В 1986 году автор этих строк со своими друзьями В. С. Кол-басом и П.Ф.Кайлером в составе небольшой экспедиции в поисках Анфаловского городка во второй раз посетили «Анфалово место». Находится оно среди глухого елового леса, на невысоком мысу, всего лишь в двух километрах от г. Чердыни. На этом мысу мы заложили шурф 2x4 м. И здесь нам встретилась всего одна-единственная находка, если не считать слоя углей от сгоревших бревен. Но она стоила многого: это была булгарская серебряная бляха со сканью XIV века.

И мы невольно вспомнили легенду, связанную с этим местом: «Жил здесь некогда богатый богатырь Анфал. Однажды он, почуяв беду, сложил свое серебро в лодку, проволок ее по логу до Колвы и оттуда уплыл неизвестно куда». Сходилось буквально все: в легенде говорилось о серебре — и мы нашли серебро; известный по летописям Анфал Никитин совершал походы на Волгу в основном в район Волжской Булгарии — и мы нашли вещь булгарского происхождения; жил Анфал в XIV веке — и бляха датировалась тем же веком. Само место пользуется дурной славой у местных жителей, и они предпочитают обходить его стороной. Как они утверждают, здесь блазнит, чудится. В том, что это так и что здесь есть какие-то аномалии, мы убедились на собственном опыте, когда остались ночевать на мысу.

Что нам вообще известно об Анфале Никитине, кроме того, что он основал первый русский городок в Прикамье и был новгородским воеводой? Имя его, к сожалению, почти позабыто. Знают о нем лишь специалисты по средневековой истории Урала и Новгорода. По одной из версий, происходил Анфал из знатного рода. Его отец Никита был посадником в Пскове во времена правления Дмитрия Донского. Кроме Анфала у Никиты было еще два сына — Герасим и Спиридон. От внука Спиридона — Луки Козмича Спиридонова, — по преданию, вели свой род Строгановы. Год рождения Анфала точно неизвестен. Впервые на страницы русских летописей его имя попадает в 1360 году — тогда новгородские ушкуйники под его началом захватили и ограбили бесермян-ский город Жукотин близ устья Камы (бесермяне — одна из групп финно-угорского народа). Сам по себе факт захвата и ограбления города для XIV века обычен. Да и то, что «новгородские мужи» пошли в поход самовольно, без ведома не только Великого князя, но и не спросив «разрешения» городского вече, — не удивительно. И раньше неоднократно собирались ватаги «охочих людей» в несколько десятков или сотен человек и уходили на север, северо-восток — в Заволочье, на Печору, на Югру.

Что же примечательного в походе 1360 года? Впервые новгородцы пошли по Волге вниз, на юг, где простирались владения золотоордынских ханов. Это было за 20 лет до Куликовской битвы. И тогда же летописи впервые называют участников похода «ушкуйниками». Слово произошло от названия большого гребного речного судна — ушкуя, пригодного для плавания по большим рекам; эти суда были легче других, их можно было легко перетаскивать волоком из одной реки в другую; вместимость судна — 20—30 человек. Поход положил начало движению, получившему у современников название «ушкуйничество». Вслед за первым походом последовали второй, третий... — в 1365, 1366, 1369, 1374, 1375, 1379, 1386 годах. Не всеми руководил Анфал Никитин. Появились и другие предводители — Есип Варфоломеевич, Алексей Аввакумович, Степан Ляпа, Прокоп Смольянин, Рязан Станиславов. Участившиеся походы тревожили не только жителей волжских городов и Великого князя Московского, которому приходилось разбираться с жалобами золотоордынских ханов, но и новгородских бояр. Походы ушкуйников все чаще выходили из-под контроля. Появились предводители из низов. Может быть, поэтому и было решено избавиться от главного возмутителя спокойствия — Анфала, отправив его в «почетную ссылку» — воеводой в Двинскую волость. Эта волость в XIV веке была самой отдаленной в Новгородской земле. Но бояре просчитались. Походы не прекратились, только центр их переместился на Двину.

Особенно показателен такой факт: во время похода 1386 года ушкуйники ограбили караван Великого князя Московского. Новгород вынужден был уплатить Москве восемь тысяч рублей, из них пять тысяч выплатила Двинская волость, где воеводой был тогда Анфал Никитин.

Шли годы. Анфалу Никитину стало мало военных походов, его не устраивало положение воеводы Великого Новгорода в Двинской волости. Он решил стать самостоятельным правителем и в 1397 году поднял на Двине восстание против власти Новгорода. Авантюра с восстанием ему не удалась. Последовал карательный поход новгородцев, и спасшиеся после разгрома двинские мятежники бежали вначале в г. Устюг, а потом на Вятку. Сам же Анфал вместе с братом Герасимом попал в плен. Правда, по пути в Новгород ему удалось обмануть бдительность стражников и сбежать.

