

В последние годы в ряде исследований сообщается о распространённости в шумерском искусстве мотива «рыбочеловека». Впервые европейцы узнали эту легенду от вавилонского жреца по имени Берос, жившего во времена Александра Македонского. Вот что говорит Берос о происхождении цивилизации Двуречья:

«Однажды из Эритрейского моря, там, где оно граничит с Вавилонией, явился зверь, одаренный разумом, по имени Оанн. Все тело у зверя того было рыбье, только под рыбьей головой у него была другая, человеческая, речь его также была человеческая. И изображение его сохранилось поныне. Это существо, бывало, проводило весь день среди людей, не принимая никакой пищи, преподавая им понятия о грамотности, науках и всяких искусствах. Оанн научил людей строить города и возводить храмы, вводить законы и мерить землю, показал им, как сеять зерно и собирать хлеб, словом, обучил их всему, что смягчает нравы, так что с тех пор никто ничего превосходного уже не изобрел. А когда солнце заходило, этот удивительный Оанн погружался опять в море и проводил ночи в пучине, ибо там был его дом. Он написал книгу о начале мира и о том, как он возник, и вручил ее людям».

В XX веке выяснилось, что вавилонский бог Эа имеет своего предшественника в виде шумерского божества Энки. Вавилоняне вместе с достижениями культуры шумеров перенимали многое и из их мифологии, в том числе и божество Энки, переделав его в «Эа». Совсем же недавно было доказано, что слово Энки — не шумерское, а убаидское; божество это, стало быть, своим происхождением обязано религии создателей древнейшей, дошумерской цивилизации Двуречья. «На юге Месопотамии появляется новый иконографический образ, происхождение которого до сих пор остается несколько загадочным. Дело в том, что люди убаидской культуры как-то сразу и внезапно осваивают плодородные земли низовьев Тигра и Евфрата, основывают здесь свои первые поселки, которые позднее вырастут в знаменитые шумерские города, — пишут советские археологи В. М. Массой и В. И. Сарианиди в монографии «Среднеазиатская терракота эпохи бронзы». — Эти пришельцы предстают перед нами с самого начала как носители высокоразвитой культуры. Сколь загадочно происхождение этих первых колонистов, почти столь же неясны истоки происхождения их мелкой пластики».

 

Интересна печать, скорее всего созданная в конце эпохи культуры Урука и названная исследователями «Процессия на корабле». В центре небольшой, с двумя гребцами лодки, нос которой украшен пучками растений, стоит жрец в длинном одеянии, с повязкой на голове. Руки его сложены как для молитвы. Позади жреца — что–то вроде культового стола, перед ним — лестничный алтарь на спине быка. Алтарь украшен двумя пучками растений, которые считают символом богини Инанны. Вполне возможно, что на этой цилиндрической печати из лазурита высотой 4,3 см и диаметром 3,5 см шумерский мастер увековечил какой–то важный культовый обряд. Очевидно, что проведение подобных обрядов на судне, вряд ли можно отнести к типичным для земледельческих культур.

 

энки.jpg

 

Сами шумеры сохранили память об островах и побережье Персидского залива как о своей прародине. В шумерской мифологии Дильмун - страна вечного блаженства, не знающая смерти и скорби. Сейчас известно, что под этим названием в древности скрывалась своеобразная культура, развивавшаяся на островах Персидского залива и на восточном побережье Аравийского полуострова. Своим процветанием Дильмун был обязан транзитной торговле, которая велась между легендарной Мелуххой, изобилующей лазуритом и слоновой костью, и страной Маган (Оман), где имелись месторождения меди. Из Мелуххи, транзитом через Дильмун, и в особенности, через остров Бахрейн, все это поступало в Месопотамию. Бахрейн был единственным местом на пути, где суда могли пополнить запасы пресной воды. Экономические и культурные контакты между шумерами и Дильмун возникли, по-видимому, достаточно рано, но неизвестно, какой народ создал культуру Дильмун и кем был открыт путь в Месопотамию через Персидский залив. При раскопках Мохенджо-Даро и городов Шумера археологи находили среди характерных для протоиндийцев квадратных печатей также печати круглой формы. Правда, надписей на этих печатях нет. Зато изображения и эмблемы, украшавшие их, очень похожи на протоиндийские. Другие черты бахрейнской культуры близки шумерским.

