Назад| Оглавление| Вперёд

Здесь уже рассказывалось о деяниях атабека Имад аль-Дина в конце 540 года, о том, как он стал лагерем у замка Даусар1 неожиданно для его гарнизона, о его атаке на замок, разграблении его пригородов и захвате людей, поэтому нет смысла все это повторять или описывать в деталях2. Он продолжал блокаду крепости и проводил операции против ее гарнизона в течение второго месяца раби 541 года. В это время пришла новость о том, что один из членов его свиты, к которому он питал особо теплые чувства и чьим обществом восторгался, человек франкского происхождения по имени Яранкаш3, затаивший на него злобу за какое-то увечье, ранее нанесенное ему атабеком, воспользовавшись возможностью, когда тот был пьян и ничего не подозревал, с помощью и при попустительстве некоторых своих товарищей из числа свиты убил его во сне в воскресенье, 6-й день второго месяца раби (ночь в субботу 14 сентября). Хотя атабек предпринимал все меры предосторожности, окружил себя вооруженной охраной, всегда держал оружие при себе и выставил плотную охрану вокруг своего шатра, тот убил его несколькими смертоносными ударами в жизненно важные места, и никто этого не заметил, пока убивший его придворный не скрылся в крепости Даусар, которая в то время называлась Джабар, а правителем ее был эмир Изз аль-Дин Али бен Малик бен Салим бен Малик. <...> Армии атабека разбежались, подобно бандам Сабы4, его казна и богатства были разграблены, а сам он был похоронен там же без савана, пока, как говорят, его тело не было перенесено в мавзолей возле Аль-Ракки. Находившийся под его опекой сын султана вышел с сопровождавшими и примкнувшими к нему людьми и отправился в Мосул. С ним пошел Сайф аль-Дин Гази, сын атабека Имад аль-Дина (да будет милостив к нему Аллах). Правитель Мосула, Али Кунак, несколько дней препятствовал их входу в город, пока между ними не было достигнуто согласие, и тогда он открыл ворота, и сын атабека вошел в город, принял управление им и занял место своего отца.

В это время эмир Сайф аль-Даула Савар и Салах аль-Дин (аль-Ягисьяни) вернулись в Алеппо, и с ними прибыл эмир Hyp аль-Дин Махмуд, сын атабека Имад аль-Дина. Как только он вошел в Алеппо, он начал собирать войска и распределять среди них деньги, установил контроль над делами, и общественный порядок восстановился. Однако эмир Салах аль-Дин, опасаясь за свою жизнь и не желая стать жертвой заговора, оставил его и вернулся в свое собственное владение в Хаме. Несмотря на это, после благодатного периода спокойствия и достойного уважения к власти во всех городах царило смятение, дороги стали опасными, и руки туркменских и [арабских] разбойников1 были развязаны для злых дел и грабежей в отдаленных местах и во всех районах страны.

Когда о смерти атабека сообщили Муин аль-Дину и ему стало известно о положении дел, он начал готовиться к походу на Баальбек, пользуясь возможностью вернуть его с помощью оружия и баллист. Он спешно пришел туда, разбил там лагерь, осадил город и начал атаковать его защитников. По прошествии всего лишь нескольких дней нехватка воды заставила их сдаться. Правитель2 города был человеком решительным, умным и знающим и, оговорив получение фьефа для себя лично, помимо всего другого, он сдал ему как город, так и цитадель. Муин аль-Дин выполнил условия соглашения с ним, но захватил все запасы зерна и военного снаряжения в городе в первый месяц джумаада (начался 9 октября). Помимо этого, он вел переписку с правителем Химса, между ними установились мирные и дружественные отношения, способствовавшие общему благополучию и процветанию провинций. Переписка также велась между ним и Салах аль-Дином в Хаме, и аналогичное соглашение было достигнуто и между ними. Завершив свои дела в Баальбеке и учредив там гарнизон для защиты города, Муин аль-Дин отвел свои войска обратно в Дамаск. Он вошел в Дамаск в субботу, 18-й день первого месяца джумаада этого года1. Там он обнаружил слугу, Яранкаша, убийцу атабека Имад аль-Дина (да будет милостив к нему Аллах), который покинул замок Джабар из опасения, что его правитель выдаст его по требованию, и прибыл в Дамаск, будучи уверенным в том, что здесь ему ничего не угрожает, открыто обсуждая свое деяние и надеясь на радушный прием2. Его арестовали и отправили в Алеппо под охраной, откуда через несколько дней отвезли в Мосул, где, как говорят, казнили.