После этого случая почти четыре года его имя не встречается на страницах русских летописей. Лишь в 1401 году Анфал вновь заставил вспомнить о себе. С ватагой дружинников он внезапно напал на новгородские заставы на Двине. Один за другим брал он погосты, заставляя население присягать себе. Почти до устья Двины удалось пройти Анфалу, но под г. Колмогоры не повезло. Новгородцы опять, как и четыре года назад, разгромили его отряд, и ему вновь пришлось спасаться бегством. Куда он бежал на этот раз, летописи точно не сообщают. Одни исследователи считают, что он обосновался на притоке р. Юг у Андангских починков, где построил себе убежище. Другие предполагают, что мятежный воевода двинулся на приток Вятки — р. Летку и там было последнее его жилище (сейчас на том месте стоит д. Анфа-лово). Мы же считаем, что в это время Анфал уходит на Каму, где и строит укрепленное поселение — Анфаловский городок. Но вполне возможно, что основал его он раньше. Как бы то ни было, но городок в Верхнем Прикамье Анфал создал.

После поражения 1401 года Анфал Никитин решил больше не испытывать судьбу и не претендовать на Двинскую волость, а вновь обратил свой взор на волжские города. На страницах русских летописей снова появились сообщения о походах ушкуйников. Только среди названий рек, по которым они шли, постоянно стала упоминаться Кама. Это свидетельствует о том, что к началу XV века центром ушкуйничества стало Верхнее Прикамье, а если говорить точнее — Анфаловский городок. Откуда же Анфал Никитин мог набирать воинов для своих походов? Летописи сообщают о ратях на десятках судов. Не могло же уйти с Никитиным столько двинян! Одним из источников пополнения дружины, возможно, была Вятская земля. Вторым, вероятно, стало местное прикамское население. В одном из преданий про Перу-богатыря рассказывается о постройке больших кораблей-пыжей и о походе на них на Волгу, где пришлось сражаться с Казан-баем. Сколько бы могли совершаться походы ушкуйников с Верхнего Прикамья — сказать трудно, но в 1409 году Анфал организовал поход, который оказался для него последним. Во время боя под г. Жукотиным он попадает в плен. Лишившись своего руководителя, движение сходит на нет. Так по иронии судьбы под г. Жукотиным началась военная карьера Анфала и здесь же через 49 лет закончилась.

Долгие девять лет провел в плену Анфал Никитин, но все же в 1418 году ему вместе с сыном Нестором удается бежать. Он приходит на Вятку — и здесь погибает от руки Михаила Разсохина, одного из атаманов вятской вольницы. Одно из преданий рассказывает, что во время битвы между сторонниками Никитина и Разсохина погибло с обеих сторон около двух тысяч человек. Сам Анфал убил девятерых противников. Насколько это верно, судить трудно. Но даже само участие в вооруженной схватке для Анфала было подвигом — ведь в 1418 году его возраст составлял не менее 80 лет.

Место погребения Анфала Никитина достоверно не известно. Последним приютом легендарного ушкуйника устюжские предания называют загадочную «Анфалову могилу», недалеко от впадения р. Анданги в Юг. Его верные сподвижники якобы основали здесь несколько селений. К тому же, передают краеведы, здесь, в 40—50 метрах от современной дороги на Дунилово, сподвижниками Анфала был воздвигнут памятно-поминальный крест, к которому, по местному преданию, приходили сестра Анфала Ольга (по другой версии, это была его жена, имя которой предание не сохранило) и жены его соратников для поминовения погибших. Женщины протоптали в лесу прямую тропу. Эта тропа, протянувшаяся до Пермасских починков, до сих пор зовется «бабьей дорогой». Кстати сказать, в недалеком прошлом, на левом берегу речки Маёвги (правом притоке Юга), ниже ее правого притока Плоской, стояла деревня Анфалово. И обратите внимание на название починков, рядом с которыми была «Анфалова могила» — Пермасские, не память ли о земле, где им был построен последний городок?

Но не будем на этом ставить точку в истории Анфала. Вероятно, у истоков небольшой речки под Чердынью, на месте с «дурной славой», было у Анфала Никитина тайное убежище, где он хранил захваченные во время походов сокровища. Возникает вопрос: где же они сейчас? Кто их увез? Сам он их взять не мог. Возможно, после смерти Анфала их увез и перепрятал его сын, бежавший из плена, или же сокровища были вырыты кем-то из сподвижников Анфала, пока он находился в плену. А возможно, так никто и не смог добраться до клада. Долгих шестьсот лет хранит земля тайну о кладе средневекового русского авантюриста, воина, полководца и землепроходца Анфала Никитина. В августе 1986 года нам повезло найти лишь частичку хранимого в земле, но, возможно, когда-нибудь кому-то земля откроет тайну клада полностью.

Назад| Оглавление| Вперёд