 

По всей видимости, на островах, служивших «перевалочным пунктом» на трассе Индостан — Двуречье, сложилась своеобразная цивилизация. Чем-то она напоминала протоиндийскую, чем-то шумерскую, а во многом была совершенно оригинальна (например, круглые печати). Протоиндийские печати найдены также в Двуречье. Число их, правда, невелико, и они имеют цилиндрическую «шумерскую» или круглую «бахрейнскую» форму, хотя на них начертаны протоиндийские иероглифы. Однако американский шумеролог Крамер привел веские доводы против отождествления Дилмуна и архипелага Бахрейн. На островах этих нет и не было слонов, а слоновая кость, судя по всему, была наиболее «ходким товаром», шедшим из страны Дилмун. В стране Дилмун существовал культ воды, а на Бахрейнских островах святилищ бога воды не обнаружено. По мнению Крамера, под страной Дилмун жители Двуречья подразумевали Индию и протоиндийскую цивилизацию с ее развитым культом воды, мореплаванием, приручением слонов.

 

Но, в таком случае, существует ещё одна неразрешённая проблема — проблема двух стран, часто упоминающихся в шумерских мифах: Маган и Мелухха. Эти чрезвычайно богатые заморские страны фигурируют уже в сказаниях о легендарных временах, по–видимому частично совпадающих с периодами Урука и Джемдет–Насра. Но, если Маган убедительно располагают в районе Омана, на юго–западном побережье Персидского залива, то Мелухха — таинственная страна, которую одни отождествляют с Нубией, другие — с Сомали, третьи - Северо-Западной Индией. Высоконосые шумерские корабли, связанные из длинных тростниковых стволов и промазанные естественным асфальтом, с парусом из циновок на мачте из толстого тростника, плавали вдоль берегов Персидского залива до островов Дильмун, промежуточной станцией на морском пути из Индии в Месопотамию, отождествляемых с Бахрейнскими островами, и далее в Индийский океан и, возможно, доходили до портов Мелуххи, которую многие соотносят с протоиндийской цивилизацией. Сходный корабль был выгравирован и на черепице, а также на терракотовом барельефе, обнаруженных в Лотхале. Корабль этот представлял собой парусное судно с сильно загнутым кверху носом и кормой, с рубкой, находящейся посередине палубы, с мачтой и большим рулевым веслом. Именно такие корабли, согласно текстам шумеров, а также найденным в Двуречье изображениям, прибывали сюда из страны Мелухха. Вавилоняне связывали Мелухху и Маган с Восточной Африкой. Но, как справедливо замечает крупнейший советский ассириолог и шумеролог профессор И. М. Дьяконов, надо учитывать, что «начиная со II тысячелетия до н. э. все товары из расположенных к востоку стран не довозились до Ирака, а переваливались на Бахрейнских островах. Вследствие этого вавилоняне могли утерять правильное представление о местоположении Магана и Мелуххи». Корабли из страны Мелухха, судя по шумерским источникам, были огромных размеров. Некоторые ученые полагают, что по наименованию этих судов и всю страну стали называть Мелуххой. Словом «манджи» дравидийские народы, живущие на юге Индостана, именуют большие суда для перевозки грузов весом до 40 тонн. Искаженным названием этих кораблей и является шумерское наименование Мелухха. Это — одно из объяснений. Другие ученые склонны видеть родство слов «Мелухха» (которое может быть прочтено в клинописном написании и как «Ме-лах-ха») и «млечха» или «милахх». Последнее слово применялось пришельцами-ариями по отношению к более древним жителям Индии, включая и дравидов. Какая из этих гипотез верна — неизвестно. Вполне может быть, что название «Мелухха» имеет совсем иную этимологию. Как бы то ни было, но «по-видимому, в шумерский период под Мелуххой разумелась дравидийская Индия» — с этим выводом профессора И. М. Дьяконова согласно большинство востоковедов

 

Т.о. можно сделать следующие выводы:

1. Шумеры прибыли в Южное Двуречье морем в составе небольшой группы. К моменту их прибытия на этой территории уже существовала развитая цивилизация Эль-Обейда, чью культуру они впитали и, в свою очередь, обогатили элементами собственной. Закрепившись на берегах Персидского залива, шумеры двинулись на север Месопотамии. Это произошло не позднее второй половины IV тысячелетия. Появление в убейдских памятниках вытянутых погребений указывает на приход нового населения, принесшего и новые погребальные обряды. Очевидна аналогия между символами змеи шумеров и масками, имитирующими морды рептилий культуры эль-Обейда, а также общие для отдельных культур, начиная с культуры Эль–Обейда, особенности культовых сооружений. Форпостом экспансии шумеров явился город Эреду.

2. В пользу «морской» гипотезы пришествия шумеров в Месопотамию говорит археологический материал Эреду и Лагаша, свидетельствующий о том, что жители Месопотамии приносили в жертву богу Энки рыбу. В этом же контексте можно рассматривать распространённость в шумерском искусстве мотива «рыбочеловека» и обнаружение печати эпохи Урука с изображением ритуала поклонения богам на судне. Внимания заслуживает и находки в инвентаре погребений в Эреду глиняных моделей лодок.