Между тем во втором месяце джумаада сообщалось, что сын Жослена собрал франков со всех уголков своей страны и неожиданно напал на город Аль-Руху при потворстве христиан, проживавших там, вошел в город, завладел им и убил всех мусульман, которых нашел. В сердцах людей поднялось возмущение, когда они узнали о таких печальных событиях. Вслед за этим пришла новость о том, что, узнав об этом, эмир Hyp аль-Дин, правитель Алеппо, вышел со своим аскаром вслед за Сайф аль-Даула Саваром. Когда к ним присоединились прибывшие со всех концов страны туркмены, они составили огромное войско примерно в десять тысяч всадников. Они шли со всей скоростью день и ночь, с раннего утра, так, что утомленные маршем лошади падали от изнеможения по краям дороги, но прибыли к городу уже после того, как сын Жослена со своими соратниками занял его. Мусульмане атаковали и рубили их саблями, много армян и христиан было убито, и защитники города были оттеснены в форт, который назывался «Водяная башня», где находился сын Жослена и около двадцати его самых смелых рыцарей. Мусульмане окружили их со всех сторон, стали готовить подрыв форта, и быстрее, чем можно рассказать об этом, форт обрушился на них. Сыну Жослена удалось тайно покинуть форт и спастись вместе со своими спутниками. Остальных схватили, и сабля положила конец всем христианам в Аль-Рухе, которые попались в руки мусульман. Пленные мусульмане были освобождены, и в городе было захвачено большое количество богатств, добра и пленных. Благодаря этой победе люди воспрянули духом после всех горестей и унижения. Отчаяние и страх в их сердцах сменила решимость. Мусульмане вернулись в Алеппо и другие районы с трофеями и пленными.

В месяце шаввал этого года (начался 5 марта) эмиры Hyp аль-Дин Махмуд, сын атабека Имад аль-Дина, правителя Алеппо, и Муин аль-Дин Унур обменивались посланниками и корреспонденцией, пока между ними не было заключено соглашение на весьма дружеских и сердечных условиях. Брачный договор был заключен между Hyp аль-Дином и дочерью Муин аль-Дина, и прочное соглашение было подписано на основе предложений, выдвинутых обеими сторонами. Контракт был подписан в Дамаске в четверг, 23-й день месяца шаввала (30 марта), в присутствии посланников Hyp аль-Дина, свадебный кортеж подготовлен, и посыльные вернулись в Алеппо вместе с дочерью Муин аль-Дина и группой приближенных офицеров в четверг, 15-й день месяца зу-л-каада (17 апреля).