3. Возможным путем прибытия шумеров в Месопотамию может являться трасса Индостан-Бахрейн-Двуречье, т.е. Мелухха – Дильмун – Эреду, причем на островах Дильмун, отождествляемых с Бахрейном и служивших «перевалочным пунктом» на трассе Индостан — Двуречье, сложилась своеобразная цивилизация, но неизвестно, какой народ создал культуру Дильмун и кем был открыт путь в Месопотамию через Персидский залив. Обнаружение на Бахрейне ряда памятников убейдского типа говорит о том, что шумеры были не первой волной переселенцев в Месопотамию, но их взаимоотношение с аналогичными материалами Южного Двуречья еще не исследовано в должной степени.

 

Ответить

Фотография scriptorru scriptorru 09.03 2019

Откуда пришли шумеры
Сразу нужно сказать, что сколько-нибудь точного ответа на этот вопрос мы не имеем. За столетний период развития шумерологии высказывались самые различные гипотезы о родстве шумерского языка. Так, еще отец ассириологии Раулинсон в 1853 году, определяя язык изобретателей клинописи, называл его «скифским или тюркским». Он именовал шумеров «вавилонскими скифами» и полагал, что самоназванием их было «аккадцы» (эту же ошибочную версию одновременно выдвинул и Ленорман). Некоторое время спустя Раулинсон уже был склонен сопоставлять шумерский язык с монгольским, но к концу жизни уверился в тюркской гипотезе. Основания для этого были следующие: во-первых, в шумерском и турецком к неизменяемому глагольному корню присоединяются с разных сторон префиксы и суффиксы; во-вторых, в обоих языках слово «бог» звучит похоже: шумер, дингир и тур. тэнгри. Что касается строя, то впоследствии выяснилось: шумерский и тюркский имеют одинаковые морфологические особенности, но это никоим образом не свидетельствует об их родстве — просто они относятся к разряду агглютинативных языков. Второй аргумент, вроде бы убедительный, не находит дальнейших подтверждений в языковой лексике: кроме слова «бог», других похожих слов в шумерском и турецком не имеется. Несмотря на неубедительность шумеро-тюркского родства для лингвистов, эта идея все еще пользуется популярностью в тюркоязычных странах, в кругу лиц, занятых поисками знатных древних родственников.
После тюркских шумерский язык сравнивали с финно-угорскими (также агглютинативного строя), монгольским, индоевропейскими, малайско-полинезийскими, кавказскими, суданскими, сино-тибетскими языками. Последняя на сегодняшний день гипотеза выдвинута И. М. Дьяконовым в 1997 году. По мнению петербургского ученого, шумерский язык может находиться в родстве с языками народов мунда, проживающих на северо-востоке полуострова Индостан и являющихся древнейшим доарийским субстратом индийского населения. Дьяконов обнаружил общие для шумерского и мунда показатели местоимений 1-го и 2-го лица единственного числа, общий показатель родительного падежа, а также некоторые сходные термины родства. Его предположение может быть отчасти подтверждено сообщениями шумерских источников о контактах с землей Аратта — аналогичный населенный пункт упоминается и в древнеиндийских текстах ведического периода.

Сами шумеры ничего о своем происхождении не говорят. Древнейшие космогонические фрагменты начинают историю мироздания с отдельных городов, и всегда это тот город, где создавался текст (Лагаш), или священные культовые центры шумеров (Ниппур, Эреду). Тексты начала II тысячелетия называют в качестве места зарождения жизни остров Дильмун (совр. Бахрейн), но составлены они как раз в эпоху активных торгово-политических контактов с Дильмуном, поэтому в качестве исторического свидетельства их воспринимать не стоит. Куда серьезнее сведения, содержащиеся в древнейшем эпосе «Энмеркар и владыка Аратты». Здесь говорится о споре двух правителей за поселение в своем городе богини Инанны. Оба правителя в равной степени почитают Инанну, но один живет на юге Двуречья, в шумерском городе Уруке, а другой — на востоке, в стране Аратта, славящейся своими искусными мастерами. Притом оба правителя носят шумерские имена — Энмеркар и Энсухкешданна. Не говорят ли эти факты о восточном, ирано-индийском (конечно, доарийском) происхождении шумеров? Еще одно свидетельство эпоса: ниппурский бог Нинурта, сражаясь на Иранском нагорье с некими чудищами, стремящимися узурпировать шумерский престол, называет их «дети Ана», а между тем хорошо известно, что Ан — самый почтенный и старый бог шумеров, и, стало быть, Нинурта состоит со своими противниками в родстве. Таким образом, эпические тексты позволяют определить если не сам район происхождения шумеров, то, по крайней мере, восточное, ирано-индийское направление миграции шумеров в Южное Двуречье.
Уже к середине III тысячелетия, когда создаются первые космогонические тексты, шумеры начисто забыли о своем происхождении и даже о своем отличии от остальных жителей Двуречья. Сами они называли себя санг-нгиг — «черноголовые», но точно так же именовали себя на своем языке и месопотамские семиты. Если шумер хотел подчеркнуть свое происхождение, он называл себя «сыном такого-то города», то есть свободным гражданином города. Если он хотел противопоставить свою страну чужим странам, то ее он называл словом калам (этимология неизвестна, пишется знаком «народ»), а чужую — словом кур («гора, загробный мир»). Таким образом, национальная принадлежность в самоопределении человека в то время отсутствовала; важна была принадлежность территориальная, которая зачастую объединяла происхождение человека с его социальным статусом.
Откуда же, спросите вы, в таком случае взялось слово «Шумер» и по какому праву мы именуем народ шумерами? Подобно большинству вопросов в шумерологии, этот остается открытым и по сей день. Как мы уже знаем, несемитский народ Месопотамии был назван так своим первооткрывателем Ю. Оппертом на основании ассирийских царских надписей, в которых северная часть страны названа «Аккад», а южная «Шумер». Опперт знал, что на севере жили, в основном, семиты, а их центром был город Аккад, — значит, на юге должны были жить люди несемитского происхождения, и именоваться они должны шумерами. И он отождествил название территории с самоназванием народа. Как выяснилось впоследствии, это оказалось неверно. Что же касается слова «Шумер», то существует несколько версий его происхождения. Согласно гипотезе А. Фалькенштейна, слово это является фонетически измененным топонимом Ки-эн-ги(р) — названием местности, в которой находился храм общешумерского бога Энлиля. Впоследствии название топонима распространилось на южную и центральную часть Двуречья и уже в эпоху Аккада в устах семитских правителей Двуречья исказилось до Шу-ме-ру (впервые в надписи Римуша). Датский шумеролог А. Вестенхольц предлагает понимать «Шумер» как искажение словосочетания ки-эме-гир15 — «земля благородного языка» (так называли свой язык сами шумеры). Существуют и иные, менее убедительные гипотезы. Таким образом, наше именование несемитского населения Южного Двуречья «шумеры», идущее от Опперта, является в значительной степени условным, поскольку основано на ложном отождествлении названия этноса и названия населяемого им ландшафта. Тем не менее, оно является единственно возможным ввиду того, что сам этот народ никак не выделял себя из среды других обитателей Двуречья.
В российской ассириологической литературе можно встретить варианты «Сумир», «сумерийцы», «шумерийцы», но наиболее прижилось одинаковое именование территории, народа и страны — «Шумер» и «шумеры».

Источник: Емельянов В.В. Древний Шумер 2001 с.27-31

Ответить

Фотография Darius Darius 11.03 2019

эпические тексты позволяют определить если не сам район происхождения шумеров, то, по крайней мере, восточное, ирано-индийское направление миграции шумеров в Южное Двуречье.

Попытки реконструировать древнейшую историю шумеров привели к нескольким гипотезам:

1. Дильмун

Существует шумерский миф о происхождении всего человечества с о. Дильмун, отождествляемый с Бахрейном. Однако более тщательный анализ показал, что оснований для такой интерпретации нет: шумерская мифология видит в Дилмуне прародину всех живых существ, а не специально шумеров, т.е. не относится к собственно шумерским историческим воспоминаниям о маршруте их движения в Месопотамию. В аккадских текстах III династии Ура не раз упоминается о стране Дильмун, локализация которой вызвала большие споры среди исследователей. По мнению известного шумеролога С. Крамера, под Дильмуном можно подразумевать широкую зону Индской цивилизации. О морской торговле индийских купцов говорят не только изображения на печатях судов с мачтами и открытие в Лотхале значительного по размерам порта и доков для судов, а также, открытия на о. Бахрейн, расположенного на пути их Шумера в Индию. Здесь наряду с месопотамскими вещами были обнаружены особые стеатитовые печати, имеющие сходство с хараппскими. Бахрейн был, по всей видимости, одним из промежуточных пунктов на путях, связывающих долину Инда с долинами Тигра и Евфрата. Сразу же за установлением наличия в месопотамских центрах объектов явно древнеиндийского происхождения было высказано мнение о существовании постоянного морского пути, идущего вдоль северного побережья Персидского залива и связывающего две великие цивилизации древнего мира. С открытием на Бахрейне печатей, соединяющих черты месопотамской и хараппской глиптики, это заключение нашло новое убедительное подтверждение.