Приобретя военное оснащение и баллисты, Муин аль-Дин собрал всех пеших и конных воинов и выступил к Шархаду и Буере. Чтобы скорее достичь своей цели, он тщательно скрывал свой план и неожиданно стал лагерем у Шархада. В то время им управлял человек, известный под именем Алтунташ, гулям предыдущего правителя Амин аль-Даула Гумуштагина аль-Атабеки. Этот человек питал ошибочные иллюзии о том, что он может противостоять любому, кто бы ни стал хозяином города Дамаска, и надеялся, что франки помогут ему в достижении его цели, предоставят ему любою помощь и подкрепление, которое он попросит, и будут поддерживать его в намеченных им мероприятиях по совершению рейдов и устройству беспорядков. По предрасположению судьбы он покинул замок Шархад и отправился к франкам, чтобы заручиться их помощью и составить совместный план их злобных деяний, не ведая о том, что Аллах не поддерживает неправедных людей, и не зная о планах Муин аль-Дина сокрушить его быстрыми действиями и разрушить его мечты, осадив [его город]. Последний же не отрезал ему пути возвращения в эти замки [Шархад и Буера], и между гарнизоном Шарха-да и осаждавшими длительное время велись непрерывные бои и рылись подкопы под стены. Франки постоянно писали Муин аль-Дину, стараясь склонить его к восстановлению мира льстивыми уговорами, обещаниями и угрозами, если он не согласится на их требования, а он, со своей стороны, придерживался политики притворства и уверток. Между тем он узнал, что они собираются с силами, готовясь выступить против него, чтобы осаждать его и заставить снять осаду. Эти новости вынудили Муин аль-Дина написать Hyp аль-Дину, правителю Алеппо, прося его прийти на помощь со своим аскаром для борьбы с неверными антагонистами. Hyp аль-Дин откликнулся на его просьбу. Согласно счастливой случайности он уже выступил маршем со своим аскаром из Алеппо, двигался в его направлении и скорым шагом достиг Дамаска в среду, 27-й день месяца зу-л-хиджа1. Он стал лагерем у Айн-Шуваки и, пробыв там несколько дней, продолжил путь к Шархаду. Никто еще не видел такого красивого аскара по внешнему виду, оснащению и численности, как у него.

Когда оба аскара объединились, гарнизон Шархада послал им свое предложение сдаться, но просил подождать со сдачей города несколько дней, но это была лишь хитрость с их стороны. Они хотели дождаться прибытия войск франков, которые заставят мусульман снять осаду. Однако Аллах, вновь проявляя Свою щедрость к правоверным, распорядился так, что кто-то сообщил мусульманам о сборах и спешной подготовке франков к походу и о том, что они полным ходом со всеми конными и пешими воинами направляются к Буере. В это время крупный отряд из аскара осаждал и атаковал Буеру. Поэтому остальной аскар, получив такое известие, устремился к Буере, подобно соколам, бросающимся на свою добычу, и орлам, атакующим куропаток. Таким образом, они добрались до Буеры заблаговременно и преградили франкам путь к городу. Воины сошлись лицом к лицу, их ряды сомкнулись, и аскар мусульман одержал верх над много-божниками. Они отрезали франков от источников воды и пастбищ, обрушили на них дождь копий и смертоносных стрел, сея среди них смерть и раны, поджигали сухую траву на их дорогах и путях. Оказавшись на грани краха, франки бежали, а мусульманские рыцари и конные воины, воспользовавшись удачной возможностью истребить их, поспешили вступить с ними в бой. Однако Муин аль-Дин постарался удержать мусульман от атаки и преследования отступающих франков, опасаясь, что те консолидируют свои силы и контратакуют мусульман. Таким образом, франки вернулись в свои края побежденные, подавленные духом, сопровождаемые смертью и разрушением. Все надежды на помощь с их стороны угасли, и Буера сдалась Муин аль-Дину после заключения договора с гарнизоном, который получил в свое владение фьефы, о коих просил. Затем Муин аль-Дин отправился в Шар-хад, сдавшийся ему на тех же условиях. Оба аскара вернулись в Дамаск в воскресенье, 27-й день месяца мухар-рама 542 года (29^ июня 1147 г.), и Hyp аль-Дин оставался во дворце атабека, пока не вернулся в Алеппо в среду, 30-й день месяца мухаррама этого года.

В это время Алтунташ, который по своей глупой ошибке бежал из Шархада к франкам, прибыл в Дамаск из земель франков без какой-либо гарантии безопасности или разрешения на вход, думая, что его примут с почестями и возьмут на службу после его отвратительного поступка и предательства ислама. Его тут же взяли под стражу, а его брат Хутлук обвинил его в нанесении увечий, когда тот лишил его глаз, и их дело было отдано на рассмотрение суда. Собравшиеся там кади и законоведы объявили, что его брат в отношении к нему имеет право на ответные действия, в результате чего он был ослеплен подобно тому, как когда-то поступил со своим братом. После этого ему разрешили оставаться в Дамаске в доме, ему принадлежащем.


Назад| Оглавление| Вперёд