2. Иран

Шумерские тексты III тыс. до. н.э., повествуют о контактах шумеров с далекой страной Аратта в центральной части Ирана в районе современного Йезда. По этим текстам выходит, что в Аратте почитают шумерских богов и носят шумерские имена. Это предположение возвращает к старым теориям кон. XIX века, которые считали версию об иранском маршруте шумеров наиболее вероятной. Имеются все основания предполагать, что шумеры пришли в Месопотамию из горных областей. На это указывает очень древний способ изготовления крупных кирпичей, напоминающих каменные блоки, постройка ступенчатых храмов-зиккуратов, очевидно, воспроизводящих форму искусственной горы, и вера в богов, обитающих в горах. Люди, которые поклонялись богам, живущим на вершинах гор и сооружали для них искусственные горы – зиккураты, не могли быть родом с равнинных мест. Возможно, они пришли с высокогорных районов Ирана, а может и из более отдаленных, гористых районов Азии. В пользу подобного обстоятельства говорит то, что ранняя шумерская архитектура выдержана в традиционном стиле деревянных сооружений, который мог выработаться только у народа, живущего в лесистых районах.

3. Пришельцы с моря

Большинство ученых утверждает, что именно в эпоху расцвета культуры Эль-Обейда, т.е. во 2 пол IV тыс. до н.э., в Месопотамии появляются шумеры – народ, который в более поздних документах называет себя «черноголовые». Многое говорит о том, что шумеры пришли в Месопотамию с юга, со стороны Персидского залива. Необходимо отметить, что большинство шумерских городов носит не шумерские названия.

4. Тибет и Ассам

Большинство аналогий, на взгляд Виктора Христиана, тянется к Тибету и Ассаму. В своих рассуждениях, ученый опирался на труды Георга Бушана о тибето-бирманской культуре и гипотезам, согласно которым бирманцы пришли в Азию еще в эпоху неолита, с островов Южных морей. Идея о параллелизме Тибет-Шумер, основанная на сопоставлении обычаев населения этих регионов, была поддержана известным польским лингвистом Яном Брауном, считавшего, что шумерский язык имеет много общего с языками тибето-бирманской группы.

5. Индия

Еще сравнительно недавно Индская цивилизация объявлялась лишь провинциальным вариантом шумерской. Первые раскопки памятников индской цивилизации были начаты в 1921 году Р. Сахни в Хараппе, а годом позже Р.Д. Банерджи открыл остатки Мохенджо-Даро. Среди исследователей нет единого мнения по вопросу о происхождении хараппской культуры. По мнению некоторых исследователей, она обязана своим возникновением цивилизации Двуречья. Также существует мнение, что хараппская культура – создание чисто индийское. Э. Эрас считал, что хараппская культура предшествовала шумерской, а возможно, и породила ее. Кроме того, существует гипотеза об арийский корнях Хараппы или даже как результате первой волны индоевропейского проникновения. Ей созвучна точка зрения К. Шастри, согласно которой Индская цивилизация была по своему характеру ведийской (по времени соответствующая Атхарваведе), т.к, по его мнению, Ригведа намного древнее. О местном характере культуры свидетельствует изучение древних культур Белуджистана и Синда – областей, непосредственно граничивших с хараппской культурой и в IV-III тыс до. н.э. активно расселявшимся на новые территории по берегам рек. Территориально, хараппская культура значительно превосходила цивилизации Египта и Двуречья. В процессе развития хараппцы двигались на юг и восток. Их поселения в Гуджарате располагались по берегу моря, что, по мнению индийских археологов указывает на морской путь движения из долины Инда к Гуджарату. Основным датирующим материалом хараппской культуры служат индийские и месопотамские печати –амулеты, изготовленные по типу индийский печатей в древних городах Двуречья. В 1922 году англичанин сэр Джон Маршалл открыл в районе реки Инд – Хараппе и Мохенджо-Даро древнейший и высокоразвитый культурный слой III –II тыс. до н.э. Некоторые из обнаруженных вещей указывают на тесную связь с шумерами (изображения быков, змей, священного дерева). На печатях Хараппы и Мохенджо-Даро найдены пиктографические знаки, связанные с изображение рогатых животных, и многочисленные статуэтки обнаженных женщин со своеобразными головами и шейными украшениями. Англичанин Артур Кейт высказал мысль о том, что черты, характерные для древних шумеров, можно и поныне проследить на Востоке у жителей Афганистана, Белуджистана и еще более дальних мест, вплоть до долины Инда. В частности, были найдены прямоугольные печати, чрезвычайно напоминавшие своей формой и выгравированными на них надписями печати, найденные в Шумере.

6. Центральная Азия

Б. Грозный в 1943 году опубликовал работу, в  которой высказал предположение, что миграция шумеров в Месопотамию осуществлялась двумя волнами из Центральной Азии. Первая волна прибыла в эпоху Эль-Обейда, вторая – через несколько веков, в эпоху Урука.

7. Балканы или юг России

Некоторые исследователи указывают на поразительное сходство между царскими усыпальницами Ура и некоторыми могилами, обнаруженными в восточной части Балкан и Южной России (сводчатые и купольные гробницы). Не научились ли шумеры искусству ирригации на громадных равнинах Причерноморья и Каспия?

 

Время VI – нач. IV тыс. до н.э. является периодом становления и развития т.н. убейдской археологической культуры (названа по поселению Эль-Убейд в Ираке, близ Ура). Вопрос об этнической принадлежности людей убейдской культуры сложен и не решен до конца. Многие авторы считают их шумерами. Однако, они различаются керамическими стилями и характером погребений, что обычно связано с приходом нового этноса. Исследователям месопотамской культуры убейдцы известны примитивными доспехами и странными островерхими шлемами или масками, закрывающими все лицо и имитирующими морды рептилий с удлиненным, полого уходящим назад навершием. Такие маски носили вожди или жрецы убейдцев.

Если допустить, что шумеры действительно пришли в Южную Месопотамию из какой–то другой страны, этот народ, прибывший скорее всего морским путём, был жизнеспособный и энергичный, с жадностью впитавший культуру местного населения и, в свою очередь, щедро обогативший его своими собственными культурными достижениями; что он появился, по–видимому, вначале на юге Двуречья и, закрепившись на берегах Персидского залива, двинулся на завоевание всей страны; что всё это произошло не позднее второй половины IV тысячелетия, ибо к началу III тысячелетия в Месопотамии уже появились культуры, признанные шумерскими. Это были культуры Урука и Джемдет–Насра, ими заканчивается архаическая стадия культурной жизни Месопотамии и открывается история государств шумеров. Периоды культур Урука и Джемдет–Насра, по мнению Хартмута Шмёкеля, охватывают 3000–2600 гг. до н. э., однако хронология, в особенности относящаяся к истории шумеров древнейшего периода, крайне неточна и является ещё одним предметом споров учёных. Ж. Оатс в своём опубликованном в 1960 г. труде по истории Эреду и Ура решительно отстаивает мысль о «преемственности керамики доисторических эпох». Изучив большое количество гончарных изделий, исследовательница установила общность ряда декоративных мотивов и т.п., тем самым доказав преемственность культур начиная от эпохи Телль–эль–Обейда.

Не менее убедительным доказательством следует считать общие для отдельных культур, начиная с культуры Эль–Обейда, особенности культовых сооружений (центральный двор святилища, окружённый вспомогательными помещениями; стоящий свободно жертвенный стол; предметы культа, закопанные поблизости от алтаря; украшения на фасадах храмов). Храм Эреду, мало отличается от храма эпохи Урука, построенного несколькими столетиями позднее. Культура Эль–Обейда имеет и другие общие черты с культурами, которые принято считать шумерскими. Это ритуальные сосуды, принесение рыбы в жертву богам, терракотовые кадильницы, использование символа змеи.

Ж. Оатс допускает, что в формировании «обейдско–шумерской» культуры ведущую роль могли сыграть племена, жившие среди болот на юге Месопотамии. В пользу этого предположения говорит традиция жертвоприношений, совершавшихся в храмах Эреду и в более поздний период в Лагаше. Археологический материал, найденный при раскопках в храмах Эреду и Лагаша свидетельствует о том, что жители Месопотамии приносили в жертву богу Энки не зерно или мясо, что было бы естественно для земледельцев и скотоводов, а рыбу.

В последние годы в ряде исследований сообщается о распространённости в шумерском искусстве мотива «рыбочеловека».

Впервые европейцы узнали эту легенду от вавилонского жреца по имени Берос, жившего во времена Александра Македонского. Вот что говорит Берос о происхождении цивилизации Двуречья:

«Однажды из Эритрейского моря, там, где оно граничит с Вавилонией, явился зверь, одаренный разумом, по имени Оанн. Все тело у зверя того было рыбье, только под рыбьей головой у него была другая, человеческая, речь его также была человеческая. И изображение его сохранилось поныне. Это существо, бывало, проводило весь день среди людей, не принимая никакой пищи, преподавая им понятия о грамотности, науках и всяких искусствах. Оанн научил людей строить города и возводить храмы, вводить законы и мерить землю, показал им, как сеять зерно и собирать хлеб, словом, обучил их всему, что смягчает нравы, так что с тех пор никто ничего превосходного уже не изобрел. А когда солнце заходило, этот удивительный Оанн погружался опять в море и проводил ночи в пучине, ибо там был его дом. Он написал книгу о начале мира и о том, как он возник, и вручил ее людям».

В XX веке выяснилось, что вавилонский бог Эа имеет своего предшественника в виде шумерского божества Энки. Вавилоняне вместе с достижениями культуры шумеров перенимали многое и из их мифологии, в том числе и божество Энки, переделав его в «Эа». Совсем же недавно было доказано, что слово Энки — не шумерское, а убаидское; божество это, стало быть, своим происхождением обязано религии создателей древнейшей, дошумерской цивилизации Двуречья. «На юге Месопотамии появляется новый иконографический образ, происхождение которого до сих пор остается несколько загадочным. Дело в том, что люди убаидской культуры как-то сразу и внезапно осваивают плодородные земли низовьев Тигра и Евфрата, основывают здесь свои первые поселки, которые позднее вырастут в знаменитые шумерские города, — пишут советские археологи В. М. Массой и В. И. Сарианиди в монографии «Среднеазиатская терракота эпохи бронзы». — Эти пришельцы предстают перед нами с самого начала как носители высокоразвитой культуры. Сколь загадочно происхождение этих первых колонистов, почти столь же неясны истоки происхождения их мелкой пластики».

Интересна печать, скорее всего созданная в конце эпохи культуры Урука и названная исследователями «Процессия на корабле». В центре небольшой, с двумя гребцами лодки, нос которой украшен пучками растений, стоит жрец в длинном одеянии, с повязкой на голове. Руки его сложены как для молитвы. Позади жреца — что–то вроде культового стола, перед ним — лестничный алтарь на спине быка. Алтарь украшен двумя пучками растений, которые считают символом богини Инанны. Вполне возможно, что на этой цилиндрической печати из лазурита высотой 4,3 см и диаметром 3,5 см шумерский мастер увековечил какой–то важный культовый обряд. Очевидно, что проведение подобных обрядов на судне, вряд ли можно отнести к типичным для земледельческих культур.

Сами шумеры сохранили память об островах и побережье Персидского залива как о своей прародине. В шумерской мифологии Дильмун - страна вечного блаженства, не знающая смерти и скорби. Сейчас известно, что под этим названием в древности скрывалась своеобразная культура, развивавшаяся на островах Персидского залива и на восточном побережье Аравийского полуострова. Своим процветанием Дильмун был обязан транзитной торговле, которая велась между легендарной Мелуххой, изобилующей лазуритом и слоновой костью, и страной Маган (Оман), где имелись месторождения меди. Из Мелуххи, транзитом через Дильмун, и в особенности, через остров Бахрейн, все это поступало в Месопотамию. Бахрейн был единственным местом на пути, где суда могли пополнить запасы пресной воды. Экономические и культурные контакты между шумерами и Дильмун возникли, по-видимому, достаточно рано, но неизвестно, какой народ создал культуру Дильмун и кем был открыт путь в Месопотамию через Персидский залив. При раскопках Мохенджо-Даро и городов Шумера археологи находили среди характерных для протоиндийцев квадратных печатей также печати круглой формы. Правда, надписей на этих печатях нет. Зато изображения и эмблемы, украшавшие их, очень похожи на протоиндийские. Другие черты бахрейнской культуры близки шумерским. По всей видимости, на островах, служивших «перевалочным пунктом» на трассе Индостан — Двуречье, сложилась своеобразная цивилизация. Чем-то она напоминала протоиндийскую, чем-то шумерскую, а во многом была совершенно оригинальна (например, круглые печати). Протоиндийские печати найдены также в Двуречье. Число их, правда, невелико, и они имеют цилиндрическую «шумерскую» или круглую «бахрейнскую» форму, хотя на них начертаны протоиндийские иероглифы. Однако американский шумеролог Крамер привел веские доводы против отождествления Дилмуна и архипелага Бахрейн. На островах этих нет и не было слонов, а слоновая кость, судя по всему, была наиболее «ходким товаром», шедшим из страны Дилмун. В стране Дилмун существовал культ воды, а на Бахрейнских островах святилищ бога воды не обнаружено. По мнению Крамера, под страной Дилмун жители Двуречья подразумевали Индию и протоиндийскую цивилизацию с ее развитым культом воды, мореплаванием, приручением слонов.

Но, в таком случае, существует ещё одна неразрешённая проблема — проблема двух стран, часто упоминающихся в шумерских мифах: Маган и Мелухха. Эти чрезвычайно богатые заморские страны фигурируют уже в сказаниях о легендарных временах, по–видимому частично совпадающих с периодами Урука и Джемдет–Насра. Но, если Маган убедительно располагают в районе Омана, на юго–западном побережье Персидского залива, то Мелухха — таинственная страна, которую одни отождествляют с Нубией, другие — с Сомали, третьи - Северо-Западной Индией. Высоконосые шумерские корабли, связанные из длинных тростниковых стволов и промазанные естественным асфальтом, с парусом из циновок на мачте из толстого тростника, плавали вдоль берегов Персидского залива до островов Дильмун, промежуточной станцией на морском пути из Индии в Месопотамию, отождествляемых с Бахрейнскими островами, и далее в Индийский океан и, возможно, доходили до портов Мелуххи, которую многие соотносят с протоиндийской цивилизацией. Сходный корабль был выгравирован и на черепице, а также на терракотовом барельефе, обнаруженных в Лотхале. Корабль этот представлял собой парусное судно с сильно загнутым кверху носом и кормой, с рубкой, находящейся посередине палубы, с мачтой и большим рулевым веслом. Именно такие корабли, согласно текстам шумеров, а также найденным в Двуречье изображениям, прибывали сюда из страны Мелухха. Вавилоняне связывали Мелухху и Маган с Восточной Африкой. Но, как справедливо замечает крупнейший советский ассириолог и шумеролог профессор И. М. Дьяконов, надо учитывать, что «начиная со II тысячелетия до н. э. все товары из расположенных к востоку стран не довозились до Ирака, а переваливались на Бахрейнских островах. Вследствие этого вавилоняне могли утерять правильное представление о местоположении Магана и Мелуххи». Корабли из страны Мелухха, судя по шумерским источникам, были огромных размеров. Некоторые ученые полагают, что по наименованию этих судов и всю страну стали называть Мелуххой. Словом «манджи» дравидийские народы, живущие на юге Индостана, именуют большие суда для перевозки грузов весом до 40 тонн. Искаженным названием этих кораблей и является шумерское наименование Мелухха. Это — одно из объяснений. Другие ученые склонны видеть родство слов «Мелухха» (которое может быть прочтено в клинописном написании и как «Ме-лах-ха») и «млечха» или «милахх». Последнее слово применялось пришельцами-ариями по отношению к более древним жителям Индии, включая и дравидов. Какая из этих гипотез верна — неизвестно. Вполне может быть, что название «Мелухха» имеет совсем иную этимологию. Как бы то ни было, но «по-видимому, в шумерский период под Мелуххой разумелась дравидийская Индия» — с этим выводом профессора И. М. Дьяконова согласно большинство востоковедов

Т.о. можно сделать следующие выводы:

1. Шумеры прибыли в Южное Двуречье морем в составе небольшой группы. К моменту их прибытия на этой территории уже существовала развитая цивилизация Эль-Обейда, чью культуру они впитали и, в свою очередь, обогатили элементами собственной. Закрепившись на берегах Персидского залива, шумеры двинулись на север Месопотамии. Это произошло не позднее второй половины IV тысячелетия. Появление в убейдских памятниках вытянутых погребений указывает на приход нового населения, принесшего и новые погребальные обряды. Очевидна аналогия между символами змеи шумеров и масками, имитирующими морды рептилий культуры эль-Обейда, а также общие для отдельных культур, начиная с культуры Эль–Обейда, особенности культовых сооружений. Форпостом экспансии шумеров явился город Эреду.

2. В пользу «морской» гипотезы пришествия шумеров в Месопотамию говорит археологический материал Эреду и Лагаша, свидетельствующий о том, что жители Месопотамии приносили в жертву богу Энки рыбу. В этом же контексте можно рассматривать распространённость в шумерском искусстве мотива «рыбочеловека» и обнаружение печати эпохи Урука с изображением ритуала поклонения богам на судне. Внимания заслуживает и находки в инвентаре погребений в Эреду глиняных моделей лодок.

3. Возможным путем прибытия шумеров в Месопотамию может являться трасса Индостан-Бахрейн-Двуречье, т.е. Мелухха – Дильмун – Эреду, причем на островах Дильмун, отождествляемых с Бахрейном и служивших «перевалочным пунктом» на трассе Индостан — Двуречье, сложилась своеобразная цивилизация, но неизвестно, какой народ создал культуру Дильмун и кем был открыт путь в Месопотамию через Персидский залив. Обнаружение на Бахрейне ряда памятников убейдского типа говорит о том, что шумеры были не первой волной переселенцев в Месопотамию, но их взаимоотношение с аналогичными материалами Южного Двуречья еще не исследовано в должной степени.

 

 

Сугубо личное мнение: традиция строительства зиккуратов, символизирующих горы, и традиция проведения обрядов на воде, равно как и наличие в погребениях символических лодочек, указывает, на мой взгляд, что миграция шумеров в южную Месопотамию осуществлялась двумя волнами в разное время, по суше, и по морю, т.е со стороны Ирана через горы Загроса (отсюда предание об Аратте) и со стороны Персидского залива (предание о Дильмуне). Первая волна прибыла в период Эль-Обейда в Эриду. Вторая - в период Урука. Мифология также свидетельствует о различном происхождении божеств шумерского пантеона: Инанна рождена в горах, Энки (и др.) - морские божества.


Сообщение отредактировал Darius: 11.03.2019 - 11:44 AM
Ответить